Жанр: Детектив
Осторожный убийца
...ствовал, что кровь
отхлынула от моего лица, и вздрогнул. Его лодка уже отплывала, и он, нагнувшись,
держался за кольцо. И я был уверен, что он
не заметил моей реакции.
- Я не был в армии.
Слова, казалось, молотом прогрохотали в моей голове.
- Да наверняка вас с кем-нибудь перепутал, - сказал он. - Я вспомнил, вы
показались мне похожим на одного сержанта.
Генерал Костэйн взял с собой в поездку по Италии в качестве гида для осмотра
достопримечательностей сержанта. - Он
засмеялся. - Так этот сержант украл машину генерала и дезертировал. Но я не
осуждаю его. Генерал был отпетой сволочью,
несмотря на свое высокое звание! В жизни больше не встречал подобных мерзавцев!
Я молчал. Я не мог говорить.
- Странная штука - память. Удивительно, как внезапно вспоминаются вещи
вроде этой. Увидел что-то похожее, и вдруг в
голове будто что-то щелкнуло. Это было шесть лет назад, а я все помню, будто это
было вчера. Суматоха, паника, суетящиеся
люди. Ну, спасибо. И всего вам наилучшего. Сегодня же поеду посмотреть эту
картинную галерею. - Он завел мотор, помахал
мне и развернул нос лодки в направлении гаража Биччи.
Я смотрел ему вслед: сердце бешено колотилось, казалось, оно выскочит из
груди.
Закончив возиться с лодкой, я пошел в свою комнату и лег на кровать. Мне
предстояло бодрствовать всю ночь. Я должен
выспаться. Но сон не шел. Я все время думал об этом американце.
Шесть лет я прожил в Италии, общался с туристами, встречал сотни людей и ни
разу не встретил никого, кто бросил бы на
меня, хотя бы мимолетно, подозрительный взгляд. А теперь вдруг, когда я меньше
всего этого ожидал, появился человек, с
которым наши пути пересекались, и он узнал меня. Я обливался потом. Чтобы
защититься от солнца, пришлось опустить на
окна шторы, но в комнате было жарко, как в пекле. Но по моему лицу, спине
струился холодный пот! Сколько офицеров тогда
сидело в канцелярии майора Кея! Он мог быть одним из них. Если он вернется и
все-таки узнает меня, даст ли он мне
скрыться? Он показался добрым человеком. Сейчас он уже не служит в армии. Почему
он должен поднять тревогу, даже если
знает об убитой девушке?
Меня охватили сомнения: начинать ли мне осуществлять задуманное? Появление
этого человека вывело меня из душевного
равновесия. Его появление - случайное обстоятельство или предупреждение:
отказаться от задуманного убийства? И все же я
решил положиться на удачу. Может быть, он здесь не задержится надолго.
Около восьми я поднялся на виллу. Валерия сидела около Бруно, у нее на
коленях лежала книга. Сестра Флеминг вязала.
Лауры в комнате не было.
Валерия подняла голову и улыбнулась, увидев меня.
- Не пора ли перенести синьора Бруно? - спросил я у сестры Флеминг.
Она посмотрела на часы и отложила вязание.
- Да, пожалуй. - Она встала.
Валерия поднялась тоже.
Я заметил быстрый взгляд Бруно на нее, потом на меня.
Я откатил кресло-каталку в спальню и переложил Бруно на кровать.
- Я пойду купаться, дорогой, - сказала ему Валерия и, наклонившись,
поцеловала его. - Сразу после обеда приду.
И я вновь отметил, как его взгляд метнулся от нее, потом ко мне и обратно,
и опять в глазах была тревога.
Он догадывался о том, что между мной и Валерией что-то происходит, и ему
это явно не нравилось. Я не обижался. Для него
я был нищим наемным работником, а Валерия - наследница трехсот миллионов лир.
Будь я на его месте, мне бы это тоже не понравилось.
Выходя следом за Валерией из спальни, я говорил себе, что через несколько
дней я расскажу ему правду. Единственное, чем
я мог доказать ему, что достоин Валерии, - это избавить их от зла, устранив
Лауру. Тогда, может быть, он даст мне шанс и
предложит работу в соборе.
