Жанр: Детектив
Даша Васильева 15. Улыбка 45-го калибра
...тной идиотки ответила я, - наоборот, очень
рада, что получу такие хорошие деньги. Валечка
говорила о пятистах долларах!
Доктор положил ручку и уставился на меня уже без всякой улыбки.
- Вы о чем?
- Ну Валюша сказала, что вы заплатите пятьсот "зеленых", а теперь речь идет
о тысяче.
- Я вам буду платить?! - подскочил Олег Игоревич, - За что?
- Ну, - замялась я, - сами понимаете...
- Нет!
- Как же...
- Послушайте, - улыбнулся Олег Игоревич, - вы хоть осознаете абсурдность
ситуации? Пришли просить сделать аборт на
большом сроке...
- Вы меня не поняли, я от Вали Колосковой!
- Да понял великолепно, - вскипел гинеколог, - только деньги-то вы мне
должны будете, а не наоборот.
- Я пока еще не забеременела!
Олег Игоревич швырнул ручку на стол, от его приветливости не осталось и
следа.
- Послушайте, мадам, что за представление! То собрались аборт делать, то не
беременны. Как вас понимать?
Я секунду помедлила и решилась:
- Валя сказала, будто тут нужны эмбрионы.
- Кто?! - подскочил врач на стуле. - Кто мне нужен?!
- Ну, вроде для науки, - не сдавалась я, - изучаете вы их. Так вот, готова
забеременеть, а потом пойти на аборт!
Гинеколог уставился на меня во все глаза.
- Вам это сказала Колоскова?
- Да, и цену назвала: пятьсот долларов за зародыш и еще по сто баксов в
месяц на питание.
- Дорогая моя, - неожиданно ласково зажурчал Олег Игоревич, - теперь
наконец понял, в чем суть. Видите ли, Валя
Колоскова больной человек. Она пытается родить ребенка, но тщетно. Есть такая
неприятная вещь, как привычный выкидыш,
вот с ней данная штука и происходит. Мы сейчас начали гормональное лечение,
тяжелым препаратом. Кое у кого на фоне его
приема развиваются психозы.
Очевидно, у Колосковой временное помрачение рассудка. Очень вам благодарен,
что не сочли за труд прийти и поставить
нас в известность. Обязательно отправлю Валентину Кирилловну к психиатру. Могу
вас успокоить, как только отменю
препарат, она снова станет адекватной. Простите, вы откуда знакомы?
- На одной площадке живем, - буркнула я, - соседствуем. Пожаловалась ей на
безденежье, а Валя к вам отправила.
- Душенька, - расплылся в самой сладкой гримасе противный Олег Игоревич, -
ну подумайте сами, что за чушь! Врач,
который просит пациентку беременеть, а потом выплачивает ей деньги за аборт!..
Такое могло родиться лишь в воспаленном
мозгу психически ненормальной женщины. Впрочем, в случае с Колосковой все
объяснимо. Гормоны - коварная вещь.
- И вам не нужны четырехмесячные эмбрионы?
- Дорогая, аборты на таком сроке запрещены, а я не хочу конфликтов.
- Но вы только что брались сделать мне вмешательство за тысячу долларов!
- Я? - вполне искренне возмутился Олег Игоревич.
- Ну да.
- Никогда.
- Как это? Сами сказали, поздновато, но возможно, сдайте анализы.
- А-а-а, - протянул доктор, - вот видите, опять мы друг друга не поняли.
Имел в виду, что поздновато вам рожать, но вполне
возможно, при хорошем наблюдении. Тысяча долларов - это стандартная цена за
услуги частного специалиста, который берется
довести до успешных родов трудную беременность.
Я растерялась. Думала, Олег Игоревич радостно ухватится за новый
"источник", но отчего-то врач не захотел иметь со мной
дело.
- Значит, не правда?
- Полный бред.
Вновь воцарилась тишина. Гинеколог цвел улыбкой, я пробормотала:
- Мне что, уходить?
- Да, мой прием закончен.
- Не передумаете?
- Милая, - с жалостью в голосе ответил врач, - Валя тронулась рассудком, но
вы-то не похожи на ненормальную.
Пришлось встать и удалиться. Выскользнув за дверь, я, пользуясь тем, что в
коридоре никого не было, присела и приложила
ухо к замочной скважине. Но из кабинета не доносилось ни звука.
