Жанр: Детектив
Даша Васильева 15. Улыбка 45-го калибра
...елиха не
собирается их ни кормить, ни вылизывать...
- Ты же сообщила, будто у нее проснулись материнские чувства!
- Ага, исключительно по охране потомства, - хмыкнула Ирка. - Щелкает зубами
и никого к ним не подпускает.
Я проникла в столовую. Черри сидела у короба, ее глаза горели злобой. Я
слегка растерялась. Вообще-то наша пуделиха -
милейшее создание, не способное укусить даже того, кто начнет тыкать ее палкой,
и вот за одну ночь она превратилась в
беснующуюся фурию. Увидев меня, собачка вздернула верхнюю губу и серьезно
произнесла:
- Р-р-р.
- Послушай, - осторожно сказала я, показывая бутылочку с молоком, - они
есть хотят.
Черри подняла шерсть дыбом.
- Р-р-р.
- Твои дети умрут с голода!
- Р-р-р.
- Даже мне нельзя? Тогда корми их сама! Словно поняв мри слова, пуделиха
опрометью кинулась в короб и легла на бок.
Мигом послышалось дружное чавканье. Я перекрестилась и пошла к себе. Хорошо бы
все мои проблемы решались столь же
легко.
Подумав минут десять, я отыскала визитку Рыкова, набрала указанный там
номер и, зажав пальцами нос, попросила:
- Можно Сабину.
- Я у телефона, - прощебетала госпожа Рыкова.
- Вас беспокоят из "Экспресс-газеты".
- Здорово, - оживилась Сабина, - обожаю "Экспресску", отлично пишете.
- Нам очень приятно, что такая известная светская дама читает наше скромное
издание, - кривлялась я. - До редакции дошли
слухи, будто у вас в доме случилась неприятность?
- Да, обокрали.
- Хотели дать материал на эту тему. Вот только небольшая задержка вышла.
- В чем?
- Не знаем имен остальных гостей, и, если можно, их телефончики.
- Пожалуйста, - радостно попалась на крючок дурочка, - пишите, никакого
секрета тут нет. Роза Андреевна Шилова. Она -
врач, косметолог. Кстати, великолепный. Если надо морду пошлифовать, только к
ней.
- Спасибо, пока еще не нуждаюсь, - прогундосила я, записывая координаты
дамы.
- Потом Владимир Сергеевич Плешков и Леонид Георгиевич Рамин. Они владеют
торговой фирмой, только не спрашивайте
какой. У них узнавайте, я не в курсе. С ними пришел некто Яков. Но про этого
мужчину ничего сообщить не могу, знаю
только, что они все вместе работают.
- Вы не знаете тех, кого зовете к себе в дом?
- Муж приглашал, они ему по каким-то делам понадобились. Словом, нужники, -
пояснила глуповатая Сабина. - Еще позвал
этого Колесова, ну а он прибыл с воровкой. Сразу, сразу поняла, что она еще та
штучка.
- Почему?
- Прикиньте, - взвизгнула Сабина, - явилась в скромном платьице, колечко с
сережками копеечные, макияж простецкий, и
села в углу. За весь вечер, как мы ни старались ее разговорить, рта не раскрыла.
Молчала, словно говна в рот набрала, и только
по сторонам поросячьими глазками зырила.
- Почему поросячьими? - обиделась я.
- Они у нее такие маленькие, противные, - пояснила Сабина, - прямо
отвратительные. А потом взяла и ушла из гостиной на
целых два часа! Бродила, бродила по нашей квартире, в ванной все мои кремы
попробовала, пальцами своими грязными
лазила, крышечки не закрыла. А потом, сами знаете, яйцо работы Фаберже утянула.
Ну не мразь?!
- Неужели такая ценность не лежала в сейфе? Сабина вздохнула:
- Нет, муж любил перед сном на него любоваться. У него в спальне на столике
под стеклянным колпаком стояло.
- И вы не заперли комнату перед приходом гостей, среди которых были
незнакомые вам люди?
Сабина фыркнула:
- У нас в доме бывают только приличные люди, я за Юрой три года замужем, и
за все это время лишь одна мерзавка и
пришла - эта Даша Васильева.
Она, к слову сказать, случайно к нам попала, в качестве дамы Колесова.
