Жанр: Детектив
Даша Васильева 04. Дантисты тоже плачут
...кошка вспоминает о лете, грезит о теплых солнечных
деньках и питательных мышках.
Мы переглянулись.
- Это никому не понравится, - не успокаивался Кеша, - и потом, что за
дикое сочетание синего, желтого и красного цветов?
Маня передернула плечами. Но, наверное, Аркашка и правда плохо
разбирался в живописи. Картина продалась через час после того, как
оказалась в галерее, и принесла Манюне три тысячи долларов.
Пока домашние обсуждали шедевр, я подобралась поближе к Еве.
- Как дела, детка?
- Прекрасно.
Девочка и впрямь выглядела чудесно. С лица исчезло затравленное
выражение, щеки стали розовыми. Даже ходить ребенок стал нормально, а не
боком.
- Папа сказал, если я закончу год без троек, он мне разрешит завести
собачку, - радовалась Ева.
- Сейчас каковы успехи?
- Всего одна тройка, по алгебре.
- Молодец. Наверное, трудно пришлось? Девочка засмеялась.
- Спасибо Марусе, она классно шпаргалки пишет.
- А новая няня ладит с Юрой?
Бесхитростный ребенок принялся вываливать домашние новости. Няня
очень милая, зовут ее Роза. Она. часто ночует у Резниченко, в квартире
оборудовали для нее комнату. Папе Роза тоже нравится, он приглашает ее
обедать в столовую. Еще Владимир нанял молоденькую служанку, которая
готовит, стирает и убирает. Няня ласкова и с Евой, всегда вечером заходит,
целует на ночь, поправляет одеяло. Когда несколько дней тому назад девочка
отлично написала контрольную по французскому, для нее испекли праздничный
торт. А послезавтра у папы день рождения, и они с Розой будут украшать
гостиную шарами, фонариками и флажками. Мама никогда так не делала,
говорила, что это вульгарно.
Лавинообразный поток информации прервала Марта Игоревна:
- Улица Герцена где находится?
- В самом центре, а что вам там понадобилось? - сказала Наташка.
- Хочу сводить Коконьку в салон красоты к стилисту - говорят, мастера
чудеса делают. Надо изменить прическу, макияж, подобрать другую одежду.
Вон Сонечка как преобразилась, красавица, да и только.
Кока, сидевшая за столом, так и подскочила:
- Мама, перестань, ни за что никуда не пойду, ничего менять не стану.
- Но, детка, только для тебя стараюсь, посмотри вокруг, никто давно
не носит таких юбок, как ты. А голова? Просто воронье гнездо, и
покраситься не мешает.
Кока затопала ногами:
- Никогда!
Марта Игоревна схватилась за сердце и простонала;
- Воды!
Зайка с Наташкой кинулись оказывать вдове первую помощь. Лет тридцать
пять тому назад один из кардиологов имел неосторожность сказать
писательской жене, что у нее небольшая аритмия. С тех пор, при первых
признаках непослушания со стороны домашних, Марта Игоревна прижимала
ладонь к необъятной груди и закатывала глаза. При жизни мужа этой сценой
заканчивались все семейные ссоры. Прозаик моментально кидался за
валокордином и выполнял все пожелания жены. Иногда в ход пускался затяжной
сердечный приступ. Надо отдать должное Марте Игоревне: тяжелая артиллерия
выкатывалась редко, по особым случаям. Например, когда Кока собралась
замуж за учителя математики или когда писатель решил пригласить пожить на
даче своего сына от первого брака. Тут в ход пошло все: обмороки, вызов
"Скорой помощи", торжественное составление завещания... Сегодня обошлось
валокордином. Пристыженная Кока дала торжественное обещание явиться завтра
на прием к стилисту.
ГЛАВА 25
Я никак не могла придумать, как напроситься в гости к Владимиру, но
он сам неожиданно пришел на помощь. Стоматолог позвонил и попросил, чтобы
Ева приехала пораньше домой.
- Тут у нас небольшая семейная вечеринка, - пояснил он.
- Знаю-знаю по какому поводу, от души поздравляю, желаю здоровья и
исполнения желаний.
Владимиру пришлось предложить заехать и мне.