Глава 23
Остаток дня я мыла посуду и молча сносила тычки Регины. Девушка была
недовольна лаборанткой по всем статьям и
придиралась к любой мелочи. Плохо вымыла мензурки, накапала водой на пол,
размазала грязь по столу, не сумела аккуратно
застелить полки в шкафу газетами. Меня так и подмывало сказать:
"Между прочим, Орест Львович велел тебе не цепляться к новой служащей".
Но, естественно, ничего такого вслух я не произнесла, только молча
повиновалась, чем довела злобную девицу почти до
исступления. Она, очевидно, надеялась, что я разину рот и пошлю ее куда следует.
Мое терпение взбесило ее окончательно, и
она велела:
- Ну-ка сгоняй на проспект, там торгуют горячими пирожками, да притащи мне
один с сыром, а другой с мясом!
Следовало возразить, ляпнув что-то типа: "Это не входит в мои служебные
обязанности". Но я одурела от бесконечного
мытья посуды, поэтому просто кивнула и ушла.
Пирожками торговали в огромном супермаркете. Я спокойно встала в очередь,
сжимая в кулаке деньги. С перекошенным
лицом Регина дала мне двадцать рублей, не забыв сообщить:
- Пирожки стоят по семь пятьдесят, надеюсь, сдачу не потеряешь.
Впрочем, если и уронишь где пятерку, то вернешь из своих.
Надо же быть такой противной! Очередь медленно двигалась вдоль огромного
стеклянного прилавка, внутри которого
лежали на тарелочках разнообразные пирожные. Я ползла к кассе, обозревая
выпечку. Почему Олег Игоревич не захотел иметь
дело с подругой Вали Колосковой. Отчего не пошел на контакт? Какой я допустила
промах?
Внезапно мой взгляд упал на кусок торта "Наполеон". Рот мгновенно
наполнился слюной. Я обожаю это лакомство. К
сожалению, его не везде готовят так, как надо, но этот выглядел волшебно.
Высокий, щедро посыпанный сахарной пудрой.
Даже сквозь стекло было понятно, что тесто нежное, рассыпчатое, а светлый крем
восхитительный и свежий. Стоил кусок торта
сто двадцать рублей.
Абсолютно необременительная сумма для меня, но неподъемная для бедной
лаборантки, считающей копейки, а, учитывая
то, что супермаркет находится в двух шагах от НИИ, вполне вероятно, что в
очереди стоят и наши сотрудники.
- Говорите, - буркнула потная продавщица.
- Два пирожка, "Наполеон" и кофе, - выпалила я. "Зря волнуюсь, что, людям
больше делать нечего, как только следить за
мной?" - успокаивала я себя.
Но, получив поднос, обогнула кафетерий и устроилась в самом темном углу,
сев спиной к залу. Торт оказался неземным, он
таял во рту. Я вздохнула: единственный приятный момент за весь день. Сначала
потерпела полную неудачу, придя к Олегу
Игоревичу, потом целый час в туалете смывала грим. Естественно, никаких средств
для снятия макияжа не оказалось под рукой
и пришлось тереть лицо противно воняющим куском мыла розового цвета. Ну а затем
меня принялась шпынять Регина.
- Кофеек пьешь? - раздался знакомый голос. Я повернулась и опрокинула
картонный стаканчик. Перед столиком, сжав в
нитку губы, стояла Регина.
- Значит, я ее жду, а она тут кофейничает!
- Мне положен обеденный перерыв!
- Учитывая, что ты заявилась во второй половине рабочего дня, это крайне
актуально, - вызверилась девушка. - Где мои
пирожки?
- Вот.
- Они холодные! Совершенно несъедобные!
- Извините.
- Еще чего, - фыркнула Регина, - ты идиотка! Отдавай мои деньги.
- Вот, возьмите.
- С ума сошла? - тут пять рублей! Я тебе давала двадцать!!!
- А пирожки?
- Жри их сама! - выпалила Регина и швырнула мне в лицо пакетик со слоеными
треугольничками. Это уж было слишком.
- Пошла ты... - крикнула я, швыряя ей буквально в лицо купленную выпечку, -
подавись жратвой и деньгами, вот они!
