Жанр: Детектив
Даша Васильева 04. Дантисты тоже плачут
...ющуюся женщину без
средств к существованию. И мне придется нести на хрупких плечах еще и дочь.
И, достав из рукава кружевной платочек, она, распространяя аромат
"Мажи нуар", принялась промокать глаза.
Я оглядела "хрупкие" плечи, к которым присоединялся бюст седьмого
размера, и предложила пообедать.
В столовой, за столом с сырами и фруктами, вдова поведала о цели
визита.
- Сонюшка отыскала какого-то художника и собралась за голодранца
замуж. Следует остановить неразумного ребенка и запретить ей
сумасбродство. Девочка молода, неопытна, необходимо объяснить ей ее
ошибки. Лучше Левушка со стабильным, пусть и небольшим, доходом, чем
непредсказуемый портретист. Даша вечером поедет и привезет Соню сюда, мне
неприлично ехать самой на дом к любовнику.
Повисла тишина. Почти пятидесятилетняя Сонька вполне способна
разобраться с мужиками сама. Но родительская любовь слепа. Поэтому в
восемь вечера я позвонила в дверь Новицкого. Открыла мне Маня. Последнее
время ребенок просто пропадал у художника. Портретист находил у Мани
задатки живописца и принялся учить ее в мастерской.
Вот и сейчас в зале стояло два мольберта. Маня пыталась изобразить
патриархальный деревенский домик. Перед Казиком находился набросок
портрета жирноватого мужика в шубе. По квартире плыл восхитительный аромат
чего-то страшно вкусного. Я невольно начала принюхиваться.
- Зося печет слоеный пирог с творогом и яблоками, - пояснил Казик. -
Она божественно готовит. Сегодня съел на обед кучу рольмопсов, чуть не
умер.
Я удивилась. Сколько раз ни приходила в гости к Арцеуловым, всегда
подавали говядину, доведенную в скороварке до степени тушенки. Апофеоз
Сонькиного кулинарного искусства - яблочный пирог шарлотка, который может
испечь даже однорукий младенец. А тут струдель, рольмопсы... Что это
вообще такое: запеченный мопс с роликами?
Мы пошли на кухню. Между столами и мойкой носилась удивительно
похорошевшая Соня. Она сильно похудела и тянула сейчас килограмм на
семьдесят пять. Непостижимым образом на ее лице разгладились морщины,
глаза светились. На столе издавал аромат огромный рулет, обсыпанный
сахарной пудрой.
- Дашка, - обрадовалась бывшая жена Арцеулова, - садись скорей, будем
чай пить.
Отказавшись от угощения, я изложила цель своего визита. Сонька
всплеснула руками.
- Нет, скажи, кто ее просит вмешиваться. Прикатила;
Казик успокаивающе обнял жену.
- Дорогая, не волнуйся, поедем вместе и уладим проблему.
- Думаю, вам лучше остаться дома, - пробормотала я, - Марта Игоревна
хочет видеть только дочь.
- А почему я должен ее слушаться, - удивился Новицкий, - и поверьте,
я повидал на своем веку очень много капризных дам, попробую улестить и
тещу.
Когда мы вошли в столовую, семидесятилетняя Марта Игоревна стояла у
окна, как царица Екатерина II. Сходство с царствующей особой придавала не
только прямая спина и обмотанная жемчугами шея.
Взгляд вдовы, тяжелый и немилостивый, призван был прожигать подданных
насквозь.
- Мамочка, - проговорила Соня и, сделавшись ниже ростом, пошла к
Марте Игоревне.
- Здравствуй, дочь, - проговорила вдова каменным голосом, давая
понять, что ужасно сердита.
Следом за Сонькой подошел к теще и одетый в безупречный вечерний
костюм Новицкий. Он ловко поднес к губам протянутую руку и произнес:
- Рад знакомству, теперь вижу, от кого Зося получила необыкновенную
красоту.
Каменная маска на лице вдовы слегка дрогнула, взгляд упал на дочерины
серьги, и она, не удержавшись, спросила:
- Сонечка, откуда у тебя эти чудесные изумруды?
- Казик подарил, - потупилась дщерь.
- Мишугене, это же целое состояние!
