Жанр: Детектив
Мне давно хотелось убить
...го вещества, предположительно настойки канабиса.
Из траурного путешествия в ветлечебницу С. ни Удачина, ни Рождественский пока не
вернулись.
В салоне "Художник" - единственном магазине во всем С. и области, где торгуют
художественными красками и прочими необходимыми принадлежностями, ни одна из
продавщиц не запомнила молодого человека с приметами Василия Рождественского.
ЛЕНА САЖИНА.
Так же, как Дина Кириллова, студентка пединститута, третьекурсница. С Диной
знакома не была. Общих знакомых с ней не было.
В отличие от Дины Лена Сажина вела довольно разгульный образ жизни, у нее было
несколько любовников из преподавательского состава пединститута и случайных приятелей,
с которыми, по словам знакомых, она находилась в близких отношениях. Соседки по
общежитию называли какого-то Ахмеда, Алексея и Сашу, которых они сами никогда не
видели, но о которых Лена им рассказывала сама и даже показывала подаренные ими веши и
сладости. Проведя обыск в комнате общежития, где жила Лена, ничего, что могло бы помочь
найти этих мужчин, не нашли. Были сняты отпечатки пальцев с коробок с новыми
колготками (подарки Ахмеда), упаковки презервативов и прочих предметов и вещей,
подаренных Сажиной ее приятелями, но ни один из этих отпечатков не совпадал с теми,
которые были обнаружены на вещах Сажиной (в том числе и на сумочке, на замке которой
сохранились четкие отпечатки пальцев), найденных на автостанции в М.! Находка была
сделана спустя неделю после совершения убийства, и вызывает недоумение: почему узел с
вещами девушки, проживающей в Липовке, обнаружили в М., где у нее не было ни
знакомых, ни родственников?!
Родители Сажиной утверждали, что, хоть Липовка и находится неподалеку от М., их с
этим городом ничего не связывало, да и от дочери они никогда не слышали о знакомствах в
М.
Однако именно в огромном узле из старой простыни с остатками прачечного номера
ранние пассажиры м-ской автостанции нашли кроличью шубку Сажиной, ее меховые
сапожки, юбку, свитер и шерстяные тонкие колготки, по своему составу совпадающие с
образцами шерстяных волокон, найденных между пальцами ног убитой.
Нижнее белье отсутствовало. Следы крови, принадлежащие Сажиной, обнаружены
лишь на подоле юбки. По последним трем цифрам прачечного номера определить фамилию
человека, который мог являться владельцем простыни, пока не представляется возможным,
хотя работа в этом направлении идет.
Что касается резиновых сапог, то им больше двадцати лет, они долгое время
находились в сухом и пыльном месте. Преступник, который воспользовался ими, чтобы
вставить в них обрубки ног от трупа Сажиной, тщательно стер с них пыль. Однако это не
помешало обнаружить частицы пыли и засохшей земли, забившиеся в глубокие канавки
рисунка подошвы. Анализ элементов почвы позволил определить, что последний раз в
сапогах сначала ходили по заболоченному участку, находящемуся рядом с сосновым лесом,
а потом по железнодорожной насыпи.
В частицах изъятой с подошв почвы была найдена в малых количествах кровь, наличие
специфических белков в которой свидетельствует о том, что это кровь НЕ человека, а
предположительно птицы.
На внутренней поверхности сапог обнаружили, в самом верху, шерсть животного,
химический анализ которой показал, что это волоски от пропитанной специфическими
консервирующими растворами головы марала, попросту говоря - чучела головы оленя.
Животные этого вида обитают на Алтае.
МАРИНА КОЗИЧ.
Следствие по делу о ее убийстве еще не закончено.
Однако экспертиза ее нижнего белья, обнаруженного в целлофановом свертке на
лоджии лишь спустя полтора месяца после убийства, показала наличие следов спермы.
Найденные в семенной жидкости антигены системы АВО, а именно антиген А,
позволяют предположить ее сходство с семенной жидкостью, обнаруженной на останках
Сажиной, теле и белье Розы Емелиной, а также одежде Наташи Литвинец. Из чего можно
сделать вывод, что со всеми пятью женщинами (Литвинец, Емелина, Козич, Кириллова и
Сажина) преступник имел сексуальный контакт. Но если обнаружены трупы только
Литвинец, Емелиной, Козич и Сажиной, то Кириллова, возможно, еще ЖИВА?
