Жанр: Детектив
Тени исчезают в полночь
...ают возможности зомберкоманды...
И Аль-Фатех решил действовать. Конечно, его интересовал не Шурин печатный
станок и фальшивые доллары - ему своих,
настоящих, девать было некуда. Его интересовали архивы Шуры и Ирины Ивановны, а
именно - возможность использования
их для быстрого создания качественного зомберпрепарата...
Из последующих его откровений я поняла, что Аль-Фатех задумал подготовить и
поставить под свои знамена сотни
зомберкоманд, взять с их помощью контроль над крупнейшими преступными
группировками (якудза, "Коза Ностра", Семья
и так далее) в свои руки и затем приступить к тайному зомбированию мировой
политической элиты. Дабы преодолеть
последние свои сомнения, он решил в экспериментальных целях задействовать нашу
зомберкоманду, поместив меня в
сверхопасные условия.
По понятным причинам (SIS есть SIS "SIS - британская разведка.") он не
хотел проводить задуманный эксперимент с
нами на Британских островах и потому предложил мне лететь в Москву.
"Никто не знает, что вы здесь, у меня... Если вы откажетесь, - виновато
улыбаясь, сказал он напоследок, - я немедленно
убью вас и вашего мужа и пойду с Роз-Мари, своей молчаливой и преданной
любовницей, смаковать жаренную на углях
молодую оленину. И прошу учесть, что я - это не ваша доморощенная Большакова. По
сравнению со мной она бойскаутмалолетка
с мороженым на палочке и на лице".
Поразмыслив, что в Москве он и его люди вряд ли будут для нас серьезными
соперниками, я согласилась. И через сутки
полета в его личном самолете оказалась.., в безлюдном высокогорном ущелье среди
высоких каменных башен.
Нас с мужем поместили на втором этаже одной из них. На первом квартировали
чабан со своими овцами и десяток
вооруженных до зубов людей.
Поздним вечером в башню явился Аль-Фатех. Он приказал своим охранникам
спустить нас вниз и, когда мы предстали
перед его глазами, начал с улыбкой расстреливать ягнят. Расстреляв их всех, он
приказал убить чабана-чеченца и двух его
подпасков. Потом убил моего мужа. И я превратилась в зомбериху и удавила одного
охранника и сломала Аль-Фатеху руку в
локте. Но второй охранник ударил меня автоматом в затылок, и я умерла...
По крайней мере, так я подумала, без всякого для себя сомнения проваливаясь
в смерть. Но, секите (мы с Колей и
Борисом почувствовали, что наша подруга лукаво улыбнулась, произнеся это часто
используемое нами жаргонное слово),
оказывается, нас с вами убить весьма сложно. Я очнулась полчаса назад, связанная
проволокой, вся в крови, но живая и
здоровая. Скальп мой несколько пострадал, и вмятина на голове изрядная, но
волосы у меня густые, и я думаю, что Черный
от меня не отвернется. Тем более что сумка с отпадными тряпками от Версаче лежит
у меня под головой. Но эти прикольные
тряпки мне могут и не понадобиться..." Ольга замолчала, мы встрепенулись, но
через минуту она продолжала:
"Сейчас, судя по звукам, раздающимся снизу, на первом этаже башни находится
не менее дюжины бандитов. Говорят они
на арабском и русском. Слышала несколько фраз на мелодичном украинском. Кажется,
есть среди них прибалтийка с почти
мужским голосом. Короче, вавилонская башня с антироссийским уклоном. До нее от
грузинской границы километров пятьсемь
по горной тропе и вчетверо больше по дороге. Вот и все. До свидания. Или
прощайте... Я устала. Мне надо отдохнуть
перед завтрашним днем. Целую всех. Папочку особенно крепко "Папочкой Ольга
называет Чернова. Их роман в Приморье
начался с просьбы Ольги о покровительстве после того, как трагически погибли ее
отец и дядя.". Я теперь вдова, и
заботиться обо мне некому. Жду".
- Ну что? - спросил Баламут притихших друзей, лишь только сеанс
телепатической связи с Ольгой закончился. - Что
делать будем? Вы усекли, где она находится?
