Жанр: Детектив
Даша Васильева 15. Улыбка 45-го калибра
...было видно, какая она густая.
- Нравится?
- Да.
- Неделю назад Ральф был такой. - И девушка, тряхнув восхитительными
кудрями, достала фотографию.
Ритка удивленно вздернула бровь. На снимке был запечатлен ободранный,
клочкастый перс с полулысой головой.
- Хотите помогу вам? Из чистого человеколюбия?
- Пожалуйста, - заломила Ритка руки, - умоляю.
- Только дорого!
- Сколько угодно!
- Саня, - крикнула девица, - у тебя есть "Норсол"?
- Только для своих, ты же знаешь, - недовольно пробурчал, подходя к ним,
толстый парень, - мы им не торгуем.
- Вот, - торжественно заявила девица Рите, - знакомьтесь, это Саня.
Работает в НИИ, они там это лекарство придумали. Кстати, всем помогает. У
меня еще десять дней назад, как у вас, волос
почти не было, буквально три волосины торчали. А теперь, гляньте, что выросло?
И она затрясла спутанной копной. Ритка, пропустив мимо ушей гадкие слова о
своих кудрях, взмолилась:
- Пожалуйста, продайте. Заплачу, сколько угодно.
- Пятьсот баксов.
У Ритки с собой было только триста, и она принялась носиться по выставке,
выискивая знакомых, способных дать в долг
валюту до завтра. Наконец нужная сумма была собрана. В обмен на нее Ритулька
получила коробочку с ампулами, в которых
плескалась нежно-розовая жидкость.
- Утром и вечером подливайте коту в еду, - велел Саша, пряча хрусткие
бумажки.
- Да про себя не забывай, - посоветовала девица и снова тряхнула кудрями.
Обрадованная Ритуля не стала откладывать начало лечения. Сначала "угостила"
Масика, а потом и сама выпила
слабосоленый на вкус раствор. Вчера они тоже исправно приняли лекарство три
раза. Правда, Саня и девица с пышной гривой
волос говорили, что зелье нужно пить два раза в день, но Замощина решила
добиться эффекта поскорей. А потом случилось то,
что случилось!
- Ну и дура ты, - не выдержал Кеша, - разве можно вот так неизвестно что
глотать! Ритка надулась и сообщила:
- Все Дашка виновата, не достала "Бурмиль".
- И хорошо, что не сумела, - вздохнула я, - может, от него твой Масик
совсем бы копыта отбросил.
- Типун тебе на язык! - взвилась Рита. - Да...
- Молчать, - рявкнул Дегтярев, - слушать меня! Уже один раз сделала посвоему,
результат получился сногсшибательный,
теперь послушай умного человека. Развели тебя, Замощина, как лохушку. Взяли на
гоп.
- На что? - всхлипнула Рита.
- Обманули!
- Ну спасибо, - вызверилась Замощина, - без тебя поняла! Если бы наша
милиция хорошо работала, то и мошенников бы не
существовало!
В этой фразе вся Замощина. Нет бы себя винить за глупость!
- Бедный Масик, - причитала Ритка, - он теперь все время трясется, еще
заболеет, и как мне жить с такой головой?
- Знаю! - заорала Маня и унеслась.
- Масика надо положить в коробку к Черри, - посоветовала Зайка, - там полно
собачат, котят, вот ему и станет тепло.
- Мой Масик ни за что не будет лежать рядом с вашей противной пуделихой, -
ответила Замощина.
Но я быстренько выхватила у нее дрожавшего мелкой дрожью "сфинкса", бегом
понеслась к собачьему ящику и пихнула
несчастного кота в шевелящуюся гущу разноцветных комочков. Черри даже ухом не
повела. Пуделята, мопсята, котята, а
теперь еще и лысое нечто подсовывают. Всем своим видом собака выражала полное
смирение: делайте, что хотите, мне уже все
равно.
Еще больше удивил меня сам Масик. Всегда сердито шипевший и вздыбливавший
шерсть при виде наших собак, он
быстренько закопался в груду детенышей и заурчал. Очень довольная таким
положением вещей, я побежала назад и застала
дивную картину. Радостная Маруся трясет перед Ритой ярко-голубым, сильно завитым
париком.