Я повесила трубку и внимательно посмотрела на себя в зеркало.
"Поросячьи глазки, маленькие и противные, прямо отвратительные..." Вот уж
не правда! Конечно, господь не наградил меня
очами лемура, этакими огромными блюдцами, но имею вполне нормальные органы
зрения, и совершенно не похожа на
детеныша свиньи!
Затем взгляд мой переместился на листок бумаги, где были записаны рядком
имена и номера телефонов. Ну, господа из
хорошего общества, кто из вас ухитрился сунуть в карман раритет? Делать нечего,
придется самой искать вора.
Берегись, нечестный жулик, ей-богу, ты не знал, с кем связался!
Глава 5
Мне свойственно совершать спонтанные поступки. Иногда действую, не подумав,
просто кидаюсь как в омут головой, но на
этот раз, прежде чем начать действовать, я решила как следует пораскинуть
мозгами.
Сначала набрала рабочий телефон Александра Михайловича и с глубоким
изумлением услышала:
- Дегтярев.
- Ты на месте?
- Звонишь в надежде не застать? - парировал полковник.
- Нет, конечно.
- Тогда чего удивляешься?
Нет, к старости он определенно становится занудой, но я ему не скажу этого
вслух, потому что не в моих интересах злить
сегодня толстяка.
- Представь, что я обокрала Женьку, ну эксперта.
- Ты?!
- Просто представь такую ситуацию. Явилась к Женюрке в гости и сперла у
него бриллиантовое ожерелье.
- С ума можно сойти! - заорал Дегтярев. - Да откуда оно у него? Знаешь,
сколько Женька получает?
Тяжелый вздох вырвался из моей груди. А еще занимается такой ответственной
работой! Никакого воображения.
- Скажи по-человечески, чего тебе надо? - злился Дегтярев.
- Я пытаюсь, а ты не даешь.
- Коротко и четко, - рявкнул полковник, - излагай суть!
- Одну мою подругу, Ксению Малову, обвинили в воровстве. Якобы она была в
гостях и утянула ценную безделушку.
Хозяин начал требовать ее у Ксюхи, а та предложила ему обратиться в милицию.
- И что? - устало спросил Александр Михайлович. - Чего ты от меня-то
хочешь?
- Так этот хозяин не желает писать заявление.
- Его право, как поступать в такой ситуации.
- Но он во всех гостиных обвиняет Ксюху в воровстве! Скажи, она может
обратиться в органы с просьбой расследовать
кражу?
- Нет.
- Почему?
- Не ее обокрали.
- Но ее обвиняют, клевещут!
- Пусть подает в суд иск о защите чести и достоинства. Или, если мужик
начнет применять против нее физическую силу,
пусть обратится в районное отделение с заявлением на хулиганские действия.
- Значит, она не может просить об открытии дела?
- Нет, - обозлился Дегтярев, - извини, если у тебя все, давай заканчивать.
Мне некогда.
Я отсоединилась. Слабая надежда, что кто-то начнет вместо меня выполнять
работу, развеялась как дым. Что ж, придется
самой...
Следующий час я сидела у стола и рисовала на бумаге загогулины. Ясное дело,
яйцо спер кто-то из гостей. Было нас не так
уж много. Ну-ка, вспоминай, Дашутка, кто выходил из комнаты?
Я начала прокручивать в голове события того вечера. Сначала все сидели за
столом, потом подали кофе, но не в столовой, где
мы ужинали, а в соседней комнате, в гостиной. Мужчины взяли сигары, Сабина
включила музыку и потащила Якова
танцевать. Жорка о чем-то оживленно беседовал с Леонидом Георгиевичем, Владимир
Сергеевич и Рыков смотрели какую-то
книгу, я тосковала в одиночестве на диване. Роза Андреевна... А вот милейшая
Розочка выскользнула за дверь.
Правда, она вернулась очень быстро, со свеженакрашенным лицом. Очевидно,
что дамочка просто-напросто ходила
поправлять макияж, но она все же покидала гостиную. Впрочем, остальные тоже на
протяжении вечера удалялись. Сначала
Яков похлопал себя по карманам и заявил:
- Черт, сигареты в машине забыл.
- Возьми в коробке на столике, - мигом предложила Сабина.
