Жанр: Детектив
Мне давно хотелось убить
... равно
не дойдет, не сможет, выбьется из сил, замерзнет...
Она не могла не услышать голоса, но и повернуть голову не осмелилась.
- Стой, ненормальная! Ты же простынешь... Тьфу ты, господи, лечил ее, лечил!.. - Это
кричал Миша, обращаясь не то к ней, не то к своему спутнику, который тоже прокричал ей
кое-что вслед, и от этого резкого и повелительного "Земцова, стой!" она вздрогнула, словно
от удара. Остановилась. Повернулась и увидела пробирающегося к ней Ерохина. Он сделал
вид, что только что узнал ее.
- Юля, да что с тобой?! Ты что, рехнулась? Ты куда бежишь? От кого? Ты думаешь,
что ЭТО Я?.. - вдруг догадался он о причине, заставившей Юлю забраться в снег почти по
самую грудь. - Не дури и немедленно возвращайся, ты же еще болеешь, ты же можешь
подхватить воспаление легких! Что я скажу Шубину? Ну-ка марш домой! Идиотка!
Последнее слово он выкрикнул уже зло, жестко, и голос его сорвался на самой высокой
ноте.
- Ты представляешь, Эдик, она приняла меня за убийцу... - проговорил он уже
охрипшим голосом, не находя слов от возмущения. - Совсем потеряла рассудок!.. Юля,
остановись, я тебе сейчас все объясню. Не бойся!
Она сделала несколько шагов навстречу ему и поняла, что сил уже не осталось даже на
то, чтобы вернуться в дом. Виктор, между тем добравшись до нее, подхватил ее на руки и
понес к калитке. Поравнявшись с Мишей, которого он почему-то называл Эдиком, он сказал:
- Ты идиот, Эдик, тебя убить мало за то, что ты натворил... - и понес дальше свою
драгоценную ношу.
Первое, что он сделал, едва они оказались на кухне, это усадил Юлю поближе к
горячему котлу и налил ей полстакана водки.
- Выпей, сразу согреешься... Вот чума!
Ерохин, который в присутствии Шубина почти все время молчал, теперь разошелся не
на шутку: он то и дело выкрикивал какие-то междометия и соленые словечки, никак не
вязавшиеся с образом скромного и молчаливого парня, каким он показался Юле вначале,
хотя выглядел он при этом насмерть перепуганным и возмущенным одновременно.
- Слушай, Земцова, где тебя черти носили? Ты хотя бы представляешь себе, что
испытывает сейчас Шубин, - ведь больше недели прошло с тех пор, как ты исчезла?! Как ты
здесь оказалась? Эдик, а ты чего молчишь?
С ней-то все понятно - у нее крыша поехала, а ты-то?
Почему не сказал мне, что у тебя кто-то живет?
- Ну живет себе человек и живет... - Миша, он же Эдик, проворчал еще что-то
недовольным тоном и замолк.
- Ты не обижайся на меня, но девушка, которая сейчас сидит перед тобой, - Юлия
Земцова, сотрудник частного сыскного агентства, она работает у Крымова, ты понимаешь
это или нет?
- У Крымова?
- А вот этот человек. Юля, между прочим, Эдик Астраханов - тот самый, который вел
дело матери твоей приятельницы Жанны.
- Астраханов? Вы - Астраханов? - не поверила своим ушам Юля. - А почему же вы
прячетесь? От кого?
- Да от самого себя он прячется, - ответил за него Ерохин. - Вбил себе в башку, что он
больше пользы обществу принесет, занимаясь физическим трудом... Обиделся, видите ли, на
начальство, которое не давало ему работать, уволился из органов, приехал ко мне и
попросился, только не смейся, - в батраки. А мне что? Свой человек все-таки. Ты думаешь,
кто мне построил теплицы, развел грибы, кормит скотину? Эдик Астраханов! Да еще
условие поставил - чтобы я никому не рассказывал про него. Легко сказать! Не в Москве
живем, а в М., где чихнуть нельзя, чтобы тебе не ответили "Будьте здоровы!". Но вы мне
сначала расскажите, как ты попала сюда?