- Вот, надевай, никто и не догадается, что ты лысая. Я в нем Мальвину
играла.
Багровая от злости Рита только молча открывала и закрывала рот.
- Ты издеваешься, - наконец прошипела она.
- Нет, - растерянно ответила Маня. Понимая, что сейчас разгорится дикий
скандал, я хотела было вмешаться, но тут Зайка
заявила:
- Все, хватит, уже четыре утра, неплохо бы немного поспать. Слава богу,
угрозы для жизни нет. Завтра купим тебе парик!
Рита вновь принялась рыдать, я же потихоньку заползла в свою спальню и
совершила то, чего никогда не делаю: заперла
дверь изнутри. Сил объясняться с Замощиной у меня больше не было.
Глава 20
На работе я до обеда разбирала шкаф. Но ровно в час отложила тряпку и
сообщила Регине:
- У меня шестьдесят минут отдыха! Та скорчила противную мину:
- И чего?
- Есть пойду.
- В столовую?
- Нет, мне там дорого, схожу в магазин, куплю сырок и вернусь.
Регина постучала пальцем по циферблату:
- Смотри не опаздывай.
Но мне надоело подчиняться ей, и я фыркнула:
- Наемся и приду, никуда этот шкаф не убежит, его почти двадцать лет в
порядок не приводили!
Регина зыркнула в мою сторону, но ничего не сказала. Зато Орест Львович
мигом сообщил:
- Назад можешь не возвращаться, на сегодня все. Ты будешь нужна только
завтра.
- Вот спасибо, - искренно обрадовалась я.
- Только сначала сходи на третий этаж и возьми у секретарши Якова
Федоровича пакет для нас.
Я кивнула и пошла в указанном направлении. Сидевшая в крохотном
предбанничке дама лет пятидесяти, старательно
пытавшаяся казаться тридцатилетней, протянула мне пакет. Я пошла вниз, но по
дороге засунула нос внутрь полиэтиленового
мешка. Ничего особенного, пустые пластмассовые баночки с этикетками "Маркус".
Дневной крем от морщин, маска для сухой
кожи и питательное молочко. Я покачала головой. А Орест Львович-то - жуткий
лгунишка. Мне он сообщил, будто пустую
тару поставляет муж Регины, а на самом деле ее дает Яков Федорович! Нет бы мне
сразу догадаться, что у такой противной
бабы и мужа-то никакого, должно быть, нет.
В Крылатское я примчалась к трем. Дом Любы высился огромным бетонным
прямоугольником напротив четырех толстых
труб, из которых валил разноцветный дым. Дивное местечко, экологически чистое и
тихое, учитывая, что в двух шагах шумит
многоголосая толкучка. Я въехала в арку, с трудом припарковалась между двумя
разбитыми "Жигулями", вошла в подъезд,
поднялась на семнадцатый этаж и остановилась возле двери, утыканной звонками.
Очевидно, жильцы отгородились от
посторонних дополнительной дверью.
Я старательно нажимала и нажимала на кнопочку, но безрезультатно.
Впрочем, может, Люба на работе? В полной растерянности я села на подоконник
и закурила, но тут дверь приоткрылась, и
высунулась женщина с болезненно-бледным лицом.
- Простите, - тихо осведомилась она, - это вы сейчас к Любе звонили.
- Да, - обрадовалась я тому, что кто-то откликнулся, - вы ее сестра?
- Нет, соседка, - ответила тетка, - Валя Колоскова. у нас в квартире
слышно, когда к Любе звонят. У меня муж очень болен,
только-только уснул, а тут вы...
- Бога ради, простите, не знала, что здесь такая слышимость, и совершенно
не желала причинить вашему супругу
неудобство, - вежливо ответила я.
- Оно понятно, - вздохнула Валя.
Внезапно меня будто током ударило: Валя Колоскова! Именно эти имя и фамилию
упоминала Люба, крича на Олега
Игоревича: "Почему Вальке Колосковой тысячу долларов дали, а мне пятьсот?"
Что ж, удача сама плывет ко мне в руки, грех не воспользоваться, главное,
найти подход к этой бабе. Похоже, она не злая и
не хулиганка, как Ракитина. Вон какое у нее простое усталое лицо, да и в глазах
нет никакой стервозности. Кажется, Валя из тех
людей, которые постоянно жалуются на жизнь.
