Жанр: Детектив
Даша Васильева 04. Дантисты тоже плачут
...вой подоконник и пол возле
окна покрывала мельчайшая белая пудра - эксперты искали отпечатки пальцев.
На кухне засыхали немытые чашки и тарелка, на которой, очевидно, ели
яичницу. Неужели у Владимира разыгрался аппетит? Или Люда, успокоившись,
захотела перекусить?
Я подошла к лжешкафу и раскрыла створки. Точно, вот он - выход.
Тронула ручку, та легко повернулась, и дверь отворилась без всякого труда.
Перед моим взором предстала узкая пыльная лестница. Я пошла по ней вниз,
толкнула еще одну дверь и оказалась в небольшом дворе. Потом в
задумчивости вернулась назад, забрала клетку с хомяками, чемоданчик и
пошагала к выходу. Около вешалки продолжало сиротливо лежать пальто Нелли.
Острая жалость защемила сердце. Никогда больше хозяйка не наденет красивый
свингер с воротником из ламы. И вообще, навряд ли она швыряла его, приходя
домой. Я нагнулась, подняла пальто и стала вешать на плечики. В кармане
что-то загремело. Я сунула руку внутрь и вытащила коробочку ментолового
"Тик-така" и конверт с надписью "Нелли Резниченко лично". Положила письмо
в свою сумочку и отправилась домой.
ГЛАВА 21
Казик всерьез озаботился судьбой Коки. В среду привел к обеду
обещанного банкира, оказавшегося армянином.
Марта Игоревна с разочарованием посмотрела на предлагаемого жениха.
Тот был мал ростом, очень худ и носил очки. Отсутствие волос на макушке
компенсировал большой, как руль, нос. Возле Казика мужчина смотрелся
карикатурно. Коке он тоже не слишком понравился.
Мы сели за стол и принялись за авокадо с салатом. Казик завел
разговор:
- Арам, в этом году ты собираешься устраивать распродажу?
Гость отрицательно покачал головой.
- Вы владелец магазина, любезнейший? - осведомилась вдова.
- Нет, - сказал Новицкий. - У Арама картинная галерея, но это так,
хобби. Основные его интересы в нефтяном бизнесе. Просто Арам любит
художников и многим помог, выставляя работы начинающих бесплатно.
Марта Игоревна вздернула брови. Кока повнимательней посмотрела на
претендента.
- Как ценится сейчас Малевич? - продолжал втягивать гостя в разговор
Новицкий.
Но тут Маруся со свойственной ей простотой заявила, что закончила
пейзаж и сейчас продемонстрирует его нам. Армянин вытащил из кармана
другие очки, мы уставились на картину.
Покосившийся на один бок серо-розовый домик. На окнах буйно цветет
герань. По дорожке, спиной к зрителю, идет кривоватая и длиннорукая
женщина с гигантским ведром темно-зеленого цвета, наполненным
сусально-золотой жидкостью. На пороге избушки восседает трехцветная кошка
потрясающей жирности. Животное улыбается во весь рот, обнажая мелкие зубы
хищника. Над всем этим великолепием сияет полная луна, в угольно-черном
небе блестят выполненные серебряной краской звезды.
Я вздохнула - художника из моего ребенка не получится, пусть лучше
учится на ветеринара. Но Казик и Арам оказались другого мнения. Они
восхищенно зацокали языками и закрутили головами. Потом армянин сказал:
- Если девочка разрешит, возьму ее картину с собой и выставлю в
галерее. Завтра у меня открытие выставки пяти начинающих живописцев,
присоединю вас к ним - будете шестой. И обязательно приезжайте к
двенадцати дня. Соберется много народа - пресса, критики.
- А как же лицей? - не выдержала я. - В это время еще идут занятия.
- Ну мамусенька, - умоляюще заныла дочь, - один раз можно пропустить,
напиши записку, что повела меня к врачу.
На следующий день ровно в двенадцать мы в полном составе, кроме
животных и близнецов, входили под своды галереи. Арам тут же подвел к нам
странного вида молодого зеленоволосого человека с серьгой в ухе.
