Жанр: Детектив
Осторожный убийца
...и.
- Я читал синьору, чтобы время прошло быстрее.
Она начала было что-то выговаривать, но, поймав выражение глаз Бруно,
который весьма явственно дал ей понять, чтобы
она замолчала, с досадой пожала плечами и отвернулась.
Бруно с надеждой посмотрел на меня, словно хотел сказать, чтобы я приходил
к нему. Я кивнул и спустился в сад.
С книгой в руках из маленького летнего домика появилась Лаура, и я
подождал, пока она поднимется на дорожку.
- Вы не разрешите мне сегодня вечером съездить в Милан? - спросил я, спиной
чувствуя, что сестра Флеминг наблюдает за
нами с веранды.
Она кивнула:
- Да, конечно, вы хотели бы взять машину?
- Да, если вы не возражаете.
- Пожалуйста. Она мне сегодня не потребуется. Я поклонился и спустился в
ангар, чтобы переодеться.
Десять минут спустя я уже несся по дороге на Сесто-Календо и примерно через
час был в Милане. Припарковав машину
довольно далеко от кафедрального собора, я пошел искать Торрчи и нашел его в
хорошем настроении, охотящимся за
очередной сумочкой.
- Синьор Дэвид! - воскликнул он, и его лицо засияло. - Какая радость! Куда
вы пропали? Я уже несколько дней вас не видел!
- Я работаю на Лаго-Маджоре. Он вздернул кустистые брови:
- Вы оставили работу в соборе?
- Только на время. Надеюсь вернуться на следующей неделе. Как ваш бизнес,
синьор Торрчи? Вы не выглядите слишком
занятым. Выпьете со мной?
- Конечно. Сегодня удачный день, а через полчаса мы здесь должны
встретиться с Симоной. Давайте выпьем. Она все равно
никогда не была пунктуальной.
Когда мы шли вниз по Корсо-Витторио-Эммануэле, я справился о Симоне.
- У нее все в порядке. Она сейчас опять работает моделью. Ее наняла
американская леди. Симона всегда хорошо ведет себя,
когда ей есть что делать. - Он стрельнул в меня любопытным взглядом. - Вы еще не
изменили ваши намерения насчет
бриллиантовой броши?
- Эта история в прошлом, Торрчи, - ответил я, толчком открывая дверь
траттории Пьеро. - У меня ее больше нет. Забудьте о
ней.
Пьеро принес нам бутылочку кьянти. Казалось, он был рад меня видеть.
- Я надеялся, синьор, что вы опять приведете ко мне красавицу синьору, -
сказал он.
- Может быть, мы как-нибудь и зайдем, - улыбнулся я.
- Так вот куда вы пропали? - спросил Торрчи. - Вы встречаетесь с той
синьорой?
- Не вспоминайте больше о ней, - сказал я, налил два стакана и один
подтолкнул в сторону Торрчи.
Мы выпили.
- Синьор Дэвид. - Торрчи вытер рот тыльной стороной ладони. - У меня для
вас новости.
- Какие?
- О паспорте.
- Так-так. Какие новости?
- Прошлой ночью ко мне приходил Джакопо. Некоторое время он был болен, но
теперь опять работает. Он сказал, что готов
сделать вам паспорт.
- Он хороший мастер, Торрчи?
- Хороший? - Торрчи даже шлепнул ладонью по столу. - С ним никто не может
сравниться! Он - лучший!
Я почувствовал, как от возбуждения по моей спине побежали мурашки.
- Вы уверяете, что он действительно может сделать отличную подделку?
Торрчи скорчил кривую гримасу:
- Все дело в цене.
- Да, конечно, в цене. - Меня охватило тяжелое предчувствие, что этот
старый хрыч пытается выкачать из меня больше, чем
я хотел бы. - Он сказал, сколько будет стоить его работа?
- Шестьсот пятьдесят тысяч лир.
- Он с ума сошел? - Мой голос сорвался. - Шестьсот пятьдесят тысяч! Это
грабеж!
Торрчи быстро оглянулся, но в комнате никого, кроме Пьеро, что-то делавшего
за стойкой, не было.