МИЛЛЕР АЛЛА ФРАНЦЕВНА.
Знала в лицо любовника Валентины Огинцевой, с ее помощью был составлен
фоторобот, который НИЧЕГО НЕ ПРОЯСНИЛ.
ВАЛЕНТИНА ОГИНЦЕВА.
Непонятно, откуда у нее взялся первоначальный капитал. Предполагается убийство с
целью ограбления либо НЕВОЗВРАЩЕНИЯ долга.
Что касается осколков стекла, то на изъятых с места преступления образцах обнаружен
яд для насекомых "Агата". Стул до совершения преступления находился в аварийном
состоянии. Возникает предположение, что Огинцева могла НЕ ВСТАВАТЬ на стул, а
ОБОРОНЯТЬСЯ ИМ. в результате чего и разбила окно.
ЭДУАРД АСТРАХАНОВ.
Объявлен в розыск".
- Тебе не кажется, что мы перестарались?
Крымов только что вывел на принтер текст и теперь вертел в руках бумажные плоды
своего творчества.
- Шубин, проснись, и если не пой, то хотя бы сделай вид, что дышишь! Ты же похож
на покойника! Разве так можно? Ты погляди-ка, сколько информации! Да я в жизни еще
столько не работал! Ну и Земцова, задала работы... И где ее только черти носят?
Он пытался привести в чувство не столько Шубина, сколько самого себя, и они оба это
отлично понимали.
Между тем за окном наливался голубизной и солнечным светом новый зимний день.
Приемная, превращенная за неделю в грязную ночлежку, заваленную кипами бумаг,
переполненными пепельницами, пластиковыми стаканчиками, порыжевшими от следов
выпитого кофе, словно ожила, наполнилась светом, надеждой... Казалось, с минуты на
минуту, как в старые добрые времена, распахнется дверь и войдет, улыбаясь, Земцова,
спросит, где Щукина, и, не дождавшись ответа, принесет воды для кофе... Потом разложит
на столе блокноты, записочки, папки с документами и скажет что-то такое, что заставит
несчастного Шубина в очередной раз приревновать ее к Крымову, а Крымова - ответить ей
как можно ироничнее, злее... Это означало бы, что рабочий день начался.
Но не было ни Земцовой, ни даже Щукиной!
- Ты звонил ей? - спросил Шубин усталым голосом, встал и поплелся по инерции к
кофеварке. - Тьфу ты, черт.., у нас же нет кофе. Ну так где твоя Щукина? Почему ее до сих
пор нет? Может, ты забыл оставить ей ключи от машины?
- Да нет, оставил, - пожал плечами Крымов. - Самое интересное, что я уже час не могу
до нее дозвониться.., короткие гудки. Но не может же она в такое время просто так трепаться
с кем-нибудь по телефону? Она довольно ответственный человек.
- Значит, что-то случилось с телефоном. Крымов, давай прогуляемся, купим сигарет и
кофе, а заодно, может, где-нибудь и позавтракаем?
- Пойдем. На свежем воздухе и думается легче... - с готовностью поднялся Крымов, и
Шубин тут же про себя отметил, что он только сейчас начинает по-настоящему узнавать
Крымова. За последние дни они настолько сблизились, что понимали друг друга уже без
слов.
- Ты пишешь книгу о некрофилах? - спросил Шубин уже на улице. Они специально
пошли пешком, как простые смертные, хрустя утренним голубоватым снежком и вдыхая
свежесть полной грудью.
- Нет, я начал писать детектив, но это оказалось еще труднее, чем вести расследование.
- Это почему же?
- Да потому, что сюжет за меня придумал убийца, неужели не понятно?
- А ты придумай свой.
- Так я же не убийца и тем более не некрофил. Я НЕ УМЕЮ ВЫДУМЫВАТЬ
СМЕРТИ. Для этого нужен талант. К тому же я подозреваю, что и среди писателей есть
своего рода некрофилы...
