Жанр: Детектив
Даша Васильева 15. Улыбка 45-го калибра
...Я сидела у ее
кабинета, тупо наблюдая, как медики сновали с перекошенными лицами по коридору.
В этой косметологической лечебнице не
привыкли к смертям, это не районная больница, где покойники - дело обычное,
никого не пугающее. На Семипрудную же
приезжают в основном здоровые люди.
Наверное, поэтому врачи казались растерянными. Через какое-то время
суматоха улеглась. Ко мне подлетела молоденькая
медсестричка.
- Шилову ждете? Я кивнула.
- Она не придет на прием. Хотите к доктору Геворкян? Великолепный
специалист, пойдемте, я вас провожу.
- Что с Розой Андреевной? Медсестра покраснела:
- От духоты в обморок упала, случается такое, вегетососудистая дистония...
- А я слышала, как врач со "Скорой" говорил, что она умерла.
Девушка стала пунцовой.
- Верно, только тут не хотят клиентов пугать, вы уж, пожалуйста, не
говорите об этом. А вам за молчание сегодняшний
прием у Геворкян будет бесплатным. Согласны?
- Отчего она скончалась? Девчонка нахмурилась:
- Сердце, инфаркт, раз - и нету. Повезло.
- Хорошенькое везение. Медичка со вздохом ответила:
- Вы и представить себе не можете, как люди мучаются. А тут раз, и все.
Ну так мы идем к Геворкян?
- Спасибо, но я лучше домой пойду.
- Как хотите, - вздохнула девушка, - если потом надумаете, приезжайте.
В конце коридора появилась толпа врачей. На всякий случай я предпочла
исчезнуть. Влезла в "Пежо", закурила и
призадумалась. Инфаркт. Это, конечно, не исключено. Сердечно-сосудистое
заболевание может настигнуть человека в любом
возрасте. Роза Андреевна великолепно выглядела - лет на сорок, не больше. Но,
думается, она была значительно старше. Небось
сама пользовалась своими чудодейственными уколами. Что-то мешает мне принять
версию о внезапно случившемся инфаркте.
Перед смертью Шилова, собрав остатки сил, сумела пробормотать:
- Все, найди яйцо, он убил, взял я...
Договорить фразу не успела, началась агония. Но умирающая узнала меня, она
попыталась произнести имя убийцы, но не
смогла. Однако Шилова сумела сообщить, что убийца - тог же человек, который
украл яйцо. А поскольку мне точно известно,
что безделушка, сработанная Фаберже, пропала во время вечеринки, то круг
подозреваемых сужается до трех человек. Это
Владимир Сергеевич Плешков, Леонид Георгиевич Рамин и некий Яков, о котором,
кроме имени, мне ничего не известно.
Посидев пару минут в прострации, я вытащила телефон и, набрав номер справочной,
попросила:
- Дайте, пожалуйста, адрес и телефон НИИ тонких исследований.
Получив необходимую информацию, я вновь потыкала в кнопки и, услыхав
"Алло!", сказанное приятным женским голосом,
заныла:
- Девушка, вам сотрудники не нужны?
- Если хотите устроиться начальником сектора, - на полном серьезе ответила
дама, - то можете подавать на конкурс. Вам
понадобится диплом доктора наук...
- Нет, простите, очевидно, я не туда попала. У меня даже высшего
образования нет. Просто мне сказали, что вам нужна
уборщица.
- У нас имеется место лаборантки, - по-прежнему серьезно сообщила
собеседница, - оклад пятьсот рублей плюс премия.
Необходима трудовая книжка.
- А без нее?
- Это невозможно. Хотя, поговорите в отделе кадров.
Я уже собралась было мчаться на Новозаводскую улицу, где располагался
институт, но вовремя сообразила. Бедная
женщина, желающая получить место с окладом в пятьсот рублей, не может явиться к
работодателю в супермодном брючном
костюме от "Валентине", с сумочкой от "Гуччи" под мышкой, источая при этом
аромат обалденно дорогих духов. Нет, надо
переодеться, а заодно и подумать, где можно раздобыть трудовую книжку.