- Нет, - ответил мужчина, бросив мимолетный взгляд на сигаретницу, - могу
курить только "Мальборо Лайт".
Бросив эту фразу, он вышел и вернулся с бело-золотой пачкой.
Потом во дворе истомно завыла сигнализация какого-то автомобиля, и Леонид
Георгиевич, услыхав этот вой, подскочил:
- Кажется, мой "Вольво" крадут.
А Владимир Сергеевич уронил себе на колено кусок шоколадного торта и пошел
замывать брюки.
Получается, что из гостиной не выходили лишь Жорка и хозяева. Хозяева вне
подозрении, а Колосов не имел возможности
что-либо спереть, так как он неотступно ходил за Рыковым в надежде начать
разговор о поставке компьютеров.
Значит, под подозрением четверо, и моя задача узнать об этих людях как
можно больше.
Я уставилась в окно. Кто вор? Возможно, кто-то из них оказался в тяжелом
финансовом положении и рассчитывает тайком
продать раритет и поправить свои дела. Или среди гостей был ненормальный
коллекционер? В большинстве случаев люди,
собирающие старинные безделушки, странные особи. В свое время, когда мы еще жили
в Медведкове, в одной из квартир
нашего дома обитал старик.
Завидя фигуру, замотанную во все времена года в тяжелое пальто из
буклированной ткани, мы шарахались в сторону.
Честно говоря, от деда ужасно пахло. Сначала я считала его алкоголиком,
пропившим разум, но потом узнала удивительную
вещь.
Оказывается, наш нищий на самом деле был доктором наук и страстным
собирателем редкостей. Все средства коллекционер
тратил на раритеты. Чтобы приобрести нечто, о чем он давно мечтал, чудак обменял
свою четырехкомнатную квартиру на
Арбате на крошечную халупу в Медведкове. А вонью от дедули несло потому, что он
регулярно ездил на городскую свалку и
рылся там в отбросах, надеясь найти что-нибудь необычайное, случайно оказавшееся
в мусорном ведре. Если у человека
имеется дикая страсть к собирательству и он увидит вожделенный, но недоступный
объект... Ладно, пора за дело. Начнем с
милейшей Розы Шиловой.
Я схватила мобильник и начала названивать своей ближайшей подруге Оксане.
- Да, - ответила она, запыхавшись.
- Откуда я тебя вытащила?
- В комнате у Дениски вставляют новую оконную раму. Случилось чего?
- У тебя есть знакомые в косметологической клинике на Семипрудной улице?
- Сейчас, погоди, - ответила подруга и зашелестела страничками телефонной
книги.
Я ждала. Оксана знает несметное количество народа, в основном медиков.
С кем-то она училась, кто-то посылает ей больных на консультацию.
- Нашла, - обрадовалась Ксюта, - там Ленка Ромашкина работает, но она
стоматолог, прикус исправляет и все такое. А тебе
зачем?
Я на секунду заколебалась. Оксане можно сказать правду, подруга никогда
меня не выдаст и ни за что не расскажет о
случившемся ни моим детям, ни Дегтяреву. Я не хочу, чтобы они знали о моей
проблеме. Помощи от них ждать нечего.
Александр Михайлович, естественно, не станет открывать никакого уголовного дела,
а Зайка и Аркадий начнут завывать на
разные лады:
- Вот, так и знали: стоит из дома отпустить, и она мигом попадет в какуюнибудь
неприятность.
Но у Оксаны слабое сердце, она разнервничается, схватится за таблетки.
Нет уж, лучше совру.
- Да тут приехала к нам тетка...
- У тебя опять гости, - вздохнула Оксана. - Надолго?
- На пару дней всего, проездом из Питера, подруга Аньки Малышевой. Она
хочет проконсультироваться в этой клинике, но
предварительно желает провести разведку, узнать, кто там из докторов получше.
- А зачем туда? - оживилась Ксюха. - Давай дам телефончик чудного дядьки...
- Ее заклинило именно на этой больнице, не стану же я спорить с
полузнакомой дамой.
- Ну ладно, - сдалась всегда желающая всем сделать хорошо Оксанка, - пиши:
Лена Ромашкина. Дам тебе домашний и
рабочий. Пусть твоя протеже возьмет коробку конфет, двести рублей и топает к
Ленке. Назовет мою фамилию, и Ромашкина ее
как родную примет. Да, вот еще, предупреди эту бабу, что коньяк нести нельзя,
только шоколадный набор, желательно без
алкогольной начинки.