- Знаю, я тоже говорил ему, что при такой цене он дела не сделает, но
Джакопо уперся и слушать ничего не хочет. Говорит,
что слишком велик риск. Бланк паспорта стоит больших денег, придется платить
многим людям. Сам он с этого не имеет
навара даже в десять тысяч. - Торрчи пожал плечами. - Синьор Дэвид. Я видел
документы, изготовленные Джакопо. У вас не
будет никаких неприятностей с такими документами. Он мастер своего дела.
- У меня нет таких денег. Торрчи покачал головой:
- Может быть, прекрасная синьора даст вам взаймы?
- Выкиньте эту мысль из головы, Торрчи!
- Извините, я только предположил. Я осушил стакан и снова наполнил, потом
подтолкнул бутылку к Торрчи.
- Я всегда понимал, что это моя несбыточная мечта, - печально вздохнул я. -
Похоже, мне никогда не выбраться из этой
страны. Тут и умру.
- Вы так сильно хотите вернуться в Америку?
- У себя на родине я могу зарабатывать на более приличную жизнь, Торрчи. Я
же архитектор.
- Да, я вас понимаю. Ну что же, может быть, вам все же немножко повезет? Я
еще раз поговорю с Джакопо. Попытаюсь
уговорить на меньшую цену.
- Забудьте об этом. Как дела у Джузеппе?
- Все так же. Вечерами он по-прежнему пьет, но днем работает, и очень
много.
- Да. Это в его характере. Да, вот еще что хотел спросить у вас, Торрчи. Не
знаете ли вы человека по имени Беллини? Может
быть, это не настоящее его имя, он такой огромный, безобразный и курит сигары.
Торрчи испуганно огляделся.
- Марио Беллини? Я знаю его. Он снимает комнату на Виа дель Понте. А почему
вы о нем спрашиваете?
- Кто он?
- Это бандит, жестокий человек.
- Он живет в Милане?
- Нет. Я слышал, он уехал из Милана месяца четыре назад. Он уехал в Рим.
- Расскажите мне все, что знаете о нем, Торрчи, это очень важно!
- Он сутенер, содержал двух проституток, - сказал Торрчи с брезгливой
гримасой. - Он очень жестокий человек.
Поговаривали, что промышлял в темных аллеях, поджидая случайных прохожих, потом
оглушал их ударом по голове..,
понимаете, что я хочу сказать?
- Милан полон подобных головорезов.
- Да, но он самый жестокий. Три раза сидел в тюрьме. Если он надолго оседал
в Милане, полиция удваивала патрули.
- Вы уверены, что он уехал в Рим?
- Кто-то сказал мне. Может быть, он уехал и в другой город. Никогда не
случалось, чтобы он надолго задерживался в
Милане.
- Как он выглядит?
- Высокий, выше шести футов, и очень сильный. У него широкие черные брови,
тяжелый подбородок, маленькие злые глаза,
небольшая круглая лысинка на затылке, он много курит.
- Что еще вы о нем знаете?
Торрчи потер нос тыльной стороной ладони:
- Вы помните Андре Галлио, карманника? Я кивнул.
- Беллини убил его брата, Луиджи.
- Вы в этом уверены? Торрчи кивнул:
- Полиция его не подозревает, но я и Андре точно знаем - это его рук дело.
- Почему же Андре не обратился в полицию? Торрчи улыбнулся:
- А зачем? Галлио - член мафии. Считайте, что Беллини уже труп. Они следят
за ним.
- Как это произошло?
- Луиджи работал у собора. Он присмотрел дорогое жемчужное ожерелье. Очень
скоро оно уже было в его кармане. Беллини
случайно увидел, как Луиджи снял ожерелье с дамочки, и потребовал половину
стоимости. Луиджи послал его... Беллини
ударил. Луиджи побежал. И тогда Беллини вытащил пистолет, застрелил его и забрал
ожерелье. В этот момент как раз появился
Андре, он все видел. Беллини удалось сбежать. Но это ему не поможет. Андре все
видел. А у мафии руки длинные.
Я нервно закурил. Интересно, знала ли о прошлом Беллини Лаура? Подозрения
вспыхнули в моем мозгу с новой силой.
Торрчи заспешил:
- Мне пора возвращаться к собору, синьор Дэвид. Симона, наверное, уже ждет.
Вы идете со мной?
Я покачал головой:
- Нет. Передавайте привет Симоне. Прекрасно, что мы с вами увиделись и
поговорили.
- Работа, которой вы сейчас занимаетесь, вам нравится?
- Да, отличная работа.