- Ничего особенного не устраиваем из-за траура. К восьми часам
подойдет парочка приятелей, и все. Если свободны - приезжайте.
Я моментально согласилась и поднялась в Манину комнату. Девочки
самозабвенно играли в Барби. Услышав о предложении, Маня впала в ажиотаж:
- А подарок? Дарить что будем?
Пришлось поехать в город. Хозяин "Клуб вина", у которого мы регулярно
делаем закупки, вытащил на прилавок толстенный "Каталог", и начались
поиски. Перебрав достоинства разных напитков, обсудив погодные условия
1936, 1948 и 1974 годов, остановились на бутылке "Шато д'Арманьяка" 1928
года.
- Необыкновенно удачный сезон, виноград уродился отменный, солнца и
дождя было достаточно, - отметил продавец и велел принести бутылку из
подвала. Когда емкость стали укладывать в обитую шелком подарочную
коробку, я остановила продавца:
- Вытрите, пожалуйста, бутылку, такая грязная, вся в пыли, даже
паутина кое-где прицепилась. Виноторговец в ужасе уставился на меня.
- Что вы, совершенно невозможно упаковывать бутылку вытертой. Пыль,
паутина - показатель возраста, свидетельство того, что коньяк перемещали
только один раз от места приготовления к магазину, где он и пролежал в
надлежащем помещении, ожидая покупателя. Чем меньше напиток путешествовал,
тем лучше качество. Истинный знаток тотчас оценит ваш подарок. Благородная
грязь только обрадует ценителя.
Пришлось заткнуться и молча смотреть на процесс упаковки. Сначала
шелковое дно коробки выстелили рисовой бумагой. Сверху осторожно уложили
бутылку, под донышко вставили прорезиненную прокладку, такие же прокладки
положили по бокам. Сверху лег еще один лист мягкой бумаги. Коробку
закрыли. На верхней и нижней крышках имелись ушки. Туда вставили небольшой
замочек. Крохотный ключик вручили мне, предупредив, что коробку следует
держать только горизонтально.
Вооруженные подарками, мы ровно в восемь звонили в дверь. Владимир
изобразил искреннюю радость. Бутылка привела его в полный восторг. Маруся
пододнесла небольшую акварель - озеро с лебедями. Стоматолог, наслышанный
о ее талантах, обрадовался.
- Специально для меня рисовала? Как мило! Лет через десять буду
хвастаться знакомством с тобой.
Ева протянула папе пакетик, в котором лежал собственноручно
сплетенный шнурок для очков.
- Прелестно, - небрежно сказал отец и сунул подарок в карман.
В гостиной уже сидели две пары.
- Мои друзья, - сообщил Владимир. Когда процедура представления
закончилась, все разместились за столом. Я оглядела странное угощение -
блюдо с сырами, тарелка с колбасами, с десяток покупных пирожных,
фисташки, орешки, крекеры... Мало похоже на парадный ужин. Госпожа
Резниченко скорее всего приготовила бы в этот день кучу всякой вкуснятины.
Словно услышав мои мысли, одна из дам сказала:
- Нелли всегда пекла на день рождения Владимира потрясающий торт.
Коржей пятнадцать, не меньше, и на каждом особый крем.
Повисла тяжелая тишина. Ее нарушила вошедшая Роза.
При виде няньки стоматолог вскочил со стула.
- Знакомьтесь, господа, мой добрый ангел, Роза. Не знаю, что бы я
делал без нее.
Женщина, даже не улыбнувшись, поставила на стол кофейник, но, уходя,
ласково потрепала Еву по голове. Кажется, она и впрямь хорошо относится к
девочке.
Выждав момент, когда все занялись пирожными, я приступила к
решительным действиям. Одно неловкое движение, и кофе пролился на юбку.
Пришлось вставать.
- Пойду замою пятно.
На кухне Роза сосредоточенно трясла бутылочку с детским питанием. Я
постаралась как можно более льстиво сказать:
- Смотрите, какая неприятность произошла, надо же быть такой
неуклюжей. И что теперь делать?
Роза соизволила взглянуть на вконец испорченную юбку.
- По-моему, вещь пропала. Жаль, красивый костюм.