- Кто это? - в ужасе спросила Зайка, пока экзотическая личность,
поставив Маню около ее пейзажа, вовсю щелкала фотоаппаратом.
- Очень модный и известный критик из элитарного журнала для любителей
живописи, - пояснил возникший невесть откуда Казик, - с ним надо дружить.
Может в один момент сделать вас богатым, модным, покупаемым. Живопись -
тоже бизнес.
И он приветливо помахал зеленоволосому рукой. Я огляделась по
сторонам. Мой первый муж был художником, и я более или менее представляла
себе привычки и вкусы богемы. Толпа, плавно перетекавшая из зала в зал,
пестрела самыми невероятными нарядами. Меха и старые джинсы, твидовый
пиджак в паре с шифоновой юбкой, из-под которой выглядывают английские
ботинки. Промелькнул мужчина в одеянии буддийского монаха и дама в сари.
Небольшое оживление наблюдалось возле Маниного пейзажа. Маленькая
седовласая дама, обвешанная с головы до пят разнообразной бижутерией,
громко восклицала:
- Какой примитив! Какой примитив!
- Ох, не надо было Манькин пейзаж сюда выпихивать, - уныло сказал
Аркадий, - конечно же, вещь примитивная и дурацкая. Ну, сейчас наслушаемся
комплиментов!
Но возбужденные зрители, столпившиеся возле Машкиной картины, не
собирались расходиться. Оттуда постоянно слышались странные фразы:
- Потрясающая диспропорция деталей!
- Шикарно нелогичная композиция.
- Полное отсутствие стандарта!
Я вжала голову в плечи и подумала, что ребенка, пока он не понял, как
его ругают, следует отвезти домой. Но тут произошло нечто совершенно
невероятное. Толпа раздвинулась, и прямо на нас двинулся высокий холеный
мужчина с аристократическим лицом. В его левом ухе сверкала маленькая
брильянтовая сережка. Он подскочил к оторопевшей Мане и проговорил:
- Вы автор работы?
Испугавшаяся Маруська смогла только покачать головой.
- Продаете сами или через агента? Кто представляет вас на выставке?
Девочка беспомощно закрутила головой, но тут, словно из-под земли,
вырос Арам. Он протянул холеному руку и радостно улыбнулся:
- Что, почуял запах таланта? Это моя протеже.
- Гениальный примитивист, - воскликнул мужчина, доставая из кармана
чековую книжку, - к тому же ребенок! Из этого следует сделать конфету.
И он властным движением руки подозвал седовласую даму с побрякушками.
- Лиля, займись срочно, чтобы вечером лежало на столе и в выпуск.
Пусть кто-нибудь снимет, как я вручаю художнице чек.
Ошалелую Маньку поставили перед картиной. Какие-то мужчины защелкали
вокруг фотоаппаратами. Седовласый, улыбаясь, отдал ребенку чек.
- Ничего не понимаю, - сказала Зайка, - объясните наконец, Арам, что
здесь происходит?
Владелец галереи радостно потер руки:
- Ваша сестра - редкий талант. Можно сказать, гениальный примитивист.
И сейчас она продала картину. Если будет упорно работать и использует
полученный сегодня шанс, то через несколько лет сделает первый миллион
долларов. Видите, как она понравилась Красовскому?
- Кто это такой? - изумленно спросил Аркадий.
- Красовский - газетный магнат. Ему принадлежит довольно большое
количество изданий. Он - страстный коллекционер и обожает открывать новые
имена. Судя по всему, Красовский в восторге от Маши. Дама в браслетах -
ведущий критик, сейчас она берет у ребенка интервью для утреннего выпуска.
Если я хорошо знаю Красовского, то сегодня вечером к вам примчатся
телевизионщики, а завтра приедут конкуренты из других изданий. Тут главное
- не растеряться и на волне успеха быстренько написать еще несколько
работ. Пойдемте, послушаем, как девочка отвечает на вопросы.
Мы постарались протолкаться поближе.
- Нет, ты только посмотри, - завороженно протянул Аркадий, - только
посмотри, просто Жорж Санд!
У картины Маруся, отставив ногу в сторону и сжимая в правой руке
бокал с шампанским, разговаривала с критикессой.
- Кто учит вас рисовать?
