Жанр: Детектив
Тени исчезают в полночь
...ложил кругу раз
и навсегда определиться с Аль-Фатехом.
- Надо ехать в Приморье, - сразу сказала Ольга.
- Не хочешь, чтобы кто-нибудь, а не ты, стал владычицей мира? - с иронией
усмехнулся Баламут, разливая шампанское по
зеленым эмалированным кружкам, дорогим каждому геологическому сердцу.
- Ты догадлив, сэр! - стараясь выглядеть непроницаемой, ответила Ольга. -
Нет-нет, мне вина, вон из той бутылочки. Но в
данном случае меня как слабую женщину больше всего интересует выполнение данного
мною обещания.
- Это ты насчет финиковой пальмы? - встрепенулся я и в результате пролил
вино на колени.
- Ты, милый, попал в самую точку. Не хочу, чтобы кто-нибудь думал, что я
бросаю слова на ветер.
- Понимаю, - просиял на это Бельмондо. - А что? Идея мне нравится. Спасать
мир от бредящего мировым господством
сумасшедшего - это пошло. Особенно для нас после спасения вселенной от
воплощения доморощенных идей Шурика и
Ирины Ивановны. Эдак мы каждую среду мир спасать будем. А поимка Аль-Фатеха с
целью подвешивания его на пальму за
половые органы - это свежо! Знаете, я согласен лететь в Приморье.
Не разбегаться же по домам?
В это время из кишлака пришел подросток с дутаром и, присев на камень,
начал наигрывать заунывную мелодию.
Покачав недовольно головой, Кивелиди занял ему руки несколькими пригоршнями
карамели. А нам приказал разливать.
Лишь только приказ был исполнен, Сергей раздал каждому по палочке
великолепного своей нежностью шашлыка и мы,
выпив за удачу, принялись его уничтожать. Мальчишка-музыкант, съев свою палочку,
опять начал играть.
- А я ведь был однажды музыкантом на таджикской свадьбе, - улыбнулся
раскрасневшийся после ста пятидесяти граммов
Кивелиди. - Встретил как-то кореша на улице, и он предложил мне с его ансамблем
на свадьбе поиграть. Платили им не за
музыку, а поголовно. Ну, приехали мы в пригородный кишлак, разместились посреди
пиршества на музыкантской тахте, и
тут выяснилось, что я, по причине фатального отсутствия слуха, не умею играть ни
на одном, даже народном инструменте. А
Вовик, это кореша так звали, не растерялся и - вот голова! - дал мне два
булыжника и попросил в такт музыке стучать одним
о другой. Я стакан выпил, начал свою музыку и, знаете, очень скоро все звуки
вокруг, кроме моих, естественно, смолкли.
Вовик с огорчением отобрал у меня камни и стал с тахты прогонять. А на меня
кураж наехал, я вырвался и объявил, что по
заявкам брачующихся спою таджикскую народную песню на русском языке. И запел:
Пачему-у-у иш-а-а-а-к на гора бежи-и-и-и-т?
Патаму-у-у, что на иш-а-а-а-к девичка-а-а сид-и-и-и-т...
И без перерыва на бурные и продолжительные аплодисменты как пошел в стиле
рэпа:
Если твой моя не любит,
На арык пойдем.
Твой мой больше не увидит -
Мы как рибка уплывем!
- Что, побили? - спросил Бельмондо с сочувствием, когда Сергей,
закашлявшись от смеха, кончил петь.
- Да нет... Вовик мне вовремя второй стакан налил, потом другой, и меня
куда-то отнесли.
Только под утро очнулся, голова в плове и камни в карманах...
Очень скоро от шашлыка остались одни воспоминания и приятная тяжесть в
желудке, и мы, разлегшись на траве, стали
расспрашивать друг друга о жизни за прошедший год. Я заметил, что Ольга не
участвует в беседе и задумчиво смотрит в
костер.
- Ты что насупилась? - спросил я, подсев к ней поближе. Ольга обняла меня
за талию и, положив головку мне на плечо,
тихо сказала:
- Значит, милый, мы с тобой умрем в один день и час?
- Это всего лишь предположение, гипотеза, так сказать... Или метафора.
Когда умрет один из нас, во всех что-то умрет. И
это что-то может быть и малым, и существенным.
- Значит, я проживу на двадцать лет меньше, чем все вы?