- Вы не раздумали по поводу паспорта?
- Слишком дорого. Пусть пока этот вопрос останется открытым, я подумаю.
Вечером я уже был на вилле, и когда пришел на веранду, чтобы перенести
Бруно из кресла в постель, то удивился, увидев
около него высокого, худощавого человека.
Лаура сидела на перилах веранды, а сестра Флеминг суетилась около Бруно,
подчеркивая своей деятельностью собственную
значимость.
Я догадался, что это доктор Перелли. Он высоко и гордо держал свою голову,
отчего его борода вызывающе торчала и пара
очков без оправы выделялась на крупном носу. Когда я появился на веранде, он, не
скрывая, окинул меня долгим, изучающим
взглядом.
- Это Дэвид Чизхольм, доктор, - сказала Лаура. - Ему подождать?
- Нет, нет, я уже ухожу. - Голос у Перелли был низкий, резкий. - В
следующий раз я приду во вторник. Валерия сообщила, в
какое время она прибудет?
- Нет, но думаю, дневным поездом. Приходите к ленчу, доктор. Я уверена, вы,
как и Бруно, очень соскучились по ней.
- Постараюсь, если не буду слишком занят. Я позвоню.
- Можете переложить синьора Фанчини в постель сейчас, - обратилась ко мне
Лаура.
Я видел, что Перелли наблюдает за моими действиями. Я подкатил кресло к
кровати. Сестра Флеминг уже отвернула одеяло.
В тот момент, когда я остановил кресло около кровати, я внезапно вспомнил о
сне Лауры.
"В комнате доктор Перелли, сестра Флеминг и я. Ты поднял его,
поскользнулся, тебе что-то попало под ногу, и ты оступился.
Доктор Перелли вскрикнул, Бруно ударился головой об пол..."
Я почувствовал холодную пустоту в желудке. Краем глаза видел, что Лаура
вошла в комнату и остановилась рядом с
доктором Перелли.
Она сказала:
- Он поднимает Бруно очень профессионально, это самый лучший помощник из
всех, что у нас были.
Я взглянул на нее.
Может быть, мне показалось, что она побледнела. Может быть, мне показалось,
что ее глаза блеснули, словно посылая мне
какой-то сигнал, но она тут же отвела взгляд.
Я поднял плед.
Бруно внимательно смотрел на меня. Он смотрел на меня недоуменно и
вопросительно, словно почувствовал мое
неожиданное смятение. Я поднял его, а сестра Флеминг откатила кресло с моего
пути. Она толкнула его чуть сильнее, чем
обычно, и оно, ткнувшись в ночной столик, отскочило обратно ко мне. Острый угол
коляски ударил меня под колено. Я потерял
равновесие именно в тот момент, когда собирался опустить Бруно на кровать.
Я споткнулся.
Лаура ахнула.
Перелли резко вскрикнул:
- Осторожнее!
Я рухнул на одно колено, но крепко держал Бруно на руках. Моя коленная
чашечка, ударившись о каменный пол, треснула,
как сухой сучок. Несмотря на боль, я медленно выпрямился и осторожно положил
Бруно на кровать. Все происшествие заняло,
наверное, не более трех секунд, но все случившееся могло стать фатальным. Но я
так крепко держал Бруно, его даже не
тряхнуло!
- Пожалуйста, извините, синьора, - произнес я пересохшими губами, едва
держась на подкашивающихся ногах.
- Это моя вина, - сказала сестра Флеминг. - Со мной такое впервые.
Глаза Бруно улыбались мне.
- Вы, действительно, могли бы быть поосторожнее, сестра, - сердито произнес
Перелли. - Если бы не ловкость этого
человека...
- Я же говорила вам, что он очень хороший помощник, - вмешалась в разговор
Лаура. Она была бледна как снег. - Ты в
порядке, Бруно? - спросила она, склонившись над неподвижным телом мужа.
Дыша, как тяжелобольной, я вышел на веранду, дрожащей рукой вытирая с лица
пот.
Сразу же вслед за мной вышел доктор Перелли.
- Все могло бы очень плохо кончиться, - сказал он. - Вы - молодец! Не
растерялись!
Я промолчал, боясь, что меня подведет голос.
- Проводите меня до машины, - резко сказал он и первым спустился на
дорожку, ведущую вдоль дома.
Я поплелся за ним, морщась от боли в ушибленном колене.