Проблему одежды я решила просто. На Ленинградском шоссе я увидела вывеску
"Секондхэнд из Америки" и завернула
направо. Небольшой подвальчик оказался под завязку забитым шмотками. К своему
глубокому удивлению, я обнаружила на
вешалках довольно большое количество хороших новых вещей с незначительными
дефектами. Цены радовали глаз. Отличный
белый пиджак, украшенный ярлычком от "Диора", стоил всего четыреста рублей.
Правда, на нем не было ни единой пуговицы,
но это ведь такая ерунда... Смею вас уверить, что подобная вещичка на Тверской
тоже потянет на четыреста, но только не
рубликов, а долларов.
Я пошевелила вешалки и поинтересовалась у продавщицы:
- А где вещи попроще и подешевле?
- В мешках, - движением головы указала та в угол, - восемьдесят рублей за
килограмм.
Я порылась в указанном месте, вытащила жуткое бордовое платье и решила, что
это как раз то, что мне нужно. Остался
нерешенным вопрос с трудовой книжкой. Внезапно меня осенило, и я рванула в
Ложкино.
Дома царило спокойствие. Черри мирно спала в коробе, вокруг нее кучковались
разноцветные щенята: черные, белые,
рыжие.
- Юнона еще не пришла в себя? - спросила я у Ирки.
- Давно проснулась, - ответила домработница.
- Чего же вы тогда кутят ей не отдали?
- А она не хочет, - пояснила Ирка, - кукушка, а не мать. Сами попробуйте.
Вон она в кресле дрыхнет.
Я наклонилась над ящиком, выбрала самого маленького "лисенка" и подсунула
под живот Юне. Мопсиха вскочила и
заворчала.
- Вот видите, - вздохнула Ирка, - мы уже пытались ее в ящичке устроить.
Одеяльце положили, деток туда поместили. Только эта сучка убегает от них.
Так что придется Черри матерью им быть.
Я со вздохом вернула "лисенка" на место. Значит, и среди собак попадаются
негодяйки.
- Ира, у тебя есть трудовая книжка?
- А вам зачем? Я замялась.
- Моя подруга хочет устроиться на второе место работы. Там книжку
потребовали. Думала, может, ты дашь...
- Пусть лучше на рынке купит.
- Где? - удивилась я.
- На любом рынке, да хоть на нашем, у дороги, ходят люди с картонкой на
груди, где написано: "Дипломы, трудовые
книжки".
- Да ну?
- Поезжайте, посмотрите.
Я вскочила в "Пежо" и понеслась на МКАД. При выезде на окружную магистраль
расположен огромный рынок. Чего там
только нет: стройматериалы, бытовая химия, товары для сада и огорода.
Помотавшись между торговцами, я поинтересовалась у
мужика, предлагавшего паркет:
- Не видели тут парня с трудовыми книжками?
- Вон у будки сидит.
Я подбежала к серенькому строению и спросила сидевшего там парня:
- Трудовые книжки есть?
- А то! - и он протянул мне серую книжонку.
- Так она незаполненная!
- Ясное дело, - развеселился молодой мужичонка, - сама напишешь, чего надо.
- А печать?
Он указал пальцем на будку.
- К ним ступай, скажи, Михалыч прислал. Через час я вернулась в Ложкино с
документом. Улыбчивый мальчишка оформил
мне книжку. Из сделанной в ней записи следовало, что я всю жизнь проработала
лаборанткой в каком-то загадочном НИИ
редких проблем.
- А мне не дадут завтра по шапке в отделе кадров. Вдруг позвонят в это
учреждение? Паренек рассмеялся:
- Если бы вы в солидную организацию на приличное место устраивались, то ни
в жисть не посоветовал бы такую липу туда
нести. А лаборанткой... Не бойтесь, проверять не станут, им главное, чтобы вы
были без вредных привычек.
Только по вас сразу видно: женщина положительная.
Без пятнадцати восемь я вспомнила про Ритку и, проклиная свою забывчивость,
понеслась во Дворец ЦСКА.
Замощина не ругалась. Масик получил две награды, и Ритка пребывала в
благостном настроении. Ее огорчало только то, что
не удалось купить вожделенный "Бурмиль". Всю дорогу до Ложкина она зудела:
- Искала, искала эту тетку, но она словно в воду канула. А все ты!
