Жанр: Детектив
Саван для блудниц
...и все
расскажу ему про вас и про этих... с кредитами. Я думала, что мы будем здесь одни.
- Во-первых, отойди отокна и не кричи так громко, а то тебя услышат.
- Ну и пусть. Я вас не боюсь.
- Хорошо, договорились. - Он крепко схватил Олю за руку и больно сжал ее. Она
вскрикнула, и стоящие внизу мужчины как по команде подняли головы вверх, но Оля уже
сидела на кровати и пересчитывала деньги. Руки ее дрожали, а в животе стало холодно,
словно она проглотила кусок льда, который теперь таял где-то внизу, вызывая легкую
тошноту и мурашки. Это был страх. Самое лучшее, чего бы ей сейчас хотелось, это оказаться
дома, в своей комнате, и чтобы мама позвала ее на кухню обедать. Она даже почувствовала
аромат горохового супа, который так любила.
...Мужчины даже не раздевались. А когда они уехали, Михаил Яковлевич, войдя в
комнату, где на кровати лежала насупившаяся, с презрительной миной на лице, Оля,
подошел к ней, молча поцеловал ее в живот и уселся рядом с ней с видом доктора,
пришедшего навестить выздоравливающую пациентку:
- Ну, как самочувствие?
- Я хочу есть, - с вызовом ответила она, натягивая на себя простынку.
- Никаких проблем, сейчас поедим, я привез печенку, мы ее мигом поджарим. Ты
любишь салат из свежих помидоров?
- Люблю.
- Я забыл сказать тебе "спасибо".
- Пожалуйста. - Она отвернулась от него к стене.
- А чего ты такая грустная?
- Ничего.
Она знала, что он так просто ее не оставит, что перед тем, как пожарить печенку, дядя
Миша ляжет к ней в постель. Она изучила его очень хорошо и всегда знала, о чем и в какой
момент он ее попросит, а то и прикажет сделать.
Вот и сейчас, лежа к нему спиной и не видя его, она, прислушиваясь к звукам, поняла,
что он уже разделся. Скрипнул под его коленом пружинный старый матрац, и этот звук
тотчас эхом отозвался где-то за окном, в саду. Оля, зажмурившись, замерла, почувствовав,
как, сорвав с нее простыню, дядя Миша обнял ее сзади и, распаленный, уже готов был войти
в нее, но звук в саду повторился.
Михаил Яковлевич грязно выругался и тяжело зашлепал босыми ногами к окну. Увидев
что-то в саду, он выругался еще раз и, обернувшись к неподвижно лежащей на кровати Оле,
хриплым от волнения и даже испуганным голосом скомандовал:
- Вставай быстрее, собери свою одежду и спрячься в нише, видишь, на стене полоска
рваных обоев, там фанерная дверца, а за ней пустота, там я зимой держу подушки и всякий
хлам...
- А что, кто-то пришел? - Оля медленно встала и, сгибаясь от слабости и ломоты во
всем теле, принялась поднимать с пола свои вещи (в принципе ей было глубоко наплевать на
то, кто и зачем пришел на дачу, она была слишком утомлена, чтобы думать еще и об этом),
после чего забралась в приоткрытую для нее нишу за кроватью, где устроилась на старой
подушке, закрыла глаза и почти сразу уснула.
А проснулась она от крика. Кричала женщина, и голос Оле показался очень знакомым.
А потом он резко оборвался, захлебнувшись на самой высокой и душераздирающей ноте, и
Оля, неловко повернувшись и попросту вывалившись из ниши прямо на голый дощатый пол,
увидела страшную картину.
Дядя Миша стоял посреди комнаты с ножом в руках, а перед ним на полу, в луже
крови, лежала полуодетая молодая женщина, в которой Оля узнала свою классную
руководительницу - Татьяну Николаевну. Еще окончательно не проснувшись, но понимая,
что этот огромный и острый нож в любую минуту может быть всажен ей в горло, как это
только произошло с Ларчиковой, Оля бросилась к раскрытому окну, спрыгнула вниз, на
землю, и, не обращая внимания на боль в лодыжке, побежала к лесу, чтобы оттуда выбраться
на центральную трассу, а там рукой подать до железнодорожного узла. В маленьком
кармашке юбки, закрытые застежкой-"молнией", лежали "заработанные" ею деньги, с
которыми она могла бы купить билет хоть до Владивостока. Но ей хотелось домой, к маме, в
теплую кухню, где пахнет гороховым супом и укропом...