- Мой наставник в живописи - Казимир Новицкий.
У дамы от возбуждения сползли очки.
- Как? Господин Новицкий до сих пор никогда не брал учеников. Почему
он заинтересовался вами?
- Об этом лучше спросить у него. Казик, подойди сюда.
Портретист, улыбаясь, поспешил на зов дебютантки. Домой возвращались
абсолютно ошалевшие. Аркадий даже попытался завести мотор ключом от
багажника. В машине Ольга не выдержала и спросила:
- Маруся, а сколько тебе заплатили?
- Тысячу долларов, - гордо возвестила художница. - Конечно, сумма
небольшая, но как приятно?
На следующий день Сонька забрала Марту Игоревну и Коку, Маша
благополучно уехала в лицей. Зайка с Серафимой Ивановной отправились с
близнецами к врачу, Аркадий - на работу. Я решила поехать в парикмахерскую
и уже на пороге услышала телефонный звонок.
- Простите, что не звонил, но как-то закрутился. Много печальных дел,
- послышался голос Владимира.
- Да, я понимаю.
- Похороны Нелли назначены на завтра. Только сегодня милиция выдала
разрешение. Ужасно, конечно, что столько времени она лежала непогребенной,
но идет следствие.
- Что говорят следователи?
- Пока ничего, несчастный случай. Моя бедная жена была совершенно
пьяна. Полковник сказал, что исключает возможность убийства. Нелли
находилась в доме одна, выпила, открыла окно, наверное, хотела покурить,
и... упала. Если бы я был дома и уложил ее в кровать... Да что там, жену
не вернешь.
И стоматолог закашлялся.
Повесив трубку, я призадумалась. Неужели Александр Михайлович не
нашел черную лестницу? Вдруг незнакомый злоумышленник проник в дом,
выбросил жену Резниченко из окна и убежал? Непонятно только, кто и зачем
мог совершить подобное.
Я набрала номер Резниченко.
- Владимир, забыла спросить, а как Ева и Юра?
- Не то чтобы очень хорошо. Дочка все время плачет, а Юра, конечно,
ничего не понимает. Веселый такой, радостный, от этого еще хуже.
- Вы не думаете, что квартиру хотели ограбить?
Бандит мог войти в столовую, испугаться, толкнуть Нелли и убежать
через черный ход.
- Даша, с вашей стороны очень мило попытаться избавить меня от
ответственности за происшедшее, но в случившемся виноват только я. Не
заставил жену лечиться, и вот результат. Никакого бандита не было, ничего
не пропало, даже наоборот: нашел в холле на полу дорогой шелковый красный
шарф. Да и черного хода нет.
- Шарф мой, потеряла, когда заходила к вам.
- Вы уверены? Он пронзительно красный, а на вас в тот день чудесно
сидело ярко-зеленое пальто.
Я подивилась наблюдательности и памяти стоматолога. Надо же, в такую
минуту увидеть и запомнить цвет одежды, но вслух сказала:
- Когда приезжала к вам во второй раз по вашей просьбе за
чемоданчиком Евы, поднялась наверх за хомяками и уронила шарф. А что,
черного хода совсем нет?
- Совсем. Вернее, в доме существует запасная лестница, но мы давно
заложили дверь кирпичами.
У меня закружилась голова. Или я сошла с ума, или Владимир
удивительный врун. Как же так, всего несколько дней назад лично ходила по
грязным ступенькам. И я решила действовать.
- Владимир, мне так нужен шарф! Можно заеду за ним?
Через два часа я уже стояла перед квартирой на лице Усиевича.
Стоматолог, открывший дверь, выглядел не лучшим образом: помятые брюки,
несвежая рубашка, красные глаза. В квартире стояла такая тишина, что у
меня невольно вырвалось:
- А где Юра?
- Нанял для него новую няню. Сейчас они в детской. Такая симпатичная
особа, весьма профессиональная.
- А Люда как же?
Владимир грустно покачал головой:
- Уволилась, сказала, что ужасно боится оставаться одна в квартире, а
в столовую даже зайти не может.
Он отдал шарф, и я сунула кусок шелка в карман.
- Где Ева?
