Жанр: Детектив
Даша Васильева 04. Дантисты тоже плачут
...ростонала:
- Я еще слишком молода, чтобы чувствовать себя бабушкой.
Левчик сглотнул слюну и уставился на Казика.
- Ты хочешь сказать, что она собирается родить? Совершенно
невероятно: еще пятнадцать лет тому назад Соньке сказали, что детей не
будет никогда. Бесплодна, окончательно и бесповоротно.
Повисло тягостное молчание. И тут в бой вступила Маня. С присущими ей
дипломатичностью и так-том дочь расставила все по местам:
- Ну и что? Подобные случаи давно описаны в ветеринарии. Живет себе
обезьяна с одним обезьяном, и ничего не получается, хоть тресни. Потом
заводит другого и рожает обезьянят каждый год. Просто первый обезьян либо
гнилой был, либо они друг другу не подходили.
Тема принялся судорожно кашлять. Кока вскочила со стула.
- Сонечка, дай мне рецепт слоеного яблочного пирога.
Зайка фальшивым голосом принялась звать всех пить чай, Аркадий,
закрывшись газетой, давился от хохота. Левка оглядывал домашних взглядом
змеи.
ГЛАВА 33
К доктору Невзорову оказалось не так-то легко попасть на прием.
Секретарь предложила на выбор две возможности: среда девять утра или
пятница час дня. Даже при всей любви к детективным расследованиям встать в
7.30, чтобы явиться на прием к девяти, - это слишком. Поэтому в кабинете
врача я оказалась только в пятницу.
Доктор Невзоров напоминал монаха-бенедиктинца. Небольшого роста,
кругленький, с брюшком любителя пива и сильными руками хирурга.
- Итак, - бодро осведомился он, - на что жалуетесь?
Я жаловалась на престарелую тетушку. Бедолага лежит, не вставая, и
измучила весь дом капризами. Сил больше нет ухаживать за престарелой
родственницей, а смерть все не приходит.
- Если не стеснены в средствах, - проговорил хитроватый доктор,
оглядывая мою сумочку из крокодиловой кожи, - можете поместить тетку в
специализированную клинику. Дорого, конечно, но уход превосходный.
Фальшиво вздыхая, я продолжила рассказ. Тетушка немощна телом, но
разум в полном порядке. Не желает она уезжать из дома, грозит переписать
завещание. А, честно говоря, наследство велико, не хочется, чтобы его
получили посторонние люди.
Доктор понимающе закивал головой.
- Пожилые люди часто капризны, в особенности если у них в руках
финансовый кнут. Даже не знаю, как вам помочь!
Я усмехнулась про себя и пропела:
- Вот дочка Эдуарда Петрова говорила, что посоветовали изумительную
сиделку для ее отца - Розу
Седых. Вроде с приходом медсестры все проблемы исчезли.
- Так вас прислали от Петровых, - оживился эскулап. - Да, печальная
история! Такой молодой, полный сил и превратился в беспомощного калеку.
Врачи, к сожалению, не гарантированы от ошибок. Розу Седых не могу
порекомендовать.
- Почему?
- Она в отъезде.
"Слишком далеко уехала", - пронеслось в моей голове. Но Невзоров
продолжил:
- Есть Аврора Михайлова. Выполняет ту же работу. Понимаете меня?
Чего же тут не понять. Вместо одной сиделки рекомендует другую.
Доктор Невзоров назвал сумму, которую следует уплатить госпоже Михайловой,
а потом добавил загадочные слова:
- Плата ежедневная или еженедельная, как договоритесь. А остальное по
окончании. Вас ведь Петровы предупредили?
Я уставилась на него во все глаза. Никто меня ни о чем не
предупреждал. Но господин Невзоров уже вылез из-за стола и протягивал
визитную карточку:
- Аврора Михайлова сейчас свободна, свяжитесь с ней и договоритесь
напрямую.
Вернувшись домой, я тут же понеслась на кухню к Ирке. Домработница
преспокойно читала в кресле роман с душераздирающим названием "Страсть в
серале".
- Ира, скажи, а как дела у Лидии?
Лидией звали старшую сестру Ирки, которой ужасно не повезло в жизни.