Выстрел прогремел совсем близко. Исторгнув каркающий гортанный стон, Оля, на лету
взмахнув руками, как подбитая крупная птица, свалилась боком на влажную, пахнущую
сыростью и дубовыми листьями землю.
Адрес Александра Павлова, маклера, который занимался продажей квартиры
Пермитина, Крымов с Шубиным выяснили за несколько минут, позвонив Корнилову.
Каково же было их удивление, когда они, прекрасно зная, что Павлов убит и лежит
теперь в морге, подойдя к двери его квартиры, расположенной почти в центре города,
услышали громкую танцевальную музыку, голоса и смех...
- Может, у него сегодня поминки, - мрачно пошутил Крымов, нажимая на кнопку
звонка.
Но дверь открыли не сразу, прошло довольно много времени, пока на звонки
отреагировали.
- Вы к кому? спросила-кудрявая смешная голова неопределенного пола с пьяными
глазами и большим мокрым ртом.
- Павлов Александр здесь живет?
- Точнее будет сказать - ЖИЛ. Он умер, и его жена продала нам эту квартиру.
Кудрявая голова исчезла, дверь захлопнулась, но музыка продолжала звучать.
В машине Крымов, который вот уже несколько минут о чем-то сосредоточенно думал,
и Шубин ждал, когда же тот разродится и поделится своими соображениями, вдруг сказал:
- Слушай, Игорек, а тебе не показалось странным, что адрес Александра Павлова нам
выдали прямо как с блюдечка, через несколько секунд?
- Так ведь у них там мощная компьютерная база адресных данных и все такое прочее...
- Но не до такой же степени! Кроме того, я просто уверен, что Александров Павловыху
нас в городе как собак нерезаных, а адрес нам дали именно этот. Это во-первых. Во-вторых,
почему мы сразу поверили в то, что в морге у Чайкина находится ТОТ САМЫЙ Павлов,
который нам нужен? Ты же сам сказал, что Леша вел себя довольно странно и просил ему
перезвонить. Может, мы поторопились, и, прежде чем поехать сюда, нам надо было сначала
позвонить ему и спросить, чего он боится и почему тело Павлова лежит в морге уже почти
месяц.
Почему несчастного парня, который занимался продажей этой НЕХОРОШЕЙ
квартиры, до сих пор не похоронили?
- В таком случае надо было хорошенько расспросить Корнилова. Ведь это он тебе дал
по телефону этот адрес, и с чего ты взял, что он звонил в информационный центр?
- Так мы же ему перезванивали!
- Ну и что. Он мог сделать вид, что звонит туда, а на самом деле этот адресок уже был
записан в его блокноте.
- Но если это так, значит, мы снова во что-то влипли, причем по-крупному. Ой не
нравится мне этот рыжий Павлов, похоже, от него тянется след туда, куда нас одни не хотят
пускать, а другие рады бы, да не знают, как нам об этом сообщить...
- Ты думаешь, что ниточка тянется наверх?
- Думаю. И знаешь почему? Потому что, когда начинаются такие вот нестыковки или,
наоборот, все складывается, как в детсадовской мозаике - быстро и гладко, значит, нами
кто-то управляет. Терпеть не могу играть в поддавки. Да еще Земцовой нет...
- А при чем здесь она?
- А при том, что она поехала не одна.
- А с кем же? - удивился Шубин.
- Да есть один тип, я его терпеть не могу. Харыбин.
- Дима?
- Ты с ним знаком?
- Не сказать, чтобы мы были друзьями, но он всегда был мне симпатичен, я вообще
люблю умных людей. А зачем он-то поехал в Петрозаводск? Думаешь, что мы работаем не
одни?