- Я нашел ее в подземелье, едва живую... - отозвался Эдик. - Ее чуть крысы не
сожрали. Я, если честно, думал сначала, что она сбежала из лагеря. - И уже обращаясь к
Юле:
- В двух километрах отсюда лагерь, бывший пионерский, так там сейчас ваше
областное начальство бордель устроило, девок возит, а некоторые сбегают... Я уже двух
приводил здесь, вот на этой самой кухне, в чувство, Но только они приходили ко мне ПО
ЗЕМЛЕ, а вот эту барышню я нашел ПОД ЗЕМЛЕЙ... Я как раз спустился туда за грибницей
и услышал какие-то звуки. Но ты же говорил мне, что все входы и выходы в подземелье
засыпаны, что нашим грибам ничего не угрожает...
- Да я до сих пор не могу поверить, что ты нашел ее под землей. Бред какой-то. А ты
чего молчишь? - Он повернулся к Юле. - Ты не помнишь, как оказалась там?
- Во-первых, не разговаривай со мной таким тоном, а во-вторых, последнее, что я
помню, это крыльцо твоего дома, Ерохин, и тебя с Шубиным, вы идете к калитке...
Это все! Хотя.., кажется, мне в лицо сунули какую-то гадость, я стала задыхаться, а
потом меня куда-то понесли.
- А снегоход помнишь? Лицо того, кто тебя нес, тоже не запомнила?
- Нет, конечно. Если бы помнила, разве приняла бы тебя ЗА НЕГО? Ты извини, но у
вас там в сарае мясо...
Я подумала, что это.., человечина. Похоже, у меня и впрямь что-то с головой.
- Конечно! Это же свинина! Я собрался везти на базар, а снега столько, что и базар-то
закрыт. Хорошо, на улице мороз, а то пропало бы все к чертовой бабушке...
Ты давай отогревайся, и я тебя отвезу к Шубину. Жалко, что сюда еще телефон не
провели, я бы позвонил - вот бы он обрадовался! Мы уж и не надеялись тебя живой увидеть,
если честно. Поешь, да поедем. Эдик тебя здесь не обижал?
- Нет, - Юля смотрела на Ерохина полными слез глазами и не могла поверить, что все
ее страхи остались позади, что она может теперь расслабиться и даже спокойно поплакать. -
А почему ты назвал себя Мишей?
- Да просто так... - сказал Астраханов, помогая Ерохину накрывать на стол. - Мало
ли... Откуда я знаю, кто ты и откуда.
- Ну, раз ты действительно Эдик Астраханов, тот самый следователь, который вел дело
Валентины Огинцевой, так, может, и объяснишь мне, что там было? Вернее, почему дело
закрыли? Ты знаешь, кто за этим стоит?
- Точно сказать не могу, но перед тем, как разговаривать на эту тему даже с тобой, я
должен знать, почему кто-то вообще заинтересовался Огинцевой? Ведь прошло столько
времени...
И Юля принялась рассказывать ему про Жанну и странные визиты к ней зечки по
имени Марина. Когда она закончила свой рассказ, они, оказывается, уже распили на троих
полбутылки водки, которую Юля раньше вообще почти не пила. Раскрасневшаяся,
успокоившаяся, она с аппетитом ела жареную картошку с грибами и чувствовала себя, как
никогда, счастливой.
- Да, ты правильно предположила - Валентина работала с крупными суммами. И то,
что я нахожусь сейчас здесь, - результат поиска источника как раз этих денег, исходного, так
сказать, капитала. Действительно, ну откуда у довольно молодой женщины такие большие
деньги? Я мог бы поклясться чем угодно, что Валентина не была связана с криминалом. Но
не по наследству же они ей достались? Однако стоило мне развернуть бурную деятельность
и всерьез заняться этим вопросом, как меня жестоко избили. А у меня, извините, семья. И
хотя я с женой давно не живу, кто их с дочерью обеспечит? Я испугался, честно признаюсь...
- Но каким образом ты искал этот самый источник?
И как вышел на его след? Ведь, не случись этого, тебя бы не тронули.
