Жанр: Детектив
Саван для блудниц
Анна Данилова
Саван для блудниц
"Данилова А.В. Саван для блудниц: Роман": Эксмо; М.; 2003
ISBN 5-699-02414-Х
Аннотация
"Просто мистика какая-то!" - в ужасе думает сотрудница частного сыскного
агентства Юлия Земцова, попав в квартиру своей клиентки Ларисы Белотеловой. Все
обстоит так, как та и рассказывала, - на зеркалах внезапно появляются потеки свежей
крови, и то туг, то там Юлия обнаруживает изящные женские вещицы, принадлежащие
явно не хозяйке дома. Кто же так изощренно издевается над Ларисой? А может быть,
неизвестный пытается ее о чем-то предупредить? Да, дело очень интересное, и Земцова
решает докопаться до истины...
Анна ДАНИЛОВА
САВАН ДЛЯ БЛУДНИЦ
Вадима Льдова обнаружила рано утром уборщица. Он лежал между учительским
столом и деревянным ящиком для географических карт в луже крови, лицом вниз. На
затылке зияла потемневшая от запекшейся крови большая рубленая рана. Оранжевый
джемпер, такой солнечный и апельсиновый, резко выделялся на фоне бледно-зеленых стен
класса и серых парт, не говоря уже о приметах поселившейся здесь смерти. Чудовищность
этого контраста не замедлила выплеснуться в страшном крике тети Вали, зашедшей в класс
помыть полы.
Но на ее крик никто не явился - было слишком рано, и в школе, кроме нее, был только
сторож, крепко спавший в раздевалке спортивного зала.
Примерно в это же время, в двух кварталах от школы, раздался еще один крик. И тоже
женский.
Войдя в семь часов утра в спальню к своей четырнадцатилетней дочери Наташе,
Людмила Борисовна Голубева не смогла ее добудиться. Стакан со следами белой
таблеточной кашицы на дне валялся на ковре рядом с кроватью, на которой лежала уже
мертвая Наташа.
"Девочка моя, что же ты наделала?.. Как же это?.. Кто виноват? КТО?.."
Апрельское теплое утро, солнечное и голубое, благоухающее ароматом кофе, казалось,
было всем в радость. Даже Щукиной, которая перед тем, как открыть агентство, уже успела
забежать в кондитерскую на соседней улице, чтобы купить там булочек с маком и
французских длинных желтых батонов - для бутербродов. С нею, с этой занудой, вечно всем
недовольной, в последнее время стало твориться бог знает что. Она теперь постоянно над
всеми подшучивала, хохотала до слез над чем попало, мурлыкала себе под нос модные
мотивчики, которые раньше вызывали у нее лишь отвращение, и вообще откровенно валяла
дурака от сознания и ощущения полнейшего счастья...
Крымов тоже что-то напевал у себя в кабинете, и это было слышно даже в приемной,
где Земцова с Шубиным пили кофе и помогали Наде разгадывать свежий кроссворд.
Частное детективное агентство, которым руководил Евгений Крымов, еще пару
месяцев тому назад имевшее шанс распасться на две самостоятельные супружеские пары,
пока существовало. Были клиенты, а значит, и работа. А еще была фальшь. Она сквозила во
всем, что касалось обеих женщин - Нади Щукиной, секретарши и теперь невесты Крымова,
и Юли Земцовой, бывшей не так давно адвокатом и поменявшей уютное кресло
юридической консультации на рискованную жизнь частного сыщика, с отчаяния чуть было
не вышедшей замуж за Игоря Шубина, но вовремя спохватившейся и отказавшей ему
исключительно из человеколюбия. Она так и сказала ему: я, мол, слишком эгоистична для
брака...
Роман Крымова с Юлей закончился, как это ни парадоксально, его почти браком с
Надей Щукиной (осталась простая формальность: свадьба!). Но и это уже не имело значения
в тот чудесный апрельский день, когда Юля, вместо того чтобы бросить все ко всем чертям,
улететь к маме в Москву и выплакаться там ей в жилетку, вынуждена была улыбаться своей
сопернице, которая, в свою очередь, предлагала ей не менее фальшивым
вежливо-примирительным тоном добавить молока в кофе, - все уже было позади, и боль
любовных потерь постепенно начинала притупляться; наступила весна, и всем одинаково
хотелось острых ощущений, приятных тревог и радостей физической близости, а говоря
по-современному - секса.