Я попыталась продолжить разговор:
- Кажется, мы где-то встречались...
- Да, - подтвердила нянька, - вы заходили к
Алевтине, сестре Нади, а потом принялись зачем-то Приставать к моему
сыну.
- Что вы, что вы, я еще не в том возрасте, чтобы приставать к юношам.
Искренне .хотелось помочь Алевтине.
- А вам какое дело до нее?
- Видите ли, это я нашла тело несчастной Кристины.
Непроницаемое лицо няньки оживилось.
- Да ну? Вот ужас. Так жалко несчастного ребенка.
- Хорошая девочка была?
- Не очень-то знала их. Вежливая, приветливо здоровалась.
- Вроде ваш сын был влюблен в Кристину?
- Совершенно невозможное предположение, - отрезала Роза, - просто в
детстве они дружили. Никите некогда думать о девушках, он учится на юриста.
- Никита такой милый молодой человек, - попробовала я сыграть на
чувстве материнской любви. Роза удовлетворенно кивнула головой.
- Сразу видно, сколько в него вложено труда, - продолжала я льстивые
речи.
Женщина растаяла.
- Это точно, просто в зубах носила. Все только для него, только им и
жила. Вот, в университет поступил. Станет адвокатом - брошу работать,
пусть содержит мать.
- Вы раньше были медсестрой? Нянька уставилась на меня большими
зелеными глазами навыкате.
- Да. Кто вам сказал?
- Носорог! Роза удивилась.
- Знаете этого Джека-Потрошителя? Скользкий тип. Я у него совсем
недолго проработала, польстилась на хороший заработок. Только очень он
противный, никаких денег не захочешь. Представляете, под юбку полез,
негодяй. Пришлось объяснить уроду, что не продаюсь. Надавала пощечин и
ушла в 7-ю больницу.
- А к Владимиру как попали?
- Объявление в газете прочитала. Платит хорошо, дети милые...
"Ну и врунья же ты, лапочка, - подумала я. - Кто же тогда в книжном
магазине сцену устроил". Но вслух произнесла другое:
- Роза, знаю, что вы были близки с Надей, матерью погибшей Кристины.
Не спрашивайте, откуда сведения, но они точные. Расскажите, пожалуйста, о
ней.
Женщина ухмыльнулась.
- Зачем? Надя мертва, кому какое дело до наших отношений, к тому же
не в таких уж и близких. Здоровались по-соседски, иногда курили вместе.
Теперь заухмылялась я.
- Роза, помогите мне, пожалуйста, а я помогу вам материально.
- Да зачем вам несчастная Надя? - Глупо прожила, рано умерла.
- Хочу найти убийцу Кристины. Милиция бездействует, им все равно, кто
разбил несчастной девочке голову...
Тут вошел Владимир.
- Даша, куда вы пропали? Секретничаете с Розой?
- Предлагала мне, если уйду от вас, приходить работать к ней, -
неожиданно соврала нянька. Стоматолог шутливо погрозил пальцем.
- Ай, ай, нехорошо переманивать кадры. И так уже отдал Серафиму
Ивановну. Пойдемте пить кофе. И он буквально силой поволок меня в
столовую. Гости стали расходиться около одиннадцати. Пока все надевали
пальто, Роза тихонько шепнула:
- Завтра около восьми вечера приходите в кафе "Апельсин" около моего
дома.
На обратной дороге Маня хитро улыбнулась.
- Знаешь, что насплетничала Ева? Роза частенько остается ночевать. Ее
комната граничит со спальней Владимира, между ними есть дверь.
- Ну и что? Он - вдовец, она тоже не связана узами.
- Все равно неловко. Нелли только что умерла.
Я вздохнула. Ничего странного тут нет. Любовь прошла, завяли помидоры.
Ночью не спалось. Ирка включила отопление на полную мощность, стало
удушающе жарко. Провертевшись часа два в кровати с боку на бок, я встала и
пошла на кухню. Попью сладкого чаю, авось спать захочется.
К моему изумлению, в кухне я оказалась не одна. У окна курила Кока.
- Не могу избавиться от привычки дымить по ночам, - проговорила
гостья.