- Ну, это ты загнул...
Они вошли в маленький душный магазинчик, полки которого ломились от шоколада,
печенья и тортов с пирожными. Стойкий запах кофе вызвал аппетит.
- Смотри, здесь даже можно присесть. Неужели я так давно здесь не был?
Крымов, оставив за столиком притихшего Шубина, подошел к прилавку и вернулся
оттуда уже с подносом, заваленным бутербродами с сыром, бисквитами и ромовыми бабами.
Чуть позже к их столику подошла улыбающаяся девушка и поставила перед ними две
полные чашки горячего кофе с молоком.
- Женечка, ты что-то совсем исхудал... - Она ласково потрепала его по плечу и,
подмигнув, вернулась к себе за прилавок.
- Вот черт... - Крымов, громко размешивая ложкой сахар, качал головой. - Куда ни
приди...
- Я возвращаюсь в М.
- Хочешь спуститься с аквалангами на дно Графского озера?
- Если не на дно, то хотя бы попытаться обследовать берег... Я просто уверен, что
местная милиция плохо искала. Я почему-то верю той женщине, которая работает на почте и
видела Литвинец... Крымов, ты мне скажи, где она может быть?
Конечно, он спрашивал о Юле. Что бы они ни делали, о чем бы ни говорили - Шубин,
как рефрен, вставлял одну и ту же фразу: где она может быть? Они оба понимали, что все
убийства и оставленные улики были связаны с исчезновением Юли, но подобраться к
негодяю, который держал в напряжении уже два города да и область в целом, - пока не
могли. Даже отпечатки пальцев, найденные на фигурирующих в делах предметах, не дали
никакого результата. Огромная работа, которую они провели вместе с людьми Сазонова и
агентами Корнилова, не принесла никаких плодов.
Загадкой оставалось само исчезновение Земцовой.
НА КАКОМ ТРАНСПОРТЕ ее увезли со двора и почему она не закричала?
Если на снегоходе, то на каком именно? Ведь Кречетов с командой осмотрели
абсолютно все имеющиеся в М. снегоходы. Расследование было проведено настолько
оперативно, что удалось в считанные часы установить, где и во сколько находился каждый
снегоход, тем более что абсолютно все они НАХОДИЛИСЬ НА СВОЕМ МЕСТЕ. То есть во
дворе дома, сарае или гараже. Поскольку в тот день, вернее, в тот вечер был сильный
снегопад, все владельцы этих симпатичных и непривычных для городского жителя машин
предпочитали сидеть дома, а не рисковать, отправляясь куда-то в такую непогоду.
Доказательством того, что все снегоходы были на месте, явился именно СНЕГ, который
толстым слоем занес все дворы, лишая предполагаемого преступника возможности обмануть
оперативников. Только самоубийца из какой-нибудь соседней деревеньки мог бы решиться
на такой рискованный вояж в М. Да только у одного охотника из Караваева и был снегоход,
который уже через пару дней был осмотрен самим Кречетовым. Оказалось, что у этого
охотника настали трудные дни, и он вынужден был продать мотор своего снегохода еще в
прошлом году. Нашлись даже свидетели, которые могли это подтвердить.
- Может, ее взяли с воздуха? - Крымов сказал и тут же пожалел о сказанном: Шубин
просто уничтожил его взглядом.
- Я рассуждаю, не смотри на меня, как лиса на курицу...
- Как ты сказал: лиса? - встрепенулся Шубин. - Послушай, а ведь это мысль!
- О чем ты? О том, что Юлю могла унести лиса?
- Нет, просто однажды в Ростове нам пришлось выезжать на место, где тоже нашли
труп одной девушки...
Но он не успел договорить: в кармане куртки Крымова запищал телефон.
Он слушал трубку, бледнея с каждой секундой, пока лицо его не стало совершенно
белым, как молоко.
- Вы уверены в этом?
Он отключил телефон и дрожащей рукой положил его на стол, прямо в кофейную
лужицу.
