Жанр: Детектив
Тени исчезают в полночь
...леровском УВД меня всю ночь допрашивал капитан Митрохин -
голубоглазый и розовощекий тридцатилетний
крепыш, чем-то похожий на среднестатистического заместителя начальника треста
АБВиГ по технике безопасности В конце
концов я чистосердечно "признался", что приехал на Шилинку с единственной целью
навсегда избавиться от пагубной
страсти к крепким спиртным напиткам. А всю стрельбу с многочисленными жертвами
свалил на кирюхинских мафиози, не
сумевших миром разделить сферы влияния в винно-водочной торговле.
- А как ты очутился на разборке? - спросил капитан, не вполне веря моему
признанию.
- Бухой был в доску и спал в багажнике одной из их машин. Они меня за
бутылку вымыть ее попросили. Ну, я вымыл,
раздавил заработанный пузырь и упал в багажник. А какой-то шутник, наверное, его
захлопнул, - ответил я, смущенно
улыбаясь.
- Кто руководит бандами?
- Какими бандами? - переспросил я, чтобы успеть придумать что-нибудь
путное.
- Валенком прикидываешься?
- Да нет, не прикидываюсь. Вы, гражданин капитан, не забывайте, пожалуйста,
что я сильно пьющий с молодых лет, и с
памятью у меня полный провал.
- Ах, с памятью провал! - участливо протянул Митрохин. - Ну, как раз это мы
успешно лечим.
Наша контора как раз по провалам памяти специализируется.
И положил на стол резиновую дубинку.
- Госпитализировать хотите, гражданин доктор, - вздохнул я, настороженно
разглядывая холодные глаза санитара
правопорядка. - Но я, знаете ли, убежденный сторонник амбулаторного лечения. На
чем мы остановились?
- Кто руководит бандами? - повторил вопрос Митрохин и сделал попытку убрать
дубинку со стола.
- Нет, нет! Не убирайте. С ней вы хорошо смотритесь - законченный
милиционер.
- Кто руководит бандами? - Митрохин схватил дубинку и постучал ею о край
стола.
- Бандой алкоголиков Гжелкин Василий Иванович руководил, - спасая шкуру,
облил я грязью светлую память о
полковнике. - Другой бандой, которая торговлю водкой контролировала, - один
бугай два на два метра, не знаю имени. Вы
его, наверное нашли, там, неподалеку от места нашей с вами встречи...
- Нашли. Семь пуль в нем сидело, - пробормотал капитан и уставился в меня
глазами Шерлока Холмса. - А почему у тебя
вся шея синяя?
- Дык я в машине этого бугая спал, прямо на мешке с евойным автоматом. Он
открыл багажник, взял меня одной рукой за
горло и выкинул на булыжники. Далеко выкинул - часа два я летел.
- Та-ак, - протянул капитан Митрохин. - А ты знаешь, что остальные
задержанные мне напели?
- Предполагаю, - вздохнул я. - Они, понимаете, с Белой Горы. Там одни
белогорячечники обитают. Наверное, о каких-то
зомби с альфы Центавра вам рассказывали.
- Примерно так, - буркнул капитан и принялся тщательно выравнивать папки и
бумаги, лежащие на столе.
Когда он почти закончил, в комнату вошел старший лейтенант в безупречно
выглаженной милицейской форме и положил
перед капитаном лист бумаги. Это был факс из Москвы с моей подробной биографией
от первого отроческого привода за
успешную стрельбу в постового милиционера из рогатки и вплоть до сентября
текущего года.
- М-да, - протянул капитан, несколько раз прочитав сообщение. - У вас
"шестисотый"
"Мерседес" с личным шофером и в банке полтора миллиона долларов. Акции
Газпрома на столько же рублей. Три
любовницы. А вы приехали к нам лечиться.
- Был я во многих клиниках мира, в том числе и самых лучших, - пожал я
плечами. - Но только понапрасну деньги
растратил. Да и виски я терпеть не могу...
- Владелец магазина на Тверской...
- Да ну его на фиг! Хочешь, я тебе его подарю вместе с совладелицей? Бери,
не пожалеешь!
- Взятку предлагаете?
- Взятку? Да ты сбежишь через месяц от всего этого или сопьешься, как я.