- На дополнительных занятиях в лицее. Дантист продолжал держать меня
в холле, не предлагая пройти в квартиру, а мне очень хотелось попасть на
кухню. Помощь неожиданно пришла в лице незнакомой женщины. Она показалась
в противоположном конце коридора и крикнула;
- Володя, не могу найти, куда Нелли положила черные туфли.
Врач вздрогнул и сказал:
- Сейчас, минуту, - потом обратился ко мне:
- Даша, проходите, собираем на завтра вещи Нелли.
И он быстрым шагом пошел в спальню. Я моментально побежала на кухню,
распахнула знакомый шкаф и ахнула. Внутри высились полки, на них тесными
рядами стояли банки с мукой и крупами, бутылки растительного масла,
баночки специй. Изловчившись, я раздвинула банки и увидела стену,
заклеенную обоями. Никакой двери не видно и в помине. Вот так штука.
Закрыв шкаф, я присела у стола. Как же это? Где дверь? Вроде до сих пор не
страдала галлюцинациями.
Владимир вошел на кухню.
- Даша, что вы здесь сидите, как прислуга, пойдемте в столовую, угощу
вином.
- Вообще-то, заехала на минутку, только за шарфом.
- Бокал вина не повредит.
Он провел меня в столовую, усадил в кресло. Из буфета появилась
бутылка "Шато-Кло-д'Этуриель" 45-го года. Надо же, какая редкость.
Насколько помню, урожай 45-го года лучше даже урожая 1928-го. Такое вино
невозможно пить в спешке.
Владимир аккуратно вынул длинную пробку, испещренную надписями, и
ловко разлил жидкость по бокалам. Аромат изумительный, вкус тоже.
- Роза, - крикнул врач, - Роза, где же сыр, наконец?
В столовую быстрым шагом вошла симпатичная шатенка. Красивый синий
костюм ловко облегал фигуру. В комнате сразу повеяло духами Нины Риччи
"Воздух времени".
- Это Роза, - сказал Владимир, - новая няня Юры, моя добрая
помощница. Без нее как без рук.
Женщина даже не улыбнулась в ответ. Молча поставила на стол блюдо с
сырами и, взглянув на меня в упор зелеными глазами, вышла.
Я медленно пила вино, и мысли мешались в голове. Женщину узнала сразу
- это она разговаривала со стоматологом в книжном магазине. И это ей он
обещал скорую смерть Нелли. Но я видела ее и раньше, вот только где? И
потом, что это за странная прислуга такая в дорогом костюме и с элитарной
парфюмерией? К тому же зовет хозяина просто по имени, ведь она сейчас
крикнула в коридоре: "Володя". Даже Ирка, проработавшая у нас три года, не
забывает прибавить при обращении отчество.
Попрощавшись, я двинулась на улицу, но, вместо того чтобы пойти сразу
к машине, обошла дом и попала в маленький квадратный дворик. Дверь черного
хода оказалась незапертой, и лестница привела на третий этаж.
Я тупо разглядывала абсолютно ровную стену, без каких-либо признаков
двери. Гладкая штукатурка, а поверх голубая краска. Помещение, очевидно,
не так давно красили, потому что стены от первого этажа до последнего -
чистые, сверкающие. Ну и дела. Совершенно не помню, какого цвета были
здесь стены, когда я ходила по лестнице в первый раз. Но то, что они
выглядели удивительно грязными, врезалось в память.
Однако пора собираться домой. Как всегда, ключ от машины завалился
невесть куда, и я стала вытряхивать содержимое на капот. Нет, Аркадий
прав, хоть раз в году следует наводить в сумках порядок. Вот в этой,
например, чего только нет: три носовых платка, сломанная пудреница, одна
перчатка, две расчески, фантики от мятных пастилок, ручка, кошелек, ключи
от машины... А это что за конверт?
Сев в машину, я разглядела письмо: "Нелли Резниченко лично". А,
послание, вынутое из кармана зимнего пальто! Я вытащила из конверта
небольшой листок, на котором явно при помощи лазерного принтера было
напечатано: "Ты опоздала на неделю. Помни о Носороге". Что за чушь? Куда
не успела Нелли и что за Носорог?