- Почему?
- Ленка очень выпить любит, - вздохнула Ксюта, - хватит рюмку-другую, и
все, съехала с катушек. Так что уж лучше
шоколадки. Ну пока!
Я полетела в гостиную и открыла бар. Где они? Ага, вот, замечательный ликер
"Барокко". В Россию этот напиток
практически не поступает из-за его дороговизны: цена поллитровой бутылки едва не
дотягивает до стоимости нашего
"Жигуля". В Москве раздобыть "Барокко" можно только в магазине "Музей вина". Да
и то там одна разновидность -
миндальный, а у нас в баре их набралось более десяти, причем самых разных. Дело
в том, что производитель "Барокко" Жан
Делижанс мой хороший знакомый. Кроме "Барокко", Жан производит вполне приличное
красное сухое вино, которое можно
найти на полках дорогих супермаркетов. Жан частенько наведывается в Москву.
Останавливается у нас в Ложкине и всегда
привозит в подарок "Барокко". Нехорошо, конечно, идти в гости к пьянчужке с
бутылкой, но, выпив, она станет разговорчивой,
может быть, даже болтливой.
Ромашкина, услыхав, что ее телефон мне дала Оксана, мигом стала любезной:
- Слушаю, чем могу быть полезна?
- Видите ли, Леночка, - защебетала я, - разговор не телефонный. Можно
подъехать? Лена вздохнула:
- Только домой, после трех.
- Я вам не помешаю? Лучше на работе. Ромашкина вновь издала тяжелый вздох:
- Там точно не дадут поговорить клиенты, медсестры. Нет, если дело такое
деликатное, то домой. Пишите адрес.
Что ж, она права, в квартире болтать сподручнее, никто не будет мешать и
влезать в разговор. Хотя, если у нее дети и муж...
Но Лена жила одна в крохотной, великолепно отделанной квартирке в районе
Песчаных улиц. Я вошла в узенький
коридорчик и восхищенно цокнула языком. Просто хоть присылай сюда корреспондента
из журнала "Ваш дом". Вот ведь что
можно сделать из обычной "хрущобы", если вложить в нее силы и средства!
Сама когда-то жила в такой же - крохотная кухонька, прилегающая к ней
семиметровая комната, потом "гостиная" и
кукольный санузел. Но Лена сделала перепланировку, и из небольшого коридорчика
вы попадали в просторный "пищеблок",
битком забитый всяческими модными прибамбасами. Дорогая кухонная мебель, бар,
высокие стулья, а каждый сантиметр, нет,
даже миллиметр пространства нес функциональную нагрузку. Пол покрывала кафельная
плитка, а еду Лена готовила на
сверхcлoжном агрегате. Повсюду мигающие лампочки, какие-то ручки, рычажки и
никаких конфорок. Даже непонятно, куда
ставить кастрюльки.
Я вынула из пакета "Барокко". В глазах Лены появился блеск, и она удивленно
произнесла:
- Такой вижу впервые.
- А вы попробуйте.
- Это нечто, - пробормотала стоматолог, смакуя первый глоток, - и где же
берут сей божественный нектар?
- В магазине "Музей вина".
- Завтра же сгоняю туда, - сообщила Лена, допивая рюмку.
Я промолчала. "Надеюсь, дорогая, что, увидав его цену, ты откажешься от
мысли купить этот ликер", - подумала я.
- В чем проблема? - повернула ко мне слегка порозовевшее лицо стоматолог.
Я произнесла заранее заготовленный спич. Работаю на телевидении, на одном
из кабельных каналов, веду передачу о моде.
Выгляжу вполне пристойно, но на хвост садятся молодые да резвые, вот и пришла
пора сделать подтяжку. Кое-кто посоветовал
обратиться в клинику на Семипрудной. Но идти просто так, наобум, не хочется. Моя
молодость прошла при социализме,
поэтому я твердо усвоила истину: врача должен порекомендовать кто-то из
знакомых.
- Совершенно справедливо, - подтвердила Лена, - а то так натянут! Морду
ведь не спрячешь. Ну сделает тебе хирург
отвратный шов, удалив аппендицит.