- Да что случилось?! - заорал на него Шубин, вдруг представив себе на какое-то
мгновение растерзанное и бездыханное тело Юли, почему-то на носилках и прикрытое
окровавленной простыней. Он сколько уже раз представлял себе это ночами, вскакивая от
ужаса и неприятия этой жуткой, леденящей кровь картины.
- На трассе С. - М. нашли сорочку... - Он идиотски улыбнулся. - Ночную. Красную.
Такую же, как была у Нади. По ней ездили машины, а один гаишник решил посмотреть, что
это такое странное на снегу... Это Надя, ты понимаешь? Они добрались и до Нади!
- С чего ты взял, что это ее сорочка? И кто тебе позвонил?
- Сазонов. Ему позвонили прямо с трассы и сказали, что там записка.., она приколота к
рубашке... И нацарапано: "Крымову и Шубину от Щукиной и Земцовой большой привет"...
Ты хоть понимаешь, что это значит?! - И Крымов, сжав кулаки, исторг полный боли,
надсадный, оборвавшийся на самой высокой ноте, вопль.
Глава 12
Глубокой ночью она снова пришла в себя, но первое, что почувствовала, это тепло,
которое исходило от прижатого к ней тела. Мужского тела. Прижавшись к ней и обхватив
рукой ее за талию, мужчина спокойно спал, ровно дыша и чувствуя себя в ее постели явно
своим.
- Что это вы меня обнимаете? - спросила она, чуть не плача и стараясь как можно
дальше отодвинуться от него и избавиться от его руки. Но, упершись в стену и попытавшись
оттолкнуть его от себя, поняла, что у нее даже на эту малость не хватит сил, и снова
заплакала.
Он проснулся и сел, замотал головой, после чего шумно выдохнул и произнес низким и
громким голосом, какой бывает у священников:
- Ты меня прости, я уснул... Ты во сне плакала, звала кого-то, я не разобрал, ну я и лег,
успокоил тебя... Прости, я не хотел тебя обидеть. У меня и в мыслях ничего такого не
было... Слышишь?
Она промолчала. Молчание - единственное, что пока спасало ее от потока информации,
который обрушится на нее, стоит ей только открыть рот, чтобы попытаться выяснить, у кого
она в плену и с какой целью ее здесь держат. Так не лучше ли перед смертью побыть
немного в полном неведении?
- Как ты себя чувствуешь?
Снова вспыхнул красный свет, мужчина, постояв немного возле кровати или того, что
служило кроватью, на которой лежала Юля, снова присел рядом с нею и взял ее руку в свою:
- Ты боишься меня, я знаю. Но ты не бойся. Если хочешь, я сделаю так, что тебя
обнаружат и вызовут "Скорую"... Понимаешь, я бы не хотел открываться сам. У меня в
жизни не все сложилось благополучно, к тому же я оказался трусом... Мне нужно время,
после чего я снова смогу вернуться к нормальной жизни. Но не обо мне сейчас речь. Я тебе
скажу так: у меня есть куриный бульон и молоко. Ты обязательно должна поесть. Иначе
умрешь.
Веди себя свободно, говори, что тебе нужно, и я тебе все достану. Мы не в доме только
потому, что, как я уже говорил, я думал, что тебя ищут... Но если ты в порядке и никого не
боишься, то я тебя прямо сейчас перенесу в дом. У меня там тепло, хорошая кровать и даже
есть горячая вода...
И Юля вдруг поняла, ЧТО ей сейчас больше всего нужно. Пусть даже этот человек и
готовит ее к смерти, все равно - она перед тем, как умереть, должна искупаться. И что может
быть лучше, после болезни и всех перенесенных страданий, чем ванна, наполненная горячей
водой?!
- Я бы помылась, если это возможно...
- Ну конечно! Я так и знал. Пошли, - и он, подхватив ее с постели вместе с одеялом,
поднял ее и легко понес к выходу.
Несколько минут она видела темно-синее, полное сияющих звезд небо - очевидно, он
нес ее по морозу через двор. Свежий ветер обжег легкие, но и одновременно наполнил их
чистым и сладким воздухом. Заскрипели ступени - они поднялись на крыльцо. Потом они
очутились в жарко натопленном, пахнувшем сосной и подгоревшим молоком доме.