Валерия спросила:
- Не хотите пойти со мной на озеро, Дэвид? Мы спускались по дорожке сада
вместе.
- Пожалуй, нет, - ответил я, - вы же видели, как ваш отец посмотрел на нас.
Я думаю, он обо всем догадался. Я останусь
поработать в саду. Буду на виду у сестры Флеминг, она может сказать ему, что я
делаю. Мы не должны волновать его, Валерия.
Идите купаться одна. Это самое лучшее.
- Как все глупо! Почему люди не могут жить как им хочется?
- У вас впереди целая жизнь, - улыбнулся я. - Придет время, когда вы
сможете делать все, что захотите, и вы забудете ваши
нынешние тревоги! Жизнь вовсе не забава.
Она бросила на меня быстрый взгляд:
- Тогда давайте встретимся после обеда в бухте.
Я покачал головой:
- Мне очень жаль, Валерия, но сегодня вечером я должен поехать в Милан. У
меня встреча с приятелем из Рима.
- Дэвид, вы ведь ничего не затеваете? Вы не причините мне беспокойства? Я
не знаю, как это сказать, но в ваших поступках
появилось что-то резкое, и это меня беспокоит!
- Оказались бы вы на моем месте, вы тоже стали бы резкой, - сказал я,
улыбнувшись ей. - У меня много работы, дорогая. Я
хочу доказать вашему отцу, что достоин вас.
Она недоверчиво посмотрела на меня:
- Дэвид, я хочу только одного: чтобы это вас не изменило.
Оглянувшись, я увидел, что сестра Флеминг вышла на веранду.
- Идите купаться, сестра Флеминг наблюдает за нами, - сказал я, понизив
голос, повернулся и пошел в сарай за
инструментами. Взяв корзину и разрыхлитель земли, я занялся прополкой большого
розария и проработал там до вечера.
Было уже одиннадцать, когда в последнем окне виллы погас свет и ее темные
контуры выступили на фоне ночного неба. Я
сидел на траве за деревом.
Немного подождав, я размял затекшие ноги и осторожно пошел по дорожке к
террасе, оглядываясь на лодочный ангар.
Держась в тени деревьев, я сел на балюстраде и стал ждать.
Я не знал, чего жду, но я не должен ничего пропустить. В голове мелькнула
мысль: Беллини может появиться раньше
назначенного времени. Они могли изменить план. Если это так, то мне надо застать
их вместе и услышать их разговор.
Так прошел час, я уже стал сомневаться: может быть, я зря здесь сижу. Но я
был очень взволнован, и если даже я сейчас
уйду спать, то мне все равно не заснуть, так уж лучше посидеть на прохладном
ночном воздухе. Было уже половина первого,
когда я услышал звук поскрипывания весел в уключинах. Бесшумно соскользнув с
балюстрады, я спрятался в тени деревьев.
Отсюда, сверху, передо мной расстилалась вся бухточка, и через несколько
минут я увидел лодку.
Я сразу узнал громоздкую фигуру Беллини. Он вышел из лодки и привязал ее к
одному из причальных колец. Потом пропал
из виду. Я засомневался, пошел ли он к лодочному ангару. Я видел, как Лаура
ходила по комнате, потом свет погас. Но я не
заметил, как она вышла с виллы. Я хотел выбраться из своего тайника, чтобы
посмотреть, куда он пошел, и внезапно совсем
рядом услышал шаги и увидел его футах в пятнадцати от себя. Я перепугался!
Подобно привидению, он поднимался по
каменной лестнице. Если бы я сейчас вышел из своего убежища, то мы столкнулись
бы с ним лицом к лицу.
Я спрятался и затаив дыхание стал наблюдать за ним.
Он остановился на самом верху лестницы, его голова возвышалась над
последней ступенькой. Как он был похож на гориллу!
Потом Беллини бесшумно, с легкостью, удивительной для его телосложения двинулся
по дорожке. Я - за ним, держась на
приличном расстоянии и стараясь не производить шума. Он свернул на дорожку,
ведущую к гаражу.