Неприятно, конечно, но можно одеждой прикрыть. А лицо все время на виду.
Зачем тебе наша клиника? Конечно, не очень
хорошо так говорить о месте, где работаешь, но у нас сплошные жопорукие
собрались. Беда, а не специалисты.
Бородавку могут убрать, массаж хороший сделают. А подтяжку!.. Ступай лучше
в Институт красоты. Хочешь, дам
телефончик чудесного хирурга?
Я отметила, что Лена, проглотившая уже четверть бутылки "Барокко", перешла
со мной на "ты", и сказала:
- Мне советовали некую Розу Андреевну Шилову. Говорят, что она берет
бешеные деньги, но люди уходят от нее с
обновленными лицами.
Леночка побарабанила пальцами по красивой кружевной скатерти.
- Роза не хирург, но результаты у нее и впрямь сногсшибательные, бабы к ней
так и рвутся. Она ухитряется омолодить без
операции.
- Как это? - искренно удивилась я. Леночка пожала плечами:
- Не знаю. Она, естественно, об этом не рассказывает. Но результат налицо.
Приходит к ней пятидесятилетняя кошелка.
Сама понимаешь, как ни старайся, а полтинник есть полтинник. Скажу тебе
откровенно, всякие маски, кремы, массажи - это
хорошо. Но не верь, если обещают, что таким образом избавишься от морщин. Не
правда. Все процедуры затрагивают только
верхний слой, а морщина формируется глубже. Исправить морду может лишь подтяжка.
Если будешь за лицом тщательно
ухаживать, операция попозже понадобится. Поняла?
- И при чем тут Шилова?
- Странное дело, - протянула Лена, - она крем делает и продает его,
естественно. Состав никому не открывает, это ее "ноухау".
Правда, предупреждает сразу, что помогает он не всем. Но уж если
действует! Просто чудеса какие-то. Кожа белеет,
пигментные пятна исчезают, "гусиные лапки" разглаживаются. Невероятно, но факт.
Я сама у нее баночку купила для пробы.
Одну - руки мазать, другую - физиономию. Не поверишь, но кожа на руках как
у молодой стала, а на лице только слабый
эффект получился. Видела Ирэн Фабер?
- Актрису из театра "Центр"?
- Ну да, сейчас сериал по телику идет "Убить, чтобы выжить", она там
главную роль играет.
- Видела, конечно. Еще удивилась, как она похудела и помолодела.
- Это с ней Роза работала.
- Правда?
- Совершенно точно. Мой кабинет рядом с ее находится. Я иногда с разными
клиентками сталкиваюсь. Ты не поверишь,
какая эта Фабер была год назад.
Я, когда впервые ее увидела, аж вздрогнула. На сцене-то они все красавицы,
а в жизни... Кожа желтая, синяки под глазами
жуткие, опухшая вся, "сеточка" на щеках, да и сама довольно упитанная, если не
сказать толстая. Небось в корсет затягивалась
на съемках. Стала к Розе ходить, просто преобразилась.
- Дорого, наверное, берет? Лена кивнула:
- Если только крем покупаешь, то пятьсот баночка.
- Долларов?!
- Уж не рублей. Но она еще предлагает массаж. Наши считают, что именно в
нем все дело. Первый курс - двадцать процедур.
Кому-то одного хватает, кому-то два, а то и три раза повторять приходится. Но
эффект!..
- А массаж сколько стоит? Лена хмыкнула:
- С этим вопросом к ней, она сама цену назначает в зависимости от состояния
кожи.
- Ты сама к ней не ходила?
- Она коллег не берет. Говорит, что нервничать начинает, руки дрожат.
Знаешь, многие хирурги не могут оперировать знакомых и родственников.
Я кивнула. Слышала о таком.
- Только думается, что дело не в дрожащих руках, - засмеялась Лена. -
Небось опасается, что наши узнают, как она работает,
и переймут опыт.
- Роза эта, должно быть, богатая женщина.
- А то, - вздохнула Лена, - у меня отродясь столько денег не будет. Ты бы
поглядела на ее машину! Закачаться можно. Я уж
не говорю об одежде, драгоценностях, духах. Квартира у мадам на Кутузовском
проспекте, дача... Чего только нет. Да и
понятно. Она одинокая, ни мужа, ни детей, так что все на себя тратит.