Шубин, стоявший у окна с чашкой кофе в руках, вдруг сказал:
- По-моему, это к нам. Юль, давай-ка прими клиентку. Чую сердцем, она по женской,
то есть по твоей, части... И Крымову пока не докладывай, может, поплачется-поплачется
гражданочка да и уйдет. Уж слишком скромно она одета, чтобы оказаться в состоянии
оплатить мой труд... - Он намекал на то, что ему чаще остальных приходилось вести слежку
за неверными супругами, а ведь именно такие дела встречались в практике агентства чаще
всего.
- Много ты понимаешь, - весело отозвалась Щукина со своего секретарского, но
ставшего уже почти королевским кресла. - Ты не смотри, что у нее такое простое серое
платье и старомодная сумочка на плече... Платье отлично сшито и сидит на ней идеально, а
сумочка стоит столько же, сколько диван, на котором сидит Земцова... Так что, Игорек,
готовься, срезай мозоли на ногах, качай мышцы, заправляй пленку в свой "Кодак",
перезаряди пистолет и... вперед, на супружеские баррикады!
Раздался звонок. Щукина при помощи специального микрофона, установленного при
входе (последнее нововведение Крымова), пригласила посетительницу войти.
- Доброе утро, проходите, пожалуйста, в комнату номер три, это как раз напротив
двери. Вас уже ждут, - произнесла она вежливым голосом, насмешливо глядя вслед Юле,
спешащей навстречу клиентке.
Они встретились возле двери, Земцова молча открыла свой кабинет и впустила туда
выглядевшую крайне взволнованной молодую женщину.
- Садитесь, пожалуйста. - Она жестом указала на кресло и поспешила поднять жалюзи,
после чего в серую, заполненную офисной строгой мебелью комнатку хлынул яркий
солнечный свет.
- Моя фамилия Белотелова. Зовут Лариса. Я живу в вашем городе чуть больше месяца.
Купила квартиру недалеко от речного вокзала, устроилась на работу - маникюршей в салон
"Елена", может, знаете...
Юля знала этот салон, и первое, что пришло ей в голову, - это наличие у Ларисы
связей, раз она смогла так быстро найти себе довольно теплое, денежное местечко.
- У вас здесь кто-то есть?
- Нет, а почему вы спросили об этом? - Лариса вдруг посмотрела на Юлю в упор,
словно надеясь смутить сидящую перед ней хрупкую на вид и совсем еще молоденькую
девушку-детектива. - Нет, никого.
- А откуда вы приехали?
- Из Петрозаводска.
- Вы извините, что я задаю вам вопросы, еще не выяснив, зачем вы пришли к нам, но
мне просто любопытно, что же такого привлекательного вы могли найти в нашем
захолустье? Обычный город, разве что на Волге...
- У меня не сложилась личная жизнь там, в Петрозаводске, и я решила все продать и
уехать... Знаете, как это бывает - просто ткнула пальцем в карту...
- А если бы попали, извините, на Северный полюс?.. Впрочем, - спохватившись, что
уже и так потратила достаточно много времени лишь для того, чтобы получше разглядеть
посетительницу и попытаться самой догадаться о причине, приведшей ее в агентство,
сказала Юля, - мне не так уж важно все это знать. Итак, я слушаю вас, Лариса.
- То, с чем я к вам пришла, сильно смахивает на сюжет мистического триллера, и
поэтому вы можете не воспринять меня всерьез. То, что со мной происходит вот уже
несколько дней, не поддается никакому объяснению... И поверьте - я не сумасшедшая...
Юля вспомнила визит Лоры Садовниковой. Она была тоже молода и красива и пришла
к ней вот сюда же, в этот кабинет, чтобы рассказать совершенно фантастическую историю о
том, что живет с мужчиной, называющим себя ее мужем, в то время как она сама этого
мужчину не знает и ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ПОМНИТ О СЕБЕ!