Уголки ее рта загибаются вниз, на лбу виднеются довольно глубокие
поперечные морщины. Такие появляются, когда
человек, подняв брови, начинает причитать:
- Господи, ну за что мне такая жизнь?!
- Значит, вы соседка Любы?
- Да.
- Не подскажете, где она?
Колоскова секундочку помолчала:
- Вы ей кто?
- Родственница, очень, очень дальняя, можно сказать, один раз за всю жизнь
и встречались, - приняласья сочинять, - моя
бабушка была сестрой двоюродного брата второй жены первого мужа Любиной матери,
понятно?
Валя обалдело кивнула:
- Ну, в общем, да...
- В Москве проездом, - бодро неслась я дальше, - только на два денечка, вот
и решила, чего деньги за гостиницу отдавать, а?
К Любе подъеду, уж не выгонит небось. Лучше я ей заплачу за постой.
- И сколько дать хотели? - неожиданно оживилась Валя.
- Десять долларов.
- Можете у меня остановиться, - вздохнула Валя. - Вещи-то ваши где?
- В камере хранения. Только лучше у Любы, можно у вас посидеть, ее
подождать?
- Проходите, - протянула Колоскова и посторонилась.
В нос ударила смесь разных запахов: лекарств, только что выстиранного белья
и кипящего супа, похоже, куриного. Мы
прошли в довольно просторную кухню.
- Я не помешаю вашему больному мужу?
- У нас три комнаты, - пояснила Валя, - Слава в одной, я в другой, третья
свободная, могу туда пустить за десять долларов,
могу и чаем напоить за отдельную плату. Вы езжайте за вещами, не тратьте время
зря, не придет Люба.
- Неужто отдыхать уехала?
- Убили ее.
- Убили?!!
- Уж извините, коли испугала, - развела руками Валя, - но все равно бы
узнали.
- Как это? - бестолково забормотала я. - Кто? Почему?
- Вчера поздно вечером, в арке, - ответила Валя. - Люба - полуночница.
Сколько раз я ее предупреждала: осторожней надо быть, нечего в темноте
шастать, но она смеялась надо мной, обзывала
глупой гусыней. И что получилось? Сегодня рано утром мусорщики за бачками
приехали и нашли ее. Лежит в проходе, уже
окоченела. Цепочку с шеи сорвали, сережки из ушей выдернули, сумочку отняли. За
копейки убили. Ударили железной трубой
по голове, проломили череп.
Она зябко поежилась. Несколько минут я молча переваривала информацию, потом
сообразила, как действовать.
- Почему вы решили, что за копейки? Вдруг у нее с собой была приличная
сумма?
- Откуда? - грустно ответила Валя. - Люба все время нуждалась, без конца
бегала деньги одалживать. Она не работала, на
бирже стояла. Первое время нормальное пособие платили, а потом оно уменьшаться
стало с каждым месяцем, пока в копейки
не превратилось!
Я поглядела в бледное, изможденное лицо Вали и вкрадчиво сказала:
- Нет, у нее было с собой пятьсот долларов.
- Откуда бы вам это знать? - отшатнулась Колоскова. - У бедной Любы
отродясь подобных деньжищ не было.
Я погрозила ей пальцем:
- Ох, Валечка, не правду говорите. Олег Игоревич, ну тот милый доктор из
роддома имени Олеко Дундича, платил Любочке
большие денежки. Но вы все равно получали больше. Насколько знаю, вам дали
тысячу долларов. Такая приятная цифра -
единичка и три нолика.
Пару секунд Валя смотрела на меня не мигая, потом, резко покраснев,
всхлипнула и тихо-тихо сползла по стене на пол.
Я подошла к мойке, набрала пригоршню воды и побрызгала хозяйке в лицо.
Та раскрыла маленькие, какие-то застиранные глаза и сказала:
- Вы не Любина родственница...
- Нет.
- И не станете снимать за десять долларов комнату? Я раскрыла кошелек и
положила на стол зеленую купюру.
- Что это? - пробормотала Валя, с трудом поднимаясь на ноги.
- Сто долларов, они ваши, если ответите на пару вопросов.
Колоскова вновь покраснела, но в обморок не упала.