По настоянию Марты Игоревны младшая дочь побывала у стилиста.
Негустые Кокины волосы подстригли самым невероятным образом: длинная челка
падала почти до подбородка, затылок покрывала коротенькая щетинка. Все это
сооружение выкрасили в иссиня-черный цвет, и худенькая Кока стала похожа
на больную орнитозом ворону. Правильно истолковав мой взгляд, она сказала:
- С мамой невозможно спорить, легче расслабиться и получать
удовольствие. Волосы отрастут, краска смоется, и вообще, пора домой
собираться. Соньку благополучно выдали замуж.
- Теперь твоя очередь. Кока махнула рукой.
- Обещаешь матери не рассказывать?
- Ладно.
- Я замужем. Вот это новость.
- И давно?
- Полгода тому назад расписались.
- Что же ты Марте не сказала? Кока аккуратно затушила сигарету и тут
же раскурила новую.
- Да ее же инфаркт хватит при виде моего мужа. Не красавец, не богат,
не удачлив... Но с ним так хорошо, представляешь, просто сидим вместе,
молчим, и ничего нам больше не нужно. Тема вообще тихий.
- Как же мать ни о чем не догадалась?
- Утром ухожу, вроде на работу, вечером - домой.
- А на работе не появляешься?
- Наш институт давно развалился, зарплату не платят, кто мог -
сбежал, остальных отправили в отпуск без сохранения содержания. Вот такая
у меня дневная семейная жизнь.
- А где твой муж работает?
- Нигде, Артем - начинающий литератор. Пишет первый роман. Уверена,
только издадут, сразу будет шумный успех. Написано необыкновенно
интересно, слог потрясающий, содержание захватывающее.
- Детектив?
Кока затрясла головой.
- Упаси бог! Настоящая литература, философская притча о смысле жизни.
Старый военный, инвалид, вспоминает свою молодость.
"Да, коммерческий успех этому произведению не грозит", - подумала я.
Угораздило Коку набрести на непризнанного гения. Женщине хотелось
рассказать о возлюбленном, и она принялась расхваливать супруга. Выходило,
что муж красив как Аполлон, талантлив, умен, добр, интеллигентен,
порядочен. К тому же не пьет, не курит, по бабам не шляется. Уникум, а не
человек, ангел с крыльями. Я даже позавидовала Коке. Надо же до такой
степени влюбиться!
- И что, так и будете скрываться? Кока пожала плечами.
- Пока не хотим говорить маме, вдруг как-нибудь само уладится.
Мы потушили сигареты и разбрелись по спальням. Но сон не шел. Я
продолжала вертеться с боку на бок. В голову лезли дурацкие мысли - убитая
Кристина, Нелли, делающая аборт. Кока, вышедшая замуж. Бедная женщина, с
такой мамашей, как Марта Игоревна, трудно спорить. Хотя... От неожиданной
мысли я так и подскочила на матрасе. Знаю, определенно знаю, как помочь
Коке.
Я вылезла из-под одеяла и босиком побежала к ней в спальню.
- Кока, ты спишь?
- Нет, - донеслось из угла.
- У твоего Темы есть паспорт?
- Конечно.
- Сейчас же позвони ему и вели срочно прилетать в Москву.
Кока села, в полумраке ее дурацкая прическа выглядела вполне
пристойно.
- Сумасшедшая, зачем?
- Скажем Марте Игоревне, что Артем наш близкий приятель из Киева.
Выдадим его за богатого коммерсанта, банкира, например. Торжественно
познакомим вас. Пусть красиво за тобой ухаживает и старается понравиться
теще.
Кока вылезла из кровати и в возбуждении забегала по комнате.
- Глупости. Какой из Темы банкир! Он до ста еле сосчитать сумеет.
- Хорошо, сделаем из него владельца крупной издательской фирмы. Он
что-нибудь в книготорговле понимает?
- Ну, не знаю, - растерялась младшая сестрица, - навряд ли. Видишь
ли, Артем окончил Литературный институт.
"Чукча не читатель, чукча - писатель", - пронеслось в моей голове.
- Он хоть что-нибудь умеет делать? Молодоженка возмутилась:
- Конечно. Думать!