Слушай, капитан!
Кончай, а, молю катать? Давай лучше вмажем по бутылке и в школу не пойдем?
- Вмажем-то мы вмажем, но без тебя. А ты пока в КПЗ посиди, подумай...
И меня отвели в камеру. Я лег на нары и начал приводить в порядок мозги.
"У Ольги с Борисом и Колей, похоже, все в порядке... - думал я, ворочаясь
на досках. - Правда, было одно сообщение во
время стычки с зомбером. Но когда очнулся, все уже было в порядке... Что же мы
маем с птицы гусь? Шкварки...
Подержат здесь недельку-другую и выпустят. Им, ментам, нет смысла перед
выборами раздувать на весь край эту историю
с гангстерскими разборками... Начальство не поймет... Да и общественность...
Спустят скорее всего на тормозах. Если,
конечно, Аль-Фатех не натворит ничего экстраординарного..."
Вполне успокоившись, я заснул. Проснулся утром от скрипа двери - в камеру
привели новенького. Продрав глаза, я
увидел, что это Баламут. Выглядел он хуже некуда, ну, может, чуть получше
эксгумированного мертвеца с недельным
стажем.
- Приветик! - сказал он, упав ко мне на нары. - Давно здесь сшиваешься?
- Со вчерашнего вечера... - ответил я и тут же спросил шепотом:
- Где Ольга с Борисом?
- Мы все вместе шли за Аль-Фатехом несколько километров. Потом
почувствовали, что его зомберы проведали о погоне,
и часть из них с тремя автоматами пошла нам навстречу. Мы решили не встречать их
скопом и разделились - Ольга с
Борисом стали заходить на них слева, а я пошел справа. Блин! Что началось, когда
мы столкнулись! Палили друг в друга, как
очумелые, но понапрасну - ты же знаешь, что в зомбера сложно попасть. Правда,
Али-Бабу я достал, - нечутким он оказался,
- и с огромным удовлетворением вогнал ему несколько пуль прямо в живот. Потом
всем нам бесполезная стрельба надоела и
мы потихоньку начали сближаться. Их семеро было, но мы пошли на них буром,
азарт, понимаешь! Да и знали, что патроны
у них кончаются. Я на троих вышел, двоих в упор убил, по полрожка им в морды
вогнал, с третьим врукопашную схватился и
только ему горло перерезал, как двое этих, мертвые уже на вид, на меня сверху
навалились, душить начали и все, больше
ничего из этого эпизода не помню. Очнулся уже под вечер, как из смерти выпал. И,
понимаешь - похороненный! Но не
глубоко, смог выбраться.
- А как сюда попал?
- Как козел. Услышал, что на шоссе машина остановилась, и прямо к ней
вышел. А в ней менты сидели. Увидели меня,
надавали по морде и отвезли в Кавалерово...
- К капитану Митрохину?
- Да...
- И что ты ему рассказал?
- Сказал, что алкоголик я, приехал к Курозадову в клинику лечиться и спьяну
в тайге заблудился...
- Дубинку он тебе показывал?
- Нет. А что?
Я начал ему рассказывать о своем допросе.
Примерно в середине рассказа дверь камеры со скрипом распахнулась и
заспанный тюремщик принес нам пшенную кашу
с песочком, маринованную морскую капусту и нечто весьма отдаленно напоминающее
чай. Лишь только мы поели, в камеру
ввели Аль-Фатеха.
11. "Если это кошка, где же плов?" - Гриша устраивает маленькую революцию
Минуты три мы смотрели на него разинув рты.
Аль-Фатех, оглядев камеру и нас на нарах, удовлетворенно кивнул и сказал
примерно так:
- Soviet prison? Very good! My biographers will write on this splendid
pages "Советская тюрьма? Прекрасно! Мои биографы
напишут по этому поводу прекрасные страницы (англ.).".
- За турка играешь? - усмехнулся Баламут. - В русских ментурах это не
проходит.
- Да нет, я серьезно рад! - ответил Аль-Фатех уже по-русски. - Я.., я...
Есть же хорошее русское слово... А! Я балдею, да,
балдею от вывихов биографии. Представляете - из роскошной лондонской виллы
попасть в эту вонючую тюрьму!