Когда мы подошли к автомобилю, он спросил:
- Вы - американец?
Я испугался. Он может попросить показать документы и, узнав, что их у меня
нет, тотчас же сообщит в полицию.
- Наполовину, синьор. В Первую мировую мой отец, американский офицер, был в
Италии, а мать - молоденькая итальянская
девчонка, ну вот и вся моя история. Это было желание матери, чтобы я взял имя
отца.
По-моему, такое объяснение вполне удовлетворило доктора, потому что он
спросил:
- Вас нанимала сестра Флеминг?
- Нет, синьора Фанчини. Взгляд его глаз стал холодным.
- Та-ак, так. Сестра Флеминг сказала мне, что вы читали синьору Бруно.
- Да, она возражала, но мне кажется, что синьор Бруно обрадовался такой
перемене в его однообразной жизни.
- Она не будет возражать, - твердо заявил он. - Я дам соответствующее
указание, вы можете читать синьору после обеда и
когда у вас будет свободное от основной работы время.
- Мне нравится то, что я делаю, и я постараюсь чаще бывать у синьора Бруно.
Доктор Передни пристально посмотрел на меня, подергал себя за бороду: я
понимал, что он сомневается во мне.
- Синьор Фанчини был одним из крупнейших бизнесменов в Италии в области
экспорта драгоценных металлов, - сказал он
отрывисто, - и для него оказаться в таком положении, в одночасье стать
отрезанным от активной жизни особенно тяжело. - Он
покачал головой. - Я убежден, что прогресса в его состоянии нет потому, что нет
пищи для ума, и поэтому он пребывает в
постоянной депрессии. Сестра Флеминг сказала мне, что вы читали Вазари.
- Да. Я подумал, что чтение серьезной литературы могло бы отвлечь синьора
от той чепухи, которой его постоянно пичкают!
- А почему вас интересует Вазари?
- Я пишу книгу об итальянских кафедральных соборах. Меня очень устраивает
работа на вилле синьора Фанчини. Семь
тысяч долларов плюс много свободного времени. Я могу работать над своей книгой.
Я говорил об этом синьору Фанчини. Мне
показалось, что это ему интересно.
- Конечно! Синьор Фанчини - признанный авторитет в искусстве, он наблюдал
за реставрацией фресок в соборах,
пострадавших во время войны, был ответственным за сохранность богатств всех
кафедральных соборов, когда началось
вторжение. Вы ничего не могли бы сделать лучшего, как рассказать ему о своей
книге, надеюсь, вы специалист в этой области.
Я засмеялся:
- Я фанатик и без ума от итальянских фресок. Поэтому и пишу книгу. Есть
какая-нибудь надежда на выздоровление синьора
Фанчини?
Перелли покачал головой:
- К сожалению, он обречен на неподвижность, но к нему может вернуться речь;
здесь явные психологические последствия
шока. Если у него появится интерес к чему-нибудь или к кому-нибудь или если он
испытает еще один шок - как говорится,
клин клином вышибает, - он захочет что-то сказать, речь должна восстановиться.
- А медицинское вмешательство?
- Нет, это должно произойти в его мозгу!
- Он об этом знает?
- Нет. Я ему еще ни разу не говорил и прошу вас об этом ему не говорить.
Еще слишком рано. Он должен сначала
избавиться от депрессии, должны произойти гораздо большие улучшения в его
здоровье, прежде чем он сможет сделать
первую попытку. Я думаю, вы хорошо влияете на него и могли бы сделать для него
еще больше, вот почему я так подробно
рассказываю вам обо всем. Он стал значительно оживленнее. Известие о приезде
дочери тоже очень улучшило его настроение. -
Доктор поставил сумку в машину и спросил:
- Вы живете здесь, на вилле?
- Нет, я снял комнату в деревне. Доктор посмотрел на меня явно потеплевшим
взглядом:
- Я приеду во вторник и надеюсь увидеть у синьора Фанчини еще большие
улучшения.
Он уехал.
Я упаковывал сумки, когда услышал лязг замка. Вошла Лаура. Бледная, с
ввалившимися глазами.
- Я увидела свет, Дэвид, и решила спуститься. Я сердито выпалил:
- Твой сон едва не осуществился! Я начинаю верить в сновидения!