Я шел за ним. Он остановился перед раздвижными дверями, оглянулся. Это был
очень неприятный момент, мне показалось,
что он меня заметил. Резким движением раздвинув двери, Беллини исчез в гараже, и
двери за ним опять сомкнулись. Когда в
гараже вспыхнул свет, я проскользнул к нему с задней стороны. Беллини был одет в
фуфайку и черные фланелевые брюки. Его
огромные мускулистые руки, заросшие черной шерстью, лицо и шея блестели от пота.
Он достал из кармана фуфайки и
выложил на скамью сверток с инструментами.
Откинув капот машины, он начал копаться в проводах зажигания.
Какое-то время он трудился, меняя местами провода, чтобы нарушить систему
зажигания. Он был совершенно уверен, что я
не буду проверять машину перед выездом. Он с полчаса возился около машины, потом
убрал инструменты и вытер о брюки
руки. Злобная, сардоническая улыбка появилась на его лице, он любовался делом
своих рук. Потом его что-то насторожило.
Повернув голову, двигаясь тихо и быстро, он щелкнул выключателем, сунул сверток
с инструментами в карман и быстро
шагнул к дверям.
- Это я. - На пороге гаража стояла Лаура. - Ты закончил?
- Да. Все будет выглядеть так, будто Чизхольм не закрепил провода.
- Ты не должен был зажигать свет, Марио. Свет виден из окна.
- Мне нужен был свет, - резко оборвал он Лауру. - Что можно сделать в
темноте?
- Мог бы воспользоваться электрическим фонариком.
- Тебе не угодишь! Если ты такая умная, почему сама ничего не сделала?
- Помолчи, - жестко оборвала его Лаура. - Одна ошибка - и это будет
последняя ошибка, которую ты совершишь в своей
жизни.
- Я не ошибусь, - проворчал Беллини.
- Для тебя это важно! Не опаздывай. Запомни! Ты должен быть в ангаре в
девять часов.
- Ладно.
- Я включу радиолу. Если не услышишь музыки, уходи. Ты не должен находиться
около ангара, если не услышишь музыки.
Понял?
- Да.
- Ты услышишь ее задолго до того, как пристанешь к берегу. Если не
услышишь, не подъезжай к пирсу. Значит, что-то
пошло не по плану.
- Хорошо, хорошо, - нетерпеливо оборвал он Лауру.
- Я повторяю еще раз: услышишь музыку - иди прямо на виллу. Постарайся,
чтоб Валерия тебя не увидела, чтобы не успела
закричать. Дэвид не должен даже догадываться, что что-то происходит, пока не
появится полиция. Ты уверен, что сможешь
заставить ее замолчать, если она поднимет шум?
- Конечно, - презрительно бросил Беллини. - Никто лучше меня не играет в
такие игры.
- Как только дело будет сделано, садись в лодку, отправляйся в Алберго и
жди меня там. Может случиться так, что я не
смогу приехать раньше понедельника или вторника. Это будет зависеть от действий
полиции.
- Мне нужны деньги, - перебил ее Беллини.
- В понедельник получишь шестьдесят тысяч лир. Тебе этого хватит, пока я
продам жемчуг.
- Мало! - возразил Беллини.
- Сделай сначала дело! Я дам тебе еще, когда ты будешь в Швейцарии. А
теперь уезжай обратно.
Я видел, как Беллини бесшумно, словно большая кошка, исчез в темноте, а
Лаура вернулась на виллу.
Тяжело дыша, я стоял в темноте со сжатыми от злости кулаками.
Время было потрачено не зря!
Я их поймал!
Глава 10
На следующий день я проснулся без десяти семь. Я лежал на узкой, короткой
кровати, разглядывая кусок голубого неба,
видневшегося в окне.
Я думал о наступающем дне и о том, что произойдет завтра...
Я повернулся на бок. С первого этажа доносились звуки наступившего утра;
стук чашек о блюдца, шарканье ног, разговор. Я
слышал, как в глотке Биччи булькает вода: он прочищал горло.
В это же время завтра...
Я размышлял, что лучше: оставаться здесь, в этой комнате, в этой кровати,
слушая этот шум, или сидеть в тюремной камере
в Милане, или прятаться среди холмов по ту сторону границы, в Швейцарии?
Я откинул простыню. Нарастало болезненное ощущение: где-то в желудке я
почувствовал холод, словно я проглотил кусок
льда.