- Не горюй! Знаешь, жизнь - долгая штука. А иногда и слишком долгая...
- Ты циник. А я вспоминала о тебе. Часто.
- Я знаю... На, возьми.
Я протянул ей медальон. Ольга чуточку покраснела и прошептала:
- Ты, наверное, думаешь, что я слезы по тебе лила?
- Нет, не думаю. На тебя это не похоже. Ты не сентиментальна. Я... Я люблю
тебя такую. Суверенную и непредсказуемую.
Ты и сунула мою фотографию в медальон непредсказуемо, в порыве.
- Пойдем в дом, милый. Холодно уже, октябрь как-никак на дворе. Я попросила
генерала Ваню устроить нас с тобой
отдельно. Будем спать в... ки., китебха...
- Китобхоне? То есть в библиотеке?
- Да... Давай только не становиться мужем и женой, ладно? Это так пошло.
- Хорошо, давай обойдемся без загсовских корочек. Только сразу предупреждаю
- чинов я не ищу, определенно, и с
помощью зомберов толкать тебя на Олимп не стану...
- А не скучно без Олимпа будет?
- Нам, хоть и одомашненным, но зомберам?
Сомневаюсь... По крайней мере, в ближайшие полгода. Пойдем в постельку, а?
- А плов? Я вдруг есть захотела.
Поев великолепного плова, приправленного душистой айвой, и выпив еще по
паре стаканчиков, мы с Ольгой удалились в
натопленную библиотеку. Там, на столе заведующего, лежала стопка стеганых
разноцветных одеял без пододеяльников и
несколько плоских подушек. Мы постелили между двух книжных стеллажей и улеглись.
Как только я впился в Ольгины
губы, в дверь постучали.
Чертыхаясь, я встал, пошел к двери, открыл ее и увидел Кивелиди,
пошатывающегося от незначительной передозировки
спиртного. В руках у него была телеграмма.
- Вот, генерал Ваня прислал, - сказал он, чему-то улыбаясь. - Это факс
телеграммы для тебя на мое имя. В бордель мой
пришла, хорошо, что там Ваня с подружками прощался.
Взяв в руки факс, я подошел к столу, включил настольную лампу и прочитал:
"Срочно вылетайте все вместе во
Владивосток. В аэропорту встречу. Гриша".
- Что за Гриша? - удивился я. - Не знаю никакого Гриши из Приморья.
- Это, наверное, тот буйный с Шилинки, - предположила Ольга. - Помните, я
ему еще глаз выбила.
- А... - вспомнил Кивелиди. - Бригадир буйных? Славно мы с ним
попьянствовали. Веселый парень. Как напивались,
становились с ним на карачки и бодались по-козлиному. Уписаешься.
И я вспомнил трех буйных сумасшедших, привезенных на Шилинку инвалидом
Валерой, первым помощником Шуры.
Буйные были отходами опытов Ирины Ивановны (послушные и жестокие зомберы
получались не из всех людей). Такие
отходы обычно посылали главарю шилинской колонии сумасшедших для использования
их в качестве личных
телохранителей и для охраны подземной фальшивомонетной мастерской. Сергей
Кивелиди с Юрой Плотниковым "Юра
Плотников - бывший коллега Чернова по научно-исследовательскому институту.",
появившиеся в глубинах шахты
независимо от нас по тайному приглашению Шуры, сумели на почве совместных попоек
подружиться с этими буйными.
Когда мы, Ольга, Баламут, Бельмондо и я, в полной темноте восьмого горизонта
шахты были атакованы этой разношерстной
пятеркой, моя подруга в завязавшейся ожесточенной драке выбила Грише глаз, но
все кончилось очень даже неплохо. Как
уже упоминалось, в конце той истории Инесса, повариха и соратница Шуры,
превратила Гришу и двух его товарищей по
несчастью, Макарыча и Киркорова, в существа, полностью лишенные недостатков, то
есть в "ангелов"...
- А откуда Гриша узнал твой адрес? - спросил я Сергея Кивелиди, удивленно
рассматривая телеграмму.
- Гриша после своего превращения в ангела так меня полюбил, что адресочек
на память потребовал. Но это не самое
смешное Самое смешное то, будто Калюжный мне сказал, что милиция по просьбам
трудящихся вовсю интересуется этими
телеграммами...