Я молчала, да и что тут скажешь? Правда, когда Ритуська завела ту же самую
песню в десятый раз, не утерпела и спросила:
- Где бы ты, интересно мне, взяла такую прорву денег?
- Для здоровья Масика, - взвилась Ритка, - мне ничего не жаль, поняла?
На мой взгляд, кот выглядел патологически здоровым, но Ритулька продолжала
убиваться из-за отсутствия "Бурмиля". Она
мне так надоела, что я сказала:
- Ладно, если тебе некуда девать деньги, попытаюсь достать эти ампулы.
Замощина заткнулась. Когда мы въехали во двор, она спросила:
- Надеюсь, Аркадий починил мою машину? Я возмутилась до глубины души:
- С какой стати он будет копаться в моторе чужой машины?
- Он же любую тачку оживить может!
- Да, но Кеша работает.
- Мог бы и дома остаться на один денек, - парировала Ритка. - Мне теперь
придется у тебя ночевать.
- Без проблем. Устроим тебя с Масиком в комнате для гостей.
- Завтра отвезешь меня на выставку.
- Опять? Тебе не надо на работу?
- У Масика шесть показов подряд, я взяла неделю отгулов.
Да уж, повезло мне. Надо и впрямь вызвать завтра мастера, а то Замощина
поселится у нас навсегда и заставит меня каждое
утро кланяться Масику.
НИИ тонких исследований стоял в большом парке. Я прошла от ворот по
довольно узкой аллейке и наткнулась на серое
четырехэтажное здание, на двери которого висела вывеска - "Роддом № 242 имени
Олеко Дундича". Глупее и не придумать.
Насколько помню из школьного курса истории, этот молодой хорват был бойцом 1-й
Конной армии и погиб в начале
двадцатых годов в бою. Но, может быть, он очень любил женщин, и поэтому его
именем назвали роддом? Впрочем, я сама
появилась на свет в заведении имени Надежды Крупской. Вот уж загадка так
загадка. При чем тут бедная Надежда
Константиновна, у которой никогда не было собственных детей?
Что-то меня занесло не туда. Где же НИИ тонких исследований? Пришлось зайти
в роддом и обратиться в справочную.
- Обойдите здание с торца, - пояснила приветливая, похожая на печеное
яблочко старушка. - Мы с ними всю жизнь соседи, в
одном доме помещаемся.
Я глубоко вздохнула и села на скамейку. Надо собраться с мыслями, чтобы не
навалять глупостей.
На соседней лавочке сидела обнявшись молодая пара.
- Ну не плачь, Юленька, - тихо бормотал мужчина, не надо, успокойся.
- Тебе хорошо говорить, - всхлипывала Юля, - ребенок-то мой.
- И мой тоже, - возмутился муж.
- Но я его шесть месяцев носила, а теперь убить?!
- Так ведь краснухой ты заболела. Слышала, что доктор говорил?
Стопроцентно идиот может получиться, бревно без разума, под себя ходить
станет и мычать. Плод погиб, это точно.
- Нет, - горько рыдала Юля, - все равно любить буду. Он внутри меня живет,
толкается, поворачивается, и убить? Он жив!
- У нас еще дети будут, - пытался вразумить муж жену. - А этот умер.
- Но его же убьют! - нелогично возразила Юля, рыдая. - Ой, не могу,
господи, за что? Почему именно со мной такое?
В глубине холла открылась небольшая дверка и выглянул мужчина в зеленой
хирургической шапочке.
- Ну готова? Пошли.
- Ой, - в голос завопила женщина, - не пойду, нет, и точка.
Врач подошел к паре и ласково сказал:
- Не дури. Ты перенесла краснуху, плод погиб.
- Но он шевелится.
- Тебе кажется, это перистальтика.
- Но...
- Молодой человек, - повернулся доктор к мужу, - ваша жена находится в
шоковом состоянии, у нее стресс, но вы-то вполне
нормальны? Вы-то понимаете, что ей грозит смерть?
Муж начал подталкивать слабо сопротивляющуюся Юлечку к входу в роддом.
Женщина сначала упиралась, но потом неожиданно пошла. В дверях она
обернулась и сказала:
- Никогда тебе этого не прощу.
