Жанр: Детектив
Даша Васильева 04. Дантисты тоже плачут
...го покойная
Роза знала ответ на эти вопросы. Может, она поделилась с Верой?
К прелестной булочнице я попала только в субботу. Маленький
магазинчик располагался на перекрестке шумных улиц. Внутри толпились
покупатели. За прилавком суетились сразу три продавщицы, и все маленькие,
черненькие, носатенькие. Явно мать и дочери. Я спокойно дождалась очереди
и обратилась к старшей:
- Вера, меня прислали из отдела по усыновлению...
Внезапно булочница сделалась белее безе и ухватилась за край
прилавка. Дочери с тревогой посмотрели на мать.
- Так и знала, что все когда-нибудь откроется, - пролепетала та,
глядя на меня, как жертва на палача. - Зря Надя затеяла глупость.
Увидев, что Вера испугалась, я приободрилась и предложила поговорить
без свидетелей. Через пару минут меня провели внутрь кондитерской и
усадили в маленьком тесном помещении, насквозь пропитанном запахами корицы
и ванилина. Вера с затравленным видом уселась напротив. Я прокашлялась и
попробовала убедительно изобразить строгого инспектора:
- Сейчас следует рассказать только правду. Булочница лихорадочно
закивала головой и расплакалась.
- Давно хотела, да как-то страшно. И потом, ничего уже не исправить,
столько лет прошло. Надя умерла, Кристина тоже. Кому от правды хорошо
будет? Несчастному ребенку? По-моему, лучше все оставить как есть.
Ничего не понимая, я с умным видом закивала головой.
- Органы опеки всегда стоят на страже интересов ребенка, но нам
следует знать правду.
Вера вытащила огромный красный платок и вытерла лицо.
- Ладно, расскажу. Столько лет хранила тайну и мучилась, что плохо
делаю. Наверное, следовало сразу сообщить доктору, но Надя так плакала,
так умоляла, а потом угрожать стала!
. История Веры выглядела совершенно невероятно. Четыре малообеспеченные
женщины рожали бесплатно, то есть тогда, в те далекие годы, все лежали в
больницах якобы бесплатно, а на самом деле совали врачам в карманы халатов
тугие конверты. Но эти четыре женщины не могли платить. Уход за ними был
соответственный. 15 октября их после родов положили в палату и забыли. Все
внимание персонал отдавал платным пациенткам. Больше всех возмущалась
экспансивная Надя: "Ну и дела, даже анальгина не дали. За кошкой и то
лучше ухаживают". В довершение женщинам забыли привезти обед. Часа в
четыре Надя, кряхтя, влезла в халат и пошла наводить порядок. Вернулась
она через полчаса странно притихшая.
- Да, девочки, - сказала она подружкам, - мы здесь товар третьего
сорта.
Выяснилось, что в поисках дежурного врача женщина забрела в палату
для обеспеченных пациентов. Увиденное ошеломило ее. В просторной комнате
находилась всего одна молодая мать. Белье на кровати выглядело
безупречным, не то что старенькие пододеяльники в пятнах на их постелях.
На тумбочке у богачки теснились соки и тарелки с фруктами и конфетами.
Больше всего обозлили Надю роскошная кружевная ночная сорочка и новые
теплые тапочки. В палате работал электронагреватель, и повсюду в вазах
торчали букеты.
- Значит, наши детки мерзнут в холодной комнате, а у этой поганки
топят! - разорялась Надя.
Роза, Вера и Элла попытались успокоить подругу, но та стала плакать и
причитать: "Ну что за жизнь ждет наших несчастных малышей?! Будут лишены
всего. Как несправедливо! Чем моя дочка хуже дочери этой расфуфыренной
мамаши?"
Скандал закончился приходом врача и уколом успокоительного. Ночью
Вера проснулась. В палате было светло, полная луна светила в
незанавешанное окно. Женщина никак не могла снова уснуть. Тяжелые мысли
бродили в голове: как воспитать ребенка, ведь помощи ждать неоткуда.
Мрачные раздумья прервал осторожный шорох.