- Ну, этим денег у нас не заработать. Вот что, сделаем из него
писателя, страшно известного в узких кругах интеллигенции. Этакого Маркеса
на нашенский лад. Скажи, Марта разбирается в литературе?
- Кажется, нет, читает иногда газеты.
- Вот и отлично. Представим Тему гениальным автором, приехавшим в
Москву для переговоров с издателем.
- А деньги на билет?
Кока стала меня раздражать, и потом, что за мужик, у которого денег
даже на билет нет?
- Пусть займет, сумма невелика. Сейчас шесть утра, звони срочно, пока
все спят.
И я сунула ей в руки трубку. Кока дрожащими от возбуждения пальцами
нажала на кнопки и прочирикала: "Кузенька, это Коконька".
Минут десять она растолковывала непонятливому собеседнику гениальный
план.
Около полудня влетела Наташка.
- Спишь? Чем, интересно, по ночам занимаешься? Я оторвала голову от
подушки и попыталась открыть глаза.
- Зачем разбудила? Всю ночь бессонницей промучилась.
- Сумасшедший дом какой-то. Сейчас позвонил некий Артем Верницкий,
назвался близким приятелем и сообщил, что через два дня приедет. Ты
что-нибудь понимаешь? Кто это?
Остатки сна вылетели из головы, и я рассказала подруге наш гениальный
план. Наталья всплеснула руками.
- Легче обмануть налогового инспектора, чем Марту Игоревну! И где мы
возьмем издателя?
- Попросим Казика, у него тьма знакомых, и книгоиздатель
завалященький найдется. Надо помочь Коке!
Сказано - сделано. Сначала предупредили всех домашних, кроме вдовы и
слуг. Затем тайком переговорили с Казиком. За обедом Наташка начала
артиллерийскую подготовку:
- Дашка, какая радость! Послезавтра приезжает Артем!
- Как, - фальшиво изумилась я, - сам Верницкий?! Не может быть, он
никогда не покидает Киева.
- Есть повод, - вдохновенно врала подруга, - издательство "Пеликан"
собирается печатать его новую книгу. Говорят, роман представят на
Государственную премию.
Я лягнула Наташку под столом. Ври, да не завирайся. Государственную
премию дают только россиянам. Подруга пнула меня в ответ и продолжала петь
соловьем:
- Повезет кому-нибудь. Вот жених так жених. Богат, умен, красив,
талантлив и никогда не был женат.
Кока зарделась как маков цвет. В разговор вступил Аркадий:
- Как? Верницкий? Автор нашумевшего бестселлера "И камни могут
думать"? Давно мечтал с ним познакомиться.
Я лягнула под столом Аркадия. Ну надо же быть такими идиотами. Одна
про Государственную премию несет, другой собирается знакомиться с близким
другом семьи.
Но Марта Игоревна не заметила несуразиц. Вдова хищно посмотрела на
Наталью:
- Кто приедет?
- Очень близкий друг, невероятно талантливый литератор, молодой,
богатый. Вот изумительная партия для Коки.
- Писатель, - протянула Марта Игоревна. - Очень нестабильная
профессия. И потом, они все такие капризные, нервные, эгоистичные, я-то
знаю. Слава богу, столько лет с прозаиком промучилась.
- А вот и нет, - громко вмешалась Кока, - у некоторых литераторов
бывают изумительные характеры.
Мать с изумлением посмотрела на раскрасневшуюся дочь и ничего не
сказала.
Вечером я поехала на свидание в кафе "Апельсин". Маленький зальчик
всего на восемь столиков. Обстановка почти семейная - скатерти в
бело-зеленую клетку, бежевые абажурчики. Толстая официантка притащила
меню. Роза заказала салат и кофе, я последовала ее примеру.
- Всю ночь не спала, - пожаловалась Роза, - думала о Кристине.
Наверное, следует рассказать вам, что знаю. А вы правда думаете поймать
убийцу? Предполагаете, кто он?
- Пока нет, но думаю, искать преступника надо среди знакомых
Кристины. Сколько лет было Наде, когда она родила дочь?