- Значит, в деньгах не нуждается...
- Чтоб ты так всю жизнь нуждалась. Вчера в клинике собирали деньги на
подарок. Катька Романцева ребенка родила. Народ
у нас обеспеченный и в общем не жадный. Кто триста рублей дал, кто пятьсот.
Лена, обходившая врачей с подписным листом, заглянула и к Шиловой. Та
вытащила из кошелька стодолларовую банкноту
и спокойно протянула Ромашкиной со словами:
- Извини, дорогая, у меня только валюта, не успела разменять.
Лена машинально глянула на портмоне, увидела в нем тугую пачку "зеленых"
купюр и спросила:
- Сколько сдачи дать?
- Ерунда, - отмахнулась Шилова, - все ваши. Ромашкина не сумела сдержать
завистливый вздох. Конечно, она сама хорошо
зарабатывает, но вот так небрежно, походя выбросить сто долларов ей слабо.
- Одевается наша Розочка только в бутиках, - самозабвенно попивая ликер,
сплетничала хозяйка, - обедать каждый день
ездит в "Охотник", ресторан при Центральном доме литераторов, а там чашечка кофе
на пятьдесят баксов тянет.
Одним словом, похоже, денег ей девать некуда, вот и ломает голову, куда бы
их рассовать.
- Я бы на ее месте начала коллекционировать предметы старины.
Лена засмеялась:
- Роза патологически не переносит, как она говорит, "старушечьи штучки".
Тут недавно дядька приходил ко мне зубы себе
делать, директор антикварного магазина. В благодарность за хорошую работу
предложил:
- Хотите, приезжайте ко мне в магазин. За копейки отличные вещи можете
купить. Некоторые старики такое сдают, что
закачаться можно. Сами не понимают, чем владеют.
Лена любит безделушки, поэтому с удовольствием воспользовалась случаем и
приобрела за бесценок несколько
изумительных фарфоровых статуэток балерин.
Желая похвастаться, она принесла одну на работу и показала в ординаторской.
Врачи заахали, заохали. Такая красота! Надо же, сделано из фарфора, а
кажется, что на танцовщице настоящие кружева. И
тут появилась Шилова.
- Розочка, посмотри, какая прелесть, - кинулась к ней Вера Стеблова,
операционная медсестра. Косметолог сморщила нос:
- Господи, да мне от бабки ящики с таким барахлом достались в наследство.
Все выкинула. Как, скажите на милость, из этих
дырок грязь выковыривать?
- Но это же настоящая старина, - попыталась объяснить Вера.
Роза Андреевна только хмыкнула:
- Вещи должны быть новыми, чистыми и красивыми. Может, кому и нравится
иметь дело с треснувшими тарелками и
выцветшими тряпками, но только не мне.
Домой я приехала разочарованная. Похоже, что Роза яйца не брала.
Вернее, на девяносто процентов это не Шилова. Дама отлично зарабатывает,
родственников не имеет, коллекционированием
не увлекается...
Продолжая размышлять на эту тему, я открыла дверь и увидела забившегося в
угол мопса Хуча.
- Милый, ты почему прячешься? Натворил чего? Но всегда приветливый Хучик
сидел под стулом, понурив голову.
Не понимая, что случилось с собачкой, я сняла куртку, ботинки, и тут в
прихожую, радостно лая, влетел Хуч. Я так и села. У
меня глюки? Один Хучик с мрачной мордой забился под стул, другой весело вертится
у меня под ногами, пытаясь облизать
хозяйку.
- Как день провела? - поинтересовалась, выглянув из гостиной, Зайка.
- Ольга, - осторожно спросила я, - ты Хуча видишь?
- Да вот же он!
- А там тогда кто?
Зайка засмеялась и вытащила из-под стула еще одного мопса.
- Это Юнона, в обиходе Юня или Нюня. Она откликается на любую кличку.
Я уставилась на слишком толстую собачку:
- Ничего не понимаю.
- Часа два тому назад, - пустилась в объяснения Зайка, - к нам заявилась
Агата Кроуль. Помнишь ее?
Еще бы, с Агаткой мы долгие годы проработали бок о бок в одном институте,
преподавали иностранные языки. Я -
французский, а Агата - немецкий.