- Ну, ничего не произошло. - Она вяло прошла к окну. - Я очень испугалась,
Дэвид. Мне показалось, что ты и в самом деле
решил уронить Бруно!
Я сел на кровать, открыл пачку "Лаки страйк", закурил и отбросил пачку на
покрывало.
- О чем вы говорили с Перелли? - тревожно спросила Лаура.
- Он похвалил меня за идею читать Бруно!
- И это все?
- Интересовался, как я появился на вилле, кто меня нанял, где я живу. Я
сказал, что снимаю комнату в деревне.
- Он не говорил, что состояние Бруно улучшилось?
- Он сказал, что Бруно в депрессии, что нужно стимулировать его интерес к
жизни, и тогда должно наступить улучшение.
- Он не сказал, насколько улучшится состояние Бруно?
- Доктор уверен, что Бруно никогда не сможет двигаться.
Мне показалось, что Лаура с облегчением вздохнула.
- Он действительно так сказал?
- Да.
- А.., он не говорил, сможет ли к Бруно вернуться речь?
Я испытующе посмотрел на нее:
- Нет.
- Признаюсь тебе, Дэвид, мне было бы плохо, если бы он изменил завещание.
- Но я не вижу причин, почему он захотел бы это сделать: ты его жена, ты
ухаживаешь за ним и имеешь право на часть его
денег.
Лаура начала беспокойно ходить по комнате.
- Он теперь ненавидит меня, Дэвид. Это моя ошибка. Все эти годы, со дня
катастрофы, я была не слишком внимательна к
нему. Боюсь, что я вообще не могу быть очень внимательной к больным людям. Я не
выношу боль.
Я молча слушал ее.
- За день до катастрофы у нас произошла крупная ссора. - Лаура не смотрела
на меня. - Он сказал тогда, что изменит
завещание. Мария это слышала. Он сказал, что оставит мне только треть своего
состояния, а две трети - Валерии... А потом
произошла эта авария, и он не смог ничего изменить.
- По-моему, тебе не нужно беспокоиться об этом, - коротко бросил я.
- Ты, возможно, и прав, Дэвид, но я могу надеяться только на себя. Если он
умрет сегодня ночью...
- Хватит! - Я подошел к ней. - Если ты опять собираешься обсуждать со мной
эту тему, Лаура, то лучше уйди.
- Не будь грубым, Дэвид, не прогоняй меня. - Она обвила руками мою шею и
прижалась ко мне. - Скоро приедет Валерия,
мы должны быть еще более осторожны. Осталось всего несколько ночей, когда мы
можем быть вместе в относительной
безопасности. - Она поцеловала меня. - Скажи, что ты любишь меня, Дэвид!
Я не мог устоять. Ее тело, руки, глаза имели надо мной безграничную власть
и уничтожали всю мою волю. Я крепко обнял
ее и стал целовать, словно боясь, что она попытается убежать.
- Подожди, дорогой, я сниму платье. Ты чуть не задушил меня в своих
объятиях.
Она скинула платье, я схватил ее на руки и понес в постель. Когда я
наклонился над ней, она посмотрела мне в глаза и мягко
оттолкнула рукой;
- Дэвид, твое поведение тревожит меня.
- Что ты имеешь в виду?
- Почему вдруг ты решил подружиться с Бруно?
Я сел на кровать.
- Подружиться? Ты имеешь в виду, что я ему читал?
- Да, почему?
- Мне жаль его.
- О! И ничего больше?
- Нет. Он лежал на веранде неподвижный, одинокий, вот я и подумал, может
быть, почитать ему.
- Так-так. Ты знаешь текст завещания Бруно?
- Что ты говоришь? Откуда?
- Не знаю, все может быть. У меня есть копия завещания, я храню ее в
комоде. Ты его, случайно, не читал?
- Ты намекаешь, что я рылся в ящиках твоего комода?
- Не сердись, Дэвид. Я могла оставить его в другом месте.
- Нет, я не видел. Почему ты об этом спрашиваешь?
- Видишь ли, Дэвид, ты упомянут в завещании.
- Какая ерунда! С чего это вдруг я в нем упомянут?
- Упомянут, как один из штата служащих виллы. Бруно оставляет некоторые
суммы каждому человеку из персонала, кто к
моменту его смерти будет работать на вилле.
- Но как я могу быть упомянутым по имени?
- Нет, конечно! По имени он упомянул только Марию, а остальному служащему
персоналу он завещает определенную
сумму.