Регина уставилась на бумажки, потом подняла на меня тяжелый взгляд. На дне
ее поросячьих глазок плескалось торжество.
- Как ты посмела уйти с работы в кафетерий?
- Ты меня сама отправила.
- Не "тыкай"! - взвилась Регина. - Я старший научный сотрудник.
- И чего? - обозлилась я. - Ах, извините, ваша милость, не успела упасть
перед вами ниц! Имей в виду, в мои обязанности не
входит покупка жратвы.
- Ты уволена, - прошипела Регина, сливаясь по цвету с красной клеенкой,
которой был накрыт столик.
- Не ты меня на работу брала, - фыркнула я, - этот вопрос будет решать
Орест Львович.
Остаток дня Регина злобно молчала, изредка швыряя в мойку эмалированные
лотки и какие-то изогнутые железки. Я тоже
не произнесла ни слова, расставляя в шкафу перемытые банки. Когда появился
Орест, девушка приказала мне с мрачным
видом:
- Принеси из 29-й комнаты бутыль с раствором. Когда я вернулась, Орест
Львович стоял в одиночестве у большого черного
стола. Увидав меня, он вздохнул:
- Даша, не обижайся на Регину, у нее сложный характер, но она великолепный
специалист. Я пожала плечами:
- Она ко мне постоянно придирается.
- Знаю, - спокойно кивнул Орест, - Регина работает со мной всего пару
месяцев, а уже успела выжить не то пять, не то шесть
лаборанток. Сама понимаешь, труд уборщицы, давай называть вещи своими именами,
так вот, работа уборщицы не
престижная, малооплачиваемая...
- Чего же Регина хочет?
- Замуж ей надо, - фыркнул начальник, - мужик требуется, живо шелковой
станет. Я почему этот разговор затеял. Ты меня
устраиваешь во всех отношениях Сделай милость, плюнь на девицу, ну не обращай на
нее внимания, а я уж в долгу не
останусь, запомни.
- Ладно, только она обещала меня уволить.
- Сегодня пятница, - тяжело вздохнул начальник, - отдохни спокойно, а в
понедельник с новыми силами - на службу.
Кстати, хочу научить тебя паять ампулы, пригодится такое умение, лады? Да,
кстати, вот.
И он протянул мне сто рублей.
- Это зачем?
- Ну просто так, - засмеялся Орест, - у тебя ребенок вроде заболел, купи
ему шоколадку и яблок.
- Спасибо, - пробормотала я, - дай вам бог здоровья.
- Давай, топай, - отмахнулся Орест.
Отогнав "Пежо" подальше от роддома имени Олеко Дундича, я переоделась и
поехала к Жанне. Конечно, доказательств
вины сотрудников лаборатории у меня нет, но я могу рассказать ей о преступных
махинациях с эмбрионами. Честно говоря,
хотела предложить ей такой вариант: мы едем к нам домой, я знакомлю Жанну с
Александром Михайловичем, и девушка
рассказывает полковнику все.
Дегтярев - Отличный профессионал, он сразу поймет, как следует поступить в
данном случае.
Подлетев к квартире Жанны, я глянула на дверь и почувствовала приступ
дурноты: косяк украшала белая бумажка с
печатью.
Полная самых нехороших предчувствий, я позвонила к соседям. Высунулась
девочка лет двенадцати с туго заплетенными
топорщившимися косичками.
- Вам кого?
- Не знаете, где Жанна?
- Кто там, Лена? - донеслось из комнаты, и через секунду в прихожую вышла
безобразно толстая старуха в бордовом
застиранном халате. - Вам кого?
- Пришла к Жанне, гляжу - опечатано...
- Милая моя, - всплеснула руками бабка, - вы им кем приходитесь?
Я секунду поколебалась, потом соврала:
- Учились когда-то вместе, а потом я оказалась по распределению в Воркуте.
Вот, приехала в Москву. Дай, думаю, зайду. По
телефону звоню, звоню, никто не подходит.
- Ой, милая, горе-то, горе, - запричитала старуха, - ты вот тут в передней
на стульчик сядь.
- Случилось что?
- Ой, страшное дело, - завела было бабка, но, заметав, с каким жадным
любопытством к ее словам прислушивалась девочка,
осеклась. - Лена, ступай уроки делать.
- Ну, ба, - заныл любопытный ребенок.