- Я стал изучать ее клиентуру, особенно подробно СТАРУЮ клиентуру... Встречался с
людьми, задавал вопросы, ходил от одного человека к другому, расспрашивал о Валентине, о
ее связях, знакомствах. Ведь у меня была причина, по которой люди не могли отказать мне в
информации, - Валентина была мертва. И я давил на то, что ищу убийцу. Тем более что так
оно и было на самом деле. А уж то, что это убийство, - в этом я никогда не сомневался. Я
нашел патологоанатома, который проводил вскрытие ее тела, мы договорились с ним
встретиться и потолковать на этот счет, но его, представьте себе, неожиданно сбило
машиной. Не нашли ни машину, ни того, чьих это рук дело... А он едва жив остался. До сих
пор прихрамывает. А потом и на меня напали ночью...
Вот я и подумал, что надо бы затаиться на время, чтобы потом, когда все обо мне ухе
позабудут, снова попытаться заняться этим делом.
- Но в качестве кого? - Юля хоть и опьянела, но мыслила пока еще довольно ясно. Она
уже не видела перед собой спасшего ее Мишу - она беседовала со следователем
Астрахановым, а потому не могла обращаться к нему, как раньше, на "ты". - И зачем вам
снова рисковать своей жизнью? Или вы хотите что-то доказать самому себе?
- Да пусть даже так. Но сейчас-то все в корне изменилось: на горизонте появилась
женщина, которая угрожает Жанне! Я просто уверен, что ей нужны деньги, те самые деньги,
которые забрал убийца...
- Вы предполагаете, что в доме Валентины были деньги?
- Да, настоящие деньги, а не те, которые лежали в ящике. Я пытался обнаружить в
квартире тайник, но мне не удалось ничего найти.
- А если это только ваши домыслы? Что, если абстрагироваться и допустить мысль о
несчастном случае? И что никаких БОЛЬШИХ денег не было?
- Были! Я встречался с одним человеком, ювелиром, у которого Валентина собиралась
купить одну очень дорогую вещицу... И она бы купила, если бы осталась жива...
- Вы хотите сказать, что она купила бы эту вещь, если бы ее не убили?
- Безусловно! Если бы не ограбили и не убили. Валентина была очень осторожным
человеком, она знала убийцу и доверяла ему... А уж то, что она решила мыть окна зимой, -
этот абсурдный ее поступок почему-то вообще не учитывался прокуратурой.
- Вскрытие показало, что причиной смерти Огинцевой стала потеря крови.
- Да, это так. Но как могли образоваться на ее теле такие глубокие порезы? Ну,
один-два, не больше... Сколько я ни пытал Тришкина - он больше ни словом не обмолвился
об этом деле, а потом и вовсе стал меня избегать. Да что там говорить: у меня начались
неприятности и на работе. Считали, что я занимаюсь не своим делом, что никакого убийства
не было, а к Жанне я хожу, потому что задолжал ее покойной матери деньги...
- Вы?
- Да нет, я никогда не был ее клиентом, но кому-то, очевидно, было выгодно
представить мой профессиональный интерес именно как ЧАСТНЫЙ, денежный...
- Вы же недоговариваете! - Юля раздраженно хлопнула ладонью по столу. - Если все
было действительно так, как вы мне сейчас рассказали, то ОНИ - те, кто покрывал убийцу, -
должны были повесить это убийство на вас! Ведь так? Признайтесь! Именно поэтому вы
исчезли, уехали из города.
Астраханов налил себе еще водки и выпил.
- У Валентины были влиятельные покровители, которые пользовались ее деньгами. И
им ее смерть тоже оказалась на руку. Я не уверен, что кто-то из них убил ее, потому что они
всегда могли достать деньги, чтобы расплатиться с ней. Иное дело, что каждый из них думал
на другого и, подозревая, старался предотвратить какое-либо расследование...
- Вы знаете их имена?
- Конечно, знаю. Но знаю также и то, что эти люди не имеют отношения к ее смерти.
Вы сейчас удивитесь, но я подозревал даже Жанну, ее дочь. Валентина вела довольно
свободный образ жизни, а вот свою дочь держала в строгости. Согласитесь, что в такой
ситуации дочь не может не желать свободы. К тому же, насколько мне известно, у
Валентины был молодой любовник, имени которого никто не знал, но с которым она не
боялась показываться на людях, в общественных местах, в ресторанах, наконец... А что,
если Жанна была влюблена в этого парня?
