Жанр: Детектив
Мне давно хотелось убить
...скользкие полы его то и дело распахивались, открывая белый
треугольник трусиков, а огромный вырез давал возможность полюбоваться округлыми
грудями, прямо-таки выпиравшими из него.
Она была тщательно накрашена, напудрена, надушена и явно кого-то ждала.
- Извините, я на минутку... Разувайтесь и проходите в гостиную. - Людмила, вильнув
задом, скрылась за дверью, судя по всему, спальни, предоставив посетителям
самостоятельно перемещаться по сверкающему паркету в сторону ярко освещенной
комнаты, застланной (это просматривалось уже из прихожей) толстым розовым ковром и
уставленной темной мебелью.
Квартира была похожа на кукольную - все в ней было преимущественно белого и
розового цветов за исключением итальянской дорогой мебели из темно-коричневого дерева,
обтянутой тоже розовым атласом.
Хозяйка выпорхнула из спальни уже без бигуди - ее светлые волосы крупными
блестящими кольцами обрамляли выразительное и довольно красивое лицо с большими
карими глазами и карминным сердечком губ.
- Так что там случилось с Диной? Ее нашли? Присаживайтесь, хотите кофе?
- Я не прочь... - сказала Юля, чувствуя, что Людмила, еще не успевшая насладиться
ролью хозяйки такой роскошной квартиры, с радостью продемонстрирует наличие
какого-нибудь чешского кофейного сервиза, не говоря уже о настоящем кофе, который она
сварит во французской кофеварке. Судя по всему, Людмила купалась в деньгах.
- А как вы меня нашли? - Она кокетливо придвинула Шубину, не сводившему с нее
глаз, хрустальную пепельницу и пачку "Мальборо". - Курите, пожалуйста.
Игорь, который уже давно обратил внимание на обручальное колечко, сверкающее
россыпью мелких бриллиантов на безымянном пальце Фоминой, сказал как ни в чем не
бывало:
- Так вы же вышли замуж...
- А вы и про такие вещи узнаете быстрее всех? Я на минуточку...
Она скрылась в кухне и звенела там посудой, пока наконец не выкатила оттуда
сервировочный столик - настоящее произведение искусства, - ломящийся от закусок и
бутылок... Кофе на нем не было и в помине.
- Давайте лучше выпьем... Как видите, я прыгнула из грязи в князи... Мне повезло...
Так что там с Диной? - В ее голосе появился металл. Похоже, ей доставил бы куда больше
удовольствия разговор, связанный с ее настоящим, чем с прошлым, ведь Дина у нее
ассоциировалась с развалюхой-времянкой, дешевыми сигаретами, безденежьем,
продавленным диваном и волосатыми, противно пахнущими случайными мужчинами...
- Ее нашли недавно... Она погибла еще осенью, но тело...
Людмила закрыла лицо руками и замотала головой:
- Пожалуйста, только не надо подробностей... Я не хочу, не могу... Она была хорошей
девушкой, такой безобидной... Вы ведь пришли расспросить меня о ней?
Я расскажу все, что знаю. Хотя и не уверена, что помогу вам чем-нибудь. Вы знаете о
том, что у нее был жених?
Я видела его, он приезжал к ней, такой молодой, тихий...
Я видела, как мучаются они оба, но она не позволяла себе с ним ничего такого... Они
были совсем чистые и, признаться, раздражали меня своей девственностью. Но он уезжал
(она никогда не оставляла его на ночь), а она оставалась. Вечерами что-то учила, читала,
писала, питалась, как птичка, какой-нибудь пшенной кашкой... И вдруг однажды я застаю ее
во времянке не одну, а в обществе потрясающе красивого мужчины. Я была в отпаде. А они
сидели в обнимку! Я не поверила своим глазам... И потом, когда этот мужчина ушел, я
начала расспрашивать Дину, кто это такой да как его зовут, но она словно воды в рот
набрала - сидит и молчит. Но как-то радостно молчит, словно боится выплеснуть свое
счастье... И глазки блестят. Я, конечно, позавидовала ей.
- И часто вы видели у нее этого мужчину?