- Иди-иди, - сурово приказала старуха. Пришлось девочке удалиться.
- Не хочу при ней страсти рассказывать, - пояснила хозяйка. - Ой, горе, ой,
беда, ой, несчастье...
- Да в чем дело?
- Она жила вместе с родственницей, знаете?
- С Анной Константиновной? Конечно.
- Во-во, - оживилась бабка, - тому уж несколько дней, как Аня застрелилась.
Я подскочила на стуле и, чуть было не ляпнув: "Вы путаете, ей сделали
укол", спросила:
- Как?
- Жуть кромешная, - без остановки трещала бабка, - прямо в рабочем кабинете
жизни себя лишила. Наши во дворе говорят,
что у ней какое-то вещество радиоактивное пропало, вот руки на себя и наложила.
Она в НИИ секретном работала, большим
начальником.
Я тяжело вздохнула. Удивительная вещь сплетни, откуда что берется. Во всем
рассказе только одна фраза правильная: о
работе в НИИ. Анна Константиновна и не думала стреляться, и из ее отдела кадров
не могло пропасть ничего, кроме бумаг да
личных дел сотрудников. Вот ведь что накрутили тетки на лавочке у подъезда.
"Агентство ОБС", как называет их Дегтярев.
Расшифровывается аббревиатура просто: Одна Баба Сказала.
- На ихнюю семью прямо мор напал, - азартно блестя глазами, вещала тетка, -
совсем недавно брат у Анны помер, только
оплакали, сама убралась, а потом уж и Жаннин черед пришел.
Я почувствовала огромную усталость и какую-то темную безнадежность.
Подобное чувство испытывает человек, идущий по длинному черному тоннелю.
Вдруг впереди брезжит свет. Обрадованный
человек кидается со всех ног к выходу и тут же понимает, что путь к свободе
перекрыт решеткой.
- Что с Жанной? - тихо спросила я.
- Так отравилась, - выкрикнула бабка, - записку оставила! Мол, так и так, в
моей смерти никого винить не надо, после
кончины Ани жить не могу, прощайте.
- Вы видели письмо?
- Нет, бабы у подъезда говорили.
- Когда это случилось?
- А вчерась вечером. Милиция приезжала, все ходили, нас спрашивали, правда
ли, что они с Анной Константиновной так
дружили.
Я медленно встала и пошла вниз, забыв поблагодарить словоохотливую бабку.
Вечер прошел ужасно, домашних не было. Аркадий и Зайка, как всегда,
пропадали на работе. Где-то около десяти позвонила
радостная Машка:
- Мусик, останусь ночевать у Сашки Хейфец.
- Ладно, - ответила я, - ее родители не против?
- А их нет, - весело кричала Маня, - на гастроли укатили, в Америку, только
бабушка осталась, но она в восемь вечера спать
легла! Мы сейчас поглядим видик, поедим мороженое, завтра в школу не идти.
Красота!
Дегтярев не звонил и не появлялся. Ритка Замощина тоже куда-то подевалась.
Я взяла бутылочку, развела молоко и пошла
кормить щенят. Лысый Масик приветливо мяукнул, увидав меня. Похоже, его характер
изменился в лучшую сторону: раньше
гадкий кот только шипел, завидя посторонних людей.
Взяв одного "лисенка", я устроилась в кресле, сунула ему в рот соску и
задумалась. Все мои усилия ничего не дали. Столько
времени потратила на расследование, и абсолютно безрезультатно. Впрочем, узнала
о безобразиях, творящихся в НИИ тонких
технологий, только как это приближает меня к украденному яйцу? А никак. Жанна,
которая знала правду о дорогой вещице,
погибла, все концы обрублены, нити разорваны.
Покормив кутят, я легла на кровать и выключила свет. Сегодня не хотелось ни
читать, ни ужинать. Сон медленно начал
наваливаться на меня.
"Ну и пусть все думают, что хотят, - вяло размышляла я сквозь подступающую
дремоту, - наплевать! Домашние и близкие
подруги, до которых рано или поздно дойдут сообщения о том, что я воровка, ни за
что не поверят данной информации. Карина
Сыромятникова, соседка, с которой мы несколько лет были в самых шоколадных
взаимоотношениях, запретила своей дочери
бывать у нас дома.
Раньше Лена просиживала у Мани все вечера, а теперь не появляется.