- Знаю эти места, бывал в девяносто втором, - ответил я, всеми своими
мыслями уносясь к Ольге.
- А что ты там потерял? - спросил Баламут, задумчиво рассматривая графин с
водкой.
- Золото искал... Дудаев как-то по телеку сказал, что в Чечне самородного
золота полно, вот мне один знакомый-чеченец и
предложил поискать его в горах. Неделю в тех краях шлихи мыл.
Под охраной двенадцати автоматчиков.
- Нашел?
- Да нет там ничего. Я только потом понял, что не за золотом они в горы
шли, а просто пострелять. А я отмыл десяток
шлихов и форелью занялся. Незабываемые ощущения! И еще, секите, - перед отлетом
в Москву чуть было не встретился с
Дудаевым по проблеме увеличения нефтеотдачи скважин. Он не смог меня сразу
принять, а когда смог, уже я не мог на ногах
стоять. До сих пор думаю - встреться я с ним тогда, история, может, пошла бы
совсем по другому руслу.
- От скромности ты не умрешь. Ни в коем случае. А дорога в те края из
Грузии нормальная? - поинтересовался Бельмондо,
оценивающим взглядом наблюдая за выпорхнувшей на сцену ярко-рыжей певичкой в
обтягивающем трико.
- Нормальная... По ней чеченцев снабжают людьми и оружием, - ответил я и,
вздохнув, начал сетовать:
- Все-таки мудаки мы! Сорвались с шахты, взалкав миллионерщицкой жизни,
оставили на произвол судьбы архив Шуры и
Иринины Ивановны. А он, судя по всему, побольше всех американских долларов
стоит. Сотни зондеркоманд... Это вам не
хрен собачий, это - мировое господство...
- Не оставили мы архив, - улыбнулся Бельмондо мне в ответ. - Когда ты с
Ольгой напоследок тет-а-тет вплотную
прощался, мы с Баламутом ящик с их бумагами в фальшивомонетную мастерскую
снесли, а дверь потом наглухо замуровали.
Фиг кто найдет... Из живых о мастерской знает только Инесса и трое ее последних
буйных.
- А Ленчик Худосоков? - на всякий случай спросил я.
- Он не должен знать, - покачал головой Коля. - Нет, не должен. Мы и слова
о музее при нем не говорили. Разве только
потом, когда Ленчик зомбером и ближайшим подручным Ирины Ивановны стал. Но это
маловероятно.
- Маловероятно, не маловероятно, - пробурчал недовольный чем-то Бельмондо.
- Горазды вы языками чесать. Я вот,
между прочим, после этих очаровательных южанок "Форд" 4х4 в хорошем состоянии
купил, и он в настоящее время
дожидается нас с полными баками на стоянке неподалеку. Мы с Колей сейчас к нему
пойдем, а ты, Черный, подойди вон к
тому лысому красавцу-грузину, Мойдодыром его кличут, скажи, что ты от Борика,
дай ему тысячу баксов и получи три
"калаша" с запасными рожками. Я с ним обо всем договорился. Вот тебе бабки. Веди
себя покруче и, умоляю, не говори, что
нас здесь всего трое, не то кинет.
И, отправив напоследок в рот ложку салата с фасолью, он поднял Баламута за
плечи и направился с ним к выходу.
5. "Вавилонская" башня. - Демонстрация зомбервозможностей. - Ольга ошарашивает.
- Черный вне игры
Через несколько часов в долине Аргуна, уже на чеченской территории, наш
"Форд" был в пух и прах раздолбан парой
деловитых "сушек". Но мы, естественно, были заранее предупреждены своими
внутренними голосами и вовремя покинули
машину. Отсидевшись в пещере-бомбоубежище в компании десятка молчаливых
украинских фашистов, направляющихся в
Грозный, потопали к Ольге напрямую, через перевал...
- Слушай, Черный... - спросил меня пыхтящий впереди Баламут, наблюдая, как
украинцы голосуют на оставшейся далеко
внизу дороге. - Наверное, мы как правоверные россияне должны были их в штабель
сложить? Они же до наших пацановпервогодков
идут?
- Вот Ольгу выручим, и можешь заняться ими вплотную...