Это было одно из первых дел Юли, пожалуй, самое запутанное, сложное и вместе с тем
интересное. Лора тоже говорила о том, что она не сумасшедшая. Люди, ставшие жертвами
изощренных преступников, больше всего боялись, что их примут за ненормальных, в то
время как им просто морочили голову. Наверняка и этот случай из той же области.
- Я уже говорила вам, что купила квартиру поблизости от речного вокзала,
трехкомнатную. Как вы думаете, сколько она может стоить?
- Смотря в каком она состоянии...
- В прекрасном. Отремонтирована, да к тому же еще и с телефоном, метраж - около
сотни квадратных метров.
- Думаю, миллиона два-три...
- Вот и не угадали. Двести пятьдесят тысяч, причем в эту сумму вошла и оплата агенту.
- Вы шутите... Таких цен уже нет.
- Я тоже так думала. Когда агент привез меня на эту квартиру и я увидела ее, я, еще не
зная цену, сразу же заявила ему, что у меня таких денег нет... И когда он назвал мне цифру,
я подумала, что он попросту издевается надо мной...
- Извините, надеюсь, что ко мне вы пришли не для того, чтобы поговорить о ценах на
недвижимость? Вы нашли какой-то крупный недостаток в этом жилище?
Что-нибудь произошло?
- Да, произошло. Нет, вы не подумайте, трубы не потекли, крыша тоже, и потолок не
обрушился... Здесь ДРУГОЕ. Понимаете, в моей квартире стали появляться какие-то чужие
вещи. Женские вещи, точнее. А в прихожей на полу я обнаружила как-то капли крови,
СВЕЖЕЙ крови... Словно у кого-то из носа пошла кровь... и следы вели к двери. В другой
раз кровь была разбрызгана в спальне, прямо на зеркале.
- Мистика? - не смогла не улыбнуться Юля, которая не поверила ни единому слову
посетительницы. Похоже, у нее и впрямь было не в порядке с головой. - Вы верите в
мистику?
- До сих пор, во всяком случае, не верила, но тогда объясните мне, ЧТО ЭТО ТАКОЕ?
- Вы хотите, чтобы мы нашли человека, который подбрасывает вам эти вещи и
разбрызгивает кровь по квартире? Быть может, у вас есть враги или недоброжелатели,
которым удалось снять слепки с ваших ключей и которые в ваше отсутствие бывают в
квартире? Можно ли забраться на ваш балкон с улицы или от соседей?
- Балкон есть, но он высокий... Нет, забраться нельзя.
- А вы не спросили вашего агента, почему квартира стоит так дешево? - Этот вопрос
показался Юле куда более важным, чем явно придуманные впечатлительной женщиной
брызги крови на зеркале.
- Спросила, конечно. Он сказал, что хозяину нужно срочно уехать из города, у него в
Москве умер кто-то из родственников... Я-то сама хозяина не видела, потому что документы
подписывал по доверенности агент, Саша. Да и к чему мне было знакомиться с бывшим
хозяином квартиры? Я была настолько потрясена этой сделкой, так обрадована, что мне
было ни до кого... А Саше в благодарность я подарила бутылку хорошего коньяка... Думаю,
он до сих пор жалеет о том, что не продал квартиру хотя бы за миллион.
Юля тряхнула головой. Что-то здесь было не так. Где это видано, чтобы квартиры в
элитном районе продавали за бесценок, и как могло вообще случиться, что ее не приобрела
сама риэлторская фирма, чтобы потом перепродать кому-нибудь втридорога?! Ведь
практически все продающиеся квартиры находятся у них под контролем, рынок
недвижимости полностью перешел из частных рук к риэлтерам.
- Вы все расспрашиваете меня о квартире, словно забыли уже о том, С ЧЕМ я к вам
пришла... Вот представьте себе. Вы приходите домой, идете в ванную комнату мыть руки,
включаете там свет, открываете дверь и вдруг видите прямо на зеркале капли крови...