Выйдя замуж только в сорок лет, она получила в придачу к мужу капризную
свекровь, страдающую болезнью Паркинсона. Сначала старуха могла
передвигаться самостоятельно, потом слегла. И вот уже два года несчастная
Лидия могла только урывками выскочить из дому в магазин. Все свободное
время женщина посвящала переворачиванию, мытью и кормлению вредной
больной. Денег, чтобы поместить свекровь в частную клинику, у Лидии не
было. Бесплатные заведения для хроников Е Москве переполнены.
Ирка отложила гаремные страдания и вздохнула:
- Хороших новостей оттуда ждать не приходится. Бедная Лида, вся жизнь
у постели чужой старухи Сердце здоровое, врач предполагает, что она еще
лет пять чудесненько проживет.
- Вот что, дайте адрес Лиды. Найму на месяц сиделку, пусть Лидия
съездит куда-нибудь отдохнуть, развлечется...
Домработница принялась возражать:
- Дарья Ивановна, не надо таких расходов. Очень большую сумму
придется платить.
- Прекратите, Ира, делаю это для вас, вижу, как переживаете за сестру.
Лидия, конечно, была дома и, очевидно предупрежденная Иркой,
встретила меня на пороге с распростертыми объятиями.
- Мы с мужем не привыкли получать ни от кого помощь. Ужасно неудобно,
но отказаться от такого предложения нет сил - столько лет нигде не были. Я
просто одичала, скоро людей начну бояться.
Квартирка Лидии, маленькая, темная, пропахшая лекарствами, не была
похожа на обитель богатой старушки. Зато больная, капризная и желчная, тут
же принявшаяся поносить невестку за то, что та решила отдохнуть, полностью
соответствовала моему замыслу. Велев Лиде паковать чемодан и пообещав
привезти в понедельник сиделку, я поехала к Авроре Михайловой.
Рекомендованная помощница выглядела лет на сорок. Смуглая,
черноволосая и черноглазая, медсестра совершенно не походила внешне на
Розу Седых. Но они были из одной армии еще довольно молодых женщин,
воспитывающих в одиночку детей и стойко борющихся за финансовое
благополучие.
Извинившись за беспорядок, Аврора извлекла из буфета "парадные"
кофейные чашки, и мы приступили к переговорам.
- Хочу, чтобы жили при больной. Целый месяц никого не будет, я стану
только звонить. Предупреждаю сразу: тетушка очень богата, после ее кончины
ожидается солидное наследство. Но при этом пожилая дама безумно скупа. Не
удивляйтесь, что у нее дешевое постельное белье, маленькая квартирка,
самая простая мебель. Это не от бедности, а от патологической жадности. К
тому же старуха отвратительно капризна.
Михайлова понимающе закивала головой.
- Умею обращаться с такими, становятся паиньками. Многим просто
нравится истязать родственников, а с чужим человеком предпочитают не
спорить.
Плату Аврора брала понедельно. Договорились о финансовой стороне,
женщина размешала кофе в чашке и сказала:
- Окончательное решение сообщу, когда увижу вашу тетку. Сейчас не
могу сразу твердо определить, сколько времени понадобится. Иногда месяц,
реже - больше. Но делать тотчас не буду - и вам, и мне не нужны
неприятности, все должно идти естественно.
Я уставилась на нее во все глаза. Ничего не понимаю! Но медсестра
истолковала мое изумление по-своему и поспешила сообщить:
- Платы вперед не надо, всю сумму только по завершении, но, повторяю,
сначала посмотрю на больную.
Договорившись, что Аврора в понедельник явится на работу, я
отправилась домой.
Бывают такие счастливые семьи, в которых целый день тихо. Родители
никогда не ругаются, дети вежливы, бабушки заботливы и не требуют
внимания. Все разговаривают друг с другом ласково, и события случаются
только приятные: свадьбы, крестины, дни рождений. К таким людям редко
приезжают погостить родственники, и у них не случается неприятностей с
налоговой полицией. И с любой милицией вообще.
Как только я открыла свою дверь, на меня вывалился ворох новостей.