Я сидел на краешке кровати, бесцельно уставившись в пол. Через тринадцать
часов я стану убийцей двух человек. Это то же
самое, что сказать: "Я тысячу раз буду мертв"; некто сказал, да не сделал. И
опять я начал обдумывать детали своего плана. Но
тут же остановил себя. Нет смысла опять все перебирать заново. Я все
предусмотрел. Я был осторожен и знал, что на большую
предосторожность просто не способен. Теперь все зависело от везения. Полиция на
меня может выйти только в случае чего-то
непредвиденного. Я ничего больше уже сделать не мог. Придумать еще что-нибудь
просто уже нельзя. Мой план был на грани
совершенства. Нет смысла обдумывать все заново. Мне оставалось только ждать,
ждать девяти часов.
Я спустился вниз, в крошечную ванную комнату, принял холодный душ,
побрился. Руки были тверды, и я не только не
порезался, я даже не поцарапался, хотя предполагал, что мои руки могут
задрожать.
Потом оделся и спустился вниз.
Синьорина Биччи подала на завтрак жареных форелей и кружку крепкого кофе.
Биччи уже обслуживал клиента, заправляя бензином обшарпанный грузовичок. В
окно я наблюдал за качающимся ручным
насосом, слушал болтовню Биччи с водителем грузовика. Позавтракав, я закурил и
пошел на берег озера. В ярком утреннем
солнце озеро было изумительно красиво: вода голубая, а в голубом небе лениво
плыли белые облака.
Около восьми я подошел к вилле.
Сестра Флеминг ожидала меня на веранде. Сняв свою больничную форму, она
выглядела удивительно изящно и модно в
сером платье и небольшой соломенной шляпке.
- А я решила, что вы сегодня утром опоздаете, - заявила она.
- Я никогда не опаздываю. Автомобиль Биччи сейчас будет здесь.
Я пошел за ней в спальню Бруно. Она уже умыла и побрила его. В его глазах я
увидел тревогу.
- Доброе утро, синьор, - сказал я. - Надеюсь, сегодня утром вы чувствуете
себя лучше.
- Синьору много лучше, - сказала сестра Флеминг, подкатывая кресло к
кровати, - но ночь прошла беспокойно.
Я перенес Бруно с кровати на кресло и стоял рядом, пока она укрывала его
пледом, а потом вывез на веранду. Лаура стояла
возле перил веранды. Она бросила на меня быстрый изучающий взгляд и, ни к кому
персонально не обращаясь, холодным,
невыразительным голосом пожелала доброго утра.
- Вы можете отнести сумку сестры Флеминг в машину, Дэвид.
- Да, синьора, - ответил я.
Вечером, думал я, глядя на нее, сегодня вечером я убью тебя. Это твои
последние часы на этом свете. Наслаждайся ими:
будь милосердна, не смотри так холодно и вызывающе. Через тринадцать часов ты
будешь мертва. Ты могла бы прожить
последний день достойно, если бы постаралась, но ты продолжаешь строить заговоры
и мечтаешь о деньгах, которые, как ты
уверена, достанутся тебе. Ты будешь в нетерпении ждать, когда пройдут эти часы,
вместо того чтобы молить Бога задержать
время и прожить этот день с пользой.
- Дэвид, Дэвид, вы слышите меня? Я очнулся.
- Простите, синьора, - извинился я и повернул обратно.
Сестра Флеминг встревоженно смотрела на меня. Я знал, что и Лаура не
спускала с меня глаз, едва я появился на веранде. Я
неосторожен. Надо быть внимательнее! Хотя теперь менять что-либо поздно.
Я отнес сумку сестры Флеминг к автомобилю, стоявшему на дорожке, и поставил
на заднее сиденье. Она села в машину.
- Будьте осторожнее, не тряхните синьора Бруно до моего возвращения, -
сказала она, когда автомобиль тронулся.
- В ваше отсутствие я буду особенно внимателен к синьору, - сказал я и
остался стоять, наблюдая, как старая машина,
подпрыгивая и грохоча, помчалась по пыльной дороге.
Итак, спектакль начался. Занавес поднят. Первое действие моего спектакля,
да и Лауры тоже, было сыграно. Сестра Флеминг
уехала. Следующий акт - уход Марии. А потом события последуют в бешеном ритме -
одно за другим. Но пока Мария остается
на вилле, занавес останется поднятым над бессодержательным днем.