Скажите, неужели это не произвело бы на вас никакого впечатления?
Веки посетительницы покраснели, а ярко-голубые глаза стали наполняться слезами.
Порозовел и кончик носа, и уже спустя несколько секунд перед Юлей сидело испуганное
насмерть существо. Юле даже показалось, будто Лариса уменьшилась в размерах, а во всем
ее трогательно-нежном облике появились детские черты.
- Предположим, что я вам поверила. Тогда расскажите, какие вещи конкретно вы
обнаружили у себя в квартире и когда?
Лариса с готовностью достала из сумочки целлофановый сверточек и осторожно, с
извиняющимся видом, словно наперед знала, что делает что-то недопустимое, положила его
прямо на стол.
- Что там? Разверните, я же не вижу.
Она развернула, и Юля увидела прозрачный матово-дымчатый комочек нейлона.
- Чулки?
- В том-то и дело, что чулки. Понимаете, я НИКОГДА не ношу чулок, а тем более
таких, как эти, с резинками... Подруг, которые могли бы, скажем, забыть их в моей квартире,
у меня нет, я еще ни с кем не сдружилась настолько, чтобы приглашать в гости, а если
предположить, что все-таки кто-то заходил, точнее, вломился, тогда непонятно, почему он
ничего не украл... Ведь я проверяла - все на месте, представляете?!
- Какие интересные вещи вы мне рассказываете и... показываете.
Юля встала, обошла стол и, склонившись, внимательно посмотрела на чулки.
Женщина, которая носит подобные изящные вещицы, обладает хорошим вкусом и явно не
бедствует. И это пока все, что можно было сказать. Другое дело, каким образом эти чулочки
оказались в квартире Ларисы Белотеловой?
- Это все?
- Нет. Еще сорочка. Розовая. Но я ее не принесла, она бы не поместилась в сумке. А
еще крохотный золотой крестик на тоненькой цепочке, он у меня здесь, в кошельке...
- Вы хотите, чтобы мы проследили за вашей квартирой? - спросила Юля, разглядывая
цепочку и крестик, сверкающие на ладони Ларисы.
- Сначала я хотела этого, но теперь, когда уже несколько ночей не сплю и вздрагиваю
от каждого звука, мне кажется, что дело не в квартире...
Юля уже ничего не понимала. Неужели эта женщина думает, что появление в ее доме
чужих женских вещей и крови - результат действия нечистой силы?
- Я вижу, что вы мне не верите... Извините... - Лариса резко встала и, слегка
покачнувшись, схватилась за голову. - Кружится... Признаться, мне этот визит дался
нелегко... Я чувствовала, что только напрасно потеряю время, потому что мне никто не
поверит...
- Но ведь вы же еще ничего не сказали мне. Что мы можем для вас сделать? Выяснить,
кто является хозяйкой этих чулок и золотого крестика?
- Должно же быть всему этому какое-то разумное объяснение! Я прошу у вас помощи и
готова заплатить за работу. Если понадобится, я отдам вам ключи от квартиры и создам все
условия, чтобы кто-нибудь из вашего агентства провел у меня ночь... Уверена, что вы сами
будете шокированы не меньше моего, когда увидите, что там происходит...
- А голоса? Вы не слышите никаких голосов?
- Слышу. А ведь вы спросили об этом не без издевки? Я понимаю вас, мой рассказ
выглядит по меньшей мере НЕУБЕДИТЕЛЬНО... Голоса... Да, безусловно, я слышу их.
Точнее, не голоса, а ГОЛОС. ЖЕНСКИЙ. Это стон или крик, но явно отдаленный...
- А вам не приходило в голову, что кто-то хочет свести вас с ума?
Способ довольно известный. Быть может, я повторяюсь, но все же: вспомните, есть ли
у вас враги?
Юля говорила это вяло и откровенно скучала. После того как Лариса ответила на
вопрос о голосах, интерес к посетительнице угас: либо шизофрения, либо чья-нибудь
изощренная инсценировка, направленная на то, чтобы свести с ума новую хозяйку квартиры.