Итак, Ванька кашляет, а Анька чихает. Аркадий уронил на гипс банку
варенья, Марта Игоревна уже целый час ищет по всему дому брошь. К тому же
Хучика стошнило в гостиной, и следует оплатить целый ворох квитанций за
междугородные переговоры...
- Вы ужинали? - только и смогла я в ответ спросить Зайку.
- Садимся.
В столовой уже рассаживались за гигантским столом. Маня гневно
вопрошала брата:
- Почему устроился на моем месте?
- Здесь удобнее, положу ногу на стул.
- А я где сяду?
- Маня, - возмутилась Наталья, - уступи больному.
- А мне когда уступят? - пошла в атаку воинственно настроенная дочь.
- Сломаешь ногу, уступлю, - хихикнул брат.
- Мама, - завопила Маруська, - он желает, чтобы я попала под автобус
и переломала руки и ноги.
- Ничего не понимаю, - трубно возвестила вплывающая в столовую вдова,
- вчера сняла кофту и ясно видела на воротнике брошь. Кстати, не копеечная
штучка, настоящий антиквариат. Кто мог взять?!
- Хватит, - попыталась успокоить страсти Наталья, - садитесь,
баранина стынет.
- Фу, опять баранина, - пробормотала Зайка, - И еще салат из омара с
майонезом. Кто заказал на ужин такое жуткое сочетание?
Я предпочла отмолчаться. Ну, чем им плохи ягненок и омары? Завтра
получат манные биточки и овсяный пудинг, привереды.
Кое-как обозленные домашние разместились за столом и принялись
поедать мясо. Но тут приотворилась дверь, и в столовую вошел Хучик. С
видом умирающего песик проковылял в самый центр комнаты, растопырил лапки,
наклонил крупную голову и принялся издавать жуткие звуки. Федора Ивановича
тошнило.
- Ирка, - заорала Наталья, - убери отсюда собаку.
- Ну и вонища, - оповестила Маруся, - Хучик, наверное, крысу съел.
- Если не прекратите, - обозлился Аркадий, - сейчас и меня стошнит.
Дверь опять тихонько приоткрылась, на этот раз пошире.
- А это идет Банди, чтобы покакать к чаю, - захохотала Маруся.
Не успели мы наорать на нее, как дверные створки распахнулись, и на
пороге возникла удивительная троица - Казик, Сонька и Левка.
- Вот и шведская семья явилась, - под нос буркнул Аркадий, но я все
равно услышала и пнула сына ногой под столом.
Супруги поддерживали Левку. Бывший муж практически висел между ними.
Ноги его подгибались, глаза смотрели бессмысленно. Судя по всему, Арцеулов
напился в стельку. Новицкие без слов плюхнули ношу на диван. В ту же
секунду раздался истошный Левкин визг. Кинувшаяся на помощь Маня
опрокинула бутылку с кетчупом прямо на многострадальную ногу брата. Тут
уже заорал и Аркадий. На крики принеслись кухарка, Ирка и пившая с ними
вместе кофе Серафима Ивановна.
- А ну тихо! - не выдержала я, подошла к Левке и спросила:
- Что вопишь?
Мужчина не отвечал, а только тыкал пальцем куда-то в диван. Мы велели
ему встать и увидели, что в седалище страдальца торчит пропавшая брошка.
- Лева, - возмутилась вдова, - как ты мог взять украшение, да еще
воткнуть его в такое неподходящее место?
С этими словами она быстренько подскочила к бывшему зятю и выдернула
из его довольно объемной филейной части антикварную вещицу. Левка взвыл,
на брюках проступила капелька крови.
- Вытрите с ноги кетчуп, - взмолился Аркадий. Зайка старательно
принялась промокать красную жижу, но та размазывалась по гипсу.
- Есть способ получше, - предложила сообразительная Маня и завопила:
- Банди, сюда!
Мирно спавший во время всей этой катавасии пит быстренько подбежал на
зов. Маня ткнула его мордой в Кешкин гипс:
- Давай ешь быстро!
Всеядный, вечно голодный Банди принялся самозабвенно орудовать
языком. Услышав чавк, откуда ни возьмись принеслись Снап, Жюли и Хучик.