- Бекицер, - внезапно ответил Новицкий, и через секунду они с тещей
быстро залопотали на непонятном языке.
Домашние изумленно слушали диалог.
- Казик, - не выдержала Зайка, - откуда ты знаешь идиш?
- Мне сорок один год, - отозвался портретист, - и первые пятнадцать
прожил с родителями в Западной Украине, в маленьком городке.
Коммунистические власти сослали туда старого раввина. Бедняга буквально
голодал, работы не было. И тут вдруг в местную школу пришел приказ учить
детей немецкому языку. Но где взять преподавателя? Раввин предложил свои
услуги и начал учить детей идиш, выдавая его за немецкий. Самое смешное,
что до переезда родителей в Москву я искренне считал, что говорю на языке
Шиллера и Гейне.
Семья благополучно села за стол. Через пятнадцать минут Марта
Игоревна не скрывала восторга. Новицкий галантнейшим образом исхитрялся
ухаживать за ней и за Сонькой, сыпал комплиментами, без конца говоря о
потрясающей красоте и необыкновенном уме невесты, доставшимся ей от
матери. Короче, демонстрировал высший пилотаж.
ГЛАВА 19
В субботу, где-то часов в двенадцать, приехал Владимир.
- Даша, - проговорил он, входя с огромным букетом роз, - очень
благодарен за помощь. Страшно подумать, что стало бы с Юрой, останься
мальчик наедине с Нелли. Вы ведь догадались, что она пьет запоями?
- Ну, наверное, сильно сказано, мне самой приходилось бывать подшофе.
- Нелли пьет уже много лет подряд. Запои случаются два-три раза в год
и длятся неделю, иногда десять дней. Все остальное время она нормальный
человек и не прикасается к рюмке. Пытался лечить ее, но толку - чуть.
Тогда решил, что ради Евы можно и потерпеть несколько дней, тем более что
потом Нелли страшно расстраивается и переживает. Но последнее время запои
стали чаще, она срывает злость на детях, пару раз ударила дочку. Теперь не
стану уезжать надолго из дома.
И он замолчал, удрученно качая головой. Я тоже молчала. А что сказать?
После обеда прибыл Александр Михайлович. Все стали расспрашивать
полковника о деле Ленки.
- Пока ничего, - отрезал Александр Михайлович, - найдем убийцу, сразу
вам расскажу, отстаньте, дайте хоть здесь не думать о трупах.
Ближе к вечеру Серафима Ивановна обнаружила, что у Ваньки потек нос и
начинается кашель. Мне пришлось сначала привезти доктора, а потом поехать
за лекарством. Фармацевт удрученно покачал головой и сообщил, что микстуру
надо готовить и процесс займет больше часа. Делать нечего, и я бесцельно
пошла шататься по улицам, разглядывая витрины. Заглянула в хозяйственный,
потом купила в булочной кусок торта. Съев его, зашла в книжный и принялась
лазить по полкам, разыскивая еще не читанные детективы.
Вдруг между стеллажами послышался очень знакомый голос. Я взглянула в
щелочку между книгами и увидела Владимира, Он разговаривал с женщиной,
стоявшей спиной к полкам. Чтобы не быть случайно узнанной, я схватила со
стойки какой-то журнал и сделала вид, что страшно заинтересовалась Нелли засмеялась.
- Противный Петр Павлович! Знаешь, он был так неисправимо буржуазен.
Считал, что развод - позор для семьи. Но против второго брака вдовца
возражать не стал бы. Да к чему это? Совершенно не собираюсь переходить в
лучший мир, и тут хорошо. И она смачно надкусила третий эклер.
- Ходишь регулярно к врачу?
- Зачем?
- Вдруг какая-нибудь болячка скрытая? Женщина отрицательно помотала
головой.
- Нет у меня никаких болезней, здорова, как корова. Да и Владимир
здоров. Так что я не рассчитываю на освобождение.
Я ехала домой в глубокой задумчивости. Конечно, Резниченко дантист,
но все-таки врач. Может, он заметил у Нелли признаки какого-то страшного
недуга и теперь поджидает конца? Вспомнилось, как Резниченко укладывала в
желудок пирожные. Да, если и больна, то болезнь ее явно гнездится не в
области желудочно-кишечного тракта. Женские болезни ей тоже не грозят -
все давно вырезано. Что там еще остается? Почки, сердце, легкие?