- Вполне допускаю. Мы тоже разрабатывали эту версию, вот только найти этого парня
так и не смогли. Он исчез, его не было даже на похоронах - так мне сказала Жанна. Так,
может, это он убил Валентину?
- Не знаю, Юля, не знаю... Я не нашел в их квартире ни одной вещи, которая могла бы
принадлежать мужчине. Валентина при всем своем легкомыслии (если так вообще можно
назвать ее желание проводить время с тем, кого она любит) не приводила своего любовника
домой.
Разве что он иногда провожал ее до двери...
- А может, Валентина знала о том, что Жанна влюблена в него, и просто не хотела ее
провоцировать?
- На эту тему можно говорить до бесконечности.
- Эдик, можно, я буду вас так называть? (Он кивнул головой в знак согласия и грустно
улыбнулся.) Поедемте сейчас к Крымову и Шубину, у вас появилась возможность помочь
следствию, не выходя из тени. Ни одна душа не узнает, что вы - это вы. Но я просто уверена,
что мы должны объединить наши усилия и попытаться распутать этот сложный узел
взаимоотношений Огинцевых, потому что именно на лестничной клетке Жанны были
обнаружены ноги Лены Сажиной... Понимаете? Все связано. Вы согласны поработать вместе
с нами?
- Ты еще многого не знаешь, Юля, - вмешался в их разговор Ерохин. - Про Щукину,
например.
- А что с ней? - Юля мгновенно побледнела, а под ложечкой сразу же засосало в
предчувствии чего-то нехорошего. - Да не молчите же вы!
И Виктор рассказал ей про Надю. Закончил он свой рассказ тем, что Щукина теперь в
тяжелом состоянии и возле нее дежурят Крымов, Шубин и даже приехавший с ними из
города Чайкин.
Юля была потрясена. Щукина всегда представлялась ей большой любительницей
комфорта, и сложно было найти причину, по которой бы она покинула свою уютную,
наполненную ароматами кофе и хороших сигарет приемную, не говоря уже о том, чтобы
покинуть город и ринуться в опасное путешествие в крохотный городишко, к тому же еще и
заваленный снегом.
- Но как она там оказалась? - спросила Юля, потому что Ерохин и сам не был в курсе
того, что произошло в загородном доме Крымова, откуда была похищена Надя.
- Понятия не имею. Знаю только, что она вышла прямо на них, когда они спустились в
эту яму, на Графском озере...
- Трудно поверить всему, что вы мне только что рассказали, это совершенно
НЕВЕРОЯТНО! Как могло случиться, что они встретились здесь, ведь Надя должна была
оставаться в С., а наши ребята зачем-то прикатили, да еще по такому бездорожью, на
Графское озеро! Что они там забыли, и о какой яме идет речь?
Ерохин, который никогда не был хорошим рассказчиком, понял, что не сообщил ей
самого главного.
- Да ведь там нашли останки девчонок... - И уже более подробно рассказал о страшной
находке на Графском озере.
- Теперь тебе понятно, как там оказались ваши коллеги?
- А что говорит Щукина?
- Да ничего она не говорит. Она бредит, у нее высокая температура... Все боятся, что у
нее воспаление легких, потому что она вся промерзла, и непонятно вообще, откуда и сколько
времени она шла, да еще в таком виде...
- Отвезите меня немедленно к ней... Я не могу больше находиться здесь... Виктор,
Эдик, поедемте скорее...
Они шли уже больше часа, то и дело натыкаясь на резкие, под прямым углом,
повороты, не зная, куда им свернуть, и понимая, что попали в запутанный и сильно
разветвленный лабиринт, откуда, возможно, им и не удастся выбраться. Когда закончилась
первая веревка, они много времени потратили на то, чтобы разъединить нити второй, и,
удлинив ее таким образом раз в шестнадцать, пошли дальше, освещая себе путь тусклым и
дрожащим светом керосиновой лампы. Вторую лампу они не зажигали из соображений
экономии.