Замечательно!
- А мировое господство, похоже, сделало тебе ручкой? - спросил я, чувствуя,
что признание араба в любви к
превратностям судьбы вызывает у меня симпатию.
- Это как сказать... Хотя ваши товарищи и отняли у меня рюкзак, здесь (он
постучал пальцем по лбу) кое-что осталось!
- Наши товарищи? - встрепенулся я и, подойдя к Аль-Фатеху вплотную,
спросил:
- Так Ольга с Борисом все-таки отловили тебя?
- Отловили... - вздохнул араб. - Я удивляюсь вашим способностям! Выследить
человека среди сопок в здешней, хоть и
осенней, голой тайге - это невероятно! Раньше я только читал о таких
способностях в секретных материалах и инструкциях
Интеллидженс сервис и ЦРУ. А эта девушка вдвойне невероятна!
- Да, Ольга - это что-то, - мечтательно согласился я.
- Пристрелить меня хотела. Спасибо вашему другу, кстати, очень похожему на
Бельмондо... Он отговорил ее.
- Мы бы не стали отговаривать, да, Коля?
- Угу, не стали бы, - ответил Баламут и обратился к Аль-Фатеху:
- А как ты к ментам попал?
- Вышел к Кавалерову и сдался первому милиционеру. Как и подобает
добропорядочному западному гражданину.
- Ну, ты даешь! Прямо герой! - искренне удивился я. - А ты не боишься, что
мы расскажем следователю о тебе и твоей
деятельности здесь, в Приморье и в Чечне, и загремишь ты под фанфары, как
кондовый международный преступник?
- Не расскажете! - снисходительно улыбнулся Аль-Фатех. - Исключено.
Я пожал плечами, повернулся к двери и, крича:
"Капитана, капитана ко мне!", застучал по ней кулаками. Улыбка араба стала
гадкой, он отвернулся к зарешеченному окну
и сказал, как бы сам себе:
- А Ольга-то добилась своего.
В это время дверь камеры распахнулась, и мы увидели чрезвычайно хмурого
капитана Митрохина с хорошо знакомой мне
резиновой дубинкой в руке.
- Чего базлаешь? - спросил он, явно раздумывая, бить или не бить меня после
ответа.
- Этот человек крайне опасен! - прокричал я, показывая на Аль-Фатеха. - У
него вши!
- Чтобы в КПЗ и без вшей? - засмеялся Митрохин и, решив не бить хозяина
столичного обувного магазина и совладельца
могущественного Газпрома, ушел.
- А чего добилась Ольга? - теряясь в догадках, спросил Баламут Аль-Фатеха,
едва в коридоре затихли звуки капитанских
шагов. - Колись, семит, не то я антисемитом стану.
- Она получила материалы.
- Интересные шляпки носила буржуазия, - только и смог сказать я. - Ну,
конечно.
- Она всю эту историю от скуки начала. И меня в нее впутала, - грустно
улыбнулся Аль-Фатех, - Великая авантюристка.
Мирового уровня. Переселившись в Лондон, она целый год, не разгибаясь, постигала
химию, фармакологию, биологию,
физиологию, даже генетику. И одновременно меня охма.., ахму...
- Охмуряла, - подсказал я. - Но лучше говори по-английски. Нас могут
подслушивать.
- Yes, охмыряла. И, в конце концов, уговорила меня стать ее сообщником.
- Врешь ты все! - раздраженно выкрикнул я. - Скажи тогда, какого черта ты,
сообщник, выкинул ее из самолета?
- В какой-то момент я понял, с кем имею дело. С взбалмошной дамочкой, не
контролирующей свои поступки, и
потакающими ей джентльменами с опасными авантюристическими наклонностями. И я
решил уничтожить всех вас, как
людей крайне опасных для меня, да и для всего западного сообщества.
- О господи! Еще один спаситель! - воскликнул я. - Мы от него мир спасали,
а он - от нас!
Мысли мои метались, я знал, что в словах Аль-Фатеха скорее всего есть
изрядная доля истины, но согласиться с его
интерпретацией поведения Ольги я не мог.