- Да нет же, один только раз и видела. Восьмого ноября. Я почему запомнила-то: в этот
же день я встретила своего будущего мужа, Фиму. Он подвозил меня, а потом пригласил к
себе...
- А зачем тебе понадобилось забирать с собой Динины вещи? Ты же обокрала ее... -
Шубин встал, а Юля, неожидавшая от него такой резкости, вжалась в кресло, не зная, как
поведет в ответ на его слова непредсказуемая, играющая изо всех сил роль гостеприимной
хозяйки дома Фомина. - Ты уже знала, что ее нет? Скажи, ЗНАЛА? Ты знала, что этот
красивый мужик, который тебе так понравился, уже поиздевался всласть над ней, убил и
отвез в М.? Ведь только зная о том, что Дина мертва, ты решилась увезти все ее вещи и
продукты!
- Нет! Я ничего не знала... Я действительно застала их в постели, но он не издевался
над ней... Я что, не понимаю, что они делали? Да она сходила по нему с ума...
Я зашла на минутку, чтобы забрать кое-что из своих вещей, потому что собиралась
пожить пару дней у Ефима...
А вещи, ее вещи... Да разве это вещи? Девятого числа приехала ее сестра и сказала
мне, что Дина больше не будет здесь жить, что семье все известно про любовника, что
родители в ужасе от такого поведения дочки и собираются выдать ее замуж за того парня,
который приезжал к ней из М., его звали Дима. Это она мне сказала, чтобы я забрала себе все
вещи Дины - не везти же обратно, в М., машина в десять раз дороже обойдется, чем все эти
дурацкие варенья и соленья...
- Но у нее не было сестры... - вырвалось у Юли.
- А я откуда знаю?
- Как выглядела эта женщина?
- Сестра-то? Высокая красивая девица в красной крашеной шубе из песца, яркая, в
цветастом павлово-посадском платке с черными кистями... Она совсем не походила на Дину,
я даже подумала тогда, что они двоюродные...
- А как ее звали?
- Да я и не спрашивала...
Глава 18
Надя накрыла на кухне стол и стала ждать Крымова с Кречетовым. Она изнемогала от
счастья и мучилась лишь от одного, что не могла поделиться своей радостью ни с Земцовой,
ни с Чайкиным. Они бы не поняли ее. Они наверняка считали их с Крымовым предателями и
вообще последними людьми.
В доме было тихо, в большой комнате потрескивал в камине огонь, наверху, в спальне,
работал телевизор, а за окном была такая благодать и покой, что, если бы не требование
Крымова, чтобы все окна и двери в доме были тщательно заперты, Надя уже давно бы вышла
подышать свежим воздухом на крыльцо, а то и прошлась бы по саду.
Раздался звонок, она подбежала, взяла трубку и, услышав голос Чайкина, чуть слышно
застонала: сейчас снова начнутся какие-то обвинения, упреки, как это уже было пару дней
тому назад, когда Чайкин напился и попытался снова объясниться ей в любви.
- Надя, это ты? Крымов дома?
- Нет, но обещал сейчас подъехать... А что случилось? Он тебе нужен? Нашли
кого-нибудь еще?
- У нас с Астрахановым к нему дело есть, срочное.
- Так подъезжайте, Крымов сейчас приедет домой с Кречетовым, я жду их на ужин.
Ты-то небось тоже ничего не ел... Приезжайте, Я бы пригласила и Шубина с Земцовой, но не
могу...
- Мы приедем минут через сорок.
Сердце ее забилось. Что еще могло случиться? Ведь Чайкин абсолютно трезв, а это
означает, что произошло что-то очень важное и наверняка связанное с очередным трупом.
Она все же набралась смелости и позвонила Шубину.
- Игорь, это я. Вы еще не спите? Приехали? Откуда?
Слушай, если у вас есть желание, приглашаю вас на ужин. Приехал Кречетов, будет
Чайкин с Астрахановым.
У меня баранина с пряностями, я приготовила на целый взвод... Ну что, приедете?
Скажи Юле, что я не могу так, что мне трудно... Надо как-то привыкнуть к тому, что
произошло... Ну так что? Отлично. Я жду. Целую тебя, Игорек.