Я взял лодку Биччи и удочку, отплыл ярдов на пятьсот от бухты, заглушил
мотор и принялся удить рыбу. Ослепительное
солнце отсвечивало от воды прямо в лицо. Вдалеке я увидел лодки рыбаков,
возвращавшихся в Пескатори с ночного лова. Я
подумал: встал ли уже Беллини, взглянул ли на часы. Восемь сорок пять. Минуты
складывались в часы, часы - в месяцы. Я
попытался выбросить из головы все мысли. Лодка потихоньку дрейфовала. Небольшая
лужица грязной воды, скопившейся на
дней лодки, угрожала промочить мне ноги. Я посмотрел на берег:
Валерия спускалась по каменным ступеням к бухте. Она была в желтом
купальнике и даже издалека выглядела очень юной,
стоя на стенке пирса и надевая купальную шапочку. В первый раз я посмотрел на
нее как мужчина: какая у нее прекрасная
фигура, такая же красивая, как у Лауры, но у меня не перехватило дыхание, а
сердце не колотилось глухо, как это было с
Лаурой. Мои чувства совсем были не похожи на те, которые вызывала у меня Лаура.
Валерия должна стать только моей
женщиной; и я был готов ждать сколько угодно, чтобы наша любовь переросла во
всепоглощающую страсть. Я наблюдал, как
она нырнула в воду и лениво поплыла в мою сторону. Отплыв ярдов пятьдесят от
бухты, она повернула обратно. Я решил, что
она не заметила меня в лодке, и был этому рад. Мне не хотелось разговаривать с
ней, пока этот кошмар не кончится. Я следил,
как она взобралась на стенку и побежала вверх по ступеням, на бегу снимая
шапочку. Я проследил весь ее путь до виллы, пока
она не исчезла из виду. Я поигрывал удочкой, дергая леску, и все время думал о
ней. Мысли о ней и наше совместное будущее
выглядело в моих мечтах как Тадж-Махал, освещенный лунным светом.
Около половины одиннадцатого мужчина в белой рубашке, который накануне внес
в мою жизнь смятение расспросами о
том, не был ли я в штаб-квартире генерала Костэйна, прошел мимо на моторной
лодке. С ним была девушка, коренастая
блондинка в зеленом платьице, которое не скрывало ее комплекции, и выглядела она
как девушка именно того сорта, на каких
обычно женятся американские сержанты; девушка, которой хочется иметь семью и
уйму детей. Он помахал мне, послав
широкую, дружескую ухмылку. Я помахал в ответ, но улыбка получилась натянутой. Я
следил за лодкой, направляющейся в
Палланцу, а когда она скрылась из виду, тяжело и прерывисто вздохнул.
Я говорил себе, что все в порядке. Он и не думает обо мне. Он на самом деле
не узнал меня. Он не улыбался бы мне так
дружески, если бы думал, что я и есть тот самый сержант Чизхольм, дезертир и
убийца. Я закинул удочку.
План разработан, говорил я себе. Просто случайно появился человек, которого
я испугался. Это тот самый непредвиденный
случай. Теперь никто и ничто не могло помешать моим планам.
Я не подходил к вилле и после обеда. С двух до четырех валялся на постели,
пялясь на потолок, заставляя себя ни о чем не
думать, даже стал считать мух, ползавших по потолку и стенам. Я не позволил себе
даже задремать. Я знал, что, если только
расслаблюсь, мой мозг снова начнет рисовать картины того, что должно случиться в
девять часов. Я предпринимал очень
серьезные усилия, стараясь не думать о вечере, поэтому подсчет мух в такую жару
был вполне подходящим занятием, как,
впрочем, и любое другое.
После четырех я спустился в гараж.
Биччи прилаживал в моторе грузовика запальную свечу.
Я слонялся вокруг, наблюдая за ним, давая бессмысленные советы; другие темы
не затрагивались, поскольку он был из тех,
кто не любит разговаривать о том, о чем не имеет собственного мнения. Вскоре я
утомился от одностороннего разговора, сошел
вниз к берегу и, поглядывая на часы, стал бесшумно бросать в воду камешки. Я
даже подносил их к уху, мне казалось, что они
остановились. Казалось, время не может двигаться так медленно.