- А что гарны хлопци так чеченцев полюбили? - поинтересовался неугомонный
Баламут у Бельмондо, вторым по счету
прозвищем которого было Хохол.
- При чем тут чеченцы? - ответил я за Бориса. - Встречал ты при советской
власти хоть десяток чистокровных украинцев,
которые не считали бы, что нищая Россия сидит на шее у богатой Украины? Если
встречал - плюнь мне в глаза. Хоть сейчас
и ежу понятно, что дело обстоит как раз таки наоборот, этот комплекс российского
сексуального домогательства у них
сохранился. Ненавидят они нас почем зря.
- Ты просто ностальгируешь по сгинувшему Союзу... - огрызнулся БельмондоБочкаренко.
- Ничего я не ностальгирую. А если и ностальгирую, то по Скобелеву и
Ермаку. А что поделаешь? Умом я за полную
самостийность вплоть до отдельно взятого микрорайона, но предки мои - кубанские
казаки и татаро-монголы -
империалисты, собаки, до мозга костей... А моя страна сейчас - Илья Муромец,
побеждаемый клопами.
Я клопов не люблю. И учти - при развале Союза пострадали миллионы людей,
при развале России миллионы погибнут. И
мы будем среди них.
На этом месте Бельмондо хотел что-то ехидное вставить по поводу Ильи
Муромца и клопов, но не успел - Аль-Фатеху
наконец доставили и вкололи что-то обезболивающее, и он вспомнил об Ольге. Как
только он подошел к ней, сброшенной
Али-Бабой "На самом деле этого подручного Аль-фатеха звали Абубакр ар-Рахман ибн
Абд аль-Хакам, но очень скоро я и
мои друзья стали называть этого отъявленного разбойника и международного
террориста более подходящим для него
именем." со второго этажа башни, силы наши удесятерились, и мы, обгоняя друг
друга, побежали к перевалу. Десять
километров до башни мы пробежали всего за сорок пять минут. На обстоятельную
рекогносцировку подступов к ней ушло
еще несколько минут.
Аль-Фатех в это время что-то кричал Ольге в лицо; она отвечала ему
оскорблениями. В конце концов он плюнул девушке
в глаза и приказал Али-Бабе распять ее. Подручные бросились искать гвозди или
что-нибудь их напоминающее и нашли в
пристройке, прилепившейся к башне, пару допотопных ножниц для стрижки овец.
Удовлетворенный находкой, Аль-Фатех повертел их в руках и приказал
разъединить лезвия, чтобы "шампуров", как он
сказал, было четыре.
Пока мы с Колей обустраивались на удобных огневых позициях, найденных
напротив выхода из башни, Борис, самый
легкий из нас, поднимался по ее стене к окнам второго этажа. В нормальном своем
состоянии он вряд ли сумел бы это
сделать - камни кладки довольно плотно прилегали один к другому, и найти среди
них щели для пальцев в опустившихся
сумерках было непростым делом. Но зомбер есть зомбер, и Бельмондо сложным
маршрутом, зигзагом прошедшим по всем
четырем стенам башни, подобрался к бойнице второго этажа и проник внутрь.
Когда подручному Аль-Фатеха удалось наконец разломить ножницы на половинки,
Борис был уже на втором этаже.
Стараясь оставаться незамеченным, он изучал сквозь лаз обстановку в логове
бандитов.
Найдя подходящий камень вместо молотка, Али-Баба, доверенный помощник АльФатеха,
подошел к Ольге, уже
поставленной его коллегами с большой дороги к столбу, подпирающему кровлю
первого этажа башни. Ольга сама подняла
связанные проволокой руки и обхватила ладонями столб над головой.
- Молодец! - одобрил ее Али-Баба по-английски. - Как это у вас в Библии
написано - ударили тебя по одной щеке,
подставляй другую?
Руки подставила, может, и задницу подставишь?
Он захохотал, довольный своей шуткой.
Ольга и глазом не моргнула. Она думала Борису:
"Ты не забыл, что Аль-Фатех все это со мной делает, чтобы вы сюда
прибежали? Не надо мордобоя. Просто покажите, что
вы здесь, а потом разберемся".