- Телеграммами???
- Дело в том, дорогой, что телеграммы аналогичного содержания получили все
российские Евгении Черновы (58 человек),
все Борисы Бочкаренко (24), все Николаи Баламутовы (21), все Ольги Юдолины (17)
и все Юрии Плотниковы (224). Вот так
вот - всего на пятнадцать тысяч рублей... Ну ладно, спите давайте. Вертолет в
девять утра прилетит. Надеюсь, он вас
разбудит.
И мы остались среди книг вдвоем с Ольгой, и никто нас больше не тревожил.
Мы долго лежали, обнявшись. Будущее страшило нас. Мы знали, что счастье не
будет вечным. Когда-нибудь оно
завершится бытом, усталостью, ошибками. И мы лелеяли его как ребенка,
приговоренного судьбой к ранней смерти; ребенка,
который угаснет, не дожив до зрелости.
Мы уже были безмерно счастливы на Шилинке, но ушли друг от друга, и все изза
того, что наши жизни разошлись на
двадцать с лишним лет. Разошлись наши юность, зрелость и старость, разошлись
наши надежды и их крушение...
- Но в этом же есть что-то, - прошептала Ольга. - Что-то страшное и
прекрасное... Да, прекрасное!
Я не ответил - в порыве единения мы отдались друг другу без остатка, мы
окунулись в нечто, не имеющее границ ни в
пространстве, ни во времени, ни в любви... И было в этом единении что-то
невообразимо новое - я чувствовал и ее тело...
Касаясь рукой ее груди, я ощущал удовольствие не только от этого прикосновения,
но и удовольствие Ольги. Поначалу это
даже пугало - такими яркими были эти ощущения. Все ее эрогенные зоны стали
неотъемлемой частью моего существа... Все
ее тело стало моим, и оно, трепеща, подсказывало: еще раз проведи здесь ладонью,
так.., еще, сильнее.., теперь нежнее и
медленнее... Я чувствовал томление возбужденного ее влагалища, чувствовал, как
оно просит: нет, нет, не кончай, я еще могу
потерпеть, это так сладостно оттягивать апофеоз, так сладостно оттягивать то,
что заслонит собою весь мир.
- У меня такое ощущение, милый, - не открывая глаз, проговорила потом
Ольга, - что я переспала.., с самой собою... Нет,
не с собою. А с нами... У меня были твои губы , твои руки.., твои ягодицы..,
твоя пиписка... Я чувствовала ими.
- И я так чувствовал, - улыбнулся я, вспомнив, как во мне сначала появилось
премиленькое сладострастное влагалище, а
потом и бьющаяся в оргазме матка.
- А ты догадываешься, откуда у нас такое?
- Догадываюсь. Наверное, эта телепатия ощущений - продолжение наших
зомберских достоинств.
Наутро мы улетели в Душанбе, а на следующий день - через Новосибирск во
Владивосток. Сергей Кивелиди с нами не
поехал - греческая история его не отпустила.
Глава 2
СУМАСШЕДШАЯ ШАХТА
1. - Встреча с адмиралом. - Моисей Мусаевич занялся безнадежными алкоголиками. -
Нас обещают трахнуть
В аэропорту города Владивостока нас действительно встретил Гриша. Любой
человек, бросивший на него пусть даже
мимолетный взгляд, сразу понимал: перед ним - ангел. Но затем глаза
любопытствующего необходимо устремлялись к
небольшой черной повязке, скрывавшей выбитый правый глаз Гриши, а с нее - на
одежду, которую не принял бы ни один
старьевщик.
- Здравствуйте, Нельсон! - сказал я, закончив рассматривать ангела. - Как
ваше "ничево"?
- Люди вашего, Евгений, уровня всегда меня Нельсоном называют! - огрызнулся
Гриша и, застыдившись своего резкого
ответа, чуть покраснел. - Извините меня за грубость и здравствуйте.
Я рад вас видеть.
- Так в чем дело? - с места в карьер спросил Баламут, бросив сумки под ноги
ангелу. - С чего вдруг такая спешка,
адмирал?
