Жанр: Детектив
Осторожный убийца
...ышел на веранду и увидел отходящий от пирса катер. Вот, набирая
скорость, он понесся через Лаго в сторону Стрезы. Я
хорошо видел Лауру, сидящую за рулем. Катер оставлял на воде пенный след,
ложившийся широкой полосой поперек озера.
Я не поверил ни единому слову Лауры. Кто-то позвонил ей и назначил встречу;
звонок этого человека привел ее в
сильнейшее возбуждение.
Не тот ли это человек, который сегодня ночью был около лодочного ангара и
курил сигары?
И снова мне в голову пришла мысль: вернулся Марио Беллини.
Я больше не колебался. Лодка Биччи была поблизости. Я мог проследить за
Лаурой и все узнать точно. Я мог отследить курс
катера по пенному следу, даже если бы у нее было полчаса преимущества.
Когда я добрался до лодки и завел мотор, катер Лауры уже скрылся из виду.
Она сказала, что направляется в Стрезу, я
должен попасть туда раньше нее. Возможно, она свернула в Палланцу. Между виллой
и Стрезой есть остров Изола-Белла, и она
могла изменить курс, но я все же решил идти в Стрезу.
Возможно, моя слежка - безнадежная затея. Но я не хотел и не должен
упускать такой случай. Лаура была уверена, что я
сейчас читаю Бруно, и был шанс, что она потеряет осторожность и выдаст себя. У
меня был только час, чтобы добраться до
Стрезы. Водная гладь озера была пустынна, а солнце немилосердно жгло.
У причала я увидел старика, сидевшего в тени и сонно глядевшего на озеро. Я
спросил, не видел ли он большой катер
примерно полчаса назад.
- Да, синьор. Катер пришвартовался на дальней стороне Пескатори.
Я вернулся в лодку.
Пот заливал мне глаза, а от солнца не было спасения.
Я быстро и легко нашел катер на Пескатори, небольшом островке, почти
полностью обжитом рыбаками, единственный
доход которых был от ловли рыбы в Лаго.
Я прошел Изола-Белла и, прячась, причалил к берегу с подветренной стороны
Пескатори.
Я решил, что наиболее подходящее место, где у Лауры могла быть встреча, -
небольшой отель "Альберго" на дальнем конце
острова. Я направился туда, соблюдая осторожность. На пляже было пустынно, и
ставни бунгало закрыты. Я увидел катер,
пришвартованный под ивами примерно в сотне шагов от "Альберго". Маленький,
затененный виноградными лозами садик
вокруг "Альберго" спускался прямо к воде. Я вышел на берег и сел за столик в
тени, откуда хорошо просматривались окна
"Альберго".
Ко мне со скучающим видом подошел официант. Я заказал кампари и минеральную
воду.
С моего места хорошо был виден катер, я наблюдал и за ним. Я был уверен,
что Лаура в одной из тех комнаток наверху,
которые сдавались хозяином за отдельную плату. Мои предположения оказались
правильными. Часа через полтора ставни на
одном из окон верхнего этажа распахнулись, и высокий, крепко сложенный мужчина
появился в окне. У него была фигура
профессионального боксера; удлиненное грубое лицо, сломанный приплюснутый нос,
прижатые уши и изуродованный
твердый рот напоминали статую римского гладиатора, которую я однажды видел в
Риме. Одет он был в дорогую пижаму из
зеленого шелка, из-под которой торчала голая, заросшая грубыми черными волосами
грудь.
Он стоял, глядя на озеро скучающим, пресыщенным взглядом хорошо
откормленного животного. В толстых пальцах тлела
сигара. Я понял, это Марио Беллини, и убедился в верности слов Торрчи: он был
более чем жесток, он мог быть так же и
опасен, как безумная горилла. Он постоял у окна с полминуты, потом повернулся и
отошел. Когда он отходил от окна, я
мельком увидел Лауру. Поднявшись, я быстро спустился по дорожке к лодке. Все,
что я хотел увидеть, я увидел! Теперь я знал,
где искать Беллини. А Лаура не должна узнать, что я слежу за ней.
На обратном пути я не торопился и вел лодку медленно. Лаура не возвращалась
на виллу до сумерек.