Надя слезла с кровати, взяла Кристину из колыбельки и босиком
выскользнула в коридор. Пока Вера думала, что бы это значило, подруга с
младенцем на руках вернулась назад.
Утром, когда детей в первый раз стали кормить, Вера заметила, что
Надя не перепеленала Кристину. В ответ на замечание соседки она махнула
рукой: "Вот еще, возиться". У Веры зашевелились какие-то странные
подозрения. Тем более что Кристину как подменили. Первые три дня девочка
орала как резаная, не давая никому спать. Теперь же лежала тихо и сопела
маленьким носиком. В придачу ко всему Надя абсолютно потеряла всякий
интерес к новорожденной. Хотя до этого не спускала дочку с рук.
Все вместе показалось Вере подозрительным. Она улучила момент, когда
они с Надей остались в палате одни, и спросила:
- Куда это ты носила Кристину ночью? Соседка покраснела и испуганно
стала объяснять, что младенец собирался заплакать, и она вынесла ребенка в
коридор, чтобы не будить подруг. Но робкая Вера рассмеялась ей в лицо.
Тогда Надя неожиданно рассказала правду.
Она задумала поменять свою дочку на новорожденную той расфуфыренной
дамы.
- Пусть у моего ребеночка будет все, - твердила сумасбродная Надя, -
пусть живет в шикарном доме, ходит в престижную школу и ест икру.
- Что ты наделала, - прошептала в ужасе Вера, - как могла! А если
мать заметит подмену?
- Так не заметила же, - возразила Надя, - целые сутки прошли.
- Нельзя идти против божьей воли, - увещевала Вера, - верни девочку
матери и возьми свою дочь обратно.
- Иногда господу следует подсказать оригинальное решение, - возразила
подруга-богохульница.
Вера пригрозила, что сообщит доктору. И тут Надя разъярилась.
- Ладно, - прошипела она, - иди ябедничай. Во-первых, скажу, что это
ты все придумала, а во-вторых, задушу твоего Сережу. Не хочешь, чтобы у
моей доченьки была счастливая судьба, так и твоему сынку жизни не будет.
Перепуганная Вера всю ночь дежурила, а утром досрочно попросилась
домой. Потом она еще несколько раз встречалась с Надей дома у Розы, с
которой подружилась. Встречи были тягостны для обеих, и Вера перестала
ходить в гости.
- А как фамилия той несчастной, у которой Надя подменила ребенка?
- Понятия не имею. Никогда ее не видела. Знаю только, что ее палата
была первой по коридору.
- Где вы рожали?
Вера быстро назвала адрес клиники. Хорошая больница, только находится
на самом краю Москвы.
Я ехала домой в глубокой задумчивости. Ай да Надя! Теперь понятно,
почему она не любила Кристину. Девочка - не родная дочь. Интересно, с кем
женщина поменялась? Поеду завтра в клинику и попробую узнать правду.
Должны же остаться в архиве какие-нибудь документы.
ГЛАВА 28
В воскресенье Маня вяло поковырялась в тарелке с клубникой и
отставила ее в сторону.
- До чего же ребенок разбаловался, в феврале клубнику не ест, -
ехидно заметила Марта Игоревна.
Ее голову плотно обхватывала повязка, вдова жаловалась на мигрень.
Болячка посещала ее примерно раз в неделю. Сценарий всегда выглядел
одинаково. Утром она спускалась в столовую, украшенная перехватывающей лоб
повязкой. После двух-трех чашек кофе и пары тостов с вареньем Марта
Игоревна заявляла, что безумная головная боль сведет ее с ума, и удалялась
в спальню. Через пять минут туда поднималась Кока, призванная матерью
делать ей массаж воротниковой зоны и выслушивать стенания. До обеда вдова
находилась в кровати, требуя попеременно то горячий чай с коньяком, то
шоколад, то новые дамские романы. Дочь безропотно выполняла капризы. После
шести страдалица спускалась в гостиную и принималась охать на диване,
посылая всех по очереди за аспирином, панадолом и одеколоном. Ноги ей
требовалось укутать пледом, под спину положить подушки, а главное,
следовало слушать ее бесконечные рассказы о гастролях и поездках.