- Ну ты и забрался, Крымов... - Кречетов смотрел, как Крымов, яростно проворачивая
руль, прокладывает себе путь на узкой, с высокими колеями, лесной дороге. - А что, если мы
здесь застрянем?
- Не застрянем, я же еще ни разу не застрял... Ты любишь баранину?
- У меня сейчас мозги в другом направлении работают - как бы нам здесь не
остаться... Вот тогда будет и баранина, и водка, все сразу и в больших количествах...
Сожрут нас здесь с тобой волки.
- Не сожрут.
Впереди вспыхнули фары и сразу же погасли.
- Слушай, кто-то нам посигналил...
- Вот и хорошо, - слегка нервничая, ответил Крымов и притормозил. - Ты посиди
здесь, а мне с человеком переговорить нужно...
И он, не обращая внимания на потрясенного Кречетова, который во все глаза смотрел
на стоящие на обочине дороги, прямо под елками, белые "Жигули", подошел к ним и,
склонившись к окну, сказал что-то сидевшему на месте водителя человеку. После чего
вернулся, сел в машину и произнес серьезно, как только мог:
- Сейчас я отвезу тебя домой, Надя тебя встретит и накормит, а я немного задержусь, я
скажу ей сейчас, чтобы она меня не ждала...
Он достал из кармана телефон и позвонил домой.
- Надя? Прими Кречетова, а я немного задержусь, начинайте без меня...
- Женя, к нам приедут Шубин с Юлей и Астраханов с Чайкиным...
- Надеюсь, не на разборки?
- Нет, у Чайкина к тебе дело, а Шубин с Юлей... Ну мне же надо как-то с ней
мириться, пусть это будет постепенно, но все равно...
- Эх, Надечка, мне бы твои заботы! Ты меня поняла?
Пусть хоть все приезжают, главное, чтобы не ждали меня сразу... А я приеду и все
объясню. Все. Целую.
Кречетова он высадил возле дома и испытал приятное чувство собственника, когда
услышал от приезжего гостя, что и его дом - настоящее произведение архитектуры. Юрий
Александрович даже присвистнул, увидев неожиданно открывшуюся перед ним сразу за
поворотом леса большую поляну, в центре которой стоял аккуратный, высокий, хоть и в два
этажа, с башенками и балкончиками дом, окна которого светились уютным и теплым
оранжевым светом, а из трубы шел дымок...
Он удивился, когда из леса выехали белые "Жигули" и остановились в нескольких
шагах от "Мерседеса" Крымова.
- Скажешь Наде, чтобы она завела машину в гараж, а я скоро... - И Крымов, пробежав
несколько метров, сел в "Жигули", которые тут же сорвались с места, развернулись и снова
скрылись в лесу.
Кречетов мог бы побиться об заклад, что за рулем сидела женщина. В красном.
Корнилов так и не понял, зачем к нему приходил Морозов. Ответив на несколько его
вопросов, тот вдруг встал, извинился и почти выбежал из кабинета. Словно пришел с тем,
чтобы рассказать о чем-то, но потом раздумал. Да еще этот странный звонок Крымова,
который пересказал ему последние новости из М., в частности, о продаже удачинского дома.
Он позвонил Сазонову.
- Петр Васильевич, привет, дорогой. Что нового?.. - Лицо его вытянулось. - Ты
шутишь? И где же он? Так подъезжайте вместе...
Корнилов положил трубку и схватился за сигареты.
Сазонов сообщил, что к нему с полчаса тому назад приехал человек из Москвы, с
Петровки, 38, розыскник, который вот уже несколько месяцев ищет ЛИЗУ УДАЧИНУ, жену
крупного предпринимателя Михаила Удачина, следы которой привели его в С-ский
аэропорт, откуда Сазонову и пришла информация о московском госте.
Спустя двадцать минут в кабинет Корнилова вошли Петр Васильевич Сазонов и
маленький румяный человечек с рыжим пухлым портфелем в руках, который представился
Николаиди Александром Георгиевичем. Первое, что он сделал, это достал фотографию
молодой женщины и протянул ее Корнилову.