Неприятно, конечно, но пережить такую ситуацию
вполне возможно. К тому же, если специально не ходить друг к другу в гости, то
столкнуться нам трудно..."
Сон окончательно сморил меня. Внезапно в темнеющем сознании молнией
пронеслась картинка: Амалия Густавовна,
комкая в руках кружевной платочек, грустно говорит:
- Мне бы только увидеть его, подержать перед смертью в руках...
Сон как ветром сдуло. Я села на кровати и зажгла лампу. Бедная старушка,
мне так хотелось помочь ей, даже больше, чем
оправдаться самой. И как поступить? Ума не приложу! Может, порасспрашивать
приятелей? Вдруг у кого-нибудь есть похожее
яйцо? Попросить на несколько дней, показать Амалии Густавовне? Нет, не пойдет. У
ее талисмана была особая примета: один
из изумрудиков заменили сапфиром... И тут вдруг мне в голову пришла совершенно
гениальная мысль. Забыв все на свете, я
ринулась к телефону и набрала номер Серафимы Лузгиной. "Ту-у-у-у..." Что они
там, заснули все? Где-то на двадцатом гудке
трубку сняли.
- Алло, - пробормотала подруга.
- Симка, - заорала я, - помнишь, Артем на годовщину свадьбы подарил тебе
потрясающие старинные серьги?
- Конечно, - недоуменно ответила Сима.
- А помнишь, как вы собрались к приятелям в Вашингтон, и ты, побоявшись
везти свои драгоценности, заказала копии? Все
вам так здорово сделали, что даже вблизи нельзя было отличить фальшивые от
настоящих.
- Ну?
- Что - ну? Помнишь?
- Дарья, - сурово заявила подруга, - в моей тусовке так часто делают.
Не хотят таскать везде раритетные камушки. В гостинице украсть могут, да и
за кулисами спереть не постесняются. Вот и
заказываем фальш-бриллианты, а настоящие - в сейф или в банк.
- Дай телефон!!!
- Банка, где храню украшения? - хихикнула Серафима.
- Нет, конечно, мастерской, где тебе такую потрясающую имитацию сделали.
- Это не мастерская, а частный ювелир.
- Дай телефон!!! Срочно!!!
- Тебе никогда не говорили, что ты ненормальная? - вздохнула Сима. - Что,
прямо сейчас диктовать?
- Это не я ненормальная, а ты зануда! Почему не хочешь телефон сказать?
- Ладно, - вздохнула Сима, - погоди, за книжкой схожу.
Минут через пять она сообщила:
- Давай, пиши: Шведов Юрий Парфенович. Скажешь, что от меня, примет как
родную. Он уникальный мастер, такие штуки
умеет делать, закачаешься. Кстати, за работу берет на удивление недорого. Ежели
очень попросишь, может за одну ночь
изготовить. Очень приятный, интеллигентный и милый парнишка, только прошу тебя,
не надо ему сейчас звонить.
- Почему? - удивилась я.
- Потому что часы показывают четыре утра, - спокойно сообщила Сима и
отсоединилась.
Я уставилась на циферблат. Верно! Значит, разбудила Серафиму посреди ночи,
то-то она все время намекала, что у меня
крыша поехала.
Юрий Парфенович действительно оказался очень приятным, но несколько
полноватым для своего возраста парнем лет
тридцати. Должно быть, мастер весь день проводит, склонившись над своей работой,
вот и расплылся чуток в талии.
Хотя возможно, что он просто любит хорошо покушать и выпить пивка.
- В чем проблема? - улыбнулся ювелир.
- Юрий Парфенович... Парень улыбнулся вновь.
- Можно просто Юра, пока еще не ощущаю себя Парфеновичем.
Я кивнула. Сама не люблю, когда меня величают Дарьей Ивановной.
Юре я рассказала почти что правду. У меня есть родственница, очень пожилая
дама, Амалия Густавовна Корф. Одной из
фамильных ценностей Корфов было яйцо работы самого Фаберже. Амалия очень
дорожила этой вещью, но у нее в доме бывает
слишком много разных людей, и в один далеко не прекрасный день эта семейная
реликвия пропала. Скорей всего кто-то
утащил.
Юра хмыкнул:
- К сожалению, подобные вещи случаются часто. Мне приходилось делать коекому
колечки по фото. Я кивнула.