Я сидел на крыше террасы, мне было видно озеро, и уже собирался отправиться
на ночь в деревню, когда увидел
появившийся из темноты катер. Он шел на большой скорости резкими зигзагами по
гладкой поверхности Лаго, а на носу свет
от фары, включенной на двойную мощность, узким лучом рассекал темноту.
Я с удивлением следил за движением катера. И мое удивление вскоре сменилось
тревогой, когда я понял, что катер,
несущийся к пирсу на огромной скорости, практически неуправляем! Минута-другая -
и он на огромной скорости врежется в
стенку пирса! Но в самый последний момент над штурвалом качнулась фигура, и
катер, сделав крутой вираж, снова умчался в
темноту. А потом, описав широкий круг, мотор захлебнулся, и катер медленно
подошел к пирсу, стукнулся бортом о бетонную
стенку и ткнулся носом в каменные ступени. Я тихо лежал на крыше террасы и
пытался разобраться, что происходит. В темноте
слышались проклятия Лауры, потом вспыхнул свет электрического фонарика, и я
увидел -Лауру, медленно поднимающуюся по
ступеням к вилле. Нетвердой походкой она, не заметив меня, прошла мимо, плюясь и
что-то негромко напевая. Шатаясь,
спотыкаясь и падая и снова поднимаясь - в таком виде Лаура шла к вилле.
Я смотрел ей вслед. Она была пьяна, как дешевая проститутка в субботний
вечер.
На следующий день я не видел Лауру, и целый день я приводил в порядок
катер. С бортов была содрана краска и погнута
брас-рея. На починку ушло все время до ленча.
После ленча до сумерек я читал Бруно выдержки из моей книги. Он дал мне
знать, что хочет этого, когда я переносил его в
кресло утром. Потом я взял лодку Биччи и отправился на озеро ловить рыбу.
Почему Беллини вернулся? Теперь я знал, что именно его возвращение вызвало
в Лауре такое сильное возбуждение. Я
никогда не вызывал такого. Но я не ревновал. Видимо, ей нужно такое грубое
животное, как Беллини, ну и черт с ней. Хорошо,
что она меня не видела. Сегодня пятница. Завтра выходной. Еще два дня работы на
вилле, и я уеду. Появление Беллини стало
последней каплей моего терпения. Расставание с Лаурой теперь мне уже не казалось
трагедией.
Я рыбачил недалеко от пирса, когда услышал звук заработавшего мотора
катера, а через несколько минут увидел катер,
который на большой скорости понесся через озеро, и опять в сторону Стрезы. За
штурвалом стояла Лаура. Она была без шляпы
и курила сигарету. В мою сторону она даже не взглянула! Наступающие сумерки
быстро скрыли катер.
На свидание с Беллини, подумал я, и тут же потерял интерес к рыбной ловле.
Я не мог сдержаться, завел мотор и направил
лодку в сторону Ароло.
Уже за полночь я услышал рев мотора. Я лежал на узкой, неудобной, короткой
постели в своей маленькой комнате в
полудреме, и рокот мотора разбудил меня. Я подошел к окну. Лаура возвращалась
такая же пьяная, в таком же жутком
состоянии, как и накануне вечером, и, проходя около берега, волной окатила
причаленную мною лодку. С ней был Беллини. Я
слышал его голос, перекрывавший рев мотора, приказывавший Лауре снизить
скорость. Перегнувшись через подоконник, я
рассмотрел, как она подвела катер к лодочному ангару. Я наблюдал. Спустя
несколько минут в комнатах над ангаром зажегся
свет.
На следующее утро, перенеся Бруно в кресло, я сразу же вернулся в деревню и
попросил у Биччи машину.
Утром у меня не было никаких дел на вилле, и мне захотелось бросить все,
уехать и выпить в компании каких-нибудь
людей. Надо было отвлечься. Даже компания Джузеппе сейчас подошла бы мне - это
все же лучше, чем оставаться наедине с
собственными мыслями. То, что Лаура поселила Беллини в комнатах над ангаром
сразу же после моего отъезда, вызвало во мне
отвращение. Я пытался убедить себя, что Лаура мне безразлична, но я думал о ней,
не мог не думать.
Биччи указал на старенький "фиат":
- Берите ее. Заплатите только за бензин. За прокат машины я с вас ничего не
возьму.
Поблагодарив Биччи, я подогнал машину к колонке. Когда Биччи заполнял бак,
мимо промчалась "альфа-ромео" Лауры.