- Вы из милиции? Я вытащила сигареты.
- Можно покурю?
- Да.
- Когда-нибудь встречали сотрудника правоохранительных органов, раздающего
подобные банкноты?
- Не имею дел с милицией.
- Валечка, вам лучше рассказать мне, чем занимается Олег Игоревич.
- Я не совершала ничего противозаконного.
- Тем более.
Валя молчала. Я положила на стол еще одну купюру, потом третью... И тогда
Колоскова дрогнула.
- Вы отдадите мне эти деньги просто за рассказ?
- Да.
- И не надо будет ничего подписывать?
- Нет.
- Ладно, - пробормотала Валентина, быстро смахивая приятные бумажки, - но
ведь и впрямь ничего плохого...
- Начинайте! - велела я и выбросила недокуренную сигарету в форточку.
У Вали тяжелая жизнь. Три года назад нежданно у нее на руках оказался
тяжело больной муж. Вполне здоровый мужик
поехал за город с приятелями. Там они слегка выпили и решили искупаться. Валин
супруг, Константин, разбежался и прыгнул
с крутого берега в пруд. С трезвых глаз такая идея вряд ли пришла бы ему в
голову. Но Константин принял на грудь грамм
триста водки, и ему захотелось отличиться.
Закончилось купание сломанным позвоночником и больничной койкой. И вот
сейчас Константин прикован к постели, а
бедная Валечка выбивается из сил, пытаясь выползти из долговой ямы. Она любит
мужа и не оставляет попыток поставить его
на ноги. Массаж, иглоукалывание, визиты экстрасенсов и обычных невропатологов...
Все это стоит денег, причем немалых.
Валечка работает в библиотеке и получает, как говорится, медные гроши.
К тому же Константина нельзя надолго оставлять одного, а сиделка им не по
карману. Валя наодалживала денег у приятелей,
которые сначала помогали охотно, потом не очень, а когда поняли, что взятые
суммы вернутся назад не скоро, вообще
перестали давать Вале в долг. Тогда женщина сволокла все, что можно, в скупку,
но и этих средств хватило ненадолго.
Полгода назад к ней постучалась соседка Люба и без всяких обиняков
спросила:
- Слышь, подруга, ты мне давно пятьсот рублей должна, когда вернешь?
Валечка не выдержала и разрыдалась:
- Извини, не знаю!
Хамоватая Люба, всегда готовая начать скандал, неожиданно проявила странную
для нее приветливость. Ракитина вздохнула
и спокойно продолжила:
- Понимаю, тяжело тебе, такой груз тянешь!
Валечка, пожалеть которую было некому, неожиданно вывалила на голову
соседки все свои горести. Она, захлебываясь,
рассказала о вечной стирке постельного белья, о дорогих лекарствах и врачах,
берущих как минимум триста рублей за визит, о
невероятных деньгах, которые она платит массажистке, о том, какой противный,
вредный характер стал у мужа. Всегда
приветливый, спокойный Константин превратился в капризное, желчное существо. По
пять раз за ночь он будит жену воплем:
"Поверни меня!" или "Поправь одеяло!"
Люба молча выслушала соседку. До сих пор они не были подругами,
здоровались, столкнувшись возле дверей, и только.
Денег у Ракитиной Валя попросила от отчаяния, честно говоря, думала, что
горластая Любаша попросту пошлет ее куда
подальше. Но нужно было купить очередные лекарства, денег же взять было
неоткуда, вот тогда-то и толкнулась Валечка к
Любе, не слишком рассчитывая на успех.
- Да уж, - пробормотала Ракитина, выслушав исповедь соседки, - нелегко тебе
приходится. Сама-то здорова?
- Вроде, - всхлипнула Валя, - но на себя уж и внимания не обращаю.
- Детей у вас почему нет? - неожиданно полюбопытствовала Люба. - Неполадки
у тебя какие или по другой причине.
- Три аборта сделала, - вздохнула Валечка, - Костя не хотел. А я, дура, его
послушалась. Надо было по-своему поступить,
сейчас бы сыночек рос или дочка, хоть какая радость.
- Ох, не скажи, - улыбнулась Люба, - порой такие получаются!..
Калининых вспомни!