Несчастный, призванный вдовой выслушивать воспоминания, не мог ни на
минуту расслабиться. "Слушай меня, - грозно приговаривала вдова, - смотри
на меня". Аркадий прозвал эту сцену "допрос в КГБ".
Но сегодня плавное течение мигрени нарушила Маня. Увидев, что сестра
отказывается от завтрака, Кеша встревожился:
- Заболела?
- Очень голова болит, - расплакалась Маня, - никаких сил нет.
Марта Игоревна возмущенно фыркнула:
- У детей не может болеть голова! Тема поднял голову от тарелки и
сочувственно вздохнул:
- Болит очень, причем в правом виске, да? Удивленная Маруся кивнула.
Тема отложил вилку.
- Скажи, Манюня, а на что похожа боль? Машка пожала плечами. Тема
продолжал настаивать:
- Подумай как следует. Боль бывает такая разная. Иногда грызет, как
тигр, порой холодная, скользкая, вроде змеи. Может гореть пожаром или
кататься шаром с зеркальной поверхностью, кубом с маленькими гранями.
Маруська поморщилась, потом сказала:
- У меня в голове справа лежит еж, свернутый клубком, и все время
перекатывается с места на место.
- Чудесненько, - расплылся в улыбке мужчина, - сейчас совсем его
выкатим, гляди сюда.
Он вытянул вперед правую руку, поднял ее до уровня глаз девочки и
начал делать пальцами вращательные движения. Похоже было, что Тема
открывает невидимую бутылку.
- Ой, ой, - заверещала Манька, - страшно больно.
- Подожди минутку, - проговорил прозаик и сжал руку в кулак. - Вот,
твоя боль здесь, сейчас открою окно и выброшу ее наружу.
Он встал, отворил створку оконной рамы и потряс за окном рукой.
- Ну как?
- Не болит, - сказала ошеломленная Маня, - совсем, совсем, голова как
новая.
Все в изумлении уставились на писателя.
- Слушай, - не выдержал Кешка, - ас ногой можешь? Я за ночь пачку
анальгина схомякал.
- Сядь в кресло, - предложил Тема, и подумай, на что похожа боль.
- Думаю, на ледяную палку. Через пару минут Аркадий осторожно
наступил на гипс. На его лице расплывалась довольная улыбка.
- Где ты этому научился? - спросила я. Выяснилось, что в детстве Тему
мучили бесконечные головные боли. К четырнадцати годам родители уже
протащили мальчика по всем возможным специалистам. Его лечили от давления,
чинили зубы, проверяли глазное дно, кололи гормоны - все без толку.
Боль являлась два-три раза в неделю и укладывала подростка в кровать.
Ему предписывалось спать в темной, занавешенной от дневного света
спальне. Но боль прогоняла сон, и мальчик начал представлять ее зрительно.
Скоро он хорошо увидел шестиногое чудовище, похожее на дракона. Существо
обладало огненными крыльями, при каждом их взмахе голова болела еще
сильней.
Не сразу догадался ребенок мысленно поднести огнетушитель и потушить
крылья. Но день, когда он додумался до такого решения, стал переломным.
Струя пены погасила пожар, голова прошла. Тема научился бороться со своей
болью.
Но скоро выяснилось, что так же хорошо подчиняются ему и чужие
чудовища. Как-то раз учительница химии, демонстрируя опыт, сильно обожгла
руку. Из глаз женщины полились слезы, девчонки побежали за врачом. Тема
вышел из-за парты, взял несчастную за руку, и прибежавший врач застал
изумленную учительницу без следа ожога на кисти в окружении восторженных
школьников.
Слава о Теминых способностях в мгновение ока разнеслась по школе. Он
успокаивал зубную боль, останавливал кровь, текущую из разбитых носов,
купировал приступы холецистита у директора! Стали поговаривать, что
уникальный мальчик способен не только избавить от страданий, но и
причинять их. В дневнике Артема запестрели незаслуженные пятерки по
алгебре, геометрии и физике. Учителя побаивались школьного колдуна и
предпочитали не злить его.