- Двадцать, как и мне. Мы познакомились в клинике, она пришла рожать
Кристину, я - делать аборт. Для меня тот год был страшно неудачным. Я сама
из детдома, родителей не знала. Замуж рано вышла и в восемнадцать лет
родила Никиту. И очень скоро снова забеременела. Муж к тому времени ушел к
другой, денег не было, только-только учиться закончила. Куда второго
ребенка рожать! Вот и пришлось ложиться на операцию.
Роза медленно рассказывала, не обращая внимания на остывающий кофе.
Ее положили в одну палату с Надей. Девушки быстро подружились. Роза
пожаловалась новой знакомой, что живет с сыном в большой, но коммунальной
квартире. Соседи осточертели, а деваться некуда. Надя присоветовала обмен.
В доме, где она проживала с сестрой Алевтиной, соседи хотели съезжаться с
родителями.
Всегда веселая, никогда не унывающая Надя, большая любительница
погулять, потанцевать и выпить, нравилась Розе. Девушка не раз пыталась
заставить подругу научиться какому-нибудь ремеслу, но тщетно. Больше двух
недель та нигде не задерживалась. К тому же руки у нее были пришиты к тому
месту, откуда у большинства растут ноги. Швея, гладильщица, парикмахер -
никакая профессия не подходила. С годами Надя пила все больше.
Однажды страшно веселая Надька постучала к Розе и сообщила, что
выходит замуж. Муж замечательный, но дочку придется оставить у сестры.
Роза, до беспамятства обожавшая Никиту, осуждала подругу, но та отвечала,
что материнская любовь - хорошо, а личное счастье - лучше. Кристина
осталась у Алевтины, Надя уехала к Антону.
Подруги стали редко встречаться. Роза много работала, чтобы
обеспечить Никите приличные условия жизни, Надя занималась собой.
Несколько раз Роза сходила к подруге в гости, потом их отношения
оборвались.
Шло время, подросли Кристина и Никита. Роза вылезла из нищеты, замуж
она так и не вышла. Надя расплевалась с гражданским мужем и снова
поселилась у Алевтины. Дружба возобновилась и длилась до смерти Нади.
Роза замолчала. Я посмотрела на нее.
- Вы знаете, кто отец Кристины?
- Антон. Они прожили вместе несколько лет.
Только он не хотел обременять себя ребенком. Говорил: "Родишь, сама и
воспитывай!"
- А потом Надя больше не выходила замуж?
- Нет, жила с разными мужиками, а последнее время сильно пила.
Бывало, Алевтина на работу уйдет, Кристина в школу, а Надя мне звонит,
просит: "Принеси пузырек". Умирала, а пить не бросила.
- Нет ли у вас адреса Антона? И как его фамилия?
- Антон Федоров, раньше жил на улице Крутикова. В доме у него еще
детский сад был, квартира как раз над ним. А теперь не знаю, я с ним сто
лет не общалась.
Мы допили остывший кофе и вышли на улицу. Совсем стемнело. Маленький
проулочек выглядел пустынным. Вдоль тротуара медленно двигалась машина.
Она поравнялась с нами, притормозила, потом, резко увеличив скорость,
скрылась. Роза подняла правую руку ко лбу и начала медленно садиться на
корточки. Мне показалось, женщина поднимает что-то с тротуара, но она
странно скрючилась и упала прямо в лужу.
Я наклонилась и позвала ее. Но Роза не отвечала, просто лежала на
боку, казалось, заснула на ходу. Все произошло быстро и тихо, как будто
кто-то выключил звук. Все еще не понимая, что случилось, я присела и
попыталась поднять ее голову. Прямо в центре лба между бровями чернела
маленькая аккуратная дырочка. Я плюхнулась в ту же лужу и громко завопила:
"Помогите, милиция!" В окнах домов замелькали люди, послышались громкие
голоса. Через несколько минут завыла сирена.
Александр Михайлович велел прийти к нему ровно в одиннадцать. Я, как
всегда, опоздала и явилась в половине двенадцатого. Но полковник даже не
разозлился. В кабинете сидел Никита. Юноша беспрестанно шмыгал носом, тер
покрасневшие глаза и говорил:
- Нет-нет, не разрешаю вскрывать тело.