Интересно, у какого врача лечится? Эх, забыла спросить.
Дома на диване восседала у телевизора Марта Игоревна в вишневом
платье и с золотой цепочкой на шее. Перед ней стоял кофейник и коробка
засахаренных каштанов. Рядом толклись собаки. Судя по их перемазанным
мордам, и псам досталась из коробки немалая толика.
Я отметила, что Ирка принесла ей вечером кофе, хотя никто из домашних
не мог от нее раньше добиться ничего подобного. Домашним после семи часов
предлагался только кефир и никаких бодрящих напитков. Даже какао
таинственным образом исчезало из кухни. Я села рядом. Вдова раскрыла рот и
стала петь хвалебную оду Казику.
Я не слушала ее, лишь изредка качала головой и вставляла фразу: "Да
что вы!" Этому фокусу научилась, живя со вторым мужем. Его мама, настоящая
гарпия, обладала резким пингвиньим голосом. Она хватала жертву за руку и,
бесконечно приговаривая "слушай меня", выливала горы воспоминаний о своей
бурно проведенной молодости. В первый раз было даже интересно, во второй
тоже ничего, но каждый день! Пришлось искать средство защиты.
Плавная речь Марты Игоревны лилась потоком, я качалась на ее волнах,
как вдруг неожиданная фраза разом вытащила меня из анабиоза:
- ...Пусть приедет Кока, надо найти девочке мужа. Казик хочет...
- Как, приедет Кока? - очнулась я.
- Детка, ты что, не слушаешь? Казик абсолютно прав, Сонечке будет
здесь одиноко до рождения ребеночка, вот они и решили, что должна быть
Кока. Сама понимаешь, незамужней девушке жить у любовника сестры не
комильфо. Наталья предложила Коконьке приют, это очень мило. Ну а после
свадьбы - посмотрим. Казик собирается познакомить золовку с каким-то
банкиром, вроде тот его близкий друг л никак не может найти пару...
Моя бедная голова пошла кругом. Только Коки здесь не хватало. И не
спрашивайте, как на самом деле зовут Сонькину сестру. Не знаю. Все всегда
именовали перезрелую старую деву только этой собачьей кличкой. Сколько ей
лет? Тридцать семь - тридцать восемь, наверное.
Кока никогда не была замужем. Полная противоположность Соньки -
маленькая, щупленькая, с короткими ногами, она по молодым годам
пользовалась успехом. Кавалеров привлекало и неплохое приданое - дача,
машина, квартира. Но все претенденты отметались железной рукой матери.
Куда им с их свиным рылом в калашный ряд! Ситуация походила на сказки
Андерсена: один жених беден, другой - урод, третий - глуп... Спохватилась
вдова несколько лет тому назад, когда обнаружила, что строй обожателей
перевалившей за тридцать дочери сильно поредел. Честно говоря, остался
только один претендент, дай тот вдовец с двумя детьми. И вот теперь
подгнившее с одного бока яблочко прикатится в Москву, чтобы быть
представленным банкиру? Казик, очевидно, сошел с ума.
Постепенно до моих неповоротливых мозгов добралась вся информация,
выданная Мартой Игоревной. Соньке будет одиноко до рождения ребеночка?
Невероятно! Во-первых, давным-давно поставлен диагноз о бесплодии,
во-вторых, у бывшей жены Арцеулова начался климакс!
Глядя на мою ошалелую физиономию, вдова утвердительно закивала
головой.
- Да, они с будущим мужем подумывают о ребенке. Сонечка прошла
обследование, и местные врачи что-то там взяли у Казика и ввели детке.
Теперь следует подождать, приживется ли. Если нет, процедуру повторят.
"Что-то взяли у Казика" - насколько я понимаю, речь идет об
искусственном оплодотворении. Рехнуться можно.
В гостиную вошла Наташка, и, воспользовавшись этим, я позвонила
Резниченко.
- Нелли? Добралась домой?
- Да, спасибо за чудесный день. Так рада, что провела его с тобой.