Похороны Нелли Резниченко вылились в торжественное мероприятие. На
кладбище собралось безумное количество народа. Но все они являлись
друзьями или пациентами Владимира. В огромной толпе, завалившей гроб
лилиями, только я, да и то с натяжкой, могла считаться подругой погибшей.
Играла тихая музыка, присутствующие тихонько перешептывались,
обсуждая подробности жуткой смерти Неллли. Но не видно слез, никто не
кидается на гроб, не падает в обморок. Даже Владимир и Ева выглядели
спокойными. Когда гроб опустили в могилу, неожиданно выглянуло солнце. Его
яркие лучи заблестели на памятниках и плитах. Я повернулась к машине.
Нелли Резниченко окончательно покинула мир живых.
Меня нагнала Ева и схватила холодными пальцами за руку:
- Тетя Даша, вы куда?
- Домой, детка.
- Возьмите меня с собой, ну пожалуйста!
- А что скажет папа?
- Ничего, он на работу едет.
Нет, все-таки Владимир - удивительный человек. Похоронил жену - и на
работу. Мог и поплакать немного, все-таки не морскую свинку зарыл.
Домой мы вошли в разгар скандала. Со второго этажа доносился трубный
голос Марты Игоревны, визгливый - Коки и меццо - Соньки. Вручив Еву
Маруське, я зашла в гостиную. Наташка смотрела телевизор, Зайка читала.
- Что там случилось?
Зайка безнадежно махнула рукой:
- Третий час лаются. Ты еще самое интересное пропустила - Коку в
вечернем платье.
Выяснилось, что сегодня Кока и Марта Игоревна званы к Араму на ужин.
Ради такого случая Сонька решила подарить сестре праздничный прикид. Они
довольно долго рыскали по магазинам и. наконец в салоне Валентине отыскали
чудесную вещицу. Премиленькое темно-фиолетовое платьице из какого-то
мягкого струящегося материала. Само по себе оно было прелестно. Беда
начиналась, когда одежку натягивала Кока. Коварная одежда подчеркивала у
несчастной все то, что следовало скрыть: костлявые ключицы, отсутствие
бюста, морщинистую шею. И очень удачно маскировало достоинства: тонкую
талию и модные в этом сезоне мальчишеские бедра.
Из каких соображений Сонька горячо уверяла сестру в том, что лучше не
найти, - не ясно. Во всяком случае, не из жадности. Вещичка стоила дорого.
К платью, кроме того, понадобились особые туфли и сумка.
Когда обновки привезли домой, Марта Игоревна схватилась за голову и
обвинила Соньку в том, что та лишает сестру шанса понравиться Араму.
Сонька не осталась в долгу, и скандал горит уже несколько часов.
Не успели Наташка с Зайкой, хихикая, выложить всю информацию, как в
гостиную влетела Кока в новом платье.
- Ну, скажите, - плаксивым голосом завела она, - на что я похожа?!
Я вздохнула и подумала: "На фиолетовый карандаш, воткнутый в
краснокочанную капусту". Но вслух лицемерно произнесла:
- Довольно мило.
- Да, да, да, - закивали головами, как китайские болванчики, Наташка
и Зайка.
- А мне не очень нравится, - сомневалась Кока, - сверху слишком
открыто, вся грудь вываливается.
- Твоя не вывалится, - не выдержала Наташка, - ты не Ираида Павловна.
Я невольно рассмеялась. Ираида Павловна была нашей соседкой по
лестничной клетке на старой квартире. Такая дебелая, пышная дама, ходившая
всегда в платьях с более чем откровенным декольте. Однажды Ираида забрела
к нам в гости и взяла на руки маленькую Маню. Та сначала изумленно
рассматривала ее перси, потом спросила: "Тетя, а почему у тебя попа
спереди?" Больше женщина к нам не заходила.
Кока продолжала вертеться, обдергивая юбку, когда к нам вошла Маня.
- Ой, тетя Кока, - возопил непосредственный ребенок, - где ты
раскопала это уродство?
- Не нравится? - насупилась Кока.
- Знаешь, на что ты похожа...
- Ну?