Как после черно-белой хроники, открывающей новый, невиданный прежде фильм,
появляются яркие, насыщенные цветные кадры, так появились перед Юлей желтые
солнечные обои, полосатые - розово-сине-зеленые - подушки, крутанулся где-то наверху и
замер белый неровный потолок, красным теплым облаком мягко легло на тело легкое
пуховое одеяло...
- Ванны у меня нет, - говорил Миша (кажется, так представился он ей недавно),
опуская на пол большое алюминиевое старое, еще с советских времен, корыто, однако
чистое и какое-то даже перламутровое, с голубизной... - Вот сейчас налью сюда горячей
воды, шампунь у меня есть, мыло тоже, специально для тебя заказывал...
"Заказывал? Как это он мог ЗАКАЗАТЬ мыло?"
Она ничего не понимала. Но с удовольствием смотрела, как сначала из одного, потом
из другого ведра льется в корыто горячая вода, как поднимается кверху пар, как он зовет ее,
как приглашает почувствовать на своей коже благостную, способную возвратить к жизни
влагу.
Она подняла глаза и посмотрела на ухаживающего за ней мужчину. Сейчас, уже при
нормальном свете, она могла рассмотреть его получше. Очень высокий, крепкий,
ширококостный, белокожий и рыжеволосый, с пушистой кудрявой бородой, делающей его
старше лет на десять, хотя ему от силы можно дать лет тридцать пять.
Одет в тонкий черный свитер и спортивные темно-синие брюки. По выражению лица
довольно трудно определить степень его болезни, если таковая, конечно, имела место.
Но Крымов рассказывал, что некрофилы - с виду обычные люди, у которых "по два
глаза, по два уха"... Крымов... Увидит ли она его когда-нибудь? А ее рыжий некрофил
действительно был похож на обычного семейного мужчину с добрым открытым лицом. Но
как обманчива бывает внешность! Нет, она не должна расслабляться.
Скорее всего ему и самому-то не хочется ее насиловать грязную, со слипшимися
волосами, пахнущую крысами и плесенью...
- На войне как на войне - прошу! - Миша, улыбаясь, предложил Юле забраться в
корыто. - Я могу, конечно, уйти, но ты, маленькая, просто упадешь. Можешь оставаться в
трусиках, но я думаю, что они тебе сейчас ни к чему. Представь, что я твой отец или брат, с
которым ты вляпалась в какую-нибудь историю, и вам теперь надо, находясь в тесном
пространстве, привести себя в порядок. К черту условности! Снимай твою одежонку, если
эти клочки кружев вообще можно назвать одеждой, и полезай в воду. Обещаю тебе, что не
собираюсь тебя насиловать. К тому же такие худенькие девочки не в моем вкусе. А если
учесть к тому же, что ты неделю питалась одним чаем и лекарствами, то...
Но она уже не слышала его. Выскользнув из-под одеяла, она одним движением сняла с
себя крохотные трусики и голышом опустилась в горячую воду. Ее вдруг всю затрясло. Да,
пожалуй, она слишком резко вскочила с кровати. Ей не следовало так поступать, теперь она
может снова потерять сознание...
Но головокружение прекратилось. Юля расслабилась и, облокотившись на край
корыта, закрыла глаза и несколько мгновений пребывала в блаженном оцепенении.
- Тебе не нужна мочалка, а, худышка?
- Нужна, - она, не открывая глаз, протянула руку, и в нее тут же вложили невесомую
губку.
Она открыла глаза: ну, так и есть - детская розовая губка!
- А у вас есть ковш, чтобы полить мне на голову?
Купание длилось больше часа. Миша едва успевал набирать из котла горячую воду и
уносить грязную или остывшую.
- Ты вообще-то кто? - спросил он ее, когда она, чистая и распаренная, стояла возле
корыта на заменившей коврик тряпице, а он растирал ее тело жестким махровым
полотенцем.
- Я? Да никто, вот кто.
Ей не хотелось говорить. Ей хотелось взлететь - настолько легко она почувствовала
себя после этой нелепой, но такой своевременной и необходимой для нее бани. Она
почему-то не стеснялась этого бородача-некрофила.