Она, увидев меня, резко затормозила и помахала рукой.
Я подошел к ней.
- Дэвид, я должна отдать тебе твою зарплату. Ее глаза блестели, но лицо
было бледным.
- Я еще не отработал и недели.
- Получи их вперед, а то потом я забуду. - Она достала кошелек и отсчитала
семь тысячных банкнотов. - Ты куда-то собрался
ехать?
- В Милан.
- Садись, поедем вместе в моей машине, я тоже еду в Милан.
- Я не знаю, когда буду возвращаться, - сказал я, стараясь не встречаться
взглядом с Лаурой. - Лучше я поеду на своей
машине.
Она же смотрела на меня в упор.
- Ну что же, как хочешь. Извини, мы не виделись два дня. Приехали мои
друзья, остановились в Реджине. Скучная
компания, но надо. Ты удобно устроился на новом месте?
- Да.
- Ну, до встречи! Я должна спешить. Хотела прийти к тебе сегодня, но
вечером должна опять отправиться в Стрезу. Давай
встретимся завтра вечером в комнатах над ангаром. Договорились!
- Если ко мне вечером не приедет Джузеппе, - солгал я. - Он никогда не
видел Лаго и просил показать озеро.
- Ты не можешь отказаться?
- Постараюсь.
- Я так хотела видеть тебя сегодня вечером, Дэвид, - улыбнулась Лаура. -
Ну, пока.
Я стоял и смотрел вслед "альфа-ромео", мелькавшей на извилистой дороге,
пока она не исчезла из виду, а потом сел в
"фиат".
Я решил, что если отправлюсь в Сесто-Календо, то вряд ли успею вернуться в
воскресенье!
Проезжая по оживленной Корсо-Маджента к собору, я вдруг увидел Симону,
махавшую мне рукой.
С большим трудом, осыпаемый проклятиями водителей, я подъехал к тротуару.
За стеклом машины появилось смуглое оживленное личико Симоны.
- А я сначала глазам своим не поверила, что это вы, синьор Дэвид, - сказала
она. - Не подвезете меня?
- Конечно. - Я открыл дверцу. - Куда прикажете, синьора?
- Хочу прогуляться перед работой, - сказала она, забираясь в машину. - У
меня полчаса свободного времени! У вас найдется
полчаса?
- Мне как раз нечего делать, я приехал повидать Джузеппе.
- К этой старой развалине?! От него одни хлопоты! Поедемте в парк, посидим,
поболтаем!
- Хорошая идея. - Я повернул налево, направляясь к Пьяцца Кастелло. - Как
поживает Торрчи?
- У него все в порядке, - сказала она, скорчив гримаску. - У него всегда
все в порядке. Я не видела вас с того дня, когда вы
были у нас. Вы прячетесь от друзей?
- Я работаю на Лаго-Маджоре. Во вторник мне надо быть на работе.
- А потом вы опять надолго уедете?
- Нет, останусь в Милане.
- А я думала, вы сразу же уедете, как только получите свои бумаги.
Я недоуменно посмотрел на Симону:
- Какие бумаги?
- Да вы не волнуйтесь. Я знаю вашу проблему. Торрчи сказал, что вам нужен
паспорт. Я никому не скажу об этом.
- Я просил Торрчи достать мне паспорт. И он говорил, что мог бы достать
паспорт. Но цена оказалась слишком высокой, у
меня нет таких денег.
- Ни у кого сегодня нет денег, - мрачно изрекла Симона. - Торрчи отказался
купить мне шляпку.
Я снизил скорость, мы въезжали в парк, и я остановился напротив входа в
Кастелло-Сфорца.
- Не угостите меня сигаретой? Хочется курить, - сказала Симона. Вытянула
ноги, продемонстрировав мне прекрасной
формы колени. - Торрчи сказал вам, что я снова работаю.
Я подал Симоне сигарету.
- Да, он сказал, что вас пригласили позировать. Симона кивнула:
- Она вообще-то старая дура и совсем не умеет рисовать, но хорошо платит. Я
даже открыла в банке счет, откладываю на
старость.
- Это хорошо.
Она помолчала, а потом, искоса взглянув на меня, спросила:
- Сколько Торрчи заплатил вам за бриллиантовую брошь?
- А я возвратил ее синьоре.