- И еще одна существенная деталь, - проговорил араб в задумчивости. - Не
знаю, говорить вам или не говорить. В общем,
в первый же вечер моего пребывания во Владивостоке я пошел инкогнито прогуляться
по этому интересному городу...
- Ну-ну, - усмехнулся Баламут. - Падишах из Каира Гарун аль Рашид инкогнито
гуляет по жемчужине Приморья.
- Но мне сразу же нахамили в троллейбусе, - продолжил Аль-Фатех. - Я не
знал, что это у вас принято для душевной
разминки, расстроился, вернулся в гостиницу и по пути в свой номер решил
заглянуть к Абубакру ар-Рахману ибн Абд альХакаму,
или, как вы его называете, Али-Бабе.
Дверь его апартаментов была открыта, я вошел и.., и случайно подслушал его
телефонный разговор. Всего минуты мне
хватило, чтобы понять, что он - человек Бен Ладена... Я устроил ему скандал, но
он сказал мне спокойно, что большинство
моих людей находится у него под контролем. И вообще, он не убивает меня только
из дружеских побуждений. И если я не
подчинюсь ему, Али-Бабе, то мой отец, мать, братья и сестры будут немедленно
уничтожены... После этого всеми нашими
действиями руководил он. Я только озвучивал его приказы.
- Посмотрите на этого агнца! - злорадно произнес Баламут, когда Аль-Фатех
закончил говорить. - И, конечно, там, в
башне, ты никого не расстреливал, там же ты не плевал Ольге в лицо, и, конечно,
это не ты собирался ее распять. О ужас, ну
кто бы подумал, что такой законченный агнец мог превратить в ужасных монстров
доверившихся ему кротких и
беззащитных алкоголиков! И затем безжалостно послать их под наши пули!
- Это все Али-Баба. Я же говорил! - оправдывался Аль-Фатех. - Он всем
заправлял! Я никого не расстреливал в башне и
тем более не распинал Ольгу, только попугать хотел. Она сказала, что спала
половым путем с моей мамой и что мой папа -
пассивный голубой... Да вы хоть сейчас можете проверить мою искренность!
Позвоните в Лондон по телефону (он назвал
номер) и пригласите ее якобы расстрелянного мужа. Он, кстати, большой любитель
русской культуры, знаток Достоевского.
- Позвоню! - пообещал я. - Прямо сейчас позвоню. Где тут междугородный
телефон?
- Не верите мне... - обиделся Аль-Фатех. - А ей верите... Между прочим,
она, ваша невинная подруга, сломала мне руку
только затем, чтобы подвергнуть свою жизнь хоть какой-то опасности и таким
образом затащить вас, ослов, в свои сети!
- Ну, ладно, пусть все было так, как ты рассказываешь, пусть. Но ответь мне
на один маленький вопросик, - начал я,
внимательно наблюдая за глазами Аль-Фатеха. - Ответь мне, почему она, наверняка
и российская подданная, не поехала
тихо-тихо на Шилинку одна, тихо-тихо не нашла там требуемые документы и затем
тихо-тихо не открыла где-нибудь в
Сахаре маленький заводик по производству отъявленных зомберов?
Зачем ей надо было весь этот тарарам устраивать?
Кавардак с полетами в Чечню и в памирские сугробы, с симпатичным до
омерзения Худосоковым, жителями Кирюхинска
и лично вами, уважаемый?
- Вы плохой психолог, мистер Чернов! Очень плохой! Если женщина может
устроить подобный тарарам, то она его
устраивает... А если серьезно, то во всем виноваты ее порывы. В порыве
откровения она прицепилась ко мне с этим
предложением, в порыве упрямства убеждала меня стать ее сообщником, в порыве
ностальгии решила присоединить вас к
нашей компании. И еще. Вам, джентльмены, не кажется, что ее стремление быть
центром больших компаний, ее стремление
затевать грандиозные мероприятия, ее наконец, хорошо известный вам авантюризм
могли быть удовлетворены лишь
масштабным применением ею эпохальных открытий Ирины Ивановны и Шуры?
- Хватит вам! - устало произнес Коля. - У меня мозги от вас набекрень. Как
сказал Ходжа Насреддин: "Если это плов, то
где же кошка?