Снап принялся помогать товарищу, Федор Иванович с женушкой подлизывали
вкусные капли с ковра. В мгновение ока следы кетчупа исчезли.
- Где он так надрался? - спросила Наталья. Не успела она закрыть рот,
как прозвучал жуткий хруст. Аркадий ойкнул, и на наших изумленных глазах
гипс распался. Это Снап и Банди, слизавшие кетчуп, решили доесть вкусную
штучку до конца и принялись грызть повязку.
Я кинулась набирать номер хирурга, Наталья, чертыхаясь, отгоняла
собак от лакомых кусочков. Новицкий хохотал как ненормальный. Марта
Игоревна прикалывала вновь обретенную драгоценность. Зайка с Марусей в
голос причитали над несчастным Аркадием.
- Да замолчите наконец, - закричала я, - ничего Неслышно!
Все разом заткнулись. В наступившей тишине опять послышались жуткие
звуки: это Хучика тошнило прямо на Левкины ботинки.
Михайлова позвонила через неделю, и я поехала домой к Лиде. Аврора
хорошо знала свое дело. В маленькой, довольно грязноватой квартирке стало
чисто, исчез омерзительный запах. Больная лежала на сверкающем белизной
белье и выглядела довольной. Очевидно, ее недавно покормили, потому что в
комнате витал приятный аромат свежемолотого кофе.
- А теперь, - ласково пропела сиделка, - мы хорошенько отдохнем,
поспим и дадим мне спокойно поговорить с вашей племянницей.
- Она мне не племянница, - прокаркала старуха.
- Хорошо, хорошо, - проговорила Аврора, закрывая дверь, - как хотите.
Мы уселись в маленькой пеналообразной кухне. Михайлова неодобрительно
посмотрела на мои сигареты и произнесла:
- Доктор Невзоров обследовал больную.
- Как? - изумилась я. - Зачем?
- Надо же иметь объективную картину состояния здоровья, - изумилась,
в свою очередь, сиделка. - Как же иначе вы хотите устроить эвтаназию? Мы
беремся за дело только в безнадежных случаях, чтобы облегчить страдания
больных и муки родственников.
От ужаса осознанного у меня по спине побежала горячая волна, волосы
даже на ногах встали дыбом. Эвтаназия! Так вот чем зарабатывала Роза Седых
такие хорошие деньги. Да доктор Невзоров просто убийца!
За крупную сумму он рекомендует родственникам безнадежно больных
людей специальную медсестру. Паралитик, страдающий болезнью Паркинсона,
может жить годами! Эдуард Петров, обездвиженный после пункции, Наталья
Бернстайн, впавшая в маразм, Антонина Ромова, слегшая в результате
инсульта, - все они имели здоровое сердце, хорошее материальное состояние
и нетерпеливых родственников.
Итак, доктор Невзоров навещал больных, потом в доме поселялась милая
сиделка, и примерно через месяц все заканчивалось, к обоюдному
удовольствию. Близкие освобождались от забот, получали наследство и
свободу, медики - солидный куш. Скорее всего с врачом договаривался кто-то
один. У Петровых, наверное, жена. Вряд ли дочка дала бы мне адрес Розы
Седых, если бы была в курсе дела. Скольким несчастным помогли отправиться
на тот свет преступники? В дневнике Нади стояло только три фамилии.
Скорей всего негодяи, воспользовавшиеся услугами убийц, становились
объектами шантажа Надьки. Понятно, почему алкоголичка не брала денег с
Розы: женщины работали сообща. Выглядело все, наверное, так.
Роза Седых помогает Петровой избавиться от мужа и сообщает координаты
дамы Наде. Через несколько месяцев после похорон к безутешной вдове
является шантажистка и требует денег, грозя сообщить обо всем в милицию.
Бедной Петровой некуда деваться, и она начинает платить. Точно так же
поступили с Бернстайнами и Ромовыми. Тут Надя умирает от рака. Жертвы
облегченно вздыхают, но ненадолго.
Роза не хочет упускать деньги и уже сама начинает заниматься шантажом.