Она недоверчиво покачала головой:
- Скажите, обещаю, я не проговорюсь Торрчи, мне очень хочется знать. За это
я позволю вам поцеловать меня, но только
скажите, сколько он вам заплатил.
- Симона, вы прелесть. - Я не мог удержаться от улыбки. - Но я в самом деле
не продал брошь Торрчи.
Она нахмурилась:
- Я очень хорошо целуюсь. Я знаю, как угодить мужчинам. Так сколько он вам
заплатил?
- Симона, повторяю, я ее не продавал! Я отдал брошь синьоре, и давайте
перестанем говорить на эту тему.
- Почему вы хотите меня обмануть? - рассердилась Симона. - Брошь у него! Я
ее видела, хотя Торрчи и прячет ее от меня.
Мне только хочется знать, сколько он вам заплатил.
- Что вы говорите? - удивился я и внимательно посмотрел на Симону,
насколько она серьезна. - У Торрчи именно эта
брошь?
- Я видела, как он рассматривал ее, когда думал, что я сплю.
- Это, должно быть, другая брошь, Симона. Симона разозлилась:
- Нет, именно та самая. Когда он ушел, я обшарила всю квартиру и нашла ее.
Та самая. Так за сколько вы ее продали?
Я покачал головой:
- Нет, я не продавал брошь Торрчи, я уже говорил вам об этом.
Глаза Симоны загорелись злым огоньком. Она, ничуть не стесняясь, сунула
руку под блузку и почесала под мышкой.
- Это брошь синьоры, которая ездит на "альфа-ромео"?
- Да, а что?
- Тогда она сама продала ее. Я шла к Торрчи, а от нашего дома отъехала
машина. За рулем сидела женщина. Женщина за
рулем такой шикарной машины. Не часто такое встретишь.
- Вы не вспомните, когда это было? Размышляя, Симона наморщила лоб:
- В прошлый вторник после обеда. Так... Я заходил к Торрчи на следующий
вечер, а спустя несколько часов Лаура рассказала
мне о странных условиях завещания Бруно. Я сопоставил факты и понял, что Лаура
решила продать брошь и этим подкупила
Торрчи. Он назвал ей цену за паспорт. Лаура решила соблазнить меня именно этой
суммой и тем самым толкнуть на
преступление.
- Какого цвета машина? - спросил я, с трудом сдерживая охвативший меня
гнев.
- Темно-синяя.
- Вспомните, Симона, нет ли над ветровым окном голубого солнечного
козырька? Она кивнула:
- Да. И, кроме того, я запомнила серебряный талисман - голова льва. Это
была машина Лауры.
- Может, вы узнаете у синьоры, сколько Торрчи заплатил ей? - спросила
Симона. - Для меня это очень важно. У нас с
Торрчи договоренность: с любого бизнеса, который он имеет, мне десять процентов.
Он частенько пытается обмануть меня,
когда думает, что я не узнаю о его сделках.
- Попробую. - Я решил закрыть эту тему. - Если узнаю, позвоню.
- Обещаете?
- Сделаю все, что можно. Симона взглянула на свои часы:
- Пожалуйста, синьор Дэвид, отвезите меня на Пьяцца Пьемонте, я могу
опоздать.
Я молчал, а голова лихорадочно работала. На Пьяцца Пьемонте я остановился,
открыл дверцу, предлагая Симоне выйти.
- Вы ничего не скажете Торрчи о нашем разговоре? - спросила Симона.
- Вряд ли я его увижу. У меня встреча с Джузеппе.
Симона помолчала, потом, посмотрев на меня, убежденно изрекла:
- Вы напрасно теряете время. Могли бы гораздо интереснее провести его,
например, найти себе хорошенькую девочку. В
знак уважения к вам даже могу порекомендовать вам свою подружку.
Я покачал головой:
- Джузеппе, хоть и старая развалина, но он, в конце концов, надежнее.
Я доехал до собора, припарковал машину и отправился к Пьеро. Он вышел ко
мне поболтать, но я заказал не слишком много
еды и поэтому задержался ненадолго.
В третьем часу я добрался до квартиры Торрчи, поднялся на четвертый этаж,
уверенный, что он, как всегда, в эти часы дома,
забарабанил в дверь.