И Борис, высунув голову из лаза, негромко, но четко посоветовал Аль-Фатеху:
- Кончай вы... бываться!
Мгновенно восемь автоматных стволов повернулось в его сторону, но АльФатех,
предвидевший подобное развитие
событий, поднял руку, останавливая своих, и спокойно, с легкой улыбкой произнес:
- Точность - вежливость королей! Остальные ваши друзья, как я понимаю,
блокировали выход из башни?
Не ответив ему, Борис спустился вниз, подошел к Ольге, развязал ей руки,
бережно подвел и посадил за стол посередине
башни. Затем он сел рядом с ней и жестом подозвал Аль-Фатеха. Тот подошел и сел
напротив.
- Мы готовы внимательно выслушать вас и сообщить затем свое мнение о ваших
предложениях, - выдержав точную паузу,
сказал Борис на неплохом английском (весной он два месяца изучал его на БрайтонБич
и еще один месяц - в Австралии).
- Давай я его шлепну? - вмешалась прибалтийская снайпериха на ломаном
английском. - Он у меня сотым "иваном"
будет...
- Заткнись! - прикрикнул на нее Аль-Фатех и, обращаясь к Борису, ехидно
поинтересовался:
- Вы, кажется, считаете себя хозяевами положения?
Борис ответил презрительным взглядом, доставшим его визави до печенок. АльФатеха
повело, но он довольно быстро
взял себя в руки и начал говорить:
- Дело в том, что предусмотреть ваши действия было не так уж сложно. И мы
оставили вне башни отряд с минометом.
Если вы мне не подчинитесь, они накроют ваших друзей, которые, как они думают,
блокировали выход из башни.
Лениво-презрительное выражение на лице Бельмондо сменилось откровенно
уничижительным, и он мягко, как говорят
малолетнему ребенку, сказал:
- Они будут знать не только куда упадут мины, но и куда полетят осколки, -
загнул Борис на всякий случай. - Прошу вас,
убедитесь в этом.
Тем более, вы здесь, насколько я знаю, именно для того, чтобы познать наши
возможности...
Аль-Фатех подумал с минуту, затем кивнул сам себе и, взглянув на Али-Бабу,
щелкнул пальцами.
Али-Баба, зловеще улыбаясь, подошел к двери, высунул наружу дуло автомата и
трижды выстрелил в небо. Через минуту
в ночи засвистели и начали рваться мины...
Те, кто находился в башне, насчитали пять разрывов. Промежуток времени
между четвертым и пятым разрывами был
заполнен несколькими короткими автоматными очередями. После пятого разрыва
перестрелка продолжалась минут десять,
затем, после непродолжительной паузы, мы услышали несколько одиночных выстрелов,
перемежавшихся приглушенными
расстоянием предсмертными криками - это выигравшая сторона добивала уцелевших
противников.
- Вот и все! - улыбнулся Бельмондо. - В вашей кодле ба-а-льшие перемены,
милейший.
- Кодле? - переспросил Аль-Фатех, потирая предплечье сломанной руки
("кодлу" Борис обозначил по-русски).
Бледность его была заметна даже в тусклом свете керосиновых ламп.
- "Кодла" - это хреновая банда, - разъяснил Бельмондо, разминая сигарету.
- Хреновая? - не зная, что делать или говорить, переспросил вконец
удивленный араб.
- Хреновая - значит плохо организованная, - ответил Борис и, не спеша
закурив, отвернулся к улыбающейся Ольге.
- Еще пара дней, и ты его материться научишь, - пояснила Ольга причину
своей веселости...
- Ну, миледи... - осклабился Борис. - Обижаете! Когда это я при вас
матерился?
- А ты забыл свои первые слова в башне? Что ты посоветовал Аль-Фатеху? Ну,
вспомни, вспомни... Ну, как будет порусски
"кончайте, милорд, выпендриваться"?
- Это - нервное, миледи... - покраснел Бельмондо и тут же сменил тему:
- Ну, что с этими будем делать? - спросил он Ольгу, мотнув головой в
сторону бандитов. - Отпустим на все четыре
стороны?