- Очень неприятная история, на кого подумать, не знаю. Амалии Густавовне
ничего не сказала, не хочу травмировать
старушку, но у той примерно раз в месяц появляется желание поглядеть на
драгоценное яичко, вот я и решила заказать копию.
- Фото принесли? Я растерялась.
- У меня его нет. Юра развел руками:
- Но как же тогда? Сумеете нарисовать в подробностях?
- Нет, - пробормотала я, - понимаете, Амалия Густавовна очень пожилая, ей
за девяносто перевалило, видит не очень
хорошо. Она не поймет, что яйцо другое. Помнит только, что верхушку украшали
изумрудики, двенадцать штук. Но один в
1917 году потерялся. Уже случилась революция, и в мастерской не нашлось нужного
камня, вместо изумруда вставили сапфир.
Так и получилось, что яйцо украшено одиннадцатью изумрудами и одним сапфиром.
Юра вдруг встал и начал расхаживать по комнате.
- Что-то не так? - поинтересовалась я, глядя на то, как он нервно шагает от
подоконника к двери. Внезапно ювелир
повернулся.
- Видите ли, Даша, кажется, знаю, у кого находится ваша фамильная реликвия.
Я чуть не упала со стула, - Не может быть!
- Вы знакомы с Петром Зайцевым?
- Нет, впервые слышу это имя. Юра опять заходил по комнате.
- Значит, никогда не пользовались его услугами?
- Кто он такой? Ювелир усмехнулся:
- Посредник. Люди вашего достатка, как правило, слышали про него.
- С чего вы взяли, что я богата? Юра рассмеялся:
- Знаете, работаю с золотом и камнями пятнадцать лет, сразу после
художественного училища начал на дому трудиться. Както
научился распознавать финансовое состояние клиентов. Один придет, пудовыми
перстнями в нос тычет, в каждой руке по
мобильному телефону, а на ногах ботиночки "Скороход". А у вас ничего такого
вроде нет. Джинсики простые, но, повидимому,
сшиты на заказ у "Джанфранко Ферре". Правильно?
Я кивнула.
- Кофточка скорей всего "Морган", а незатейливые туфельки от "Сони Рикель",
ручная работа.
- Неужели моя одежда так бросается в глаза? - изумилась я. - Всегда хотела
выглядеть скромно.
Юра кивнул:
- Это-то и отличает по-настоящему богатого человека. Сделаем исключение для
криминальных структур и шоу-бизнеса, там
любят блестеть, сверкать и переливаться. Не расстраивайтесь, вы отнюдь не похожи
на тех людей, которые носят одежду
фирменным ярлычком наружу, просто знающему человеку достаточно посмотреть на эти
джинсы, чтобы понять: их сделали
штучно, а не на конвейере.
Я тяжело вздохнула. Иногда делаю потрясающие глупости. Переодеваясь в
брюнетку и отправляясь к Олегу Игоревичу в
образе бедной дамы, желающей беременеть по заказу, я не стала натягивать на себя
жутковатое бордовое платье.
Оно у меня одно, хожу в нем на работу. А у Олега Игоревича отличная память,
во всяком случае, имя своей нищей
лаборантки он запомнил сразу. Гинеколог привык иметь дело с женщинами и небось
сразу понял, сколько стоит одежда
посетительницы. Большей глупости нельзя было и придумать. Специально не надела
бордовую хламиду, чтобы он не узнал
платье бестолковой лаборантки, и явилась изображать остро нуждающуюся в деньгах
тетку, нацепив эксклюзивные шмотки от
лучших парижских модельеров. Да уж, глупей того, что сделала я, придумать
трудно.
- Петр Зайцев - посредник, - спокойно продолжал Юра. -Допустим, хотите
купить дорогое украшение, куда пойдете?
- В магазин или закажу у ювелира. Юра улыбнулся:
- Кое-кто не хочет светиться, люди болтливы, пойдут разговоры...
Поэтому и обращаются к Пете. Дают ему заказ, предположим, на старинные
серьги... Петя достает все, о чем его попросят.
- Где?
Ювелир хмыкнул:
- Кто же расскажет? Люди, продающие семейные ценности через Зайцева, как и
покупающие их, не хотят огласки. Это одно
из условий сделки - полное инкогнито.