Доктор и Юля исчезли. Муж достал носовой платок, промокнул потный лоб,
глянул на меня и растерянно сказал:
- Видали? Краснухой заболела, а теперь меня ненавидит за то, что
искусственные роды вызывать приходится.
Я с пониманием вздохнула. У нас на кафедре когда-то работала Женя Неуемова.
Будучи беременной вторым ребенком, она
подхватила от семилетней дочери краснуху, и ей пришлось идти на аборт. Я помню,
как Женька плакала, а мы все утешали ее.
Но краснуха - это серьезно. На девяносто процентов вы получаете ребенка с
пораженным головным мозгом.
- Она потом придет в себя, - сказала я, - и поймет, что ошибалась, не
обращайте внимания.
- Дай-то бог, - вздохнул муж, - а то прямо жуть берет. Была жена как жена,
вдруг, бац - и фурия.
- Это пройдет, вы только потерпите.
Мужчина хмыкнул и ушел. Я поднялась и двинулась обходить здание с торца. На
душе было гадко. Бедная женщина,
представляю, каково ей сейчас!
В отделе кадров пожилая женщина со старомодной "халой" на голове не
выразила никакого удивления, поглядев на
липовую трудовую книжку.
- Звонила вам, - быстро сказала я, - разрешили приехать, сказали, место
есть.
- Отчего уволились? - равнодушно спросила она. Я была готова к подобному
вопросу.
- Наш НИИ приказал долго жить. Сотрудников отправили в бессрочный отпуск.
- Да уж, - вздохнула кадровичка, - загубили науку. У нас тоже три калеки
остались, кто помоложе, те давно слиняли. Стыдно
сказать, докторам наук, заведующим отделами и лабораториями по три тысячи
платят. Это же сто долларов!
Я сочувственно закивала головой, но в глубине души изумилась.
Интересно, однако, получается. Роза Андреевна говорила, что Владимир
Сергеевич Плешков, директорствующий в данном
забытом богом месте, и его заместитель Леонид Георгиевич Рамин отлично
зарабатывают. Я видела мужиков всего один раз.
На них были надеты великолепные смокинги, и уезжали они на больших
сверкающих иномарках. Вряд ли все это было
куплено на оклад. Хотя, ничего удивительного - сейчас народ зарабатывает где и
как может.
- Пойдете в лабораторию к Туманову Оресту Львовичу, - принялась объяснять
кадровичка, - второй этаж, комната 29...
Она не успела закончить фразу. В комнату влетела с неподобающей для ее
солидного возраста прытью женщина.
- Анна Константиновна, - заорала она так, что у меня заложило уши, - горето,
горе-то какое! Господи, несчастье!
- Что случилось, Елена Глебовна? - испугалась кадровичка.
- Вы не знаете?
- Нет.
- Владимир Сергеевич погиб!
Из рук Анны Константиновны выпала ручка.
- Не городите чушь! Что за бред?
- Господи, - заломила руки Елена Глебовна, - только что Верочке сообщили!
Вот горе, вот горе.
- Подождите в коридоре, - велела мне Анна Константиновна.
Я послушно села на обшарпанный стул и стала наблюдать за происходящим.
Из всех комнат начали выходить люди. Понеслись охи, вздохи, некоторые
женщины держали в руках носовые платки.
Наконец вернулась Анна Константиновна, хмурая, с плотно сжатыми губами.
- Заходите, - обронила она.
Я проскользнула в дверь и тихо спросила:
- Может, мне лучше завтра прийти?
- Почему? - ответила, вопросом на вопрос Анна Константиновна.
- У вас горе...
- Директор умер, - сухо ответила кадровичка.
- Очень жаль, - вежливо сказала я, - но он, наверное, был совсем пожилым.
- Отнюдь нет, - кратко отреагировала кадровичка, заполняя какие-то бумаги.
- Только что пятидесятилетие справил.
- Надо же, - покачала я головой, - что же случилось?
Анна Константиновна хмуро посмотрела на меня, вытащила пачку сигарет и
сообщила:
- Инфаркт. Восхождение на вершину Олимпа часто отнимает у мужчин здоровье.
Ступайте, вас ждут в лаборатории, вот
направление.