- Враги у меня, может, и были, но только уж больно далеко отсюда, в Петрозаводске. И
никто не знает о том, что я перебралась сюда.
- Ну что ж, мне все понятно. Сейчас я ознакомлю вас с нашими условиями,
посоветуюсь в шефом, выясню, когда к вам лучше подъехать, и начнем работать...
Юля назвала сумму аванса, и была слегка удивлена, когда Белотелова с готовностью
достала из сумочки деньги и отработанным быстрым движением кассира отсчитала
необходимое количество стодолларовых банкнот. Посетительница с такой легкостью
расставалась с деньгами, что этому могло быть только два объяснения: либо эти деньги
упали ей с неба, либо ее до такой степени замучили кошмары, что она готова отдать
последнее, лишь бы только от них избавиться.
- Подождите меня здесь, я сейчас оформлю и принесу вам чек. - Юля вышла из
кабинета и направилась к Крымову.
- Полтергейст, привидения, паранормальные явления - словом, "Секретные
материалы"... - сказала она ему с порога, бросая на стол пачку денег.
Крымов, сощурив свои ультрамариновые глаза, улыбнулся, откинулся на спинку стула
и потянулся, расправляя мышцы рук и ног. Его рыжие замшевые башмаки смешно,
по-клоунски, выглядывали из-под стола.
- Юлечка Земцова собственной персоной. Приятно видеть и тебя, и эти денежки...
Как же она сейчас ненавидела его, и как же больно ей было видеть его самодовольное,
ухмыляющееся лицо, которое еще совсем недавно было для нее самым Дорогим, самым
прекрасным... А эти глаза? Она могла бы сутками смотреть в них, испытывая сладкое
головокружение, но теперь все это было в прошлом, теперь Крымов принадлежит только
Щукиной. Бред! Она до сих пор не могла привыкнуть к этой мысли и часто ловила себя на
том, что присутствие Крымова мешает ей сосредоточиться на работе, ее мысли разлетались,
а речь почти отнималась... А иногда Юле казалось, что она здесь, в агентстве, и вовсе
лишняя. Что ее неприязненные отношения со Щукиной, которые просто невозможно было
скрыть, всем бросаются в глаза и вызывают если не раздражение, то уж точно усмешку. У
того же Крымова.
Внезапно ухмылка исчезла с его лица, оно стало серьезным и даже озабоченным.
- Ты что? - Он встал, быстрым движением подошел к ней и привлек к себе, но,
почувствовав сопротивление, еще сильнее сжал ее. - Ну, успокойся, не будь злой кошкой...
Он хотел, видимо, сказать еще что-то, но в коридоре послышались шаги, и едва он
успел вернуться на место, как в кабинет без стука вошла Надя Щукина. С видом хозяйки она
подошла к столу и, не обращая никакого внимания на стоявшую рядом с ней Юлю,
произнесла самым обыденным тоном, как если бы они были вдвоем с Крымовым:
- Мы будем обедать здесь, в "Клесте" или поедем домой?
Юля почувствовала, как лицо ее запылало от стыда и унижения. Не помня себя от
переполнявших ее чувств, она выбежала из кабинета и по дороге в приемную столкнулась с
Игорем Шубиным.
Она хотела сказать ему, что больше не может оставаться здесь ни минуты, что эти
стены давят на нее, что голос Крымова, доносящийся из-за двери его кабинета, действует ей
на нервы и лишает последних сил и что ей сейчас больше всего на свете хочется сесть на
поезд и поехать к маме в Москву, но ничего этого она почему-то не произнесла вслух. Она
просто уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. И Шубин, который понимал ее без слов
и страдал из-за того, что их зарождавшиеся отношения закончились полным крахом и
отказом Юли выйти за него замуж, обнял ее:
- А я всегда считал тебя сильной... Успокойся, вытри слезы, у тебя есть платок? Ты
должна хорошо выглядеть...
Она подняла голову и посмотрела на него с недоумением, как бы спрашивая, зачем это
ей выглядеть хорошо, когда на душе так тошно и хочется умереть, и услышала:
- Там к тебе пришли... Заканчивай со своей клиенткой и возвращайся в приемную.