Валя только вздохнула. Шумное семейство, жившее этажом ниже, состояло из
вечно пьяных родителей и такого количества
детей, что и сосчитать трудно.
Они были настоящим проклятием подъезда. Подобных деток Колосковой иметь не
хотелось.
- Может, оно к лучшему, что у тебя никого нет, - продолжила Люба, - как бы
ты сейчас справилась?
- Да уж, - вздохнула Валя.
- Я у тебя про здоровье не зря спросила, - неожиданно заявила Люба, - есть
возможность заработать. Пятьсот долларов
сможешь получать.
- В месяц?
- Нет, чуть реже, но регулярно, только для этого берут исключительно
здоровых женщин и не болтливых. Ты как по части
языка?
- Могила, пообещала Колоскова.
- Хорошо, коли так, - пробормотала Люба, - ладно, пошли ко мне, объясню,
что к чему.
Примерно через час совершенно ошарашенная Валя вернулась к себе. Было чему
удивляться, Люба предложила совершенно
невероятный бизнес.
- Есть один НИИ, - спокойно растолковывала она Вале, - изучают человека, ну
всякие там процессы в организме
беременных. Отчего, например, уроды появляются на свет и другие разные вещи,
толком сама не знаю, не интересуюсь, да нам
это не так уж важно. Доктор там имеется, Олег Игоревич, нормальный дядька. Хочет
Нобелевскую премию отхватить, вот и
роет землю носом, эмбрионы изучает.
- Что? - не поняла сразу Валя.
- Зародыши человеческие, - пояснила Люба, - только ему вечно материалов для
исследований не хватает, поэтому и нанимает
нас.
- Для чего? - никак не могла врубиться в суть проблемы Валечка.
Люба с жалостью посмотрела на соседку.
- Как думаешь, откуда Олег эмбрионы для изучения берет?
- Ну, - напряглась Валентина, - небось аборты бабы делают, а он изучает.
- Правильно мыслишь, - похвалила Люба. - Ты ведь на такие операции сама
ходила, верно? И о чем тебя в консультации
сразу предупредили?
- Чтоб долго не тянула, они лишь до двенадцати недель делают.
- Верно, - согласилась Ракитина, - только весь подобный материал давнымдавно
изучен, нового в науке не сказать и
Нобелевскую премию не получить. Олег Игоревич работает с эмбрионами от
двенадцати недель и более, а их достать трудно.
Немногие идут на аборт при большом сроке, обычно успевают вовремя проделать.
Хотя встречаются идиотки, но, повторяю, их
мало!
- Я-то тут при чем, - недоумевала Валя, - делать чего надо? Ходить по
поликлиникам и таких теток выискивать?
- Нет, - ухмыльнулась Люба, - твое дело - забеременеть, а на том сроке,
который укажет Олег, сделать аборт. Не волнуйся, он
долго не тянет, максимум до четырнадцатой недели, ему нужен период от трех, до
трех с половиной месяцев.
Никто ничего не заметит, ни муж, ни соседи. Будешь получать пятьсот
долларов в день операции, а еще по сто станут давать
каждый месяц беременности, на питание. Олегу нужны здоровые эмбрионы от
положительных женщин. Ты ведь не куришь и
не пьешь?
- Нет, - помотала головой Валя, - и не начинала никогда. Только страшно
закон нарушать. Нас не посадят? Люба хрипло
рассмеялась:
- Ментам больше делать нечего, как за глупыми бабами бегать. У них что,
других забот нет? И потом, ничего преступного
мы делать не собираемся. Аборты разрешены.
- Но срок, - слабо сопротивлялась Валечка.
- Глупости, - отмахнулась Люба, - если существует угроза жизни матери,
чистку выполнят всегда, так же поступают и в
случае болезни плода. У Олега все предусмотрено. Он карточку заполняет и
тщательно туда запись делает. Вроде как рожать
собираешься и ни о чем другом не помышляешь, а потом, бац - выкидыш.
Чего уж тут поделать! Некоторые по восемь детей теряют, пока одного родят,
и никого это не волнует.
- Боязно как-то, - вздохнула Валя, - вредно небось такое делать.
- Ерунда, - засмеялась Люба, - Олег Игоревич сам все в кабинете
проворачивает, под полным наркозом. Полежишь потом у
него на кушеточке и домой.