- Эта женщина живет в М.? - спросил он слегка высокомерным и одновременно
подчеркнуто деловитым тоном, чтобы уже в первые минуты знакомства не дай бог не
снизойти до панибратства.
Корнилов, у которого в деле имелись фотографии (изъятые из удачинского дома во
время нелегального обыска, на них Лиза была заснята со своим мужем на фоне пальм и
цветов), открыл папку и вместо ответа показал Николаиди эти ялтинские снимки.
- Да, это она, - вздохнув, проронил Александр Георгиевич, после чего как-то
расслабился, достал из портфеля бутылку коньяку и лимон. - Ну что ж, будем знакомы?!
Кажется, я приблизился к финишу. Завтра утром поеду в М.
- Зачем?
- Как это зачем? Она ведь там? Сбежала от мужа и поселилась с каким-то молодым
парнем в М., на берегу Волги, разве не так? А ее Интерпол ищет!
- Она там уже не живет. Свой дом она продала несколько дней тому назад, а сама
скрылась в неизвестном направлении...
- Мужики, вы что, шутите? Я столько верст отмахал, и все, выходит, зря?
- Не знаю...
Николаиди обнял бутылку и теперь сидел с ней, раскачиваясь на стуле и не желая
верить в услышанное. Вся столичная шелуха с него в момент облетела, и он превратился в
работягу-неудачника, что прямо-таки было написано на его уже не таком румяном лице.
- А вы лично ее видели? - спросил он, обращаясь одновременно и к Корнилову, и к
Сазонову.
- Мы-то - нет, а вот один человек ее действительно видел... Я могу ему позвонить...
Корнилов набрал домашний телефон Шубина, но тот не отвечал.
- Еще ее видел врач из ветлечебницы, и если он на своем рабочем месте, то считай, что
тебе повезло...
Врача привезли на машине Сазонова, Николаиди показал ему фотографию Лизы
Удачиной.
- Это совершенно другая женщина. Я впервые ее вижу! - сказал ветеринар, поправляя
очки и нервно пожимая плечами. - Та дама с сенбернаром ни капли не похожа на эту... Здесь
какая-то ошибка... Так что извините...
То же самое он сказал и про ялтинские снимки, из чего выходило, что на всех
фотографиях одна Лиза Удачина, та самая, которую разыскивает ее бывший муж,
обеспокоенный тем, что его бывшая жена, с которой у них даже после развода сохранились
хорошие отношения, не пишет ему и не звонит, а в ветлечебнице была совершенно другая
женщина.
Доктора отвезли домой, извинившись за беспокойство, а Николаиди поехал
устраиваться в гостиницу.
- Знаешь, Петр Васильевич, а ты не хочешь немного прогуляться? Что-то свежим
воздухом захотелось подышать...
Лиза Удачина привезла Крымова к себе домой, на городскую квартиру, о которой
никто не знал, усадила за стол и налила водки в две рюмки, одну поставила перед ним. На
закуску были поданы соленые грибы и ржаной хлеб.
Она сняла свою красную пушистую шубку и теперь ходила по квартире (захламленной
и запыленной, заставленной непонятными, похожими на скорняжьи, болванками, старой
мебелью, пустыми стеклянными банками и бутылками) в черном трикотажном балахоне с
желтыми и синими узорами. На плечах - большой цветной платок с кистями, волосы убраны
назад и собраны на затылке большой янтарной заколкой. Губы ярко и небрежно накрашены,
глаза смотрят мимо собеседника... Высокий ворот балахона закрывает подбородок, словно
его подняли, чтобы защититься от холода, хотя в квартире было жарко. Очевидно, Лиза
нервничала, и ее знобило.
- Ну что, удивлен, господин Крымов? - спросила она, усаживаясь за стол напротив
него и залпом осушая свою рюмку. Зацепив вилкой желтую лисичку, она отправила ее в рот
и скучно так потянулась, словно устала не только сидеть здесь и пить водку, но и жить
вообще.
- Да нет, нисколько. Я даже ждал, когда ты пригласишь меня.
- Я слышала, ты - бабник? Это правда?
- Правда.
- Ты любишь женщин?