Последние два вопроса Борис задал с расчетом на уши Аль-Фатеха. Борису было
ясно, что отпускать бандитов - значит
подвергнуть опасности свое будущее. Аль-Фатех наверняка сразу же двинет во
Владивосток, найдет там Худосокова, и
последний, невзирая на тупость зомбера, наверняка проникнется идеями Аль-Фатеха
и поможет ему отыскать архив Шуры и
Ирины Ивановны.
Значит, надо им помешать... Но справятся ли они с бандитами в человеческой
своей ипостаси?
Нет... Ведь зомберами они становятся лишь тогда, когда им или одному из них
угрожает опасность. Если они пойдут на
бандитов, опасность возникнет, и они должны будут вновь обрести свои
удивительные возможности. А если нет?
- Не надо никого отпускать... - пристально глядя Борису в глаза, ответила
Ольга. - Вы как хотите, а я пойду с ними. У меня
есть все - деньги, положение в высшем обществе, но нет власти.
А этот человек, - кивнула она на араба, - обладает тем, чего всем нам не
хватает. Он обладает волей к неординарным
действиям и поможет мне подняться на самый верх. И, может быть, через несколько
лет английская королева, папа римский
и сам Чернов собственной персоной будут месяцами добиваться у меня пятиминутной
аудиенции.. - .
Сказать, что Борис был поражен словами Ольги - значит ничего не сказать. С
одной стороны, Бельмондо понимал, что
слова Ольги могли быть единственно возможным правильным ходом в их положении, а
с другой стороны, он слишком
хорошо знал Ольгу по шилинским событиям, знал, что она непомерно честолюбива -
обожая Черного, тем не менее
положения ради вышла замуж за никудышного английского аристократа. А ее попытка
похитить злополучный ящик с
долларами? Ящик, с таким трудом вытащенный с четырехсотметровой глубины
Шилинской шахты?
- Я балдею! - изобразив радостную улыбку на лице, наконец воскликнул
Бельмондо. Он слышал, что Аль-Фатеху перевели
все, что сказала Ольга. И, поэтому, решив не выяснять при нем истинный смысл
сказанного девушкой, продолжал:
- Мне и в голову не приходило, что мы можем присоединиться к этой
великолепной авантюре. Но дружба есть дружба, и
перед тем, как согласиться, я должен перемолвиться с Черным и Баламутом. Так у
нас, извините, принято.
Он неторопливо пошел к двери, провожаемый тревожными взглядами бандитов.
Лишь только он вышел из башни, Ольга подозвала к себе Аль-Фатеха и сказала,
что ее друзья наверняка присоединятся к
назревающему глобальному проекту. Но лично у нее есть одно условие,
неукоснительное выполнение которого подтвердит
намерение Аль-Фатеха честно и благородно сотрудничать с ее друзьями, - он должен
немедленно убить избившего ее
охранника и эту жуткую снайпериху.
Аль-Фатех пожал плечами, жестом подозвал Али-Бабу и что-то бросил ему поарабски.
Али-Баба невозмутимо кивнул,
вернулся к товарищам, отдыхавшим на кошмах, разостланных в дальнем углу башни,
и, вытащив пистолет, выстрелил по два
раза в головы заказанных Ольгой бандитов.
Затем приказал выкинуть тела из башни и улегся отдыхать на одно из
освободившихся мест. Услышав выстрелы,
Бельмондо вернулся с полпути, но, увидев убитых, брошенных собакам прямо у
порога башни, успокоился и вновь
направился к товарищам.
Выслушав Бельмондо, мы с Баламутом задумались.
- Мне кажется, надо для виду поиграть в эти фатеховские игры, - первым
прервал молчание все давно решивший
Бельмондо. - А там посмотрим. Но кого-то надо оставить вне игры. На всякий
пожарный случай. Предлагаю на роль
диссидента своего старого товарища Черного Евгения Евгеньевича. Кто за?
- Ну, гад! - взорвался я. - Ты же это из-за природной своей вредности!
Знаешь ведь, как мне хочется увидеть Ольгу!
- В последней твоей фразе, как мне кажется, слово "увидеть" можно опустить,
- захохотал Баламут. - Поэтому Борька тебя
и предложил, ты ведь увидишь Ольгу и обо всем забудешь, да и она, судя по всему,
тоже! Так что оставайся и зырь в оба, из
виду нас не упускай! Если что, мы тебе протелепатируем.