- Мрачное место, не представляю, как могла она столько пройти, да еще раздетая...
Найду эту скотину - убью собственными руками! - Крымов был настроен решительно, он и
передвигался быстрее Шубина, словно боялся куда-то опоздать. - Ты посмотри только, какие
ровные стены и углы, ты можешь себе представить, сколько понадобилось времени для того,
чтобы прорыть этот гигантский подземный ход?
- Крымов, хватит возмущаться... Ты мне лучше скажи, что ты от меня скрываешь.
Почему приостановили операцию? И куда мы, по твоим словам, вляпались по самые уши?
- Игорек, ты что, не знаешь, что за мельницей, там, где поля "отдыхают" уже лет
десять-пятнадцать, находится ракетная точка? Разве ты не видел отдушины, когда проезжал
мимо дома своего дружка Ерохина? Хотелось бы мне посмотреть в глаза тому кретину, по
приказу которого ее разместили почти в черте города, да к тому же еще так близко к
подземелью, в котором может случайно очутиться любой мальчишка... А ведь там стреляют
без предупреждения. Приблизишься к секретному объекту на недозволенное расстояние - и
все, тебе крышка. Мы вот с тобой сейчас идем, шумим и не знаем, в какой части подземелья
находимся и как далеко от ракетной точки.
Такие дела. Знаешь, Шубин, я вот разговариваю с тобой об этом, а ведь мысли у меня
только о наших девчонках.
Я чувствую себя последним мерзавцем, вспоминая, как часто я рисковал Юлькой,
посылая ее в самое пекло... Ты помнишь Ломова? Он ведь мог прирезать ее. А эти женские
бои? Хотя она тоже хороша - чего ей не сиделось дома? Ты думаешь, я не предлагал ей
выйти за меня замуж? Да сто раз!..
- Крымов, прекрати...
- А чего "прекрати"? Вы же все меня скотиной считаете, циником и все такое прочее...
Ну есть во мне это, куда деть? Но к Земцовой я всегда относился с нежностью, как к ребенку.
Не будь она такой упрямой, давно бы сама родила ребенка, сидела бы дома и стирала
пеленки.
Но у нее, видите ли, проблемы с самолюбием, ей нужно самореализовываться...
Господи, слово-то какое дурацкое. Как, впрочем, и все вокруг...
- А Надя?
- Надя? - Крымов произнес это имя фальцетом, высоко и как-то даже жалобно,
всхлипнув, словно его задели за живое. - Надя? Да я вообще не знаю, что я здесь делаю,
когда я должен сейчас находиться там, возле нее...
Но, с другой стороны, ведь все, что мы сейчас с тобой делаем, я делаю ради нее...
Жалко, что следов не разобрать.
Холодно-то как, а, Шубин?! Ты не молчи, говори что-нибудь, думаешь, я не понимаю,
что ты за каждым поворотом вздрагиваешь - боишься, что наткнешься еще на одно тело?
Шубин промолчал. Да и что было говорить, когда нервы были на пределе, когда у него
выстудилось не только тело, но и душа, а сердце превратилось в осколок льда. Был ли он
готов увидеть в этой бесконечной и запутанной могиле труп Юли? Да, готов. И не готов
одновременно.
- Смотри, Игорек, жизнь продолжается, - Крымов осветил лампой гнездо с маленькими
крысятами. - Ну и гадость! Эти твари такие выносливые, им все нипочем: ни холод, ни
отрава... Плодятся себе спокойно. А как пищат противно! Тьфу! Ты не помнишь, сколько раз
мы свернули и куда?
- Ты что, издеваешься? Мы же идем как бог на душу положит... Я только одного не
могу понять, кто прорыл этот подземный ход и какую при этом преследовал цель?
- Думаю, что мы этого никогда не узнаем. Стоп... - Крымов поднял лампу и посветил
на преградившую путь серую бетонную стену:
- Вот это да! Гляди-ка, ход-то замурован!
...Исходив несколько километров и потеряв счет времени и обрывок последней нити,
они уже в третий раз пришли к бетонному ограждению. И все стены были разными,
отличаясь друг от друга какими-то на первый взгляд незначительными приметами.