Денежки в кармане, красота! Никакого напряга! Да я тебе золотую жилу в руки
даю. Как только организм позволит, опять
забеременеешь, и все по новой. Мне повезло, у меня нижний этаж, как у кошки:
через неделю опять готовая. Но даже если ты
два раза в год всего соберешься, все равно очень выгодно выходит. Ну-ка считай,
девятьсот баксов плюс еще девятьсот.
Сколько выходит, а? То-то и оно, что почти две тысячи "зеленых"!
Валечка призадумалась: такая огромная сумма пришлась бы очень кстати.
Колоскова живо подсчитала, что она сумеет расплатиться с долгами. Но
внезапно ей в голову закралась одна мысль, и
Валечка, покраснев сказала:
- Ничего не получится.
- Это почему же? - удивилась Люба.
- Муж у меня, ну понимаешь, он же совсем болен... - пояснила Валя, - мы уже
давно ничего такого, ну в общем...
Люба широко улыбнулась:
- Кто тебе про супруга говорил? Олег Игоревич и адресок даст, там Игоряша
живет, зверь, а не парень. Он все в лучшем виде
устроит. Еще понравится, будешь сама бегать, раз у тебя мужик совсем никуда.
Валя затрясла головой:
- С чужим в кровать? Да ни за что! От стыда сгорю.
- Ой, ой, ой, - захихикала Люба, - тоже мне, целка-невидимка какая!
Первый раз, что ли, ноги-то раскидывать? Игоряша тебе по душе придется,
смазливый мальчик, молодой совсем, лет
двадцать пять, не больше.
- А мне тридцать три, - протянула Валечка, - потом, видишь, похудела я
сильно, все висит. Он меня засмеет.
- Дура, - воскликнула Люба, - он этим деньги зарабатывает, ему абы с кем,
хоть с жабой, хоть с козой, лишь бы заплатили!
- Тем более не пойду, - возмутилась Валя, - если он такой потаскун, небось
болячками обвешан всякими, опять же СПИД...
- А вот это ты зря, - сообщила Люба, - у Олега Игоревича дело четко
поставлено. Сначала анализы сдаешь, а потом в койку,
да Игоряша весь проверенный-перепроверенный, с ним спокойно дело иметь можно. Ты
лучше думай о двух тысячах в год.
- Откуда же ты столько насчитала? - спросила, окончательно сдаваясь, Валя.
- Вроде только по пятьсот дают.
- А про сто баксов на питание забыла? - радостно напомнила Люба. - Вот и
считай, четыре месяца ты их имеешь, ну-ка
сложи все вместе?
Валя дрогнула и согласилась. Впрочем, Люба оказалась во всем права.
Олег Игоревич был ласков, улыбчив и обходителен. Игорь тоже не произвел
отталкивающего впечатления, да и ходить к
нему пришлось всего три раза. То ли у парня оказался талант, то ли у Валентины
после долгого воздержания обострилась
способность к воспроизводству. Она получала по сто долларов четыре месяца, потом
явилась на аборт. Очнувшись на кушетке,
Валентина была приятно удивлена.
Операцию провели на высоком уровне, у нее ничего не болело, но основная
радость ждала впереди.
- Оклемалась? - спросил, входя, Олег Игоревич. - Держи, молодец, заслужила.
В беленьком конвертике лежала ровно тысяча долларов.
- Пятьсот обещали, - удивилась Валечка. Улыбающийся доктор спокойно
ответил:
- За одного, а у тебя двойня получилась, купи Игоряше шоколадных конфет,
ишь, как расстарался.
- Спасибо, - пролепетала Валя, - спасибо, ведь могли и не сказать, а дать
просто пятьсот. Как бы я проверила?
- Никак, - усмехнулся врач, - только я не российское правительство и никого
не обманываю.
От Вали я ушла, чувствуя головокружение. Хорошими же делами занимается
вежливый до приторности Олег Игоревич.
Теперь понятно, отчего Люба Ракитина бегала к нему, как на службу. Это и была ее
работа: беспрерывно беременеть.
Право слово, у некоторых людей начисто отсутствуют моральные принципы. Одна
из корыстных побуждений спокойно
убивает своих детей, другой с легкостью подвергает опасности жизнь женщины для
того, чтобы сделать научное открытие.