- Не знаю, ничего не знаю... Он мог поехать с ней по двум... или даже нет, по трем
причинам. Первая - ФСБ заинтересовалось Белотеловой, а значит, и Сашей-маклером, и
сейчас они просто используют Юлю, чтобы с ее помощью докопаться в Петрозаводске до
связей Белотеловой и, главное, до источника ее средств; вторая - Харыбина отправили с
целью переманить нашу Земцову, о чем меня, кстати, уже предупреждал Корнилов; а третья
и самая, на мой взгляд, подлая причина - Харыбин собирается соблазнить ее...
- Ты рехнулся, Крымов. Остановись... - разозлился Шубин из-за ревности Крымова. -
Просто посади ее на цепь.
- Я знаю Харыбина, как знаю и то, что он уже давно положил на нее глаз.
И тянется это еще с ломовского дела.
- Откуда такая информация? Он что, сам тебе признавался?
- Нет, но когда она зимой исчезла и срочно понадобились снегоходы - ты помнишь? -
это он отправил своих людей в М. на поиски Земцовой. И то, что мы остались живы в этих
катакомбах, хотя подошли почти к подземному аэродрому, это тоже его работа. В таких
случаях обычно стреляют без предупреждения. Мы вообще многого не знаем, что творится в
двух шагах от нас, за стеной, за спиной...
- Но с чего ты взял, что он положил на нее глаз?
- А ты сядь как-нибудь вечерком и проанализируй все дела, которые она вела. Вспомни
Зименкова... Ты не знаешь, как это он умудрился выйти из тюрьмы и оказаться в том
подвале, куда Ломов заманил Земцову, именно в тот самый момент, когда этот чертов горбун
чуть было не прирезал ее? И таких совпадений слишком много, чтобы на них нельзя было
обратить внимания. Она под крылом Харыбина. Вот и сейчас. Мы с тобой здесь, а она - там.
Кто ее там подстраховывает? Она ходит как живая мишень и не знает, что находится под
прицелом. Смотри, какая интересная вырисовывается цепочка: Пермитин - Саша-маклер -
Белотелова - Маслова. Так?
- Так.
- А теперь смотри, какую цепочку мы имеем в школе: Голубева - Льдов - Ларчикова -
Пермитин. Так?
- Не понял.
- Ларчикова - любовница Пермитина.
- Крымов, у тебя паранойя? Тебе постоянно кажется, что кругом одни любовники.
- Я знаю, что говорю. Я проследил за ними. Вот и слепи теперь эти две цепочки в одну,
и что получается? ГОЛУБЕВА - ЛЬДОВ - ЛАРЧИКОВА - ПЕРМИТИН - САША-МАКЛЕР
- БЕЛОТЕЛОВА -МАСЛОВА. Из этих семерых в живых осталось только трое. А теперь
прибавь к этому списку кровь на зеркалах и женские вещи в квартире Белотеловой - ну и как
тебе сюжетец? Звони Чайкину.
Шубин достал из кармана телефон и позвонил в морг. Он был удивлен, когда Леша,
услышав его голос, пробормотал, как если бы не хотел говорить при посторонних: "Я сейчас
занят, перезвоните позже", - после чего сразу же повесил трубку.
- У него кто-то есть. Он не может говорить.
- Я буду не я, если не узнаю, кто у него сейчас и почему он не может говорить...
Чертовщина какая-то! Поехали. Пристегнись...
Минут через десять "Мерседес" Крымова влетел на площадку университетского
дворика, где в подвале одного из корпусов находился морг.
Поставив машину таким образом, чтобы ее невозможно было увидеть из окон морга,
Крымов кустами пробрался к главному входу, в то время как Шубин зашел с другой
стороны, чтобы в случае, если оттуда кто-то будет выходить, они смогли увидеть его.
Но Чайкин был один. Он встретил их в съехавшей на ухо белой шапочке и замызганном
халате. Поверх халата был повязан рыжий клеенчатый фартук, с которого медленными
струйками стекала кровь. На столе, от которого он, по всей видимости, только что отошел,
лежало вскрытое тело очень полной женщины...
- Мужики, - устало вытирая пот со лба, пробормотал Леша Чайкин, - я же сказал вам,
чтобы вы перезвонили мне ВЕЧЕРОМ...
- К тебе заехать? - спросил Крымов. Леша кивнул головой и, показав на свои руки,
которые еще держали пилу, - мол, не видите, что ли, что занят, - повернулся к ним спиной.