Гамма чувств, игравшая на моем лице, изумила Аврору, и она спросила:
- Вы чем-то недовольны?
- Боюсь, доктор Невзоров не совсем правильно истолковал мой визит.
Речь не идет об эвтаназии. Просто требовалась сиделка, чтобы приглядеть
месяц за тяжелой больной.
Аврора слегка нахмурилась, потом быстро проговорила:
- О чем вы говорите? Разве я могу причинить вред пациенту? Это вещь
подсудная. Думаю, лучше вообще уйти прямо сейчас во избежание
недоразумений.
Я принялась успокаивать благородную медсестру. В конце концов мы
договорились, что медсестра поработает месяц за тройную плату. Как
говаривала бабушка, "за любопытство приходится расплачиваться".
Вечером в гостиной у меня все валилось из рук. Плохо быть бедной, а
богатой просто опасно.
- Скажи, Кешка, - не выдержала я наконец, - ты меня любишь?
Сын оторвался от газеты и сообщил, что если я заболела, то следует
выпить чай с медом и лечь в кровать; на крайний случай в аптечке есть
аспирин.
- Ну все-таки, - продолжала я допытываться, - предположим, тьфу-тьфу,
конечно, у меня руки, ноги поотнимались, что делать будешь?
- А язык? - осведомился Аркадий. - Язык тоже отнимется? Если
онемеешь, так и быть, стану лечить. А если будешь по-прежнему нести чушь,
просто утоплю. Даже камень привязывать не надо - ручки, ножки не
шевелятся, пойдешь ко дну как миленькая!
Ну что сказать на подобное заявление? Я вздохнула и решила выяснить у
будущего юриста кое-какие профессиональные вопросы.
- Если человек умер, когда родственники могут получить наследство?
Аркадий зашвырнул газету на диван,
- Мать, надоело, мне с тобой еще лет, сорок мучиться, нечего о смерти
вздыхать! Тут уже возмутилась я:
- Как сорок лет? Я не собираюсь так рано умирать. Дедушка по
материнской линии дожил до ста пятнадцати лет, бабушка проскрипела до ста
девяти, а ты меня поскорей закопать хочешь?
Кеша безнадежно замахал руками:
- Тебе делать нечего, да? Пойди, съезди куда-нибудь, в "Макдоналдс",
например, слопай обожаемый мерзкий гамбургер, а я почитаю спокойненько.
Только-только все из дома убрались, так ты цепляться стала.
- Скажи, где можно получить сведения о банковском счете, о
поступлениях и тратах?
- В банке, конечно. Только там крепко берегут тайны клиентов и ничего
не расскажут.
Я задумалась. Во-первых, надо проверить финансовое положение Розы
Седых, во-вторых, узнать, что за женщина приходила на встречу с ней в кафе
"Резонанс". Второе показалось легче первого, и я пошла искать в телефонной
книжке адрес.
Кафе оказалось в Марьиной Роще. Маленькая дешевая забегаловка, битком
набитая галдевшими подростками. Шум стоял адский, ревел музыкальный
автомат, в воздухе плыл характерный сладкий запах: кто-то курил косячок с
травкой. На столиках, покрытых липкими клеенками, громоздились рюмки с
дешевым вином. В углу у окна сидел на полу парнишка в грязных джинсах и
меланхолично играл на флейте. Перед ним, изображая змею, извивалась
девчонка лет четырнадцати. Я в своем белом пальто и модной шляпке
выглядела в этой обстановке как кусок стекла в масле.
Меланхоличная барменша, по виду чуть старше посетителей, равнодушно
протирала бокалы. Я бодрым шагом подобралась к стойке и радостным голосом
произнесла:
- Московское радиовещание, - вытащила удостоверение и бросила его
между стаканами,
- Ну?.. - вяло отреагировала собеседница.
- Проводим конкурс. Сейчас назову приметы женщины, если узнаете ее и
сможете рассказать, с кем она здесь встречалась, получите сто долларов.
Пластинка закончилась, автомат замолчал, и мой голос неожиданно
разнесся по всему зальчику.
- А чего, давай, - оживилась снулая девица. Я принялась описывать
Розу Седых. Барменша только качала головой.