Я взяла бумажку, пошла к выходу и, закрывая дверь, оглянулась. Анна
Константиновна, очевидно, не ожидала, что новая
лаборантка обернется. На ее лице играла счастливая улыбка, а в глазах плескалось
глубокое удовлетворение.
Казалось, дама только что узнала не о смерти директора института, а о чемто
необычайно приятном, например, рождении
внука или о повышении зарплаты. С таким лицом Зайка смотрит на весы, когда те
показывают на два кило меньше, чем
обычно. Поймав на себе мой взгляд, Анна Константиновна нахмурилась, но глаза ее
продолжали сиять.
Глава 11
Я медленно пошла вверх по оббитым ступенькам. Интерьер института совсем не
радовал глаз. Очевидно, данное
исследовательское учреждение находится в этом месте с незапамятных времен.
Здание казалось старым, если не сказать
ветхим. В принципе, оно было когда-то красивым и удобным. Огромные окна, потолки
высотой не менее четырех метров,
дубовый паркет в коридоре, мраморные ступени на лестнице, а в нише лестничной
клетки между первым и вторым этажом
стояла белая статуя, стилизованная под античную. Очевидно, она имела какое-то
отношение к науке. Но если вглядеться в
окружающий пейзаж внимательно, сразу становится понятно, что большие стекла
очень грязные, рамы и подоконники
облупленные, с потолка сыплется побелка, из пола выпадают паркетины, ступени
разбиты, а на статуе кое-где заметны сколы.
Да и огромная деревянная дверь, которую я с трудом распахнула, была исцарапана.
В институте много лет не делали ремонта.
Моему взору открылась небольшая комната, забитая столами, на которых
толпились штативы с пробирками. Светловолосая
девушка подняла глаза от каких-то бумаг и довольно сурово поинтересовалась:
- Вам кого?
- Я ваша новая лаборантка.
- Первый раз слышу, что нам нужна лаборантка.
- Прислали из отдела кадров. Анна Константиновна сказала, что следует
обратиться к Оресту Львовичу.
- Коли сама Анна Константиновна сообщила, - усмехнулась девица, - тогда
конечно. Орест явится в четыре часа.
- Что же мне делать?
- Погуляйте до 16.00, потом приходите, - пожала плечами неприветливая
девица.
Я вышла во двор. Хоть на улице и апрель, но тепла особого нет, а часы между
тем показывают полдень. Ладно, поеду в
Ложкино, а к четырем вернусь сюда.
Не шататься же мне по улицам в ожидании начальства. Какая, однако,
неприятная девушка, просто выставила меня вон.
Я медленно пошла вдоль здания. Надо же, директора института Владимира
Сергеевича Плешкова разбил инфаркт. Надеюсь,
что это не он украл яйцо Фаберже.
А если он, то найти семейную реликвию будет уже практически невозможно.
Вспомнив плачущую Амалию Густавовну, я вздохнула. Бедная старушка. Впрочем,
какое странное совпадение: вчера умерла
Роза Андреевна, сегодня - Владимир Сергеевич. Ни косметолог, ни директор
института не выглядели больными. Роза
Андреевна была просто цветущей женщиной. У смертельно больного человека не может
быть такой нежно-розовой кожи,
блестящих глаз и задорного смеха. А Шилова, сидя за столом в гостях у Рыкова,
все время хохотала. Владимир Сергеевич
рассказывал анекдоты, на мой взгляд, довольно примитивные и плоские, а Роза
Андреевна просто покатывалась и восклицала:
- Ой, не могу, перестань, уже желудок болит. Кстати, и Владимир Сергеевич
вел себя как абсолютно здоровый человек. Он
съел много закусок, среди которых были салаты с майонезом и копченая колбаса,
потом преспокойно отведал довольно жирной
свинины с картошкой, а в самом конце с видимым удовольствие выпил кофе с
мороженым. Причем, учтите, что в течение
обеда Владимир Сергеевич принял на грудь грамм триста коньяка. Согласитесь, что
больной человек не станет позволять себе
такое...
Я не успела до конца продумать ситуацию, потому что глаза наткнулись на
необычную картину.
Как раз возле того места, где я стояла, распахнулось неширокое окно,
замазанное белой краской, и показалась фигура, одетая
в тонкую ночную сорочку.