Торрчи открыл сразу. От моего взгляда не ускользнуло, что он слегка опешил,
увидев меня, но тут же его круглая, толстая
физиономия расплылась в улыбке, и он широко распахнул дверь.
- Синьор Дэвид! Не ожидал вас увидеть! Входите. У меня еще сохранилось
немножко того хорошего шотландского виски.
Я вошел, закрыл за собой дверь и встал в коридоре. В моей руке за спиной я
крутил прихваченный по дороге дверной болт.
- Случайно оказался поблизости, Торрчи, и подумал, может, есть новости о
паспорте. Вы виделись с Джакопо?
Торрчи кивнул.
- Сегодня утром, но, - он пожал плечами, - этот хапуга уперся на своем. Он
говорит, что за подобный риск шестьсот
пятьдесят тысяч еще небольшая цена.
Я прошел в комнату и сел.
- Торрчи, вы помните бриллиантовую брошь, которую я вам показывал? -
спросил я спокойно. Лицо Торрчи застыло в
изумлении.
- Да, синьор. Что-нибудь случилось?
- Я знаю, она теперь у вас. У него дрогнула рука, и он расплескал виски,
которое в этот момент разливал по стаканам.
- Нет, у меня ее нет, - сказал Торрчи, отводя глаза от моего взгляда.
- Синьора отдала ее вам. Да?
- Ну что вы! - сказал он, ставя стаканы на стол. - Какая ерунда!
- Что она потребовала взамен, Торрчи?
- Синьора ничего мне не давала. Я не понимаю. Да и с чего бы? Кто вам такое
мог сказать?
- Торрчи, вы лжете!
Его смуглое лицо пошло красными пятнами.
- Я не люблю подобных шуток, синьор Дэвид. Давайте сменим тему.
- Это не шутка. Я знаю, что синьора отдала вам брошь, и хочу знать почему.
- Она не отдавала мне брошь! Вы ошибаетесь, синьор Дэвид! Давайте выпьем,
день сегодня слишком жаркий для ссор.
Я не сдержался и ударил его по лицу. Торрчи покачнулся, вскрикнув от удара.
- Извините, Торрчи, - сказал я. - Я обязательно должен знать. Я не хочу вас
бить, но, если вы не скажете, мне придется это
сделать, чтобы узнать правду.
- Убирайтесь! - хрипло заорал Торрчи. - Вы мне больше не друг. Я встал.
- Не будьте дураком!
- Она мне не отдавала брошь! Я встал и медленно двинулся вокруг стола.
Торрчи попятился.
- Почему она отдала вам брошь?
Торрчи прижался спиной к стене. В его глазах метались злоба и ужас, он
тяжело дышал. Я продолжал приближаться к нему,
и он отвел руку назад для удара. Я же, сделав обманное движение, будто хочу
ударить его левой, в последний момент нанес
свинг правой рукой, удар пришелся ему по голове, и Торрчи упал на колени, потом
перевернулся. Но тут же Торрчи медленно
начал подниматься на ноги, и в его правой руке сверкнул нож. Он стремительно,
словно змея, наносящая удар, кинулся на
меня. Но промахнулся буквально на дюйм. Потом бросился на меня снова, я
отскочил.
Я знал, что он отлично владеет ножом, но меня это не пугало. С тех пор как
я обосновался в Италии, мне пришлось побывать
не в одной драке, и я умел защищаться.
Быстро отскочив в сторону, я увернулся от удара. Торрчи, наклонив голову,
шел за мной на полусогнутых ногах, крепко
держа нож в правой руке.
- Брось нож, Торрчи, пока не случилось беды, - сказал я и швырнул стул ему
в ноги.
- Убирайся, или я убью тебя, - прошипел Торрчи, стиснув зубы.
Я схватил кресло и поднял его, но Торрчи шел на меня. Я отступил на шаг и
выставил кресло четырьмя ножками вперед! Он
ухватился за одну из ножек и попытался достать меня ножом поверх кресла, но его
рука оказалась слишком коротка. Я налег
своим весом на кресло и прижал Торрчи к стене. Он громко выругался и попытался
оттолкнуть меня, но я крепко держал его.
- Брось нож, Торрчи!
Он плюнул.