- Пошли дальше, я думаю, что таким вот образом были замурованы лишь те входы и
выходы подземелья, которые были известны. Но ты же сам видел, насколько бессистемно
прорыт ход, очевидно, Надю бросили сюда с малоизвестного входа... Шубин, ты ничего не
чувствуешь?
- Кроме голода, холода и ощущения бесполезности нашей подземной прогулки -
ничего, а что?
- А то, что грибами пахнет. Или плесенью, не пойму я что-то...
Керосин в первой лампе кончился, они зажгли фитиль второй. Свернули за поворот и
увидели слабый свет.
Точнее, светящийся прямоугольник, словно сам источник света находился за узкой
дверью. Пройдя еще около пятнадцати метров, они увидели приоткрытую дверь, из-за
которой струился голубоватый свет.
Крымов первым перешагнул символический порог, состоящий из укрепленной между
стенами доски, и оказался в нескольких шагах от длинного ряда деревянных ящиков с
землей, в которых росли шампиньоны.
- Ты видел? - Он ошалело рассматривал теплицу, в которой было достаточно тепло, а
над головой простирался прозрачный потолок из толстого стекла, обрамленного
металлическими рамами. Где-то высоко над землей светило скупое, бледное солнце. Но
этого света было вполне достаточно для грибов. - Это кто же такой ушлый? Нет, Шубин, что
ни говори, а русский мужик нигде не пропадет... И только ленивый не сумеет обмануть
соседа. Уверен, что Надя здесь не была. Человек, который построил все это,
НОРМАЛЬНЫЙ. Он любит деньги и делает их своим трудом. У него нет времени на
мерзость, которой занимается тот, кто знает ДРУГОЙ ВЫХОД ИЗ ПОДЗЕМЕЛЬЯ... Думаю,
что здесь мы только зря потратим время...
- А я думаю, что нам надо хотя бы согреться, тем более что хозяин теплицы мог бы нам
помочь разыскать другие "входы и выходы. Уж кто-кто, а он наверняка в курсе... Заодно
позвоним, если у него есть телефон, в больницу и справимся о Щукиной, узнаем, не пришла
ли она в себя...
Они прошли всю теплицу и, минуя крутую лестницу, поднялись на подворье.
Оглянувшись, Шубин, увидев уже знакомый ему дом, покачал головой:
- Ну, Ерохин дает! А я все думал, откуда у него грибы. И ведь молчал все это время,
представляешь?
- Ты, я смотрю, так спокойно отзываешься о своем дружке, словно и не допускаешь
мысли о том, что он может быть причастен к этим убийствам... Открой, вернее, разуй глаза,
Игорек! Я не могу, конечно, утверждать, что это именно он, твой Ерохин, убил всех девушек,
но посмотри, что получается... Он тебя вызвал, он обещал тебе заплатить за работу, он
привел к тебе родителей девушек, он тебя поил-кормил у себя дома, пока ты вел следствие
здесь, в М., и он же, выходит, был в курсе твоих дел, он знал каждый твой шаг, а потому мог
с легкостью направлять тебя по ложному пути.
- Но зачем ему было вообще вызывать меня и показывать вещи Литвинец? Ты что,
думаешь, что он меня держит за идиота, который ни за что не догадается, кто убийца? Ты,
Крымов, явно передергиваешь. Я понимаю, конечно, что тобой движет скорее интуиция, чем
здравый смысл, и ты пытаешься найти убийцу из числа тех, на кого меньше всего можно
было подумать, но Ерохину, в случае если бы он был убийцей, все-таки проще всего было бы
затаиться и не высовывать носа, тем более что местная милиция уже давно махнула на это
дело рукой...
Они разговаривали, стоя возле крыльца, и не могли не заметить множество следов,
ведущих к калитке. И хотя следы уже успели покрыться тонким слоем снега, который
продолжал медленно падать на землю, все же нетрудно было определить, что эти следы
принадлежали двум мужчинам и одной женщине.
- А я и не знал, что у Ерохина есть женщина, - сказал Шубин, разглядывая маленький
след от явно женского ботинка или сапога.
И тут его бросило в жар. Он повернул голову и посмотрел на Крымова совершенно
безумным взглядом.