Не успела я удивиться, как женщина с растрепанными волосами перекинула
через подоконник ноги, обутые в коричневые
тапки из кожзаменителя, и оказалась во дворе. В ее взгляде сквозило безумие.
- Эй, эй, - попятилась я, - ты что? Лезь назад - холодно, простудишься.
Беглянка кинулась ко мне:
- Помогите!
В ту же секунду я узнала Юлечку, беременную женщину, только что рыдавшую
возле роддома.
- Помогите!
- Что случилось?
- Они хотят убить моего ребенка. Умоляю, отведите меня к маме, скорей,
пожалуйста! Я попросилась в туалет.
Глаза ее лихорадочно метались по моему лицу, на лбу блестели капли пота.
- Лучше идите назад и позвоните мужу, - посоветовала я.
Юля разрыдалась.
- Он с ними заодно: очень рад, что решили вызвать искусственные роды.
Понимая, что бедняжка находится в истерическом состоянии и что никакие
доводы рассудка на нее не подействуют, я взяла
ее за руку.
- Хорошо, давай скорей, у ворот стоит машина, отвезу тебя, куда скажешь.
Юлечка всхлипнула и побежала со мной. В "Пежо" я спросила:
- Адрес давай.
- Чей? - пробормотала Юля. Все понятно, у несчастной совсем помутился
рассудок. Случается такое с беременными дамами.
- Твоей мамы.
- Астрахань, улица Октябрьская, - пробормотала Юля.
Я отпустила руль.
- Где?
- Астрахань, - безнадежно повторила Юля, - я не москвичка.
- Надеюсь, ты понимаешь, что нам туда за полчаса в автомобиле, даже в таком
хорошем, как "Пежо", не доехать?
- Да, - прошептала Юля, - конечно. Отвезите меня на вокзал, сяду в поезд.
- В ночной рубашке и тапках? Девушка разрыдалась.
- Господи, что делать? Что?
- Накинь на плечи плед, - попросила я, - и постарайся спокойно объяснить,
что случилось. Внезапно Юля сказала:
- Хорошо, только давайте отъедем от роддома. Вдруг меня искать начнут?
Однако она совсем не сумасшедшая. Я перегнала "Пежо" на другую улицу и
велела ей:
- Рассказывай!
Юлечка принялась выплескивать накопившееся. Она вышла замуж за Колю семь
лет тому назад, совсем молоденькой, едва
восемнадцать исполнилось.
Приехала в Москву из Астрахани, поступила в институт и сразу познакомилась
в Николашей. Тот москвич, вполне
обеспеченный, имеет квартиру, машину - одним словом, далеко не всем девочкам из
провинции везет так, как Юле. Сыграли
свадьбу, началась семейная жизнь. Юлечка девочка неизбалованная, кроме нее, у
мамы было еще две дочери. С ранних лет она
умело управлялась с домашним хозяйством, поэтому тягот семейной жизни не
ощутила. Готовка, стирка, уборка - все это она
делала быстро и весело. Николай оказался хорошим супругом - заботливым,
внимательным, ласковым. Он не забывал покупать
жене цветы и шоколадки. Было только одно "но". Коля не хотел детей. Впрочем,
вначале он лукавил, говорил:
- Мы еще слишком молоды, тебе надо получить образование.
Юлечка соглашалась с мужем. Но когда они оба получили по диплому, Коля
завел иную песню:
- У ребенка должно быть все. Зачем плодить нищету? Подкопим деньжат, тогда
и родим.
Но Юле очень хотелось ребеночка. Она стала давить на мужа, и тот наконец
поведал ей истинную причину своего активного
нежелания иметь потомство.
- Когда мне исполнилось тринадцать лет, - объяснял он жене, - моя мать
второй раз вышла замуж и родила Петю. Все ее
внимание, любовь и нежность теперь доставались младшему сыну. Меня отодвинули в
сторонку. Более того, мне все время
говорили: ты уже взрослый. Поэтому, я уверен, что, как только у нас появится
ребенок, ты переключишься на него, а меня
забросишь.
Юлечка только улыбалась. Бедный Николаша! Но она-то точно знает, что, став
матерью, будет заботиться о супруге в два
раза больше, чем прежде. Тайком от мужа Юля перестала пить противозачаточные
таблетки.