Наконец я понял, что, если хочу сохранить ясность ума, надо чем-нибудь
заняться, чтобы убить оставшиеся четыре часа. Я
столкнул лодку Биччи на воду, завел мотор и направился в сторону Стрезы.
Двигался я медленно, стараясь ни о чем не думать.
Мимо меня прошел катер в направлении Палланцы. Группа туристов висела на
ограждениях, пялясь на меня, будто никогда
прежде не видела человека в лодке.
Я чуть-чуть изменил курс, так чтобы обогнуть Пескатори, и, пройдя близко от
берега, успел заметить Беллини, сидевшего на
перевернутой лодке с неизменной сигарой в зубах. Развернув лодку в сторону
острова, я увидел, что он смотрит на наручные
часы. Лаура на вилле тоже, наверное, в нетерпении поглядывает на часы; три
человека, ждущие девяти часов, три человека,
замышляющие убийства.
Миновав Изола-Белла, я увидел человека в белой рубашке и его жену, стоящих
на террасе и обозревающих раскинувшийся
под ними сад. Услышав шум лодочного мотора, он перевел взгляд на озеро и, увидев
меня, что-то сказал жене и помахал мне
рукой.
Я помахал в ответ. Он закивал, подзывая меня, но я покачал головой и
постучал по часам. Я не хотел встречаться с ним, он
мог начать снова задавать мне вопросы. Прибавив скорость, я направился в Стрезу,
но там подошел ближе к берегу и, двигаясь
вдоль набережной, разглядывал экипажи, машины и облокотившихся на парапет людей.
Потом развернул лодку и отправился
на виллу. Было половина седьмого, когда я подогнал лодку к пирсу виллы. И увидел
бегущую по пляжу Валерию.
- Где вы были весь день? - спросила она, улыбаясь мне. - Я везде вас
искала.
- В Стрезе. Биччи нужны были кое-какие запчасти, а я был свободен и поехал
поискать их для него.
- Встанем в тень, Дэвид, мне надо поговорить с вами.
- Где Лаура, она около синьора Бруно?
- Да, я дежурю ночью.
- А Лауру это устраивает?
Валерия удивленно взглянула на меня:
- Она сама мне так предложила.
Я шел за ней по пляжу к тени под ивами.
- У меня для вас новости, Дэвид. Я насторожился:
- Хорошие?
- Прекрасные новости, дорогой.
Она села на камень, пригласив меня сесть рядом.
- Я разговаривала с отцом.
- Не о нас?
- Нет, не о нас, правда. Я говорила с ним о работе для вас. Он согласен
дать вам эту работу, Дэвид.
Я оцепенел, чувствуя трепет триумфа, охвативший меня. Кто сказал, что это
не было хорошим предзнаменованием? Все
складывалось в мою пользу: сначала этот человек в белой рубашке, теперь вот это.
- Вы уверены, Валерия?
- Да, я поняла по его глазам. Он обрадовался.
- Вы ничего ему не сказали о нас?
- Нет. Мы договорились сказать ему об этом позже. - Она посмотрела на меня.
- Вы довольны, дорогой?
- Да, все хорошо.
- Я скажу доктору Перелли. У него все бумаги отца, и если отец согласен, то
и он не будет возражать.
- Значит, в понедельник я могу начать работать над книгой?
- Конечно. У вас будет комната на вилле. Я приготовлю ее сама, дорогой. Вам
нужен хороший письменный стол. Давайте
поедем завтра в Милан и выберем стол.
- Послушайте, почему я не могу продолжать переносить Бруно? Какой смысл
искать нового человека, я все равно буду жить
на вилле? Мы скажем доктору Перелли, чтобы он не искал нового человека.
Валерия взяла меня за руку:
- Мы сможем видеться чаще. О, Дэвид, я так рада!
Я обнял ее.
- А что скажет Лаура?
- Не все ли равно, что она скажет? Моя личная жизнь ее не касается.
- Ну, тогда я не хочу знать ее мнения обо мне. Я поцеловал Валерию.