Впрочем, есть еще третий, небрезгливый юноша Игорь, преспокойненько
работающий "осеменителем".
Мне захотелось лечь в ванну, вымыть голову, почистить зубы, одним словом,
попытаться смыть с себя всю налипшую за
день грязь.
Вытащив сигареты, я принялась курить, приспустив стекло "Пежо". Вот,
значит, чем занимаются ученые мужи из НИИ
тонких технологий. Представляю, в какой ужас пришла бедная Анна Константиновна,
узнав о творящихся безобразиях.
Она-то, наивная душа, небось предполагала, что Орест Львович варит свой
крем для лица и не платит налоги с выручки, а
тут такое!.. Всемирной славы парням захотелось. Нобелевской премии, докладов на
международных симпозиумах, заголовков
в газетах и журналистов с микрофонами в руках.
- Скажите, как вы сделали свое мировое открытие? Представляю, что случилось
бы с репортерами, если Олег Игоревич
ответил бы правду:
- Я убил множество детей, которые могли бы жить, уговаривал несчастных,
нуждающихся в средствах женщин беременеть,
а потом делать криминальные аборты на больших сроках.
Неужели у тех людей, которые будут изучать материалы исследований этого
гадкого дядьки, не возникнет вопрос: а откуда
он взял эмбрионы?
Сигарета обожгла мне пальцы. Я выбросила окурок на улицу, он шмякнулся
прямо посередине чистого тротуара. Чувствуя
неудобство, я вылезла, подобрала чинарик и отнесла к урне. Нет, никто ни в чем
не станет сомневаться. Небось в истории
болезни у каждой из этих теток четко стоит: выкидыш. Четырехмесячный плод не
жизнеспособен, таких еще не умеют
выращивать. Все шито-крыто, придраться нельзя. С беременной женщиной произошла
неприятность, но это никого не удивит.
Изучать подобные эмбрионы никто не запрещал, а вот заставлять женщин
беременеть...
Ну и негодяи сидят в НИИ тонких технологий. Полная возмущения, я влезла в
"Пежо". Значит, Олег Игоревич добывает
эмбрионы, Орест Львович и Регина изучают их, а мировую славу они собрались
поделить на троих. Минуточку!
Значит, в контейнерах с синими крышками, в этих термосах, которые я
послушно таскаю из роддома в лабораторию, лежат
эмбрионы! Мамочка! Ни за что больше не прикоснусь к этим банкам.
Внезапно вспомнилось крошечное существо с большой головой, плававшее в
прозрачной жидкости, и я снова схватилась за
сигареты. Господи, Орест Львович обманул меня. Это был не эмбрион собаки, а
несчастный, не успевший развиться младенец.
Вот почему начальник пугал меня какими-то ядовитыми веществами и приказывал не
открывать контейнеры с синей
крышкой. В термосах, которые были закупорены красными пробками, и впрямь
находились чьи-то анализы, а термосы с
синими крышками прибывали из кабинета Олега Игоревича. Я случайно перепутала и
открыла то, что не следовало, Орест
Львович не растерялся и мигом навешал глупой лаборантке лапшу на уши: собак,
мол, изучаем. А на следующий день, когда
меня послали к гинекологу за "материалом", термосы оказались запертыми на
висячие замочки.
Так, теперь ясно, кто убил Анну Константиновну. Олег Игоревич, Орест
Львович или Регина. Это они, погнавшиеся за
мировой славой. Впрочем, наверное, покойный директор института, сын Анны
Константиновны, Володя, был в курсе дела.
И как теперь поступить? Это всего лишь догадки, а из доказательств только
рассказ Вали. Можно, конечно, отправиться к
Жанне, рассказать ей все, что узнала, и потребовать обещанную информацию о яйце.
Но мне не хочется впутывать в это дело
Валю Колоскову. Она, бедняжка, и так уж настрадалась по полной программе: мужинвалид,
долги... Еще, не дай бог, начнется
следствие.
Мне жаль эту женщину. Вот Любу Ракитину - нисколечко, но ее убили...
И тут только до меня полностью дошло то, что произошло. Перед глазами м
...Закладка в соц.сетях