Все были уверены, что после десятого класса мальчик уйдет в медицину,
но он, к всеобщему удивлению, поступил в Литературный институт.
- Ты можешь большие деньги зарабатывать, - сказала Манюня.
- Вот еще, - отмахнулся Тема, - и притом я могу только избавить от
боли, лечить не умею. Правда, чувствую, когда другому плохо. Вот у Ольги,
например, болят зубы. А она не идет к врачу, боится.
Зайка покраснела.
- Почему же вы, молодой человек, - возмущенно пророкотала Марта
Игоревна, - ни разу не облегчили мои страдания?
- А у вас ничего не болит, - отмахнулся писатель.
- Как это? - окончательно обозлилась вдова.
- Очень просто, так, в виске чуть-чуть покалывает. Да три четверти
людей с вашим состоянием великолепно работают. Вас очень избаловали, -
заявил Тема.
Я вжала голову в плечи, ожидая ужасного скандала, но вдова неожиданно
заулыбалась и поднесла пальцы к вискам.
- А ведь и правда, не сильно болит.
- Вот видите, - обрадовался наш экстрасенс. - И сердце здоровое, и
печень, и желудок. Чудесно сохранились, можно замуж выдавать.
К обеду приехал Александр Михайлович.
- У тебя ничего не болит? - осведомилась Маня.
- Нет, - изумился полковник.
- Сейчас проверим. Тема, иди сюда и скажи, что не в порядке у
Александра Михайловича, - потребовала дочь.
Писатель в задумчивости почесал в затылке.
- Немного желудок беспокоит, ноет. Это потому, что он утром выпил две
бутылки пива и закусил жирной ветчиной. А так больше ничего, кроме
небольшого геморроя.
Александр Михайлович стал пунцовым.
- Что это вы тут придумали!
- Скажешь, не правда? - прицепилась к несчастному Маня.
Пришлось тому признаться, и домашние наперебой стали рассказывать об
удивительных способностях гостя.
Оставив друга удивляться, я пошла в спальню. Следовало придумать, как
проникнуть в архив больницы. Милиционером прикидываться нельзя, архивные
работники люди подозрительные, проверят документы и выгонят с позором.
Представиться родственницей. ищущей потерянные документы? Тоже не очень. С
кем будут охотно разговаривать, делиться информацией? Ну конечно, с
журналистом. Дело за малым - раздобыть удостоверение корреспондента. Я
решила поехать к Казику - у Новицкого тьма знакомых, может, редактор какой
отыщется.
Дверь в квартиру прозаика открыла... обезьяна. Задрав верхнюю губу,
она выставила большие желтые зубы. На всякий случай я попятилась. Из
глубины квартиры выскочила Сонька и подхватила животное на руки.
- Нет, это просто невозможно, - возмутилась Новицкая и трубно заорала:
- Ленька!
В холл вошел прислуживающий Новицким мужик. Сонька злобно уставилась
на него:
- Если будете так долго собираться открывать дверь, уволю вас и
заменю этим приматом. Он, по крайней мере, проворный.
- Да, - бесстрастно ответил Леня.
- С ума сойти, - возмущалась Сонька, провожая меня в мастерскую. -
Просто невозможно найти приличную прислугу, может, попробовать украинок?
Я хихикнула. И месяца не потребовалось, чтобы Сонька превратилась в
богатую капризную даму.
Казик, как всегда, работал. Он старательно усаживал в позу высокого
седовласого мужика в бобровой шубе. Доха была расстегнута, и из-под нее
выглядывал безукоризненный смокинг.
- Миша, ты опять отпустил Макса, - сетовал портретист.
- Ужасное животное, - откликнулся мужчина, - страшно воняет и
постоянно чешется.
- Наверное, у него блохи, - заметил Казик, - их у обезьян особенно
трудно вывести.
- И ты посадил мне на колени блохастое животное! - возмутился Миша.