Я выдернул ножку кресла из его руки и, не успел он опомниться, повернул
кресло, двумя ножками уперев его в толстую
грудь Торрчи. Со свистом проколотой шины вздох вышел из его груди. Нож выпал из
ослабевшей руки. Я отбросил кресло,
захватил его предплечье и запястье, повернул почти уже не сопротивляющегося
Торрчи кругом, согнул захваченную руку,
завел ее за спину и силой поставил его на колени. Он все-таки попытался
сопротивляться, но я лишь сильнее скрутил ему руку
и еще круче завернул ее за спину. Он открыл рот, пытаясь вдохнуть жаркий воздух,
и прекратил сопротивляться.
- Ну, Торрчи, почему синьора отдала тебе брошь?
- Она не отдавала.
Я чуть-чуть потянул его руку, он тихо взвыл и опять попытался освободиться,
но я потянул сильнее. По его жирной шее
потек пот.
- Я буду держать тебя так до тех пор, пока ты все не расскажешь. Я должен
все знать.
Он начал грязно ругаться, но я не ослабевал хватку. Его проклятия
захлебнулись в дрожащем стоне.
- Ты сломаешь мне руку!
- Все может быть. Если захочу сломать, сломаю, а тогда ты долго не сможешь
работать. Как сломанной рукой шарить по
карманам? - И я усилил давление. Послышался хруст суставов. Он упал лицом на
пол, увлекая меня за собой. В этот момент он
почти освободился от захвата, но я быстро поставил ногу на его затылок, прижал
лицом к полу и еще чуть-чуть повернул руку.
Он вскрикнул.
- Я расскажу. - Он задыхался. - Отпусти. Я немного ослабил захват, но не
отпустил.
- Так почему синьора отдала тебе брошь?
- Она хотела знать, пытался ли ты уехать из Италии. И я сказал ей, что да.
- Сказал? А ты рассказал о причинах?
- Она сама все знала.
Я открыл рот от изумления и отпустил Торрчи, поднял нож, швырнул через
комнату и подошел к окну.
Да, это было для меня потрясением! Если то, что сказал Торрчи, - правда, то
ситуация была чрезвычайно опасной.
Торрчи сидел на полу и стонал, поглаживая руку. Пот струился по его лицу.
Он не смотрел на меня.
- Рассказывай все.
- Синьора пришла ко мне после полудня, - жалобно постанывая, начал
рассказывать он. - Я сразу узнал ее. Она не назвалась,
но я знал, что это та синьора, с которой у вас любовь. - Он покосился на меня. -
Ведь это правда? Вы же с ней спали?
- Что было дальше? Быстро. А то сверну твою грязную шею.
- Да, синьор Дэвид. Я вам расскажу слово в слово, все как было, -
заторопился Торрчи. - Она сказала, что хочет помочь вам,
но вы слишком горды и не принимаете ее помощь. Она спросила, правда ли, что вы
все еще хотите уехать из Италии, она
должна быть уверена в этом. Я ответил, что не сплетничаю о своих друзьях. Тут
она достала брошь и сказала, что отдаст ее мне,
если я расскажу ей о ваших планах.
- И ты рассказал? - Я был в ярости и был готов убить Торрчи. - Это было
большое искушение, синьор Дэвид, - виновато
мямлил Торрчи, - но ведь я знал, что вы любите ее, а она любит вас, и мне
казалось, что я помогу вам, если все расскажу ей.
Конечно, и брошь подтолкнула меня на это, но мне так хотелось помочь вам.
- Продолжай, чертова крыса! Что ты рассказал ей?
- Я сказал, что вы хотите уехать из Италии, что просили меня достать вам
паспорт.
- Ты сказал ей, сколько запросил Джакопо?
- Да.
- Что еще она спрашивала?
- Она спросила, не ищет ли вас полиция?
- Так.
Торрчи заколебался.
- Что ж теперь скрывать, - сказал он неуверенно, - я рассказал ей, что вы
убежали из армии. Этим и объясняется, что у вас
нет документов, и что если она хочет помочь вам, то нужно сделать так, чтобы вы
их взяли.
- Что еще она хотела знать? Торрчи нахмурился:
- Она спросила, действительно ли ваше настоящее имя Чизхольм.
Холодные мурашки побежали по моей спине. Торрчи продолжал, осторожно
разминая руку:
- Я сказал, что, насколько мне известно, да. Тогда она уточнила, не слышал
ли я, чтобы кто-нибудь когда-нибудь называл вас
Чизхем. Я подумал и ответил, что нет, не слышал.