Володя передает привет. Может, завтра повторим поход? Только завтра
приглашаю я.
- С удовольствием. Скажи, кто твой лечащий врач, а то наш семейный
доктор стал старым и, честно говоря, не очень компетентным. Ищем нового
специалиста.
- Мы с Владимиром пользуемся услугами доктора Штейна. Великолепный
врач, опытный, внимательный, аккуратный.
И она дала телефон. Я тут же позвонила и договорилась о приеме.
Клиника доктора Штейна встречала посетителей табличкой: "Работаем
круглосуточно, без выходных и праздников". В холле полно цветов, мило
улыбающиеся сестры походили на финалисток конкурса красоты. Охранник у
входа протянул пару одноразовых пластиковых бахил. "Доктор просит из
соображений гигиены не ходить по зданию в уличной обуви", - пояснил он. Я
натянула голубые мешочки на туфли и пошла искать брезгливого эскулапа.
Врач принимал в неожиданно маленьком кабинете, вмещавшем лишь
письменный стол, компьютер и два кресла. Он усадил меня и попросил
рассказать о недугах. Я выдала весь набор неработающей и скучающей особы:
мигрень, бессонница, плохой аппетит, раздражительность. Доктор слушал с
необычайно серьезным видом, изредка прерывая меня, чтобы задать вопрос.
Мысленно поставила ему "пять". Каждый день по два-три раза небось слушает
подобные жалобы, а как внимателен! И пропишет, наверное, то же, что и
всем: легкое снотворное, ванны, массаж... В конце концов доктор Штейн
проговорил:
- Ваше состояние внушает тревогу. Переутомление, стресс - болезни
века. Думаю, смогу помочь. Начнем с жемчужных ванн. У нас великолепная
гидролечебница. Потом легкий массаж для тонуса и кое-какие вполне
безобидные препараты исключительно растительного происхождения. А сейчас
давайте заведем карточку.
Включив компьютер, он начал выяснять биографические данные, но тут
дверь в комнату раскрылась, и в нее втиснулась чрезмерно тучная дама.
- Мне не помогают таблетки, - завопила она не своим голосом прямо с
порога, - опять прибавила пять кило. Сейчас пойду и выброшусь из окна,
прямо сейчас.
Доктор подбежал к ней.
- Не надо волноваться, дорогая. Щитовидная железа - дело тонкое, но
мы справимся, это временная прибавка веса. Пойдемте, сделаю вам укол.
Толстуха принялась истерически всхлипывать.
Врач посмотрел на меня:
- Простите, вынужден покинуть вас на некоторое время.
Я понимающе кивнула головой, хотя на месте доктора Штейна не стала бы
волноваться. Вряд ли подобная туша пролезет в окно. Врач ушел, оставив
компьютер включенным. Я подошла к прибору и защелкала мышью. Где у него
тут база данных на больных? Ага, вот она. Перелистала картотеку и вывела
на экран карточку Нелли. Так, бронхиты, небольшой гастрит, бессонница,
вывих мизинца, склонность к употреблению алкогольных напитков. Направлена
на консультацию к наркологу. Больше ничего. Никаких ужасов, никакой
онкологии или СПИДа. Нелли Резниченко и вправду была здорова, как корова.
Я закрыла данные женщины, вывела свои и ушла из кабинета. Пусть доктор
считает, что капризной пациентке надоело ждать.
Кока прилетела через десять дней. В аэропорту ее встречал Аркадий, и
я увидела гостью только около двенадцати дня. Женщина выглядела плохо, то
ли полет ее утомил, то ли просто постарела. Желтенькое личико размером с
кулачок, жидковатые блондинистые волосики, стянутые на плоском затылке
резиночкой. Даже глаза у Коки полиняли - из голубоватых превратились в
застиранно-серые. Всем своим видом дева напоминала состарившуюся
лабораторную мышь, да и весила не больше. Дешевый полушерстяной костюм
болтался на ней, как на граблях. Трудно даже представить банкира,
способного польститься на такое блюдо.
После объятий, поцелуев и вздохов сели за стол, и тут в комнату
вплыла Сонька с Казимиром под ручку.