- Ты хочешь сказать, что тебе этот след знаком?
- Мне? Знаком? Да точно такие же следы остались тогда на ЕГО ЖЕ КРЫЛЬЦЕ там, в
городе... Этого не может быть, не может быть...
Игорь несколько раз повторил эту фразу и взбежал на крыльцо. Хотел было открыть
дверь, но она оказалась запертой на несколько замков.
- Да уж, было бы глупо предполагать, что такой хозяйственный мужик, как Ерохин,
станет оставлять двери своего дома открытыми. Но, с другой стороны, если людей было трое
и, смотри, следы ведут к калитке... - Шубин бросился в ту же сторону и остановился, как
если бы налетел на невидимое препятствие, - значит, ОНИ уехали на снегоходе... Но троим
там не уместиться... Правильно, подойди-ка сюда. Женя, видишь? Видишь, как
исполосована дорога следами от снегохода? Думаю, что сначала на снегоходе уехали два
человека, потом один вернулся и забрал третьего...
- Игорь, ты только не волнуйся... - Крымов подошел к Шубину сзади и положил руку
ему на плечо. - Ты мог ошибиться, и этот маленький след может принадлежать любой
другой женщине...
- Нет! Это ее следы! Я же знаю, я же помню рисунок ее подошвы! У нее хорошие
ботинки... Понимаешь, не каждая местная женщина может позволить себе такую дорогую
обувь... Видишь, крохотная снежинка? Этот узор невозможно спутать ни с каким другим...
Постой-ка!
Мне только показалось, или я действительно видел эти же следы возле сарая...
Он вернулся во двор и по следу ботинок с узором снежинки на подошве пошел к сараю
и открыл его. Первое, что он увидел, была гора мяса, прикрытая бурой от крови тряпкой.
Шубина словно ударило током - в сознании замелькали картинки: обрубки женских ног,
засунутые в резиновые сапоги; Чайкин, копошащийся во внутренностях трупа...
Он сорвал тряпку и шумно выдохнул - это была гора свинины.
- Игорек, я же тебе говорю - успокойся.
- Смотри, видишь, окно разбито... - Шубин подошел, осторожно наступая на осколки,
к окну и выглянул наружу. - Она пыталась убежать... Ты и сейчас будешь меня
успокаивать? Разве ты не видишь, что она ПЫТАЛАСЬ сбежать, она шла, проваливаясь по
уши в снег, но они перехватили ее... А потом она уже не шла своими ногами... Ее понесли.
Крымов, зачем обманывать себя? Пожалуй, ты был прав...
- С чего ты взял, что она не шла своими ногами? - Крымов вышел из сарая, обошел его
и оказался как раз возле того места, где начинались следы, ведущие на пустырь. Там не было
даже забора - сарай являлся границей между ерохинским подворьем и пустырем. Если
судить по следам, то действительно выходило, что к следам, начинающимся от стены сарая,
вели другие следы со стороны калитки. На месте встречи образовалось вытоптанное
углубление, но ни к сараю, ни к калитке маленькие следы уже не вели... Да и как их можно
было назвать маленькими, когда видно было, что человек шел по пояс в снегу.
Но вот от вытоптанного места к калитке тоже, как ни странно, шел ОДИН человек, и
действительно можно было предположить, что это мужчина, встретив здесь женщину,
пытавшуюся убежать, поднял ее и понес к калитке...
А где-то поблизости хрюкали свиньи, кудахтали куры, но звуки эти были
приглушенными, как и все другие в этот снежный день.
И вдруг они услышали сначала тихий, а потом становившийся все громче, явно
приближавшийся рокот мотора.
- Снегоход... - сказал Крымов и вернулся в сарай, где возле окна продолжал стоять
ошарашенный не столько увиденным, сколько ПРЕДСТАВЛЕННЫМ Шубин. - Очнись,
Игорек... К нам кто-то едет... А что, если это твой дружок Ерохин?
И как бы в подтверждение его слов прямо за калиткой остановился новенький
японский снегоход "Я маха".
Ерохин, легко спрыгнув с него в снег, открыл калитку и
...Закладка в соц.сетях