- И сколько?
- Шестьсот пятьдесят тысяч лир.
- Так много? - спросил я, пытаясь скрыть волнение, но сердце у меня
колотилось о ребра, как молот о наковальню. Шестьсот
пятьдесят тысяч лир - та самая сумма, которая нужна за паспорт.
- Да. Не выпить ли нам вина, дорогой? Не упусти шанс, Дэвид! Всего одно
мгновение - и ты обладатель шестисот
пятидесяти тысяч лир.
- Как ты можешь спокойно говорить о смерти Бруно? - Я чувствовал, что пот
заливает мне лицо.
Шестьсот пятьдесят тысяч! И я свободен. Не надо жениться на Лауре. Не надо
принимать от нее денег. Эта сумма позволит
мне покинуть Италию!
- Почему я должна молчать и не говорить о том, что чувствую? - сказала она,
придвинувшись поближе и положив руки мне
на плечи. - Это же не то, что он имел в виду по отношению ко мне.., или к тебе.
Я хочу, чтобы ты уронил его, Дэвид. Ты
получил бы свои деньги, а я - свои.
- Замолчи, - воскликнул я и вскочил с кровати, - я не хочу даже слушать об
этом!
- Знаешь, Дэвид, а говоришь ты не совсем решительно! Согласись, очень
соблазнительная перспектива и такая близкая.
- Нет. Замолчи!
- Иди ко мне и обними меня, дорогой. НА уходи от меня.
Я колебался, я не мог оторвать от нее, лежащей передо мной на постели,
глаз. Подошел, сел с краю и обнял.
- Дэвид, а что ты будешь делать с деньгами, когда их получишь?
- Может, оставим обсуждение этой темы. Я не хочу говорить об этом.
- Хорошо, я не буду говорить об этом. Я наклонился, поцеловал ее и
почувствовал, что она вдруг напряглась, а ее пальцы
вцепились в мою руку.
- Там кто-то есть! - прошептала она.
- Я ничего не слышал.
- Я слышала. Посмотри, Дэвид. Только будь осторожнее.
Я соскользнул с постели, тихо подошел к окну.
Высоко над ивами стояла луна. Я вгляделся в тени за кустом. Никого!
Лаура подошла и встала рядом. Донесся слабый скрип весел в уключинах.
- Кто-то плывет на лодке, - прошептала Лаура, и я почувствовал, как она
дрожит.
- Может быть, это рыбак, - сказал я, понизив голос. - Не стоит так
нервничать.
- Спустись и посмотри, Дэвид. Рыбаки близко не подходят к вилле. Лодку
можно увидеть от плавательного бассейна.
- Нет. Я не пойду.
- Пожалуйста, Дэвид!
Я спустился по ступенькам, прошел по бетонной дорожке к плавательному
бассейну и теперь уже явственно услышал
слабый плеск весел. Лодка двигалась прочь, и довольно быстро, но была скрыта от
меня берегом. Я не смог ее увидеть и, пожав
плечами, пошел было обратно, но тут же застыл, потянув носом воздух.
Кто-то был здесь совсем недавно. Кто-то, кто курит сигары.
Глава 5
На следующее утро я Лауру не видел. Сестра Флеминг сказала, что она с
Марией готовит комнаты для Валерии. После ленча
я перевозил свои вещи, а потом наводил в комнате порядок под контролем Биччи.
Я ничего не сказал Лауре о дыме сигар, запах которого висел над
плавательным бассейном. Сказал только, что кто-то
слишком близко подплыл на лодке, но я не разглядел кто. Она встревожилась и
сразу ушла на виллу. Кто был тот человек в
лодке? А не был ли это Беллини? Но тут же остановил себя: Беллини не
единственный человек в Италии, курящий сигары.
Я возвращался на виллу, размышляя о завещании Бруно и о совершенно
потрясающем совпадении в сумме, которая
завещалась любому служащему на вилле на день его смерти. Шестьсот пятьдесят
тысяч лир! Эта мысль вгоняла меня в пот:
цена моего паспорта и моей свободы!
Теперь я размышлял: оставить виллу, когда приедет Валерия, или остаться и
ждать, что Бруно вот-вот умрет, а я получу
деньги.
Если я сейчас оставлю виллу, мне придется распрощаться с надеждой покинуть
Италию. Я никогда не накоплю шестьсот
пятьдесят тысяч лир! Если только кто-то просто не даст их мне!