- Вот черт, не помню. Здесь столько всяких ходит, целый день толпа!
- А если вспомню, мне дадут, сто долларов? - додал из угла голос
флейтист.
- Конечно, - обрадовалась я.
- Видел ее здесь часто. Всегда приходила первая и садилась там, -
парень ткнул пальцем в темный угол возле туалета, - а уже потом другая
являлась. Высокая блондинка, ухоженная, глаза огромные. Последний раз на
ней такое пальто было зеленое и шляпка-таблетка. Даже знаю, как ее звали.
- Как?
- Нелли.
- Откуда такая точность - и пальто запомнил, и имя?
- Я художник, - гордо оповестил парнишка. - Играю тут просто для
заработка. Глаз-алмаз. А имя запомнил потому, что тетки эти чуть не
передрались. Неужели не помнишь? - обратился он к барменше. - Ты еще ей
налить отказалась?
Официантка наморщила лоб:
- Точно.
Тут кто-то вновь опустил монетку, и проклятый автомат начал изрыгать
тяжелый рок.
- Послушай, - обратилась я к парню, - хочешь перекусить?
Он обрадовался, и мы переместились в другое кафе, где волшебным
образом отсутствовали посетители. Пока голодный мальчишка запихивал в рот
яичницу, я закурила, открыла кошелек, достала сто долларов и положила на
стол. Юноша оживился.
- Дам еще столько же, - сказала я, - если расскажешь все подробности
скандала.
Музыкант утер масленые губы, стрельнул сигарету из пачки и со вкусом
принялся рассказывать.
Этих теток он видел в кафе уже целый год, ровно столько, сколько
подрабатывал там, изображая укротителя змей. И свидания их всегда
выглядели одинаково. Сначала приходила шатенка, заказывала кофе и садилась
в темный угол. Минут через десять прибывала блондинка. Молча устраивалась
за столиком. Так они и сидели минуты две-три в абсолютном молчании. Потом
вторая дама уходила, и следом, допив кофе, отбывала первая. "Факир"
заинтересовался странными посетительницами и в следующий раз пригляделся к
женщинам повнимательней. Он увидел, как та, что приходила позднее,
незаметно передавала первой конверт, и, решив, что тетки приторговывают
наркотиками, потерял к ним интерес. В "Резонанс" частенько заглядывали
торговцы "дурью". Но в последний раз случился скандал.
Шатенка, то бишь Роза, как всегда, явилась первой и прождала целых
полчаса, стала нервничать, поглядывала на часы, и тут пришлепала абсолютно
пьяная подруга. Покачиваясь на километровых каблуках, она доковыляла до
столика, плюхнулась на стул и довольно громко осведомилась:
- Поджидаешь, паучиха поганая?
- Прекрати, Нелли, - спокойно сказала Роза. - Зачем пила?
- Не твое дело, - огрызнулась дама и громким голосом попросила:
- Эй, кто-нибудь, налейте коньяку.
Затем Нелли вытащила из кармана деньги и бросила их на столик перед
спокойно сидевшей Розой.
- На, подавись!
Ассигнации разлетелись по грязной клеенке. Роза побледнела и тихо
произнесла:
- Вот что, пьянь рваная! За то, что оскорбила меня, придется платить.
И не забывай про Носорога, думаешь, муженек обрадуется, когда я ему правду
про аборт расскажу?
Нелли притихла и положила голову на стол. Роза встала и так же тихо,
почти шепотом, закончила:
- Деньги принесешь сюда через неделю. Причем сумма в два раза больше,
чем обычно. Это штраф за хамство. И помни о Носороге.
С этими словами шантажистка вышла. Госпожа Резниченко еще посидела
какое-то время, затем дрожащими руками собрала разбросанные доллары и
потребовала коньяку в стакане. Но барменша сообщила, что в кафе коньяк
подают только в рюмках. "К тому же, - заявила она, - вы уже и так
перебрали!.." Резниченко стала возмущаться, но тут из задней комнаты
появился вышибала и выставил полупьяную даму на улицу. Больше парнишка не
встречал странных теток.