- Послушай, ну не "жучки" же там... - возмущался уже в машине Крымов. - Слушай,
что вообще происходит? Ты что-нибудь понимаешь?
Но Шубин, все мысли которого были заняты Земцовой, в его представлении она и
сейчас пряталась - в прямом смысле! - под большим и белым, словно у взрослого ангела,
крылом Харыбина, ничего ему не ответил.
- Шубин, ау! Очнись, мой друг, жизнь прекрасна и удивительна. Не переживай, ничего
ТАКОГО с ней в Петрозаводске не случится. Поедем, я отвезу тебя в агентство, тем более
что меня там уже давно ждут... Мы сегодня с Надей должны платье примерить...
Шубин, медленно повернув голову, словно специально для того, чтобы представить
Крымова, надевающего через голову свадебное, в оборках, платье, усмехнулся.
- Ты что это на меня так смотришь? Небось представил, как я выгляжу в белом тюле и
с фатой на голове?
И Шубин расхохотался. И подавил своим хохотом мгновенно ставшего несчастным
Шубина, чья предательская фантазия все продолжала рисовать Юлю Зем-цову в объятиях
фээсбэшника Харыбина.
Кравцов отвез вещи Горкина, которые тот вынес ночью из квартиры, скупщику
краденого. Лосю. Тот жил на окраине города в частном домишке, окруженном старыми
полудикими вишневыми деревьями, - идеальное место для подобных встреч и сделок. Сюда
же к нему, всегда трезвому, но больному туберкулезом костей бывшему уголовнику,
приезжали постоянные покупатели, промысел которых состоял в том, чтобы продать
ворованное добро в такие же грязные, как и у них самих, руки. Любая утечка информации
могла привести к Лосю, а от него к ворам, за которыми стояли уже более серьезные
криминальные силы, чей авторитет мог либо защитить от тюрьмы либо засадить за решетку,
а то и вовсе лишить жизни. В зависимости от поступка.
Итак, Женя Горкин расплатился с Кравцовым за возможность остаться в его компании,
и Виктор воспринял это как свою первую удачу. Но затем, сравнивая свой поступок с тем,
что совершил бы, окажись на его месте Льдов, он понял, что, вместо того чтобы успокоиться
и сполна насладиться унижением Горкина, он заработал лишнюю головную боль. Родители
Горкина, которым и в голову не придет, что это их собственный сын вынес из дома все самое
ценное, обратятся в милицию, и уж тогда Горкин, никогда не отличавшийся большим умом,
может не смолчать и расскажет все матери. Хотя Виктор доходчиво объяснил ему, что его
ждет, если он проговорится...
Вадик Льдов просто попросил бы Горкина принести или отнести безобидную с виду
сумку с наркотой, зацепив его таким образом. Горкин - трус, и если ему сказать, что каждый
его шаг зафиксирован людьми из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, то
он, перепуганный насмерть, будет подчиняться беспрекословно, даже в туалет будет
отпрашиваться. И что самое важное - во всем этом не будет внешнего криминала, как с
кражей, а, значит, не возникает проблема РОДИТЕЛЕЙ.
Рассуждая таким образом, Кравцов на следующий день после того, как отвез вещи
Лосю, сделал вид, что заболел, и остался дома. Он лежал и думал о том, ЧТО сейчас может
происходить в доме Горкиных. Он мог бы позвонить туда, чтобы выяснить, дома ли Женя
или в школе, и если дома, то выспросить его, не рассказал ли он о ночных делах родителям.
Но позвонить он так и не успел, его опередили. Голос звонившего назначил ему
"стрелку" на пустыре за ботаническим садом, неподалеку от старого кладбища. А вот к
этому Кравцов готов не был. Он позвонил Вале Турусовой и попросил ее зайти к нему.
- Ты что, один? - Валя, не разуваясь, прошла прямо к нему в комнату и плюхнулась в
кресло. - Что случилось? Почему половина класса вообще не пришла?
У нас медосмотр был, девчонки тоже не захотели Пойти, больно надо, чтобы нас
смотрели. Ты что-то бледненький... А где родители?
- Турусова, тысячу слов в секунду! Остaновись.
- Все, остановилась. Так чтo случилось?