Если это кошка, то где же плов?" И вообще бог тебе судья, Моисей, а мы не
прокуроры и даже не прокураторы. Найдутся
Ольга и Борис - все прояснится само собой...
- Наивные вы люди, - вздохнул Аль-Фатех. - И, между прочим, убийцы.
- Убийцы? - удивился Коля.
- Да, убийцы! Мне рассказывали, сколько вы в прошлом году народу во
Владивостоке положили - десятки, а может быть,
и сотни людей... Я, по крайней мере, своими руками никого не убивал. А вы -
кровавые убийцы! Наивные, впрочем, и
недалекие. Не понимаете, что Ольга и ваш Бельмондо нас, как это по-русски? Они
нас попросту кинули-бортанули... И
бортанули из-за вашего закоренелого идеализма, если не сказать гуманизма...
Любой нормальный человек, попади ему в руки
такие бесценные материалы, немедленно попытался бы извлечь из них пользу. А вы -
ленивые, разбогатевшие бичи,
тоскующие о своем бесштанном прошлом. Никчемные, ни на что не способные люди...
- Ты прав, - согласился я. - Никчемные...
По мне походить с удочкой по ручью, помолчать с другом и трахнуть
симпатичную бабенку, отродясь не знавшую слов
"эмансипация" и "карьера", - это самое то... Все прочее не стоит и обсосанных
рыбных костей...
Мы немного помолчали, переваривая факт бегства от нас Ольги и Бельмондо,
затем я снова обратился к Аль-Фатеху, уже
улегшемуся на свободные нары:
- А ты что капитану сказал? И, вообще, кем представился? Не Курозадовым же?
- Нет, я теперь законопослушный гражданин России Несогнибеда Никита
Сергеевич. Во Владивостоке, перед перелетом
сюда, я на всякий случай обзавелся за десять тысяч фунтов подлинными
документами. Меня уже проверили.
- Несогнибеда треплется по-английски... Ну-ну! - не удержался от улыбки
Баламут.
- Я, дорогой мой друг, - сказал Аль-Фатех, - бывший, а ныне спившийся до
омерзения учитель английского языка.
Understand?! "Понимаешь? (англ.).".
- А куда настоящий Никита Сергеевич делся? - спросил я с подозрением.
- Мне паспортный майор говорил, что он в состоянии тяжелого алкогольного
опьянения утонул в Первой речке. Есть
такой ручей во Владивостоке.
Через час нас отвели на очную ставку, устроенную капитаном Митрохином,
невзирая на то что мы длительное время
находились в одной камере и могли обо всем договориться. В самом начале очной
ставки в переднем дворе УВД раздались
крики десятков, может быть, и сотен возбужденных людей. Встревоженный капитан
вышел узнать, что случилось, и через
пятнадцать минут вернулся к нам, вспотевший, красный, и сказал:
- Там ваши коллеги, алкоголики с Шилинской шахты во главе с каким-то Гришей
Нельсоном требуют немедленного
вашего освобождения. Может быть, выйдете к ним и скажете, что в их помощи не
нуждаетесь? Что питание и обращение в
полной норме и ваших нареканий не вызывают? А я постараюсь, честное милицейское,
чтобы фантазия у прокурора нашего
не шибко разыгралась? А?
Мы согласились и вышли с вооруженной охраной во двор УВД, но сказать нам
ничего не удалось. Толпа алкоголиков
смяла стражу и унесла нас прочь.
12. Прячемся в Забаловке и лепим полковника. - Статья в журнале. - Гениализатор
в действии
Первыми в Кирюхинск мы вошли с Альфой (несколько выпивший на радостях
Баламут тащился сзади). У здания мэрии
нас встретили...
Ольга и Бельмондо.
- А Курозадов нам сказал, что вы сбежали с зомберскими секретами, - только
и смог выговорить я, остолбенев от
удивления. А может быть, и не от удивления - просто Ольга выглядела столь свежо
и привлекательно, что дух захватывало.
- Было такое мнение, что говорить... - улыбнулся Бельмондо, ехидно
наблюдая, как мы с Ольгой понемногу придвигаемся
друг к другу. - Но под моим мудрым руководством мы его отмели...
Что стоите, как вкэпакные? Давайте, целуйтесь!