- Безусловно. Но сейчас меня интересуешь только ты... Разве ты не видела, что я
бросил всех и все, чтобы побыть с тобой...
- Но ведь ты и деньги любишь, а, Крымов?
- А кто их не любит... - Он встал и подошел к Лизе, хотел усадить ее к себе на колени,
но она резко оттолкнула его от себя. - Сядь и успокойся, кобель... Я пригласила тебя сюда
не за этим... У меня к тебе дело есть. БОЛЬШОЕ дело. И от того, что ты мне ответишь,
зависит сейчас многое, быть может, даже твоя жизнь...
- Ты мне угрожаешь?
- Нет. Я хочу, чтобы нам с тобой было одинаково хорошо и безопасно. От того, какое
решение ты выберешь, зависит и то, появятся ли в С. или М. новые жертвы...
- Ты все-таки знаешь, кто все это совершает?
- Знаю. Но этот человек очень дорог мне, и я сделаю все возможное и невозможное,
чтобы его спасти. Он необратимо болен и глубоко несчастен... Я понимаю, что это звучит
дико, ведь он сотворил такое... Но он делал это не со зла. У него проблемы с женщинами.
Они были, есть и будут. Но если ты пообещаешь мне оставить его в покое, мы уедем и никто
и никогда ничего не услышит о нас. Я сделала бы это и раньше, но он был связан
определенными обязательствами и не мог уехать прежде, чем от них не освободится...
- Кто он?
- Для начала я покажу тебе кое-что...
Лиза встала, прошла в угол комнаты и достала из-под груды старого тряпья большую
черную дорожную сумку, совершенно новую, поставила ее на пол возле ног Крымова и
раскрыла.
Он так и думал, что этим дело кончится. Но если бы это случилось раньше, намного
раньше!
Удачина собиралась подкупить его и предлагала ему фантастическую сумму,
вырученную ею за дом.
- И сколько же здесь? - Он запустил руку в долларовую россыпь, которой полнилась
сумка, и ему показалось, что он спит. Да, безусловно, он любил деньги, и эта сумма могла бы
решить великое множество проблем и, конечно же, компенсировала бы все те страдания,
которые обрушились на хрупкие плечи Земцовой и Щукиной.
Причем с лихвой. Ведь трудно себе представить, что им пришлось пережить! Но что
хотела от него эта странная ч поэтесса, которая, судя по всему, никогда не писала стихи? А
если и писала, то кровью.
Она назвала сумму. Он невольно перекрестился, как если бы ему предложили за эти
деньги кого-нибудь убить или совершить не менее тяжкий грех.
- И что я должен сделать?
- Позаботиться о том, чтобы о нас забыли. Навсегда.
Уничтожить все материалы дела и убедить прокуратуру и угро, что
маньяка-насильника не существует, что все эти убийства не связаны друг с другом... Или
сфабриковать дело, из которого бы следовало, что маньяк найден мертвым...
- Мертвым? - переспросил Крымов: предложение Лизы не отличалось логикой. Она
явно была не в себе. - Но каким образом? И где взять труп?
- Мы можем все это свалить на Василия, а его труп вы можете найти в погребе у
Ерохина. Я могу предоставить сколько угодно негативного материала о Василии...
Он, во-первых, никакой не Василий, он украл чужой паспорт, во-вторых, он наркоман,
причем со стажем...
Она говорила много и подробно о Василии, о человеке, с которым жила вместе долгое
время и которого все считали ее любовником, уничтожая его каждым словом, пока Крымов
не прервал ее рассказ простым вопросом:
- Зачем он был тебе нужен, раз он такой мерзавец и вообще конченый человек?
- Он был нужен не мне, а ЕМУ...
- Кому? Ты так и не назовешь его имя?
- Почему же, назову. Все эти девушки погибли от руки моего родного брата, Бориса
Морозова. Это он жил на два дома, на два города и на две жизни... Ему казалось, что он
раздваивается, что в нем скрыты две противоположные особи. У него своя философия, свой
взгляд на смерть... Он считает, что, убивая, дает женщине новую жизнь.
- С чего это началось?
- Все начинается в детстве. У него были проблемы сексуального плана, он страдал от
того, что не мог обладать женщиной... И тогда он их возненавидел...