- На карандаш, воткнутый в капусту! Я не выдержала и расхохоталась.
Надо же так одинаково мыслить! Следом от смеха не удержались и
Наташка с Зайкой.
Кока упала в кресло и начала плакать. Всем стало стыдно.
- Ни за что не пойду на вечер, - причитала девушка на выданье. - Это
все мама придумала. Сначала всех женихов распугала, а теперь спохватилась.
Кому я, такая уродка старая, нужна? Маруська подскочила к ней:
- Тетя Кока, не плачь. Сейчас найдем тебе что-нибудь подходящее. У
мамы есть серый костюм.
- Правильно, Маня, - вступила Зайка, - можно мое светло-голубое
примерить и Наташкино зеленое. Подкоротим чуток, и готово. Правда, Кока,
прекрати рыдать, сделаем из тебя красавицу. А Соньке должно быть стыдно,
купила сестре жуткую хламиду.
- Сама ты хламида, - возмутилась вошедшая Соня, - страшно модное
платье, жутких денег стоило.
- Жаль, что не отвезла Коку к Пако Рабанну. Он на последнем дефиле
представил обручи на гайках, - съехидничала Наталья.
Манька поволокла рыдающую Сонькину младшую сестрицу наверх, я пошла
на кухню.
У стола отдыхала за чашечкой чая Серафима Ивановна. Увидав меня, она
показала на чайник и сказала:
- Никогда не могла понять, почему англичане все время пьют чай. А к
старости стала по семь чашек опрокидывать. Присаживайтесь, только что
заварила.
Я села рядом. Серафима Ивановна вздохнула:
- Как прошли похороны?
- Грустно. Много людей, много цветов, но никто не плакал.
- Жаль бедняжку, - проговорила няня. - Никогда ее не любила, да и она
всем платила тем же, но смерть пришла за Нелли слишком рано. Как
несправедливо, я, старуха, до сих пор жива, а молодая женщина в могиле.
Хотя не такая она и молодая, сорок с хвостиком. Это ее господь наказал,
бога не обманешь, все видит.
- Что же такого ужасного могла совершить бедняжка, чтобы прогневать
создателя? - поинтересовалась я.
Серафима Ивановна задумчиво поглядела в окно:
- Дело давнее, Нелли в могиле... В общем, слушайте. Как они с
Владимиром поженились, то первое время жили у Петра Павловича с Элеонорой
Сергеевной.
Из рассказа няни получалось, что старые хозяева просто не терпели
невестку. Нет, не подумайте чего плохого. Все чинно, мирно,
благовоспитанно. Но стоило Нелли сказать, что она не ест цветную капусту,
как этот овощ постоянно стали заказывать к обеду. Когда выяснилось, что у
невестки аллергия на шерсть, Элеонора Сергеевна приобрела персидского
котенка. Как только тот входил в гостиную, девушка начинала чесаться. Если
у Нелли случалась мигрень, свекровь включала телевизор. А спальня молодых
граничила с гостиной. Попробуйте спокойно спать, когда над ухом гремит
музыка.
Дальше - больше. Стоило невестке начать кулинарные эксперименты на
кухне, .как случалось непредвиденное. То пирог сгорит из-за того, что
кто-то отвернул газ на полную мощность, то в крем попадает тухлое яйцо.
Надо признать, что Нелли и сама не шла ни на какие контакты с
родителями мужа. Постоянно говорила о том, как хорошо ее мать ведет дом и
какую красивую мебель купил отец... Но после смерти родителей выяснилось,
что у отца Нелли куча долгов. Наследства никакого, пришлось продать
квартиру родителей, чтобы расплатиться с кредиторами.
Узнав, что невестка практически нищая, Петр Павлович с Элеонорой
Сергеевной совершенно перестали с ней считаться. На Рождество подарили
книгу "Рациональное питание" и таблицу калорийности продуктов. К слову
сказать, Нелли и вправду быстро набирала лишний вес.
Спустя какое-то время Серафима Ивановна заметила, что Нелли
подташнивает по утрам, а запах жареного мяса ей особенно неприятен.