Но мы не успели последовать его совету - к нам подошел Баламут, и у Ольги с
Борисом отвисли челюсти.
- Чего зыритесь? - осклабился Баламут. - Похоронить толком не могли, черти!
- Да ты же не дышал! - воскликнула наконец Ольга. - И пульса у тебя не
было...
- Не было, не было... - проворчал Коля. - Будь Черный на моем месте,
нащупала бы. Ты же сама как-то говорила, что
зомбера убить трудновато. Контуженный-отутюженный я был наглухо и капитально. Ну
ладно, пойдемте, отметим мое
воскрешение. Альфа нам тут такого наговорил - без бутылки не разберешься.
- А что он говорил? - с подозрением спросила Ольга.
- Ну, что, к примеру, муж твой целехонек и в данный момент изучает русскую
культуру. Это ж надо!
Ольга покраснела и, потупив глаза, начала оправдываться:
- Да жив он... Но я все это сообщала, чтобы получше вас настроить.
- Ладно вам! - попытался замять тему Аль-Фатех. - У вас ведь говорят, кто
старое помянет, тому глаз вон.
- Ну конечно! - стараясь выглядеть зловещим, усмехнулся Бельмондо. -
Старого-то у тебя поболее нашего будет. Сейчас
вот скажу местному населению, как ты его лечил в своей антиалкогольной клинике,
так они привяжут твои ноги по русскому
обычаю к двум березам пригнутым - и прощай неразрывное единство твоего
организма!
- Да бог с ним, с арабом, пусть живет! - махнул рукой Баламут. - А если
рецидив у него какой случится, так я его
быстренько Митрохину на поругание сдам.
Мы были вынуждены прожить, а вернее, прятаться в Забаловке до начала лета.
В Забаловке - потому, что даже капитан
Митрохин, ходивший на медведя с ножом, остерегался появляться здесь, а если и
появлялся, то мы, предупрежденные
друзьями, скрывались в одной из окрестных охотничьих избушек.
После гибели полковника мэром алкомерата стал Баламут, не понаслышке
знавший чаяния алкоголиков. Его стараниями
и, главным образом, неукоснительным соблюдением традиций, возникших и окрепших
при Василии Ивановиче, Шилинка
стала потихоньку превращаться во всероссийскую антиалкогольную здравницу,
пользующуюся в крае практически
неограниченной автономией, если не сказать независимостью. Мы помогали ее
развитию как могли, но все равно свободного
времени оставалось много, и мы с удовольствием тратили его на охоту, рыбалку и
другие нехитрые деревенские развлечения.
Через неделю после нашего возвращения на Шилинку у Ольги пропали отнятые у
Аль-Фатеха документы. Причем в день
пропажи мы все вместе ходили на кабана и грешить друг на друга никак не могли.
Проведенное нами расследование
показало, что скорее всего похищение - дело рук какого-нибудь вконец
пропившегося алкоголика, тем более что вместе с
документами пропали кое-какие ценные вещи. Странно, но никто из нас не
расстроился - наоборот, мы даже испытали некое
облегчение. Без пистолета и "лимонки" в посудном ящике жить гораздо проще.
И вновь наша жизнь потекла по-деревенски просто и бездумно. Евгений
Евгеньевич наступал мне на пятки, но я
сопротивлялся, как мог. От нечего делать долгими зимними вечерами Ольга писала
маслом таежные зимние пейзажи, учила
детей алкоголиков музыке и приемам карате, а мы с Баламутом, Альфой и Бельмондо
ваяли из железобетона мэраполковника
в полный рост. К маю месяцу у нас было семнадцать вариантов
"Перечислим ради интереса эти варианты: мэрполковник
с гранатой; с бутылкой; со стаканом; с осиной; на коне с гранатой; на
коне с бутылкой; на коне со стаканом; мэрполковник,
попирающий змея; в кепке, со стаканом в простертой руке; опутанный
простыней; с ходоками из Белой Горы;
мэр-полковник, стоящий на полубаке "Санта-Марии" со стаканом, с бутылкой и с
гранатой; мэр-полковник,
благословляющий Черного на смертный бой и, наконец, мэр-полковник, накрытый
полковым знаменем.", но ни один из них
не нравился всем четверым.