- Мне позвонили и назначили "стрелку" за "Ботаникой". Завтра в семь.
Кто это может быть, не знаешь?
- Знаю. Интернатовские. Надо предупредить Перепелкину, это же она выясняла
отношения с той девчонкой, которую вы собирались трахнуть в посадках.
- Так ничего же не было...
- Вас было много, а она - одна. К тому же вы ее раздели. Я еще хотела вас
предупредить, чтобы с интернатом вообще не связывались, они же там все беспределыцики и
за своих могут голову откусить... Так что я не завидую Тамарке.
- А из-за чего они вообще устраивали все эти разборки?
- Та девчонка, кажется, ее зовут Марина, пришла к нам в школу на дискотеку и НЕ
ТАК ПОСМОТРЕЛА на нашу Томочку.
- Но ведь это все Льдов... Это он назначил ей встречу, а девчонка-то думала, что он
пригласил ее на свидание...
- А тебя кто заставлял идти в посадки?
- Никто. Но можно же позвать Ларчикову, и она скажет, что там ничего не
произошло...
- Это для прокуратуры. А что за дело интернатовским до нашей "класснухи" и до ее
свидетельских показаний, когда избили ИХ ДЕВЧОНКУ?!
- Я могу позвонить отцу Льдова, расскажу ему и попрошу, чтобы он прислал на
пустырь кого-нибудь из людей Глухаря.
- Тебе, конечно, никто не запретит этого сделать, но прикинь: у человека только что
убили сына... Я уверена, что "глухари" и сами ищут убийцу по своим каналам и скорее
всего найдут, если это, конечно, произошло на их уровне и если в убийстве не замешан
кто-то из школы... И вдруг звонишь ты и загружаешь Льдова-старшего своими проблемами.
Ты думаешь, он тебя не пошлет?..
- Не знаю.
- У тебя ангина?
- Просто температура. А при чем здесь это?
- Вот лежишь себе? И лежи. И ни на какие "стрелки" нe ходи. Авторитета захотелось?
Кравцов ненавидел ее сейчас, но понимал, что только с Валей Турусовой и можно
говорить на такие темы открытым текстом.
- Слушай, Валь, а может, ты сходишь к Льдовым?
- Я? Да ты сбрендил, Кравцов. Запомни и уясни себе одно: ты - Кравцов, А НЕ
ЛЬДОВ. Ты думаешь, я не поняла, что ты сделал с Горкиным? Там весь подъезд
всполошился, милиция приехала... Как ты мог так лажануться? "Наехать" на этого
придурка? Ты поэтому в школу не пошел?
Он промолчал.
- Тебе не надо было унижать Горкина. Я понимаю, конечно, что вы, мужики, ловите от
этого кайф, но кайф длится минуту или две, а расхлебывать придется несколько месяцев,
пока будет длиться дело. И скажи спасибо, что Горкин пока молчит.
- Молчит? А ты откуда знаешь?
- Да потому что, если бы он что-нибудь рассказал, ты бы сейчас не в теплой постельке
лежал, а на нарах в сизо.
- Валя, вот ты такая умная, скажи: кто убил Льдова и за что?
- Ну уж, конечно, не из-за его отца, хотя эта версия приходит на ум почему-то в первую
очередь. Ведь кто такой был Льдов? Обыкновенный девятиклассник. Он был у нас как на
ладони, мы все практически про него знали.
Единственно, чем он отличался от вас, пацанов, это прикидом, да тем, что ему на шею
девчонки вешались... пачками. Ну, еще и деньги. Ему нравилось угощать вас, дураков... Я
думаю, что его могли убить из мести, связанной именно с какой-нибудь девчонкой. Может
быть, даже из-за интернатовской. Ведь он ходил туда? Ходил...
- А это правда, что Голубева залетела от него?
- Никто ничего не знает, тем более что она ему не особенно-то и нравилась. Голубева...
да с кем она только не трахалась.
- А когда его убили?
- Говорят, что в пять часов вечера, когда в школе было полно людей. Я тут выписала
себе примерный список алиби на каждого из нас, и знаешь, что получается? Любой мог.
Даже ты. И я. Почти все утверждают, что были дома и что у них якобы имеются свидетели.