Я слушала затаив дыхание. Не далее, как неделю тому, назад, Петр приехал к
Юре и показал ему фото яйца.
- Видишь, - спросил он, - тут один камень отличается от остальных.
Сможешь заменить этот сапфир на изумруд?
- Зачем? - удивился Юра.
- Продавец так хочет, - ответил Зайцев. Юра повертел в руках снимок.
- Не советую, хотя сделать это можно.
- Почему не советуешь?
- Сапфир поставили очень давно, это не недавняя вставка. Изумруд, который
бы идеально подходил к имеющимся
одиннадцати, подобрать не сумею. Все равно будет отличаться по тону, - терпеливо
объяснял Юра. - Знаешь, как у Фаберже в
мастерских поступали? Брали один большой камень и распиливали, только тогда
можно было получить совершен но
идентичные камни. Правда, частенько использовали и мелочь, но тогда играли на
разнице в цвете. Здесь же явно изначально
был взят один крупный изумруд. Никогда не сумею подобрать совершенно такой, как
все остальные. Если твой клиент
пожелает, могу предложить два варианта.
- Какие?
- Вынимаю и заменяю все камни. В этом случае мы добьемся идеального
цветового решения, но сильно потеряем в
стоимости вещи. Или пусть все остается так, как есть. На мой взгляд, сапфир
совершенно не портит яйца. Даже наоборот,
придает ему шарм, оригинальность. Уж поверь мне, у Фаберже знали толк в
драгоценностях и если в его мастерской не
подобрали изумруд, а вставили сапфир, так тому и быть.
Зайцев уехал, но вечером перезвонил и сказал:
- Спасибо, мой клиент решил оставить все, как есть.
- Дайте телефон Петра, - попросила я. Юра вздернул брови:
- Пожалуйста, пишите, только очень прошу, не ссылайтесь на меня, придумайте
что-нибудь. Ну соврите, что хотите купить
яйцо работы самого Фаберже, предложите несусветную сумму. Зайцев жадноват, если
вещица еще не продана, он обязательно
клюнет. Попросите разрешения посмотреть вещь и сфотографируйте ее. Хотя нет, не
пойдет. Лучше сделайте снимок тайком.
Знаете, есть такие шпионские камеры в зажигалках, в пудреницах... Открыл крышку,
и готово.
Я кивнула.
- На Симоновском валу можно купить, - посоветовал Юра, - магазин называется
"Безопасность". Принесете мне фото, и я
выполню все в лучшем виде, не сомневайтесь.
Сидя в "Пежо", я трясущимися от нетерпения руками набрала номер Зайцева.
- Алло, - ответил густой бас.
- Добрый день, Петя, - защебетала я, - мы пока незнакомы, ваш телефончик
подсказала мне Лена Ригель, жена Эдика Ригеля,
владельца компании "Мединвест", помните такую?
- Компанию или госпожу Ригель? - Усмехнулся Зайцев.
Я радостно захохотала:
- Ой, какой вы остроумный человек! Конечно, Ленусю. Она говорит, что вы
можете абсолютно все! Просто кудесник.
- Ну, предположим, - хмыкнул Петр. - Что вы хотите приобрести?
- По телефону говорить нежелательно.
- Подъезжайте.
- Если часа через два?
- До шести буду дома, а потом уйду.
- Не волнуйтесь, примчусь мигом.
Отсоединившись, я понеслась на Симоновский вал. Спасибо Юре, что рассказал
мне про магазин "Безопасность", только
шпионскую фотокамеру покупать не стану, хочу приобрести совсем другой прибамбас.
В большом торговом зале скучали штук шесть продавцов, все молодые парни.
Очевидно, их совсем заела тоска, потому что,
едва завидя клиентку, они кинулись ко мне, чуть не сталкиваясь лбами.
- Что хотите? - радостно выкрикнул рыжеволосый юноша, выигравший гонку у
коллег.
Я захлопала глазами, придала лицу самое идиотское выражение и прочирикала:
- Прикиньте, какая дрянь получается! Мой муж, старый идиот, седина в
бороду, а бес в ребро, решил изменить семье!
- Ну, - осторожно протянул рыжий, - всякое случается.
- Хочу узнать, с кем он говорит в мое отсу
...Закладка в соц.сетях