Я почувствовал себя так, будто меня ударили ногой в живот. Она знала. Она
знала все с самого начала! Вот почему она
выбрала меня!
- Ты - хороший друг, Торрчи, - произнес я охрипшим голосом. - Я верю тебе,
ты говоришь правду!
Торрчи выглядел испуганным. Он не смотрел мне в глаза.
- Но она вас любит, синьор Дэвид. Не похоже, чтобы она хотела вам
навредить.
- А-а, пошел ты к черту! - Я двинулся к двери.
- Давайте выпьем, синьор Дэвид! - крикнул Торрчи, пытаясь встать на ноги. -
Теперь, когда я все сказал, мы же больше не
враги?
- Нет! Мы не враги, но мы и не друзья. Я не хочу тебя больше знать.
Я засунул болт на место, в дверь, открыл ее и вышел.
Теперь в любое время, когда Лауре захочется избавиться от меня, а ей
захочется этого скоро, поскольку я не оправдал ее
надежд, ей достаточно будет позвонить в полицию и сообщить, где можно меня
найти. И я буду отдан под трибунал. Я был в
ловушке.
Глава 6
"Я рассказал ей, что вы убежали из армии..."
Я ехал по автостраде, соединявшей Милан с Сесто-Календо, и перебирал в
памяти события прошлых лет. Вспоминал, как я
оказался в Италии.
Мне никогда не забыть день - двадцать третье апреля тысяча девятьсот сорок
пятого года. Через два дня после освобождения
Болоньи, когда американские и британские войска заняли плацдарм в долине По,
началось настоящее мародерство.
Моя часть, около ста пятидесяти человек, была отведена за линию боев для
перегруппировки. Мы заняли крошечную
деревушку на берегу Рено примерно в двадцати километрах от Прадуро-Сассо.
Тогда большинство из нас считали, что через несколько дней закончится
война. В боях, в которых была задействована моя
часть, нас изрядно потрепали, и мы мечтали об отдыхе, и перегруппировка войск
как нельзя была кстати.
В этот похожий на другие дни день я вместе с двумя сержантами купался в
реке, когда лейтенант Ролинс спустился на берег
и помахал нам рукой.
Мы любили Ролинса, большого, сильного весельчака. Он, хотя и держал нас в
строгости, но временами проявлял прямо-таки
трогательную заботу о каждом, а в тяжелых боях всегда шел впереди на три прыжка
и никогда не оглядывался назад, пошли ли
мы за ним, он был уверен, что мы никогда не подведем его. У нас за плечами было
шесть месяцев тяжелых боев за хребты
Италии, пройденных с ним вместе, и, конечно, он устал и был вымотан не меньше
нашего.
Я подплыл к берегу и, нащупав ногами дно, встал, стряхивая стекающую с
волос воду.
- Извините, наверное, я нарушаю ваши планы, сержант, - сказал он с иронией,
- но вы мне нужны. Предстоит интересное
дельце!
- Это хорошо, лейтенант, - ответил я и начал карабкаться на берег.
Он нагнулся и подал мне руку: в Ролинсе не было никакого офицерского
чванства, он обладал редким талантом общаться со
всеми как с равными, тонко соблюдая при этом определенную дистанцию.
- Одевайтесь, сержант, - сказал он. - Мы с вами отправляемся в штабквартиру.
Пока я вытирался и одевался, он прилег на траву и натянул на глаза кепи.
- Вы говорите по-итальянски, не так ли?
- Да, сэр.
- Хорошо?
- Как и по-английски. Ребенком десять лет жил во Флоренции.
- Как это случилось? - спросил он, с интересом взглянув на меня из-под
кепи.
- Я родился во Флоренции. Мой отец был художником, не самым крупным, но
достаточно известным. Когда мне было
десять лет, умер его брат и оставил ему дом в Кармеле, штат Калифорния. Мы
оставили Флоренцию и поселились в Кармеле,
но итальянский я никогда не забывал!
Он кивнул:
- Хорошо знаете Флоренцию?
- Я жил там два года в тридцать четвертом. Изучал архитектуру. Да, пожалуй,
я знаю ее достаточно хорошо.
- А как насчет Рима и Венеции?
- И там не потеряюсь. А в чем дело,
...Закладка в соц.сетях