Но я никому не верю. Взять хотя бы Перепелкину и того же Горкина - все же знают, что они
были на квартире Иоффе. И именно в это самое время - с четырех до шести. Но разве могут
они признаться в этом? Да и вообще пора бы прекращать эти игры...
Представь, что как-нибудь вечером на нашу квартиру нагрянут... по жалобе соседей...
- Кто? Квартира эта - частная собственность, и мы имеем право не открывать дверь.
- Да ты сам-то понимаешь, что происходит? Вы все как с ума посходили, особенно
Горкин. Такой тихий мальчик был, а теперь ни одной юбки не пропускает.
По-моему, ему все равно, с кем трахаться. Честно говоря, я давно уже хотела всем
сказать, что выхожу из игры.
- Да о какой игре ты все время говоришь? У нас есть квартира, где мы можем спокойно
отдохнуть. Не вижу в этом ничего плохого.
- Ты повторяешь слова Льдова. Он тоже был, как ты, без тормозов и поплатился за это.
- Турусова, да ты никак испугалась?
- Конечно. Только идиоты ничего не боятся. Вы курите травку, нюхаете кокаин,
устраиваете каждый вечер групповуху, да еще и нарисовались перед Ларчиковой в
посадках... Мне страшно, Витя, и я говорю тебе это открыто. Если понадобится, я готова
даже уехать из города, только чтобы остаться живой.
- Да что такое ты говоришь? Чего ты боишься? , - А того, что интернатовские парни
затащат нас - меня, Перепелкину, Тараскину, Ольгу Драницыну - в те же посадки, и сам
знаешь, что с нами сделают. Неужели ты еще не понял, что началась война? И все из-за чего?
Из-за того, что какая-то там девчонка на дискотеке не так посмотрела на Тамарку. Бред
собачий!
- Так ты не пойдешь к Льдовым?
- Нет. Вадик погиб, а я притащусь и буду просить его отца о помощи? Как ты себе это
представляешь? Да на фоне его горя наши разборки покажутся ему настолько несерьезными
и не стоящими внимания, что я буду выглядеть настоящей дурой...
- Как хочешь.
От прежней самоуверенности Кравцова не осталось и следа - мысль о предстоящей
"стрелке" на пустыре отравила весь оставшийся вечер.
- Ты сегодня ТУДА не придешь?
- Я же сказала, что выхожу из игры. Мне все это стало смертельно скучно. Да и опасно
с такими, как вы, которым все равно, с кем и где...
- Но раньше нравилось?
- Просто любопытно было, вот и все. Надо же было когда-нибудь это начинать.
Попробовала, все поняла, а теперь не хочу. У меня есть парень, и он мне, представь,
нравится. Пусть у него нет денег, но с ним мне спокойно и хорошо. А ты подумай насчет
того, о чем я тебе сейчас сказала. Интернат - это другой континент, и в нем свои законы и
порядки. Думаю, что они ненавидят таких, как мы, БЛАГОПОЛУЧНЫХ...
Валя встала и посмотрела в глаза сидящему на постели Кравцову:
- А знаешь, что мне кажется?.. Вот Голубева. Она у меня из головы не идет. Ты не
думаешь, что ее отравили?
- Как это? Она же была дома.
- Понимаешь, в тот вечер, когда убили Вадьку, по-моему, они должны были
встретиться...
- Не понял: кто с кем?
- Льдов с Наташей. Она попросила у меня сто рублей в долг на новые колготки. А еще
она сказала, что Льдов позвонил ей вечером и назначил встречу, причем чуть ли не в
школе...
- И ты до сих пор молчала?
- Понимаешь, Наташа могла все это придумать... Она ведь была влюблена в Льдова и
ждала, когда же он обратит на нее внимание. Я вот сказала, что она с кем только ни была, да?
Но все равно Вадьку она любила по-настоящему, она даже стихи о нем сочинила и читала
мне. А то, что она спала с Олеференко и Женькой, так это, чтобы возвыситься в глазах
Вадьки, она была уверена, что ему нравятся развратные девушки. И ведь это правда...
- Ты имеешь в виду Драницыну?
- Ну конечно... Ты знаешь, что у нее есть взрослый мужчина?
- Да мало ли их у нее...