- Вы - маньяк-убийца? - спросила она его как раз в тот момент, когда он держал ее в
своих объятиях, высушивая полотенцем ставшую похожей на гусиную ее кожу, и его лицо
при этом оказалось совсем рядом с ее лицом. - Почему вы прячетесь от людей?
Он не отвечал, а она все задавала и задавала ему вопросы, ставшие почему-то
необходимыми именно в эту минуту, вопросы, от которых все равно уже ничего не зависело.
- Вы меня сначала убьете, а потом изнасилуете, или наоборот? Что вы забыли в М.?
Какого черта вы затащили меня в подвал и почему там так много крыс?
Он, улыбаясь, как если бы с ним разговаривал ребенок, качал головой - разве что не
крутил пальцем у виска.
- Ну и разговорчики ты ведешь, дорогуша, и что это тебя тянет на такое? Книжек
разных начиталась? Острых ощущений захотелось? Так вот, сейчас я тебя разочарую -
никакой я не убийца и тем более не насильник.
Я простой работяга, который, как я тебе уже пытался втолковать, влип в одну
историю...
- В уголовную?
- Может, и уголовную, я так до конца и не понял.
Я бы вообще ничего не понял, если бы мне не помогли...
Но это - отдельная история, и лет через пять-десять я тебе ее обязательно расскажу. А
пока тебе вовсе необязательно знать что-либо обо мне. Пользуйся мной по своему
усмотрению, принимай мои ухаживания, а когда поправишься, вспомнишь меня добрым
словом.
Юля подумала, что за этими словами и за положительной внешностью может
скрываться как злодей, так и нормальный, не лишенный добрых чувств, человек. Ведь не
случайно же попали в его руки доверчивые дурочки-студентки? Наверняка и они клюнули на
его добропорядочный вид, на солидный, будто у батюшки в церкви, голос, на внешнюю
стать... Да разве может такой человек сделать что-нибудь худое?
- А вы не могли бы позвонить одному моему знакомому в М., ведь мы же в М.?
- Конечно... Где ж еще быть-то?
- Не могли бы вы позвонить одному человеку, чтобы сказать, что я здесь?
- Я бы с удовольствием, - развел он руками с крупными розовыми, как у поролоновых
кукол, ладонями, - да только у меня нет телефона. Мы же находимся на самой окраине
города, даже за его чертой... И если бы не снегопад, я бы уж давно сходил за хлебом или
конфетами... Ты любишь конфеты?
Почему-то при упоминании о конфетах ей стало совсем уж плохо: из головы не шли
убитые студентки. Он их что, ТОЖЕ кормил конфетами?
- ..хотя хлеб-то у меня еще есть, и масло, и сало. Ты любишь сало?
Она не успела ответить, потому что ее банщик куда-то ушел, а вернулся уже с чистой
клетчатой мужской рубашкой, доходящей ей до колен (Юля проворно накинула ее на голое
тело), и бледно-голубыми огромными джинсами, в которых она бы могла уместиться вся
полностью.
- Нет, эти штаны я надевать не стану, спасибо.
- Тебе в постель принести поесть или сама на кухню пойдешь?
Она пожала плечами - какая ей разница?
- Мне все равно.
- Тогда поехали, - и он, ни слова больше не говоря, поднял ее над полом и понес на
кухню.
Там было тепло, громко гудел газовый котел, пахло супом.
Желтая наваристая куриная лапша, густая от пупырчатых крылышек, сиреневых
сердечек и розоватых печенок, оказалась восхитительной.
- Ты только сразу много не ешь, а то помрешь... - Миша придвинул к Юле мисочку с
супом и большой ломоть хлеба. - Ну вот, считай, что воскресла... Так как ты оказалась в
подземелье-то? Сама пришла или привел кто? Да еще в такую погоду? От тебя какой-то
химической дрянью пахло...
- Думаю, меня усыпили при помощи какого-то средства...
- А кто, не помнишь?
"Так я тебе и сказала", - подумала Юля, стараясь не смотреть на сидящего перед ней
человека, отношение к которому она никак не могла определить для себя: то ли бояться его и
молчать, набрав в рот супа, то ли выложить ему все честно и просить помощи.