- Всего на пару минут, - извиняющимся голосом пробормотал Казик, -
если будешь крепко держать Макса, быстро закончим.
Он взял примата у Соньки и сунул Мише. Мужчина обреченно вздохнул,
обезьяна обвила лапами его шею и преданно заглянула в глаза.
- Прелестно, - завопил портретист и защелкал фотоаппаратом.
Обезьяна вплотную приблизилась к Мише и запечатлела на его губах
страстный поцелуй. Мужчина по-бабьи взвизгнул и принялся яростно тереть
рот платком. Мы с Сонькой захихикали. Казик вздохнул:
- Макс обожает целоваться.
- По-моему, он никогда не чистит зубов, - заметил Миша, складывая
платок.
- Ну ладно, - проговорил Казик, - хватит. Отпускаю тебя на свободу.
- И как это манекенщицы выдерживают целый день, - недоумевал мужчина,
выбираясь из дохи. Казик посмотрел на меня.
- Даша, что у вас, какие новости?
- Скучаю последнее время, заняться нечем. Вот решила попробовать себя
в журналистике, но не знаю, с чего начать.
Казик заулыбался.
- А это Михаил Иванович подскажет - он владелец радиовещательной
компании, ему и карты в руки.
Я хищно посмотрела на мужчину. Тот вздохнул и спросил:
- Какая область привлекает больше всего: искусство, новости, спорт?
- Уголовная хроника, - выпалила я радостно.
- Ну, это неженственно, - влезла Сонька, - трупы, расследования,
совершенно не интересно.
Мне как раз казалось, что очень даже интересно, но я не стала
спорить, желая произвести на работодателя благоприятное впечатление.
- Посоветуйте, с чего начать?
- Хотите, отвезу в отдел информации, попробуете себя в новостях?
Я радостно согласилась, и мы с ним двинулись на радио.
В коридорах современного здания носились люди с кипами бумаг в руках.
Мы прошли в большой зал, разделенный перегородками на маленькие отсеки.
Быстро лавируя между тесно поставленными столами и отвечая на бесконечные
вопросы и приветствия,
Михаил Иванович подвел меня к молодой рыжеволосой женщине, перед
которой мигали экраны сразу трех компьютеров.
- Привет, киска, - бросил он. - Что новенького?
- Пожар в кинотеатре, труп, найденный в подъезде, открытие
муниципального детского сада и новая песня, - ответила киска, не поднимая
всклокоченной головы.
- Значит, ничего особенного, - протянул Михаил Иванович, - пустой
денек, ничего суперинтересного.
- Можно попытаться раздуть скандал из автомобильной аварии, -
предложила женщина, - депутат парламента сбил старушку и скрылся с места
происшествия.
- Уже лучше, - обрадовался начальник, - подготовь к пятичасовому
выпуску. Но все равно перца не хватает, одна преснятина.
- А если сделать материал из больницы? - предложила я.
Киска наконец удостоила меня взглядом.
- Ну и что там случилось?
- Масса интересного. Подмена младенцев, торговля новорожденными
детьми.
- Восторг! - сообщила выпускающая. - Откуда вам это известно?
- Информаторы сообщили, - гордо проговорила я.
- Так, - решил Михаил Иванович, - выдай ей временное удостоверение,
диктофон, блокнот и десяток ручек, пусть едет в эту клинику и разнюхает
все как следует. А вы, - он повернулся ко мне, - бегом на первый этаж -
там моментальная фотография, потом снова сюда.
Я понеслась выполнять приказ. Через пятнадцать минут в сумочке лежало
красивое бордовое удостоверение, на лицевой стороне которого было золотом
вытиснено - "Пресса". Не чуя под собой ног от радости, новоявленная
журналистка поехала в клинику.
Оказалось, что в больнице имеется пресс-секретарь: приятного вида
мужчина в безукоризненном сером костюме. Глаза его смотрели внимательно,
голос звучал участливо, манеры были вкрадчивые.
- И что вас заинтересовало в нашей клинике? - принялся он выпытывать.