Она этническая немка. Ее дед и бабка, оба коммунисты, приехали в тридцатые
годы в Москву по линии Третьего
Интернационала. Была такая международная организация, объединявшая в разных
странах тех, кто хотел строить светлое
коммунистическое будущее. Супругам Кроуль не удалось ничего построить - в начале
сороковых годов они оказались в лагере.
Их сына Германа, отца Агаты, почему-то не тронули. Когда грянула перестройка,
Герман, еще вполне бойкий мужчина,
отыскал в городе Киль родственников и, прихватив Агату, отбыл на историческую
родину. Мы с Агаткой переписываемся. Она,
когда приезжает в Москву, останавливается у нас.
- Агата в Москве проездом, - вещала Зайка, поглаживая Юню. - У нее были
билеты на самолет, который через пару часов
улетел в Новосибирск. Она только завезла к нам мопсиху и умчалась.
- Ничего не понимаю, объясни толком.
- О, господи, - обозлилась Ольга, - повторяю еще раз, специально для самых
тупых. Агата летит в Новосибирск.
- Зачем?
- Так в академгородке какой-то семинар по новой методике преподавания.
- Ну?
- Что, ну? Прямого рейса нет, Агата летела с пересадкой в Москве, понятно?
- Это да, но при чем тут мопс?
- Ей было не с кем оставить Юню в Германии, пришлось взять с собой. Но
бедной собаке стало так плохо в самолете, что
Агата не решилась тащить несчастную в Новосибирск, вот и приволокла к нам.
Теперь ясно. Мопсиху подсунули нам на передержку. Агата правильно
рассудила: собакой больше, собакой меньше, в
нашем случае роли не играет.
- Надолго она к нам? - поинтересовалась я, поглаживая дрожавшую Юнону.
- На две недели, - ответила Одьга. - Забилась в темный угол и трясется,
даже есть не захотела. Я потрогала плотно набитое
пузо мопсихи.
- Ничего, вон какая жирненькая, ей не повредит денек-другой на диете
посидеть.
- Муся, - завопила, влетая в холл, Маня, - тебя к телефону!
Я взяла трубку. Дребезжащий старческий голосок проговорил:
- Вы Дарья Васильева?
- Да.
- Та самая, что украла яйцо Фаберже у Рыкова?
Не желая продолжать разговор, я нажала на красную кнопочку. Ну вот,
начинается. Теперь мне станут звонить всякие
идиоты. Но телефон затрезвонил вновь. На этот раз трубку схватила Зайка.
- Меня нет, - трагическим шепотом просвистела я. Ольга кивнула и спросила:
- Вам кого? Ага, сейчас. На! - и сунула мне трубку.
- Просила же не звать! - возмутилась я.
- Кого? Меня? Ничего не слышала, - отрезала Ольга. Пришлось покориться.
- Простите, Дарья, - задребезжал в трубке старческий голос, - понимаю всю
глупость моего звонка, но вы не можете
взглянуть на это яйцо?
- Зачем? - обозлилась я.
- Там на самом верху есть узор из зеленых камешков, их всего двенадцать.
Так вот, одиннадцать - цвета травы, а один -
синий. Это маменька камешек потеряла, а папенька вставил другой, но не угадал, а
может, не достал нужного изумруда.
Я быстро поднялась к себе в спальню, захлопнула плотно дверь и сердито
спросила:
- Какого черта идиотничаете? Кто дал вам мой телефон?
- В газете "Улет" подсказали.
- Вот оно что, - разозлилась я, - больше не смейте мне звонить!
- Душенька, я очень старая, мне девяносто два года, - пробурчала бабка, -
уж извините, коли побеспокоила.
- Хорошо, хорошо, только больше не звоните.
- Ну скажите, сделайте милость...
- Что?
- Вы брали яичко?
- НЕТ!!! - заорала я так, что задрожали стекла. - НЕТ!!!
- Ах, какая жалость, - заплакала старуха, - так надеялась, что оно у вас.
От неожиданности я спросила:
- Почему?
- Ну мы могли бы поменяться. Вы мне - яичко, а я вам... Выбор большой!
Картину Репина, например, или серебряный кофейный сервиз...
...Закладка в соц.сетях