Он перекусил и побежал в свое кафе, где у окошка маялась без дела
"змея". Я заказала еще кофе. Значит, Роза, работавшая одно время у
гинеколога медсестрой, узнала, что Нелли сделала аборт тайком от мужа, и
принялась выколачивать из бедной бабы деньги. Интересно, сколько времени
длилась эта "дружба". Нет, определенно, следует заглянуть в банковскую
карточку Седых. Вопрос только, как это сделать!
Утром неожиданно позвонил Александр Михайлович и пожаловался на
ужасающую зубную боль.
- Тема не может помочь? Нет никакой возможности идти к стоматологу.
- Лучше признайся, что боишься бормашины, - уточнила я.
- Не без этого, - признался Александр Михайлович. - Поговори с вашим
экстрасенсом.
Артем тут же дал согласие помочь, и полковник приехал на служебной
машине с мигалкой. Выглядел Александр Михайлович не лучшим образом.
Кажется, даже похудел.
- Два дня ничего не ем, - пожаловался он нам, - во рту просто
раскаленные гвозди.
- Гвозди вытащим, - бодро пообещал прозаик, - но к дантисту идти
придется.
Через пару минут повеселевший Александр Михайлович радостно накинулся
на тосты, масло и джем.
Его взгляд упал на Жюли, которая мирно спала на диване.
- Как она потолстела, - удивился Александр Михайлович.
- Хучик постарался, - сказала я и, видя, что до полковника не
доходит, пояснила:
- Ждем прибавления семейства. Мать перед тобой, а счастливый отец -
Федор Иванович.
Александр Михайлович ахнул:
- А щенков куда?
Я пожала плечами:
- Твой пес набезобразничал, тебе и отвечать. Хочешь, вешай на работе
объявление или раздавай в патрульной службе. Одного можно в Бутырку
пристроить на должность тюремной собаки.
Полковник поперхнулся.
- Скажешь тоже, да меня засмеют.
- Тогда остается только один выход.
- Какой?
- Встанешь на Тверской около ресторана "Макдоналдс" с корзинкой в
руках и будешь предлагать всем желающим щеночка из приличной семьи. Хотя
нет, не подходит, тебя живо заберут в милицию, оправдывайся потом, что сам
полковник. Скажи, у вас ведь есть - картотека условно-досрочно
освобожденных?
- Конечно.
- Позвони трем-четырем уголовникам. Навряд ли откажут тебе, возьмут
щенков. Много одалживаться не придется. Едва ли Жюли родит больше девяти
штук.
У Александра Михайловича пропал аппетит. Я радостно отметила, что
приятель не стал доедать надкушенный тост, и добавила:
- Хотя, если поможешь мне, возьмусь за устройство Хучиковых детей
сама.
- Что ты хочешь? - конкретно осведомился несчастный приятель:
- Позвони в банковское отделение на улице Коминтерна и попроси
показать счет одного из их клиентов.
- Ну ты даешь! - возмутился друг. - Разве это так делают? Нужна
специальная санкция, бумажка с печатью. И кого ты собралась проверять?
Опять в детектива играешь?
- Вовсе нет. Просто дала в долг крупную сумму, а должник не
возвращает, говорит - денег нет. Хочу проверить.
Александр Михайлович молчал. Конечно, не поверил ни одному моему
слову, все-таки не идиот. Но перспектива стоять в центре Москвы с
корзинкой копошащихся в ней щенков, когда мимо на патрульной машине поедут
коллеги, ужасала. И он точно знал, что если не поможет мне, то через
некоторое время станет обладателем семи-восьми мопсотерьеров. В конце
концов полковник промямлил:
- И где только шантажу обучилась! Ладно, попрошу одного знакомого,
частным образом. Скажи фамилию владельца счета.
Ишь, хитрец. Но я все равно хитрее.
- Розалия Медых.
Александр Михайлович вздохнул и потянулся за телефоном. Надеюсь, Роза
хранила деньги в банке возле дома.
В отделение банка я понеслась, как только мой приятель уехал.
Симпатичный молодой клерк, чуть старше Аркадия, встретил крайне
предупредительно.
- Добрый день. Вы от полковника?
Я важно кивнула го
...Закладка в соц.сетях