- Да нет, этот СЛИШКОМ взрослый, ему лет под шестьдесят, но чисто внешне он
очень даже ничего... Я видела их сегодня в машине. На Ольге были большие
солнцезащитные очки, и она думала, что в них ее никто не узнает, а я вот узнала. Кстати,
можно я от тебя звякну ей?
Глава 10
Вечером Корнилову позвонила Голубева.
- Виктор Львович, я бы хотела встретиться с вами, - услышал он взволнованный голос
Людмилы. - И прямо сейчас. Если вы не против, я приеду к вам. Возьму такси и минут через
десять-пятнадцать буду у вас...
Она приехала через полчаса, и Корнилов не узнал ее. Она была бледнее обычного, но
белизна лица и потемневшие, невероятно грустные глаза сделали ее еще более красивой.
Корнилов, увидев ее на пороге, такую строгую, с величественной осанкой, подтянутую и
хорошо одетую, подивился: как же можно так хорошо выглядеть при том, что она
наркоманка? Наркоманы в его представлении должны быть, во-первых, очень худыми, а
Людмила Голубева в их последнюю встречу произнесла даже нечто вроде: "Мал стал,
дышать трудно" - это о костюме, в котором она была. Ну да, она так и сказала и даже
расстегнула две верхние пуговицы жакета! Как же так?
Увидев поднявшегося ей навстречу Корнилова, Голубева подошла к нему совсем
близко и, не глядя, нашарила где-то внизу его руку и крепко сжала ее:
- Здравствуйте еще раз, Виктор Львович. Я понимаю, что утомила вас и наверняка уже
надоела вам со своими проблемами, в которых сама и виновата, но я нашла, на мой взгляд,
что-то очень важное.
С этими словами Людмила протянула ему листок бумаги - записку, в которой было
написано следующее: "Приходи сегодня в половине пятого в кабинет географии, у меня есть
ключ. В.Л."
- Где вы это нашли? - теперь уже разволновался Корнилов. - Ведь это, как я понимаю,
послание Вадима Льдова? Кабинет географии - и место его гибели.
Люда, где вы это нашли? Что вы на меня так смотрите?
- А это что такое? - Голубева достала из сумочки еще один листок. Еще одна записка,
и с абсолютно тем же текстом.
- Их что же, было две?
- Две. И обе я нашла на дне мусорного ведра... Хорошо, что муж не успел выбросить...
- Здесь не указано имя адресата, а им мог быть кто угодно. И числа нет.
- Правильно. Вы, Виктор Львович, подумали точно так же, как я, что эту записку
написал Вадик Льдов. Но это еще надо доказать, ведь верно? К тому же записки две... Что
это может означать?
- Скажите, Людмила Борисовна, честно и откровенно: где была ваша дочь в пять часов
пятого апреля? Неужели вы не понимаете, как это важно. Вполне вероятно, что вашу дочь
ТОЖЕ УБИЛИ...
- Да вы что!
- А то, что она могла прийти в кабинет географии в пять часов и увидеть там УБИЙЦУ,
неужели вы не понимаете? Ваша Наташа могла оказаться свидетельницей убийства, и ее
отравили...
- Но ведь мы с мужем были весь вечер дома, и к нам никто не заходил.
- Убийца мог прийти ночью, когда вы уже спали... А Наташа сама могла открыть ему
дверь - такие случаи бывают... - Он пожалел, что не может рассказать ей о
псевдоограблении Горкиных, ведь не кто иной, как сам Женя Горкин, открыл ночью дверь
своей квартиры и вынес все, что только можно было...
Так почему бы и Наташе не открыть дверь человеку, которого она любила или
встречалась с ним, заранее договорившись об этом. Возможен еще один вариант: она думала,
что открывает именно ему, а в квартиру вошел совершенно другой, тот самый, который убил
Льдова...
- Может быть, вы и правы. Когда мой муж возвращался с работы поздно ночью, я
никогда не слышала - наша спальня находится довольно далеко от входной двери.
- Надо сказать, что записки хорошо сохранились, хотя прошло уже несколько дней и
они могли испортиться...
- Дело в том, что мусор мы складываем в полиэтиленовы
...Закладка в соц.сетях