Мы подумывали о восемнадцатом, когда за мной приехала Милочка, моя законная
жена, и стала уговаривать сдаться
властям. Нам с Ольгой пришлось скрыться от нее в охотничьем зимовье в верховьях
реки Тарги "С этого зимовья начались
приключения Черного, описанные в "Сумасшедшей шахте".". Через неделю декабрист
скоженский подвиг Милки повторила
Наташа Ростова, жена Баламута, и последнему пришлось спешно присоединяться к
нам, предварительно сдав свои
полномочия первому вице-мэру Нельсону фон Кутузову (так, вслед за мною, жители
Кирюхинска стали называть ангела
Гришу).
В прибранное и украшенное Ольгой зимовье мы Баламута не пустили, однако он
не обиделся и, поставив рядом
двухместную палатку, начал рубить себе просторную избу-пятистенку.
Еще через неделю к нам явился Альфа. За прошедшие полгода он привык к
жизни, по уровню мало отличавшейся от
жизненного уровня эпохи неолита, и, что любопытно, стал испытывать к нам
дружеские чувства. Понемногу мы стали
отвечать ему тем же. Может, из-за того, что когда-то были геологами. В геологии
всегда сшивалось много лихого народа с
сомнительным прошлым, в том числе и зеков, помногу отсидевших за тяжкие
преступления. Поначалу они неизменно
вызывали у нас неприятие и даже брезгливость. Поначалу вызывали - потом, когда
на первое место выходили повседневно
выказываемые ими качества, важные в полевом быту, судили их по этим качествам...
Так и мы с Баламутом первые недели нашего сосуществования сторонились АльФатеха,
не в силах простить ему
азиатскую жестокость, проявленную в чеченской башне и здесь, в Приморье, Но со
временем все плохое забылось. Мы
постепенно притерлись-припились. Тем более что не знающий жалости и сомнений
богатый восточный сатрап оказался
веселым, незлобивым и предупредительным бичом...
- Совсем другой человек, - сказал как-то Баламут, в очередной раз
подивившись переменам в Альфином характере. -
Наверняка его Шурины клещи перековали... Я как-то зашел к нему в комнату -
выпить не с кем было - и на подоконнике
целую банку клещей увидел. А он покраснел, шестеркой засуетился, портьеру
задвинул как бы ненароком и бросился водку
разливать. Но я ушел - я этих клещей терпеть ненавижу... Всю жизнь, сволочи, мне
переломали!
...Альфа принес нам вырезку из какого-то популярного медованнополированного
журнала с весьма любопытной статьейрекламой
журналиста Макара Вертинского. Вот ее содержание:
"Вы хотите достичь заоблачных высот в карьере?
А в творчестве? А, может быть, в любви? Приходите к нам немедленно!
Гарантия на всю жизнь! Цена договорная".
Прочитав эти любопытные строки, я решил немедленно отправиться по
указанному адресу, тем более что в последнее
время мой главный редактор и супруга поглядывали на меня с явной озабоченностью,
а начатая мною два года назад
субгениальная книга прочно застряла на девяносто седьмой странице...
И вот я стою перед тяжелой, обитой кожей дверью, на которой сияет золотая
табличка с витиеватой надписью "Леонид
Полносоков, маг и экстрасенс". Мне открыла миловидная девушка в очень
коротенькой униформе и сразу отвела в
сумрачный, полный старинной мебели кабинет.
Через десять минут явился сам хозяин кабинета - невыразительного вида
джентльмен, очень похожий на заплечных дел
мастера на заслуженном отдыхе. Мне тотчас захотелось уйти, но я не смог - его
глаза намертво приковали меня к старинному
викторианскому креслу.
- Так, - произнес он, улыбаясь моей беспомощности. - По-моему, у вас
бабушкин букет "Букет венерических заболеваний
(жарг.).", в натуре...
Я удивленно вздернул брови и хотел было уйти, но Полносоков успокоил меня:
- Не волнуйтесь, гражданин! Это такой термин. Означает, что вы больны по
всем статьям и пунктам.
Я осел в кресле. От испуга у меня подрагивали колени. А экстрасенс
непринужденно продолжал:
- За гениализацию мы возьмем с вас двадцать пять тысяч условны
...Закладка в соц.сетях