- Сейчас со страниц газет и журналов, с экранов телевизоров и из
радиоприемников на простого москвича обрушиваются горы негативной
информации. Войны, голод, нестабильность национальных валют, страшные
болезни, детская смертность. Неудивительно, что многие впадают в
депрессию, заболевают, чувствуют усталость, разбитость. Наша радиокомпания
хочет ввести новую рубрику "Приятные известия". Будем сообщать о радостных
событиях, об удачно сделанных операциях, о спасенных людях.
Я перевела дух - надо же, как складно спела. Пресс-секретарь пришел в
восторг, и мы принялись выбирать темы для репортажей.
- Думается, - продолжала я с видом акулы пера, - что материал из
родильного отделения - это то, что надо. Представляете, какая конфетка
может получиться: много лет тому назад в клинике рожала женщина, причем
абсолютно бесплатно. Теперь здесь же производит на свет ребенка ее дочь,
рожденная в клинике. И опять бесплатно. Да слушатели будут рыдать. Если
еще придумаем, что и те и эти роды принимала одна и та же акушерка!
Восторг! У вас есть архив?
- Конечно, - заверил пресс-секретарь, - и все документы хранятся в
изумительном порядке. Да ни в одной клинике нет такой аккуратности, как у
нас!
И мы двинулись в архив. Хранилище размещалось в подвале. На сколько
хватало глаз тянулись ряды стеллажей, заставленные историями болезней.
- Сейчас мы, конечно, все компьютеризировали, - гордо сказал
пресс-секретарь, - оригинальные документы храним в течение двадцати пяти
лет. По том карточка уничтожается, но информация сохраняется на жестком
диске. Представляете, сколько труда вложили сотрудники архива, когда
создавалась база.
- Значит, можно получить информацию о том, кто лежал у вас в
родильном отделении лет восемнадцать тому назад?
- Запросто, назовите день, и я точно сообщу, сколько было женщин и
младенцев.
Я затребовала 15 октября. Мужчина ловко защелкал мышью, и на экране
появилась надпись "База данных родильного отделения. Назовите пароль".
- Вы зашифровали вход? - удивилась я.
- Конечно, клиника свято блюдет врачебную тайну. Даже если
любопытствующий доберется до компьютера, он не сумеет войти в файл. А
пароль у нас замечательный, просто находка для родильного отделения, очень
остроумно.
И он набрал на экране слово "Аист". Картинка сменилась, появились
столбцы фамилий и какие-то цифры.
- Пожалуйста, - удовлетворенно вздохнул мой собеседник. - 15 октября.
В отделении лежали 32 женщины. Всем, как тогда было принято, помощь
оказали бесплатно, вот список.
По экрану побежали строчки, я увидела знакомые имена: Роза Седых,
Нелли, Вера, Элла. Да, учет вправду поставлен здорово.
- В этот день наблюдались смертельные случаи?
- Нет, они вообще сейчас редкость. Акушерство достигло такой стадии
развития, когда жизнь роженицы практически вне опасности.
- А ребенок?
- Всякое, конечно, случается, но 15 октября, слава богу, все
оказались живы и здоровы.
- Вот женщина Роза Седых, кто у нее родился?
- Девочка, судя по всему здоровехонькая, вес. 3.520, рост 52 см.
Мать, очевидно, была счастлива.
Хотя, - мужчина внезапно нахмурился. - Данный случай не для печати.
- Почему?
- Роза Седых бросила ребенка. Вот видите, имеем заявление об отказе
от материнских прав, заверенное в больнице.
- Интересно, - протянула я, - что же случилось потом с ребенком?
Врач пожал плечами.
- Скорее всего девочку удочерили или отдали в дом малютки. Давайте
посмотрим других рожениц. Так, значит, было 32 женщины и 31 роды.
- Какая странность. Одна из них не рожала, что ли? Зачем тогда
ложилась? - изумилась я.
- Сейчас проверим. Так, Нелли Резниченко. Вот в чем дело, женщина
легла в клинику, чтобы взять приемного ребенка. Так часто делают, когда не
хотят ставить об этом в известность родственников. Вот и эта дама
пролежала почти два месяца в отдельной палате, якобы на сохранении.