- Да пойми, - увещевал его полковник, - в черепе застряла пуля, мы
должны вынуть ее для экспертизы.
- Ни за что, - отрезал Никита, - ей будет больно.
- Вот чудак, да мне не нужно твое разрешение, - сказал Александр
Михайлович.
- Грех калечить мертвых.
- Еще больший грех убивать людей. Ты что, не хочешь, чтобы убийцу
смогли найти и осудить?
- Конечно, хочу, но при чем здесь пуля?
- Сравним ее с другими, а если обнаружим у преступника оружие, сможем
доказать, что пулю выпустили именно из него.
- Все равно не хочу, не дам. Мальчишка затопал ногами и зарыдал.
Александр Михайлович вызвал секретаршу. Та увела несопротивлявшегося парня
из кабинета.
Полковник шумно вздохнул, вытер лысину платком и проговорил:
- Ну, радость моя, опять во что-то влезла?
- Просто шла мимо.
Александр Михайлович покачал головой:
- Профессиональная лгунья, правда, глупая. Официантка из "Апельсина"
сообщила, что вы о чем-то долго беседовали с погибшей. И что ты вообще
делала в этом районе?
- Понимаешь, Ирка устает, хотим нанять служанку для черной работы.
Погибшая трудилась у Владимира Резниченко няней. Разговорилась с ней на
днях. Женщина посоветовала обратиться к ее знакомой, вот и договорились о
встрече в "Апельсине".
- Наняли служанку?
- Нет, та женщина не захотела работать, и Роза сама пришла в
"Апельсин".
- Складно придумано, - одобрил Александр Михайлович, - может, стоит
посадить тебя в кутузку или побить резиновым шлангом? Применить допрос
третьей степени?
Глубокое возмущение поднялось в моей груди.
- Что я такого сделала? Просто свидетель, вот и оформляй допрос
свидетеля, да поскорей, времени мало.
Удивленный таким наездом, Александр Михайлович принялся заполнять
бесконечные бумажки.
Часы показывали около часа, и, выйдя из милиции, я решила отправиться
к Антону - отцу Кристины и мужу Нади. "Пежо" долго плутал по незнакомым
переулкам, но наконец добрался до улицы Крутикова. Не трущобы, конечно, но
и не средний класс. Хотя дом ј 3 с детским садом на первом этаже выглядел
респектабельно - на двери подъезда был домофон.
- Кто там? - прокаркал динамик.
- Милиция, - ничтоже сумняшеся выпалила я в ответ.
Подъезд открылся. Надо же! На лестнице лежала ковровая дорожка,
потертая, старая, но все-таки дорожка. Поднявшись на второй этаж, в проеме
распахнутой двери я увидела... Еву.
- Детка, что ты тут делаешь?
- Простите, - ответил ребенок тоненьким голоском, - я здесь живу, а
вам кого надо?
Я пригляделась, нет, конечно, это не Ева, но как похожа! Те же
волосы, глаза, нос. Даже мимика совпадала. Стоявшая в дверях девочка
морщила лоб и улыбалась, как дочка Резниченко, а когда она двинулась
внутрь квартиры, я обратила внимание, что и походка у нее была точь-в-точь
как у Евы. Ребенок передвигался боком, словно ей связали ноги в коленях.
Никогда не видела столь похожих детей.
В просторной комнате, битком набитой мебелью, сидела у телевизора
крупная женщина лет шестидесяти пяти.
- Тетя из милиции, - сказала девочка. Я вспомнила Носорога, вытащила
из сумочки красное удостоверение сотрудника Дома наук о человеке и
помахала им на благоразумном расстоянии от носа дамы. Но та не проявила
бдительности.
- Садитесь, садитесь, - радушно пропела она, откладывая вязание, -
чем обязана?
- Антон Федоров здесь живет? Женщина вздохнула.
- Жил, да, это была его квартира.
- А где он сейчас?
- На кладбище. Зять скончался три года тому назад, попал в
автомобильную катастрофу. Гнал с недозволенной скоростью по мокрой дороге
и врезался в опору моста. Сам умер сразу, а дочка моя еще неделю в
больнице промучилась перед смертью, бедняжка. А зачем вам Антон?
...Закладка в соц.сетях