И, оставив меня и без того в весьма плохом и тем не менее стремительно
ухудшавшемся настроении, Баламут и
Бельмондо ушли в башню.
Рассказав Аль-Фатеху об отказе Черного участвовать в начальной стадии
задуманного предприятия, Бельмондо подошел к
друзьям и начал демонстративно обсуждать с ними предстоящую кампанию по захвату
земного шара.
Аль-Фатех послушал их минут пять, потом щелкнул пальцами, и на столе
появился жаренный на вертеле баран и
несколько бутылей настоящего грузинского вина. Пиршество продолжалось до
глубокой ночи. По окончании банкета (так
назвал мероприятие Баламут) Ольге и ее друзьям постелили на втором этаже башни.
А я, голодный и злой, слушал-слушал гуляющие по округе веселые выкрики
пирующих, потом плюнул в их сторону и
ушел искать место для ночевки. Найдя на берегу речки ввиду башни небольшой
стожок сена, зарылся в него, распугав
полевок, и очень не скоро заснул. - Проснулся в шесть часов утра. Башню
окутывали свинцовые облака, спустившиеся с
перевала; в их холодных объятиях она казалась неприступно-безжизненной, совсем
как окружающие горы. Подозрение
закралось в мою душу, и я, крадучись, направился к башне. С каждым шагом мое
сердце билось все тревожнее и тревожнее.
Последние пять метров я бежал. Распахнув дверь, увидел, что башня пуста...
6. Что он мог придумать? - Следы на дороге. - Согласиться на Антарктиду? -
Неожиданная находка
Осмотрев все помещения башни вплоть до самого ее верха, я не нашел ничего,
что могло бы подсказать мне возможные
пути развития вечерних событий. Надежда, что товарищи оставили записку или хоть
какой-нибудь знак, оказалась тщетной и
не могла быть иной - если бы им угрожала опасность, они дали бы знать мысленно.
Значит, либо они, прельщенные мировым господством, встали на сторону АльФатеха,
либо этот умник придумал чтонибудь
этакое...
"Что он мог придумать?.. - напряженно думал я, выйдя из башни и сев на
камень лицом к древней, еще языческой
башенке-склепу. Один угол у нее вывалился, и было видно, что вся она заполнена
выбеленными временем человеческими
костями, включая и черепные. - Что же Фатех мог придумать... Он повязал их во
сне! Или убил...
Нет, вряд ли... Только мы знаем, где спрятан научный архив сумасшедших. А с
Худосоковым каши не сваришь, зажует
задолго до готовности...
Нет, все-таки этот араб убил их! Если бы не убил, товарищи дали бы мне
знать. Нет, не убил. Они все-таки вошли с АльФатехом
в сговор и потому молчат. Нет, надо начинать с самого начала. Начинать
надо с двери".
И я, вернувшись к башне, стал внимательно изучать следы на тропе, ведущей к
автодороге в Грузию. Их было много, но
среди них я не нашел следов ботинок Баламута и Бельмондо (я хорошо запомнил их,
когда вслед за ними подымался на
перевал). Через полтора километра тропа вышла на грунтовку, и на ней я сразу
обнаружил следы протекторов "ГАЗ-66" и
еще двух легковых машин.
"Из Грузии сразу после нас приехали. И в Грузию рванули", - подумал я,
устремив глаза в сторону перевала.
Что же делать? Сигналов о помощи нет. Значит, ребята и в самом деле
ввязались в аль-фатеховскую авантюру. А я в такие
игры не играю. Не тот характер. Но, может быть, спасти все-таки от них
человечество? Или ну его на хрен? Поеду к своей
белотелой верноподданной Милочке, надену любимый халат с павлинами, поем
фаршированного дикобраза под красным
соусом и залягу на нее до утра. Раздену, положу на край постели, пристроюсь
сзади с фужером... И так далее... А через годикдругой
приедет Ольга с Аль-Фатехом и предложит мне место генерального директора
Африки. Нет, Африку себе Бельмондо
заберет, он шоколадок любит. Мне они, гадом буду, Антарктиду предложат. А на фиг
мне мерзлая Антарктида с пропахшими
рыбой пингвинами?..