Он по ошибке зашел в женский туалет, и первое, что ему бросилось в глаза, это вид
двух бледненьких и щупленьких девиц, подпирающих крашеные зеленые стены и дымящих
сигаретами с сознанием своей взрослости и выражением лица, свидетельствующим об
утомленности не только физической, но и, похоже, хронической усталости от жизни вообще.
- Ты куда, дядя? - спросила у Корнилова одна из них - упакованная в черную кожу
(обтягивающие стройное тело брюки и жилетка поверх белой водолазки) и увешанная
звенящими цепями, - сплюнула себе под ноги, после чего грязно выругалась и запустила в
него бумажным шариком.
- Извините, девочки, здесь на двери нет никаких опознавательных знаков, а я в вашей
школе первый раз. Кстати, вы не могли бы выйти со мной отсюда, а то как-то неудобно здесь
разговаривать...
Девица в черной коже хмыкнула. В ее глазах зажглось любопытство, смешанное с
желанием показаться опытной женщиной в глазах незнакомого солидного мужчины.
- А вы, собственно, кто?
- Я следователь прокуратуры, Корнилов Виктор Львович. Расследую дело об убийстве
Льдова... Вы были с ним знакомы?
- Пошли, Ольк... - произнесла хрипловатым голосом "кожаная" девица, резко
направляясь к двери. - Этот мент еще загребет нас...
Вторая, в джинсах и черном свитере, щелчком отправив погашенный о стену окурок в
сторону урны, покорно двинулась к выходу.
- Девочки, куда же вы? - Виктор Львович поймал вторую девицу за руку, и они вместе
вышли в коридор. Залитый солнцем, он никак не располагал к разговору о смерти. Но она
еще витала здесь, ее примета - портрет Вадима Льдова в черной рамке, помещенный на
обшитом красным сатином постаменте в центре коридора и украшенный букетиками из
живых тюльпанов, - бросалась в глаза и казалась чем-то противоестественным, зловещим и
словно предупреждала о нависшей над всей школой беде.
- Да пошел ты! - Девица рванула руку, но Корнилов крепко держал ее.
- Где это тебя учили так разговаривать со взрослыми? Где? - спросил он спокойно,
словно уже привык к подобному обращению.
Она ответила. Одним словом. В рифму. Грязно. Словно ударила плетью по лицу.
Корнилов даже покраснел. За нее.
Коридор тянулся вдоль прямоугольника школы по периметру, где-то за углом
находился класс, ключ от которого ему дала директриса школы Иванова Галина Васильевна,
чтобы он мог там беседовать с одноклассниками Льдова.
Похороны Вадима были назначены на завтра, все в школе да и микрорайоне только об
этом и говорили, а вот родители Льдова к Корнилову так и не пришли.
Ему передали, что они не хотят ни с кем обсуждать смерть сына и, главное, не желают
тратить время "на пустые разговоры". Он все утро думал об этом.
Слегка подтолкнув девушку к двери, он сделал знак другой следовать за ними.
- Входите, здесь вас не укусят. По-моему, вы и сами кого хотите разорвете... Тебя как
зовут?
- Лена, - ответила девушка в цепях. Теперь она демонстративно жевала жвачку и
смотрела на Корнилова немигающим взглядом жирно подведенных нахальных глаз. -
Тараскина. Девятый "Б".
- А тебя?
- Оля Драницына, тоже девятый "Б", - ответила девушка в черном свитере.
В отличие от подружки, превратившей свое худенькое детское лицо в размалеванную
маску женщины-вамп, Оля выглядела (если бы не сигарета, с которой застал Корнилов ее в
туалете) милой розовощекой девочкой-паинькой. Большие голубые глаза ее блестели, а
между красными, без помады, пухлыми губами светилась белоснежная полоска здоровых
зубов.
- Значит, мне повезло? Вадим учился в вашем классе?
- Значит, - ответила Лена. - Но мы не знаем, кто его убил. Вадим был хорошим
парнем, авторитетным, хорошо учился, никого не доставал, с учителями ладил...
- А где ты научилась так ругаться матом?