Когда Коля узнал о беременности, он только вздохнул:
- Что ж поделать, рожай.
Юлечка ликовала. Ничего, все обойдется. Многих мужчин перспектива отцовства
вначале страшит, зато потом они
самозабвенно возятся с малышами. Юля встала на учет в женскую консультацию, но
Николай сообщил, что нашел более
хорошего врача. Можно прикрепиться к роддому при НИИ тонких исследований.
- Дорого небось, - вздохнула Юля.
- Нет, - покачал головой Коля, - совсем бесплатно, просто этот роддом
считается учебной базой какого-то мединститута. Все
врачи в институте кандидаты и доктора наук, но там проходят практику студенты, а
далеко не всем женщинам хочется, чтобы
на них учились.
Юлечка обрадовалась и оказалась в "Роддоме имени Олеко Дундича". Ее
отправили к хорошему, очень внимательному
доктору Олегу Игоревичу. Если в районной консультации гинекологи в основном
пожилые тетки, грубили беременным и
практически не осматривали их, то Олег Игоревич был сама любезность.
Он без конца отправлял Юлю на какие-то анализы и обследования. А один раз
дал пластмассовый флакончик с розовыми
пилюлями.
- Принимайте три раза в сутки. Тут на неделю, - пояснил заботливый доктор,
- удивительное средство для укрепления
иммунитета ребенка. Нам из Америки прислали для отделения патологии, вот я вам и
отсыпал.
Страшно благодарная Юля выпила снадобье, а к вечеру внезапно покрылась
мелкой красной сыпью. К тому же у нее начался
насморк и резко подскочила температура. Олег Игоревич, услыхав о болезни,
приехал на дом, взяв за визит всего триста
рублей.
- Краснуха, - с озабоченным лицом сообщил он, - вот уж беда так беда!
Еще через неделю встал вопрос о прерывании беременности. Муж уговаривал
женщину:
- Пойми, плод погиб, он разлагается внутри тебя, может начаться заражение
крови.
Но Юлечка ощущала шевеление ребенка и категорически отказывалась от
искусственно вызванных родов.
- Это перистальтика, - терпеливо объяснял Олег Игоревич, деятельность
кишечника, газы...
В конце концов несчастная женщина позволила убедить себя и оказалась в
палате. Но в самый последний момент она
почувствовала, как ее мальчик толкается ножками. Тогда она попросилась в туалет
и вылезла на улицу.
- Они сговорились убить моего ребенка, - шептала Юлечка пересохшими губами.
- Не пори чушь, - строго сказала я, - зачем бы им это делать?
- Не знаю, бормотала женщина, - только чувствую, что он жив.
Я подумала пару минут и сказала:
- Вот что, отвезу тебя сейчас к доктору. Она тебе понравится, потолкуешь с
ней спокойно. Если Оксана скажет, что угрозы
для твоей жизни нет, отправим тебя к маме в Астрахань. Надеюсь, что ты
понимаешь, чем рискуешь. Ты действительно
можешь родить слабоумного ребенка.
- Все равно буду любить его, - бормотала Юлечка с лихорадочным блеском в
глазах.
Я вздохнула и завела мотор. Дитя, почти лишенное разума, - суровое
испытание для родителей. Не зря медики в таком
случае рекомендуют прервать беременность. Надеюсь, Оксана сумеет убедить
несчастную. Жаль Юлечку, но она молода, и дети
у нее еще будут.
Оксана выслушала меня и сказала:
- Мы пойдем наверх, а ты тут подожди. Похоже, сегодня весь мой день пройдет
в холлах и коридорах разных больниц.
Ждать пришлось довольно долго.
Наконец появилась Ксюта.
- Значит, так, - сообщила она, - я устроила Юлю в гинекологию. Знаешь, что
странно?
- Нет.
- Она говорит, что ей не делали пункцию.
- Что? - не поняла я.
- В таких случаях, - разъяснила подруга, - берут на анализ околоплодную
жидкость.
- И что?
- Почти со стопроцентной гарантией по результату этого анализа можно
определить, какой получится ребенок, а Юле такого
анализа не сделали.
- Вряд ли, - засомневалась я
...Закладка в соц.сетях