За несколько минут до половины восьмого мы с Валерией пошли на виллу. Лаура
читала, сидя на веранде. Бруно лежал в
своем кресле, обратив взгляд на вершину Моттероне.
- Почему так поздно? - Лаура закрыла книгу, взглянула на часы. - Бруно пора
переносить в комнату. Валерия посидит с
тобой сегодня вечером. А я спущусь в ангар. Хочу послушать немного джаз, а я
знаю, что ты его не любишь!
Бруно посмотрел на Лауру, в его глазах мелькнула тревога, но ее холодное,
бесстрастное лицо ничем не выдало ее эмоций.
Когда она ушла с веранды в свою комнату, я покатил кресло в спальню.
- У меня еще не было возможности поблагодарить вас, синьор, за то, что вы
мне дали работу и возможность писать книгу, -
сказал я после того, как перенес его из кресла на кровать.
Глаза Бруно улыбались, потом он посмотрел на Валерию и опять на меня.
- Мы поговорим подробно обо всем утром, - сказала Валерия, ласково
коснувшись губами лба Бруно. - Сегодня такой
длинный день, и, я думаю, сейчас ему следовало бы отдохнуть. Идите ужинать,
Дэвид. Что вы делаете вечером?
Я был рад, что стоял спиной к свету и мне не надо было встречаться с ней
взглядом.
- Я хотел бы отправиться на ночную рыбалку, если не будет других поручений.
- Зайдите около половины одиннадцатого, перед тем как я пойду спать, -
сказала она. - Я тут одна провожу время. Думаю,
отец к этому времени будет спать, поэтому постарайтесь не шуметь.
- Он понял, что я ему очень признателен?
- Не в признательности дело. Вы же будете помогать ему. Он беспокоится о
своих записках.
- Передайте ему, чтобы он больше не беспокоился.
В эти минуты, стоя возле перил веранды, я осознал, что в следующий раз
увижу ее, когда уже все кончится.
Я взял ее за руку:
- Я люблю вас, Валерия.
- Какое счастье! Вы сказали это. Я тоже люблю вас!
Я оставил ее и пошел вдоль веранды к каменным ступеням, ведущим в сад.
Из своей комнаты появилась Лаура.
- Дэвид, что-то случилось с машиной, - сказал она, подходя ко мне. - Не
могу понять, в чем дело. Стартер не работает. Не
взглянули бы вы на него? У меня завтра утром важная встреча в Милане.
У тебя не будет встреч ни завтра.., и никогда больше.
Ее лицо было белым, словно вырезанным из мрамора, а глаза лихорадочно
блестели.
- Хорошо.
- Вы попытаетесь починить?
- Да.
- Если бы я могла быть уверена в том, что автомобиль будет в порядке к
завтрашнему утру.
- Я постараюсь.
Она посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом и вернулась в свою комнату.
Было восемь тридцать пять. Из двери гаража я увидел Марию, которая шла по
дорожке к воротам. Я следил за тем, как
тяжело и медленно она уходила по дороге, до тех пор, пока совсем не скрылась с
глаз. У меня оставалось только двадцать пять
минут. В заднем кармане брюк лежал револьвер, под рубашкой - мешок с песком. Я
был спокоен, только осталось болезненное
чувство напряжения в области желудка, которое с утра мучило меня.
Я бросил взгляд в сторону виллы. Лаура шла по веранде, направляясь в гараж.
Я взял инструменты и пошел обратно к машине. Когда она вошла в гараж, я
делал вид, что усиленно ищу неисправность.
- В чем дело? Ты нашел неисправность? - спросила она, остановившись в
дверях.
Я повернулся.
Она стояла в свете заходящего солнца, почти так же, как тогда, в траттории
Пьеро, и мне были видны очертания ее стройных
ног и бедер под юбкой.
На ней было жемчужное ожерелье, и снова я почувствовал, как легкая дрожь
триумфа проскочила по моему позвоночнику, -
это был следующий этап моего плана. Но я едва не забыл об ожерелье, вот где я
мог совершить ошибку, я спустился бы в ангар
без ожерелья, а значит, не было бы мотива у Беллини.
Она исправила эту ошибку! Это везение.
- Кто-то затеял странную игру, - сказал я. - Провода зажигания п
Закладка в соц.сетях