Я не мог решиться уйти, но чувствовал: я должен уйти. Но мысль, что смерть
Бруно - решение всех моих проблем, прочно
застряла в моей голове, и я ничего не мог с этим поделать! Ночью накатывали
моменты, когда я, намаявшись несколько часов
без сна, выбегал наружу, вспоминая то мгновение, когда я оступился и ощутил
желание уронить Бруно.
Нет. Так продолжаться не может. Как только приедет Валерия, я уйду.
Стоял безумно жаркий день. Даже на затененной веранде нечем было дышать, и
я увез Бруно в комнату. Ставни были
закрыты. Электрический вентилятор давал небольшой ветерок. Бруно выглядел
утомленным и истощенным.
- Слишком жарко, чтобы читать, или мне все же попробовать? Посмотрим, как
пойдет?
Бруно опустил веки, что означало согласие, и я сел, стал читать статью о
жизни Джотто. Я прочел уже половину, когда
раздался телефонный звонок. Я поднял глаза. Бруно смотрел в сторону аппарата. Я
заколебался, не зная. Слышит ли звонок
Лаура, находившаяся в другой комнате. Я встал, чтобы подойти к телефону, но
звонки прекратились.
Я продолжил чтение. Минут через двадцать в комнату вошла Лаура, в бледноголубом
полотняном платье и огромной
соломенной шляпе. Вместе с ней в комнате повисла атмосфера тревоги.
- Простите, что я вас прерываю, - сказала она, - я должна поехать в Стрезу.
Звонил мой мастер Станито. Я отдавала свой
жемчуг в чистку, он готов. Мне нужны деньги, Бруно.
Я посмотрел на Бруно, и мне показалось, что увидел в его глазах
замешательство и презрение. Он, должно быть, был
удивлен, как, кстати, и я, почему Лаура выезжает в такую жару. Да и магазины в
Стрезе закрыты на время сиесты. Бруно
волновался. Ему передалось сильное возбуждение Лауры. Ее глаза лихорадочно
блестели, и она нервно поглядела на свои
часики.
Она подошла к стене, на которой висела картина - небольшая копия "Венеры".
- Помогите мне, Дэвид.
Я отложил книгу и подошел к ней:
- Синьора?
- Снимите эту картину. Она немного запылилась, а я не хочу запачкать
перчатки.
Я снял картину, за ней оказался небольшой сейф.
Лаура набрала шифр и открыла дверцу сейфа.
Я наблюдал за ней.
Достав толстую пачку десятитысячных банкнотов, Лаура отсчитала пятьдесят и
положила пачку обратно, потом захлопнула
дверцу сейфа.
Я повесил картину на место, а Лаура подошла к Бруно:
- Я спешу. Может быть, вернусь поздно. Я обещала Элен, когда буду в городе,
навестить ее. Ты же знаешь, как женщины
любят поболтать! - Она помахала ему рукой в тонкой перчатке и направилась к
двери. - Желаю приятно провести вечер. - Она
послала Бруно воздушный поцелуй.
Я взял книгу и сел. Бруно явно расстроился и был сердит на Лауру. Он
встретился с моим взглядом и, смутившись, отвел
глаза.
Я продолжил чтение, но вечер был испорчен. Теперь он, конечно, думает, с
кем у нее встреча в Стрезе. Прочтя страницу, я
поднял глаза и увидел, что Бруно меня не слушает. Его взгляд был направлен в
сторону закрытых окон. Да, я был прав.
- Может быть, подобрать более интересную книгу, синьор?
Бруно перевел на меня взгляд.
- Может, вы хотите отдохнуть?
Отдыхать он не хочет, но хотел бы остаться один - недвусмысленно дал понять
мне его страдающий взгляд.
Я поднялся.
- Я скажу сестре Флеминг, что вы хотите отдохнуть, - произнес я.
Он безразлично поглядел на меня и закрыл глаза.
Я застал сестру Флеминг в ее комнате за чтением романа.
- Синьор Бруно хочет отдохнуть. Я ухожу и зашел предупредить вас, что
синьор сейчас один. Сестра Флеминг кивнула:
- Я пойду к нему. Конечно, кто будет слушать эту вашу скукотищу в такой
жаркий вечер!
Я в
...Закладка в соц.сетях