- Нигде. На улице. Мы ничего не знаем, так что отпустите нас. Занятия закончились,
нам пора домой, ДЕЛАТЬ УРОКИ...
- А ТЫ, Оля, что можешь сказать о Вадиме?
- Ничего. - Она опустила глаза и поправила рукой упавшие на лицо волосы, которые
блестящей шафранной волной покрывали плечи и грудь. Это была красивая девочка, вот
только непонятно, почему она повиновалась Лене. Это было видно невооруженным глазом.
- Он дружил с кем-нибудь из девочек? - спросил Корнилов.
Лена хмыкнула.
- Он со всеми дружил, - ответила она за Олю.
- Как это? Ну, была же у него девушка, которая нравилась ему больше всех?
- Не было.
- Оля, почему ты молчишь?
- А что говорить, если Лена вам и так все правильно сказала.
Корнилов отпустил их. Они явно что-то скрывали, но сейчас, очевидно, еще рано было
о чем-то говорить, слишком свежая была рана на душе - подружки наверняка были
влюблены в Льдова, как и все остальные девочки из их класса, так, во всяком случае, считала
классная руководительница, Ларчикова Татьяна Николаевна.
Виктор Львович некоторое время сидел в классе один, пытаясь представить себе
Вадима живого, но у него так ничего и не получилось. С минуты на минуту должны были
подойти остальные одноклассники Вадима - он вызвал их на тринадцать тридцать.
Очевидно, Драницына и Тараскина не пошли на физкультуру, а вместо этого болтались по
школе и курили в туалете.
В дверь постучали.
- Можно? - просунул голову паренек с веселыми темными глазами. - Нам сказали, что
вы будете с нами разговаривать...
"В каждом классе, - подумал Корнилов, - есть такие веселые непоседы, задающие
всевозможные вопросы и играющие роль шута, они всегда в курсе всего, на короткой ноге с
"классной" - одним словом, "шестерки". Он знал этот тип людей, а потому не поверил ни
улыбочке парня, ни его готовности рассказать все, что знает. Да и вообще, как можно
объяснить эту улыбку, разве что как нервическую, близкую к истерике? Но навряд ли ЭТОТ
будет убиваться по однокласснику. Он наверняка радуется в душе, что одним авторитетом в
классе стало меньше, а это означает повышение его шансов занять место отличника и
красавчика Льдова...
Корнилов снова попытался представить Вадима живым, но перед глазами стояло
изуродованное смертью, потемневшее лицо, которое он видел в морге...
- Заходи, с тебя и начнем.
Паренек вошел, остановился, и улыбка сошла с его лица. Он даже побледнел.
Невысокий, русоволосый, в теплой фланелевой куртке цвета желтка.
- Тебя как звать?
- Виктор Кравцов. Я был его другом.
- Я так и понял. Ну что ж, Виктор, давай поговорим...
Людмила Борисовна курила на кухне. В квартире толпился народ - все, кто знал их
семью, пришли попрощаться с Наташей. Несколько раз звонил Корнилов, просил
разрешения приехать. Голубева отвечала ему мягким и в то же время упорным отказом - к
чему теперь, когда Наташеньки нет, эти разговоры о ее подростковых привязанностях,
друзьях и Любовях? Зачем отдавать в руки бесстрастного следователя последнее
доказательство того, что в этих стенах жила и дышала юная душа, исполненная сильных
чувств и погибшая, не выдержав бремени собственных страстей? Все это слишком интимно
и чисто, чтобы потрясать предсмертной запиской у него перед глазами. Главное, что Наташу
не убили, а это означает, что никакого преступления не было. Чего же еще? И при чем здесь
прокуратура?
О существовании записки не знал даже муж, отец Наташи, Андрей Голубев.
Возможно, останься Вадим жив, он захотел бы встретиться с ним и разобраться, а если
потребуется, то и...
Она вздохнула, представив себе, что могло бы произойти, если бы Вадима не убили.
Ведь это из-за него, мужчины молочной спелости, погибла ее единственная дочь, которая
была влюблена в него до бесп
...Закладка в соц.сетях