- Ты можешь назвать всех женщин, которых он убил?
- Да, конечно, ведь мне приходилось помогать ему прятать трупы или то, что от них
оставалось... Крымов, ты не смотри, что я так разоткровенничалась с тобой, - я прекрасно
себя контролирую и знаю, что делаю... Ведь стоит тебе подставить меня (скажем, взять
деньги и арестовать меня и моего брата), твоей Щукиной придет конец, да и Земцовой
тоже... И ни черт, ни бог не спасут их...
- Так ВАС МНОГО?
- Нет, не много, но для того, чтобы ЭТО совершить, вполне достаточно...
Она держала его за идиота, но Крымов не подавал вида, терпеливо выслушивая весь
этот бред.
- Так назови...
- Литвинец. Наташа.
- Как это все произошло?
- Я назначила ей встречу на Графском озере, сказала, что у меня к ней есть серьезный
разговор, заманила Ерохиным, намекнула, что у него есть другая женщина, которой он якобы
собирается подарить свой второй дом... И она, конечно же, прибежала. Она больше всего на
свете любила деньги.
- А где в это время был Борис?
- Там же, где же еще? Ему нравилась Наташа, он видел ее, когда я писала ее портрет...
- Так это ты? Это не Василий написал ее портрет?
- Василий не умел ничего. Он ухаживал за собакой, мыл полы, когда еще не было
Нины Гоппе (это моя домработница), замывал вещи от крови, если в том была
необходимость, переносил трупы под землей, расчищал снег, чистил картошку, копал землю,
сжигал окровавленные вещи - он мог за дозу сделать все, что угодно... Даже убить. Но он не
убивал.
- А кто убил его?
- Борис.
- А кто стрелял в Нину Гоппе?
- Борис. Ты так и будешь задавать мне подобные вопросы? Ты хочешь выяснить,
убивала ли кого-нибудь я сама? Нет.
- А за что он убил Василия?
- Это я приказала ему. Мне было жаль Мишу, такой прекрасный пес... Надо было меня
предупредить, что в кофе эта мерзость... Но у Василия были проблемы с головой...
- Вы садились в машину ВДВОЕМ. это мне сказал ветеринар.
- Правильно, потому что Борис ждал меня за углом.
Он придушил Василия, мы выбросили труп Миши на дорогу и поехали в М.
- Вы не боялись, что вас могут остановить на посту ГАИ?
- Боялись. Поэтому положили тело Василия на пол машины и прикрыли моей шубой.
- А за что он собирался убить Нину?
- За то, что она многое знала и видела, думаю, что она видела и меня на берегу озера в
день убийства Литвинец.
- Я что-то не понимаю, Борис насиловал и убивал Наташу при тебе?
- Нет, конечно, нет. Я приехала позже.
- Ты считаешь себя нормальной женщиной?
- Все люди ненормальные.
- Лена Сажина...
- Он познакомился с ней на автостанции, привез к себе, изнасиловал, убил, позвонил
мне и попросил помочь ему отвезти тело в М. Мы сбрасывали трупы в склеп или подземелье,
не знаю даже, как назвать эти подземные катакомбы...
- А зачем подкинули САПОГИ Жанне?
- Это была его идея. Откуда-то появилась какая-то зечка, и Борис решил повесить все
ЭТО на нее...
- Он не знает, кто она и откуда?
- Нет, конечно, нет.
- А сапоги где взяли? Здесь? Ведь мы сейчас находимся в квартире вашего отца,
Морозова Александра Васильевича... А сапоги хранились где-нибудь в шкафу или
антресоли, рядом с головой оленя?
- Да, вам и это известно? - Лиза занервничала. - А что вам известно еще?
- Про Дину Кириллову... - Крымов блефовал, он ничего не знал.
- Она в ряду остальных. Борис некоторое время встречался с ней, ночевал у нее, когда
ее соседки не было.
- Но если у него было так много женщин, то разве можно сказать о нем, что он
импотент? Кроме того, всем известно, что Борис был любовником Валентины Огинцевой...
А она вряд ли терпела бы возле себя импотента.
- А вы хорошо поработали...