Ведь если она признается ему, что ПОМНИТ того, кто ее утащил с крыльца
ерохинского дома, значит, живой она уже ОТСЮДА не уйдет.
Еще один вопрос интересовал ее: изнасиловали ее или нет? Ведь у нее настолько
болело тело, все мышцы и суставы, так ломило внизу живота, что было довольно сложно
определить, отчего это происходит: от того, что она провела несколько часов в холодном,
кишащем крысами подземелье, или от того, что с ней уже успел развлечься этот
рыжеволосый и бородатый мужичище?
- Ты вот все молчишь, а ведь тебя наверняка уже ищут, переживают... Ты, я вижу,
девочка из хорошей семьи, где-нибудь в институте учишься, у тебя небось и жених есть... Я
угадал?
- Угадал, - неожиданно для себя жестко и даже зло ответила она ему, - да только такие
негодяи, как вы, убиваете ни в чем не повинных...
Она осеклась и почувствовала, как кровь жаркой волной прилила к лицу. Ей стало
жарко, ее затошнило. Она явно переела этой куриной жирной лапши.
- Ты думаешь, что это я тебя туда притащил? - совсем назло, а как-то даже обиженно и
очень тихо спросил Миша и качнул головой. - Ну уж и не знаю, как сделать, чтобы ты мне
поверила.
- А почему у меня болит живот? Что вы со мной сделали? - закричала она, вскочив со
стула и, прижав к груди сжатые кулаки, затряслась в беззвучном плаче.
Это были нервы. Они сдали. И была истерика, и слезы, а потом ее вырвало прямо на
чистую рубашку...
- Как тебя зовут на этот раз? - услышал он голос Двойника и весь задрожал от
отвращения к нему, такому чистому и благополучному, такому занятому и серьезному Тот,
хороший, стоял возле окна и курил. Он был высок и строен, уверен в себе и всегда знал, что
ему нужно от жизни, от каждого дня, часа и даже минуты.
- Я знаю, ты хочешь мне сказать, что я - ничтожество, что меня скоро схватят и
призовут к ответу? Но я ничего не боюсь. И это не я виноват, что таким родился.
Мы с тобой - одно целое, и кто виноват в том, что тебе досталось все самое хорошее, а
мне - все самое дурное?
Тебе отдали все силы, а мне - одну слабость. Признайся, ты ведь хотел бы избавиться
от меня? Ну скажи, скажи, я тебя пойму и, быть может, когда-нибудь сам помогу тебе, но
пока я еще не готов к тому, чтобы отправиться вслед за НИМИ... Я слишком молод, кроме
того, признаюсь тебе честно, мне иногда кажется, что все это сделал не я...
Ты - это я, тогда и объясни мне, что движет мной, зачем я делаю это? Почему, когда я
хотел женщину, она мне всегда с хохотом отказывала?..
- Прекрати, - отозвался Двойник и загасил сигарету в пепельнице. Взгляд у него был
печальным, словно у обреченного человека. - Ты сам себе все это придумал.
Ведь ты же сам говоришь, что мы с тобой - одно и то же.
Тогда почему же я - могу, а ты - нет? И почему ты не хочешь найти в себе силы, чтобы
воспротивиться своим желаниям? Кроме того, ты вовсе не такой, каким себя представляешь.
Ты же был с Ольгой Христиансенс? И она ничего не заметила. Не заметила подмены,
понимаешь?
Больше того, на следующий день она снова пришла сюда, чтобы встретиться с тобой...
- ..с тобой! - вскричал он. - И у меня все с ней получилось только потому, что я
представил себе, что я - это ты, понимаешь?
- Ты ведешь сразу несколько жизней, но они следуют не параллельно, как это бывает
иногда у людей, а расходятся, словно лучи, в разные стороны. Ты бы собрал их все вместе...
Разве ты не понимаешь, случись что с тобой, мне тоже будет конец? Ведь ты в моей ванне
разрезал трупы, ты думаешь, ОНИ не найдут следов?
- А ты поезж
...Закладка в соц.сетях