Эффект был потрясающим. На будущей госпоже Новицкой сидел как влитой
пронзительно-канареечный брючный костюм с красной блузой. В ушах
посверкивали гранатовые серьги. Волосы, ставшие еще более рыжими,
пламенели, как очаг Буратино; глаза горели, сочные губы улыбались. По виду
ей никто бы не дал больше тридцати.
Кока шумно сглотнула и уставилась на старшую сестру, как гюрза на
жабу.
- Коконька, - возопила та и принялась тискать тщедушную родственницу.
Казик принялся приветствовать окружающих, целуя присутствующим дамам
ручки. Маня тут же приволокла ему очередной пейзаж и получила свою порцию
комплиментов. Собаки и кошки толпились вокруг Новицкого, отталкивая Друг
друга задами, чтобы добиться его внимания. Ольга и Аркадий моментально
притащили близнецов, и все присутствующие принялись причмокивать и
присюсюкивать.
В разгар семейных утех прозвонил телефон, и я пошла за трубкой в
холл. Из мембраны рвался пронзительный крик Евы.
- Детка, успокойся, что случилось?
Но девочка в невменяемом состоянии вопила что-то нечленораздельное.
Велев ждать, я понеслась в гараж за машиной.
Возле дома на улице Усиевича стояли две машины "Скорой помощи" и
микроавтобус. Часть тротуара была оцеплена бело-красной лентой,
запрещающей проход. В центре огороженной части лежала какая-то куча,
прикрытая черной клеенкой. Увидев около кучи Женю, я, несмотря на протесты
патрульных, пролезла под ленту и подошла к нему.
- Женя, что случилось? Мужчина посмотрел на меня:
- Даша, а ты здесь зачем?
- Только что позвонила одна знакомая девочка и сообщила, что матери
плохо, вот и поехала к ним.
Рукой, затянутой в перчатку, эксперт отогнул клеенку, и я увидела
Нелли. Женщина лежала на спине в странной позе. Ноги ее были неестественно
вывернуты. Под спиной и головой растекалась лужа густой черной крови. Из
одежды - лишь знакомый мне халат с парчовыми драконами да одна туфля.
Глаза открыты, рот сведен ужасной гримасой. Нелли Резниченко была
бесповоротно и окончательно мертва.
Я отскочила в сторону, и съеденный обед вырвался наружу. Женя
похлопал меня по плечу:
- Знаете погибшую?
- Да, зовут Нелли Резниченко, она живет в доме на третьем этаже. Это
ее дочь звонила мне. Что с девочкой?
Эксперт предложил подняться наверх. Открытую дверь квартиры охранял
постовой, в холле, задумчиво раскуривая сигару, стоял Александр
Михайлович. Увидев входящую гостью, полковник вздрогнул и сказал:
- "Не стая воронов слетелась!" Ты-то как сюда попала?
В тот же момент из недр квартиры выбежала растрепанная Ева и с
рыданиями бросилась ко мне на грудь. Полковник позвал врача. Кое-как
успокоив ребенка, мы попытались узнать у нее подробности. Но, оказалось,
что Ева ничего не знает.
По ее словам выходило, что утром перед работой отец завез дочь в
гимназию и велел ей после уроков не ходить домой, а ждать его.
- Папа хотел отвезти меня в бассейн, - всхлипывала Ева, - он решил,
что мне следует заниматься спортом.
Но на большой перемене, после третьего урока, кто-то из мальчишек
раздавил бомбочку-вонючку. Ужасающий запах гнилого мяса наполнил коридоры,
и детям велели расходиться.
Подходя к дому, Ева увидела в окне мать. Девочке показалось, что та
машет ей приветственно рукой. Девочка помахала в ответ. Но тут Нелли
странно перегнулась и полетела вниз. Все заняло считанные секунды. Ева
услышала протяжный, рвущий душу крик и громкий удар тела об асфальт.
Ребенок тут же лишился чувств.