- Так зачем он убивал? Зачем?
- Зачем? - Лиза приблизила к нему лицо и заглянула в глаза. - Крымов, что ты вообще
знаешь о смерти?
О том, ЧТО может подтолкнуть человека к жизни вне социума, и, главное, о том
предназначении, о котором многие и не подозревают! А что ты можешь знать о любви, о
плотской, земной любви между мужчиной и женщиной, о сексуальных контактах? Разве ты
не слышал, что у некоторых животных смерть наступает сразу после акта совокупления?
Крымов, все это так сложно, что не дано постичь простому разуму... Это такие, как ты,
воспринимают секс как явление каждодневное, как приятный пустяк....
А ты знаешь, что такое настоящая любовь? Ты знаешь, как страдал Борис из-за своей
любви к Валентине? Ведь любовь может не только вдохновлять человека на смелый
поступок, она может привести его к бессилию... Возвращаясь от Валентины, он каждый раз
был в полуобморочном состоянии - настолько сильны были его чувства. Он почти не спал,
он был эмоционально истощен...
Крымов слушал ее и ничего не понимал, кроме того, что сестра старается всячески
оправдать чудовищные по своей жестокости и цинизму преступления, совершенные ее
братом.
- Он встречался и с Козич? Это он убил ее?
- Марину Козич убил ее брат, он проиграл ее в карты.
- А Емелину?
- Кого?
- Девушку-буфетчицу со станции.
- Ну что ты хочешь! Мой брат больной человек!
Разве можно адекватно относиться к его поступкам? Захотел девушку, взял ее...
- А какие у него отношения с Жанной?
- Жанна для него то же, что Валентина. Он их путает до сих пор и называет Жанну
Евой, как звал когда-то Валентину. Но она уже не любит его, вот поэтому я и собираюсь его
увезти... Он свободен от любви...
- Послушай, Лиза, ты вообще соображаешь, о чем ты меня просишь? Ведь твой брат -
убийца! А ты, ты молчала все это время?! Тебе не было страшно? Неужели тебе не было
жалко этих несчастных девушек, которых он насиловал даже после смерти? Ты хотя бы
осознаешь всю низость...
- Страшно и жалко... Но он шантажировал меня.
Ведь он не всегда находился в том болезненном состоянии, когда ему казалось, что он
должен освободить понравившуюся ему девушку от жизни... В моменты просветления,
когда до него доходило, ЧТО его ждет, когда его поймают, он начинал угрожать мне...
- А кто убил Валентину?
- Ее никто не убивал. Она морила тараканов, а потом отмывала квартиру. Забралась на
табурет, который сломался под ней, упала на стекло, оно рухнуло прямо на нее, оставив на ее
теле страшные порезы, и Валентина умерла от потери крови...
- А где взяли простыни, в которые заворачивали трупы?
- Это простыни отца, они были здесь, в шкафу.
- В каких отношениях Борис был с Литвинец до убийства?
- Она ему нравилась, но он считал ее несчастной женщиной и сильно ревновал к
Ерохину...
- Кто подкинул Ерохину узел с ее вещами?
- Я.
- А кто увез Земцову на снегоходе?
- Тоже я.
- Но откуда взялся снегоход?
- Борис приехал на нем из С., по Волге. Нам не был страшен никакой снегопад...
- Что вы намеревались сделать с Земцовой?
- Оставить ее там, пока не замерзнет... И со Щукиной то же самое. Не представляю,
как ваши девицы выбрались... Надо было их крепко связать, а мы не догадались.
- А кто подкинул Диме Ангелову вещи Дины Кирилловой?
- Я. Он любил ее... Кроме того, я надеялась, что кто-нибудь увидит эти вещи у него и
тогда именно на него падет подозрение в убийстве.
- Откуда ты взяла столько денег, что построила себе огромный дом?
- У моего бывшего мужа много денег. Он помог мне продать квартиру в Москве, на эти
деньги я и построила дом...
- Он продолжает помогать тебе до сих пор?
- Да, но уже гораздо меньше.
- Зачем было Василию травить Шубина и Земцову?
Чего он испу
...Закладка в соц.сетях