...Интересно, с кем трахается Милка? С сантехниками? Нет, наверное, с
самоуверенным Трахтенгерцем из отдела
маркетинга. На этом сраном банкете в честь десятилетия моей сраной фирмы она так
на его задницу смотрела... А он гад, но
чистенький, триппера мне не подарит! Ой-ой-ой!
Похоже, я опять превращаюсь в Евгения Евгеньевича! Атас! Полный назад!!!
Вернее, полный вперед в Приморье! Еще
неизвестно, кто первый до подземного музея с мировым господством доберется!
И я встал, забросил за спину автомат и решительно направился в сторону
Грузии. Но что-то дернуло за душу, и я
обернулся, чтобы бросить последний взгляд на встречающую утреннее солнце
красавицу-башню... На башню, в которой мог
встретиться с Ольгой. На глаза навернулись слезы, застыдившись их, я хотел было
продолжить свой путь, но тут из бурьяна
на обочине дороги что-то блеснуло. Подойдя и пошарив ногой в траве, я наткнулся
на золотой медальон с порванной
цепочкой. Медальон Ольги, когда-то принявший на себя пулю Худосокова...
"Она носила его с собой? - удивился я. - Он же был в лепешку смят пулей!"
Но, повертев медальон в руках, я обнаружил, что золотое сердечко починено,
вернее, переделано искусным мастером так,
что могло выполнять свое непосредственное предназначение. Разобравшись с
нехитрым замком, я открыл медальон и увидел
там свою фотографию! Фотографию, которая когда-то лежала в моем паспорте на
всякий случай (для удостоверения там
какого-нибудь) и которая мне не нравилась - очень уж я там получился хмурым и,
главное, зрелым...
Сердце у меня потеплело, и я улетел мыслями к Ольге. Повитав вокруг нее
минут с пятнадцать, одернул себя:
"Размечтался, старый хрыч... Это она просто от ностальгии фотку в медальон
сунула... И у меня ностальгия... Причем в
острейшей, хронической форме. Нет, надо срочно чесать в Приморье, на родимую
Шилинскую шахту. Она будет там!
Непременно! Вольно или невольно, но будет!
В Тбилиси я немного загудел. Настроение было совсем никуда. Эйфория,
охватившая меня после того, как я нашел
Ольгин медальон, постепенно прошла, и я понял, что Аль-Фатеху не было никакой
надобности сохранять своим пленникам
жизнь.
"Зачем ему очеловеченные зомберы? - думал я, еще трясясь в попутной машине.
- Которые осознают свои поступки и
сами решают, что делать? Тем более что с ними всегда необходимо держать ухо
востро? А шилинский архив? Вооружась
современными геофизическими средствами поиска, Аль-Фатех в два счета найдет
его... А медальон? Как он был потерян?
Судя по всему, Ольга дорожила им и так просто обронить его не могла. Скорее
всего он оборвался, когда ее тело
(безжизненное?) грузили на машину... И сигналов никаких нету. А вдруг они еще
здесь, в Грузии?"
И, не зная, что делать, я пошел по злачным местам...
7. Похищение "под газом". - Финиковая пальма и последние желания. - Шансы - 0,1%
После того как Ольга с Бельмондо и Баламутом взяли пуховые спальные мешки,
предложенные им услужливым АлиБабой,
и ушли спать на второй этаж башни, Аль-Фатех сел думать. Хотя все было
обдумано и решено заранее, еще в
Лондоне, и вроде ничего особенного, что могло бы изменить его планы, не
случилось, он, родившийся под созвездием Весов,
привык тщательно готовить каждый свой новый шаг.
Черный был прав - очеловеченные зомберы Аль-Фатеху были не нужны и даже
смертельно опасны. До сегодняшнего
вечера он не был уверен в том, что во время сна они не чувствуют опасности. Но,
внимательно понаблюдав за ними и увидев
в их глазах слабую тень озабоченности, он понял, что его "новые друзья" не
вполне уверены в своей безопасности. Убивать
их в башне Аль-Фатех не решился - кто-нибудь из н
...Закладка в соц.сетях