В себя ее привели вызванные консьержем патрульные. Девочку отвели
домой и вручили домработнице Люде. Обезумевшая Ева позвонила мне, надеясь,
что я приеду и весь этот кошмар превратится в страшный сон. И теперь,
уткнувшись мне в ГРУДЬ, она безостановочно плакала, повторяя: "Мамочка,
мамочка". Не отпуская ребенка, я двинулась на кухню, где на табурете
сидела Люда с веселым Юрой на руках. Готовя Еве чай, я слушала, как
Александр Михайлович допрашивает служанку.
Люда пришла, как всегда, в девять. Нелли встретила ее на пороге и,
вручив сумку и ключи от машины, велела ехать за свежей рыбой.
- Она сказала, - тараторила Люда, - что сегодня ждет гостей и
собирается приготовить к столу форель по-кипрски.
Рыбу Нелли Резниченко покупала только у знакомого фермера. Дорога в
его хозяйство заняла довольно много времени. К тому же Люда еще поболтала
с приветливым рыбаком. Затем, на обратной дороге, попала в пробку. В
общем, домой вернулась около двенадцати. Открыла дверь и услышала дикий
крик, доносившийся из столовой. Девушка бросилась в комнату и обнаружила
там открытое окно, одну туфлю хозяйки и пустую бутылку коньяка.
Люда выглянула наружу и остолбенела - внизу на тротуаре лежала Нелли.
Служанка опрометью кинулась вниз.
- Вы уверены, что в квартире не было посторонних? - спросил Александр
Михайлович.
Люда призадумалась. В обширных апартаментах Резниченко было шесть
комнат и две ванные. Служанка побывала только в холле и столовой. Больше
всего ее пугало, что хозяйка покончила с собой как раз в тот момент, когда
она вошла в квартиру.
- Нет, - пробормотала наконец Люда, . - посторонних не было, или они
до сих пор в доме, потому что никто не выходил из подъезда. Я выскочила на
улицу и стояла там, пока не приехала милиция. Так вот, никто из дома не
выходил, только жилец из третьей квартиры.
В кухню вошел мрачный Женя. Александр Михайлович велел Люде идти
вместе с Юрой в детскую и обратился к эксперту:
- Ну?
Тот пожал плечами.
- Пока ничего определенного. Ясно одно - пьяна как сапожник. Запах
жуткий. До какой степени наклюкалась, скажу после анализа крови.
Картина, по его словам, вырисовывалась такая. Бедняжка Нелли, крепко
выпив, подошла к открытому окну. Увидела возвращавшуюся с уроков дочь,
перегнулась через подоконник, стала махать рукой. Не удержалась и
вывалилась. Трагическая случайность.
Александр Михайлович молча смотрел на Женю, я тоже призадумалась. То,
что жена Резниченко напилась, не удивляло. Странно другое. Кто промозглым
февральским днем открывает нараспашку окно? Хотя, кто их знает,
алкоголиков. И совсем невероятно другое. Нелли ни за что бы не стала
приветствовать шедшую домой дочь.
- Когда человека выталкивают из окна, на подоконнике остаются следы?
- не выдержала я.
Александр Михайлович и Женя одновременно взглянули на меня, похоже,
оба забыли, что я все еще здесь.
- Ты же слышала, - недовольно забубнил полковник, - в квартире не
было никого постороннего.
Напилась и упала. Сплошь и рядом такое, ничего удивительного, никаких
тайн, успокойся.
- Люда не видела посторонних на лестнице, - продолжала настаивать я,
- вдруг убийца все еще прячется здесь.
Александр Михайлович отмахнулся:
- Квартиру давным-давно обыскали, и духа постороннего нет. Не ищи
никаких детективных завязок. Самый обычный бытовой несчастный случай.
Жаль, конечно, но сама виновата. Виданное ли дело, глушить "Реми Мартен"
бутылками? Облилась, подошла к окну, вдохнула свежий воздух, голова и
закружилась. Знаешь, как таких в милиции называют? Алканавты. Выпил и в
полет отправился.
В кухню вбежал запыхавшийся Владимир. У стоматолога был совершенно
обезумевший вид.
- Где Юра? - закричал он с порога.
Услышав голос отца, Ева тотчас же бросилась к нему. Но дантист
отмахнулся от ребенка и продолжал вопрошать:
- Где мой сын?
- В детской с домработницей. Он жив и здоров, не волнуйтесь, -
успокоил Александр Михайлович.