- И вы так долго держали, так сказать, симулянтку? Пресс-секретарь
улыбнулся.
- В те времена врачи охотно шли навстречу таким женщинам, обиженным
природой. Ну и те не оставались в долгу. Понимаете?
Еще бы не понять. Резниченко небось заплатили гигантскую сумму.
- Ну и что, получила Нелли Резниченко младенца?
- Да, как раз ей отдали девочку Розы Седых. Очевидно, договоренность
была достигнута до родов. Так случается. Бедная безмужняя женщина рожает
ребенка для бесплодной состоятельной пары. Естественно, за приличное
вознаграждение. Увы, это практиковалось всегда. Стоило только договориться
с врачами и акушерками. Даже процедура усыновления или удочерения
упрощалась до минимума.
- В какой палате лежала Нелли Резниченко?
- В первой, это бокс. Но вы понимаете, что ситуация ни в коем случае
не должна просочиться в печать? Если Нелли Резниченко подаст на нас в суд
за разглашение тайны, клиника будет вынуждена заплатить гигантский штраф.
И потом, какой удар для бедного ребенка! Надеюсь на ваше понимание и
профессиональную порядочность.
Я, как могла, заверила его, что не использую полученную информацию в
материале, и он принялся разыскивать в качестве героини репортажа другую
пациентку.
Старательно записав в блокнот совершенно не нужные сведения, я
поблагодарила любезного служащего и выбралась наконец на улицу. Голова
гудела от невероятных сведений. Вот оно как! Роза Седых родила ребенка для
Нелли. Говорила же жена доктора Коня, что настоящую мать Евы звали Роза.
Что бы мне раньше догадаться! Итак, Роза производит на свет 15 октября
девочку. Соседкам по палате она говорит, что младенец умер. Ей и не
приносят ребенка. Что неудивительно - девочка уже лежит в колыбельке у
Нелли Резниченко, которую радостно поздравляют друзья и родственники.
Но на следующую ночь происходит невероятное. Надя прокрадывается в
палату к Нелли и меняет младенцев. Зря Вера боялась, что мать заметит
подмену! Нелли, наверное, и не разглядывала девочку как следует.
Равнодушная к детям женщина вынуждена была завести ребенка только из
меркантильных соображений. Да уж, не лучшую мать подобрала Надя для своей
дочери. Хотя материально Ева обеспечена прекрасно. Так вот почему так
похожи Ева и девочка с улицы Крутикова. Они сводные сестры. И вот почему
Надя не стала подавать в суд на алименты. Женщина точно знала, что Антон
не отец Кристины. Бедная Роза прожила столько лет бок о бок с Кристиной,
не подозревая, что та ее родная дочь! А может, все-таки что-то поняла?
Недаром не разрешала Никите крутить роман с приятной соседкой. Боюсь,
правды уже не узнать.
Значит, бедная Кристина говорила в день кончины Нади правду. Она и
впрямь дочь других родителей и могла бы претендовать на наследство.
Очевидно, умирающая женщина сказала ребенку о подмене. То-то Алевтина
вспомнила, что сестра в последний день все нашептывала что-то девочке.
Осталось выяснить, как кольцо-паук попало к Кристине и кто потом вернул
украшение Нелли! Скорей всего Верка рассказала мне не всю правду и
придется ехать к ней снова, чтобы докопаться до истины.
Внезапно я почувствовала жуткий холод и обнаружила, что стою в
расстегнутом пальто возле запертого "Пежо".
Покалеченный Аркадий маялся без дела, и Серафима Ивановна пристроила
его гулять с близнецами. Выход обставлялся торжественно. Сначала на задний
двор выносили кресло, куда усаживали укутанного в пледы колченогого отца.
Затем торжественно выкатывали двойную коляску из коричневой замши. И
только потом с невероятной осторожностью выносили Аньку и Ваньку. До сих
пор не понимаю, как бедные дети не сварились вкрутую во время этих
прогулок. Февраль стоял непривычно холодный
...Закладка в соц.сетях