Владимир как раз уехал на две недели в Петербург на стажировку в какой-то
клинике, и молодая Резниченко предпочитала питаться в своей комнате. Она
сказалась больной и не спускалась в столовую. Сначала няня подумала, что
Нелли просто не хочет видеть свекра со свекровью, но потом поняла, что
дело не только в этом. Серафима Ивановна искренне обрадовалась будущему
малышу, тогда еще она не питала к молодой хозяйке никаких отрицательных
чувств.
Но ребенок не родился. Нелли уехала на три дня к тетке в гости, а
когда вернулась, тошноты и в помине не было. Бледность исчезла, на щеках
вновь заиграл румянец. И мясо женщина стала есть с прежним аппетитом. У
Серафимы Ивановны зашевелились подозрения. Конечно, тошнота могла быть
вызвана разными причинами, гастритом, в конце концов. Но что-то
подсказывало няне, что ни к какой тетке Нелли не ездила.
- Не хотела с детьми возиться, фигуру портить, вот и решилась на
аборт, - заключила Серафима Ивановна. - Страшный грех! Но господь сделал
так, что безобразница жестоко поплатилась.
Буквально через несколько месяцев после совершенного невесткой
святотатства умер Петр Павлович, то-то негодница обомлела, когда читали
завещание. Нас всех тогда вызвал нотариус, и я не сводила с Нелли глаз.
Услышала про условия и чуть чувств не лишилась. Так ей и надо. Детки потом
не получались. Сколько лет пришлось лечиться, пока Ева родилась. Да еще
девочка появилась на свет совсем больная - первые пять лет врачи из
квартиры не выходили. То аллергия, то коклюш, то непонятная чехарда с
температурой. А как в школу пошла, стало ясно, что и с умом дело плохо.
Это расплата за совершенное преступление. Ей бы сидеть и молиться, так
нет! Бросит девочку нянькам и ну по гостям да театрам шляться, мать из нее
никудышная - по неделям в детскую не заходила. Я у них не работала.
Молодые купили себе кооперативную квартиру и переехали, а я осталась с
Элеонорой Сергеевной. Честно говоря, и не хотелось помогать Нелли. Хотя
сейчас думаю, может, и не сама она до такого греха додумалась, это ее,
должно быть, Светлана сбила. Вот уж пройда, прости господи!
- Кто такая Светлана?
- Школьная подруга Нелли, Оболенская. Фамилия громкая. Только ни
денег, ни воспитания у Светланы не наблюдалось. Отвратительная девица и
прилипла к Нелли, как жвачка к подошве. Владимиру она страшно не
нравилась. Пришлось бедному мальчику много сил приложить, пока Светлана
перестала в гости шляться, а то, бывало, каждый день заявлялась. Обедала,
ужинала, разве что не спала. Конечно, это она присоветовала аборт сделать,
больше некому. А жизнь вон как повернулась. Сколько лет лечилась и с
грехом пополам двоих родила.
- Хорошо, что доктор Конь оказался опытным специалистом, - поддакнула
я, надеясь подтолкнуть старушку на новые воспоминания.
Но Серафима Ивановна окаменела и как отрезала:
- Доктор Конь? Знать не знаю такого. Нелли всю жизнь лечилась у Зои
Константиновой. Никогда не пошла бы она к гинекологу-мужчине. Откуда вы
взяли какого-то Коня?
- Вы же сами мне не так давно назвали эту фамилию!
- Я?! Вот и нет, вам просто послышалось. Никогда, слышите, никогда
жена Владимира не ходила к доктору Коню. И вообще я тут заговорилась, а
бедная Оля, наверное, уже думает, куда это няня подевалась!
И, не допив чай, старушка выскользнула из кухни. Я посмотрела ей
вслед. Преданная Владимиру, Серафима Ивановна явно знала, что Еву
удочерили. Всех обманули супруги Резниченко, но не проницательную няню.
Однако старушка не собирается осложнять жизнь обожаемого воспитанника и
никогда не выдаст тайны. А тайн в этой истории, похоже, много. Неожиданно
мне вспомнилась найденная на свалке Кристина. Что связывало ее с
Резниченко, как у девочки оказалось кольцо Нелли, кто вытолкнул женщину из
...Закладка в соц.сетях