Мужчина тяжело рухнул на стул и закрыл лицо руками:
- Какой ужас, какая страшная смерть! Это я виноват - не смог отучить
жену от пьянства. Не думал, что произойдет такое, - и он заплакал.
Александр Михайлович позвал врача, тот, порывшись в чемоданчике,
начал готовить шприц, но Владимир остановил его:
- Не надо, у меня аллергия на многие виды успокаивающих.
Потом проговорил:
- Даша, увезите отсюда поскорей Еву, ей нельзя оставаться в квартире.
Я понимающе закивала головой и пошла за девочкой. Всю дорогу до дома
мы молчали. И, только подъехав к двери, я вспомнила про гостей. Еве сейчас
не нужно веселье.
В холле толклась Маня, собиравшаяся в Третьяковку поглядеть на
картины. Из гостиной доносились взрывы хохота. Увидев бледное личико Евы и
мою перекошенную морду, Машка сразу забеспокоилась. Я вкратце рассказала
ей, что произошло, и девочка повела подружку к себе.
- Велю подать чай с булочками и уложу спать, - сказала Маруся.
Мне не хотелось идти к гостям, на душе было гадко и, сославшись на
головную боль, я прошла в спальню. Но тут же позвали к телефону.
- Даша, это Владимир.
- Слушаю.
- Извините, такой день страшный, плохо соображаю. Не могли бы вы
отвезти завтра Еву в гимназию, ее успехи таковы, что пропускать занятия
невозможно.
- Хорошо, обязательно.
- Вот еще что. Юру забрала Люда. За мной заехали друзья, переночую у
них. Ева не взяла с собой ни учебников, ни формы. Я оставлю у соседей из
второй квартиры чемоданчик. Пожалуйста, прихватите его сегодня. Извините,
что обременяю, но трясутся руки и ноги, просто не могу вести машину, и
сердце болит.
Я вздохнула, у меня тоже не лучшее состояние, но что делать, придется
помочь. Перед выездом заглянула к Маше. Ева лежала на кровати, укрытая
пледом, Манька читала ей вслух "Жизнь Сальвадора Дали". Услышав, что я
собираюсь за портфелем, Ева порылась в кармане и дала ключи:
- Зайди в мою комнату. Там Вилли и Дилли. Можно привезти их сюда?
Пообещав ребенку доставку любимых хомяков, служба милосердия
отправилась выполнять поручения.
На улице Усиевича стояла тишина. Никаких следов происшествия.
Красно-белую ленту убрали, асфальт вымыли, ничто не напоминало о
произошедшем днем несчастье.
Я позвонила во вторую квартиру. Выглянула пожилая женщина.
- Это вам нужно отдать чемоданчик бедной Евы? Заходите, заходите.
И она провела меня на кухню.
- Хотите чашечку кофе! - женщине явно не терпелось узнать подробности
случившегося.
Я к вечеру так устала, что была рада просто сесть и вытянуть ноги.
- Какой ужас, - проговорила соседка, помешивая пенку в джезве, -
просто кошмар. Хотя о мертвых говорят только хорошее, но я частенько
видела жену Резниченко под мухой. И потом, последнее время сверху все
время слышались звуки громких скандалов. Кричала в основном Нелли на
бедную Евочку,
Женщина примолкла. Мне стало холодно, откуда-то немилосердно дуло.
Соседка, увидев мои поеживания, пояснила:
- Мы с мужем недавно сюда переехали и не успели еще заделать дверь
черного хода. Оттуда ужасно дует.
- Черный ход? - изумилась я.
- Ну да, дверь так хитро спрятана, - и словоохотливая тетка
распахнула створки одного из стенных шкафов. Задняя стенка представляла
собой дверь запасной лестницы.
Забрав чемоданчик, я поднялась в апартаменты Резниченко за хомяками.
В квартире, темной и неуютной, сразу стало страшно. Пришлось быстро зажечь
свет в холле. Электрическая лампочка бесстрастно осветила беспорядок:
следы ботинок милиционеров на лакированном полу, упавшее с вешалки зимнее
пальто Нелли, ее теплые сапоги и зонтик. В столо
...Закладка в соц.сетях