- Какой-то араб месяц назад взял в аренду сто гектаров тайги вокруг
Шилинской шахты и организовал там платную
лечебницу для законченных алкоголиков. Платную, потому как алкоголикам там
платят за лечение сто пятьдесят рублей в
сутки. И потом неделю этот араб что-то под землей с приборами искал... Говорят,
бумаги какие-то. А недавно там люди
странные с красными глазами появились. Я думаю, не к добру все это. Вот я и
пригласил вас. Я думаю...
- Смотри, Черный, - испуганно перебил его Бельмондо. - Вон там, под табло,
мужик в клетчатом костюме...
Я посмотрел в указанном направлении, нашел глазами клетчатый костюм, но
ничего подозрительного в нем не заметил.
Но, когда я уже хотел спросить у Бориса, почему я должен любоваться этим
безвкусным ширпотребом, мужчина резко
обернулся и пронзил меня глазами.
Это был Ленчик Худосоков! Мы все застыли от изумления, а он злорадно
улыбнулся и, ткнув в нашу сторону кулаком с
торчащим вперед средним пальцем, растворился в толпе.
- Похоже, он показал нам: "Fuck you!" - растерянно пробормотал Баламут. -
Почему только по-английски? Наша
отечественная фигура из двух рук много выразительнее...
Но мы его не слушали - ощущение близкой опасности поселилось у нас в крови,
и мы настороженно забегали глазами по
залу аэропорта. Но ничего не подозрительного не обнаружили.
- Смываться надо! - озвучил Бельмондо нашу общую мысль и, подхватив
Нельсона под локоть, побежал к выходу.
Я обогнал их, выскочил на привокзальную площадь и начал шарить по ней
глазами в поисках свободной машины. Найдя
таковую у самого выезда из аэропорта, я бросился к ней, сунул хозяину несколько
скомканных сотен и, усевшись на переднее
сиденье, открыл задние двери.
Через секунду Бельмондо уже боролся с зажиганием, а Баламут с Ольгой,
запихав Гришу на середину заднего сиденья,
усаживались по обе его стороны. Хозяин машины, ошеломленный нашей наглостью,
склонился к Борису и, брызжа слюной,
начал что-то вопить. И тут же был прерван - первая пуля автоматной очереди,
выпущенной притаившимся где-то
Худосоковым, пробила ему голову навылет. Пробила и безучастно свалилась на
колени Бельмондо. Вторая пуля попала в
корпус у водительской двери, третья влетела в открытое заднее окно и, просвистев
мимо предусмотрительно увильнувшего
носа Баламута, вляпалась за моим вовремя отпрянувшим ухом в крепление ремня
безопасности.
Куда попали остальные пули, мы заметить не успели - Бельмондо рванул с
места и, сделав несколько крутых виражей, на
полной скорости вывел машину на шоссе, ведущее к Владивостоку.
Через пятнадцать минут мы были в пригороде Владивостока Океанском.
Удостоверившись, что погони нет, Бельмондо
свернул в первый переулок. Оставив там изрешеченную пулями машину, мы пересели в
первую попавшуюся неприметную
"четверку" и помчались во Владик.
- Нехорошо это - машины красть, - вздохнул Гриша, едва мы перевели дух. -
Грешно...
- Ничего, ничего, - улыбнулся я. - Ты богу помолишься, и он нам грехи
отпустит...
- Мы богу не молимся, у нас все помыслы - о людях. Просто истинная вера
много души отнимает и людям остатним ее не
хватает.
- Так вы что, в бога не верите? - изумилась Ольга.
- Только через людей. Мы думаем только о них. Люди верят, а мы проникаемся.
- Вот хохма! Ангел-безбожник! - рассмеялся Бельмондо, разглядывая Гришу в
зеркало. - А что это на вас, адмирал,
надето?
- Мы отдаем все, что люди попросят. А эту одежду никто не берет. Но вы не
бойтесь - она чистая, я каждый день ее
стираю и глажу...
- А пятнадцать тысяч на телеграммы где взял? - спросил я, стараясь придать
голосу суровость.
- Я на телеграф специально для этого устроился, - густо покраснел Гриша. -
И женщина одна мне помогла...
- А где вы живете? И, главное, что едите? - вспомнив свое ангельское
прошлое "Став ангелами, мы с друзьями, памятуя о
миллионах голодных пенсионеров, перешли на воду и хлебные корочки.",
поинтересовался я.
- В котельной одной живем... Мой товарищ Макарыч, ну тот, которому Оленька
чуть руку не отломала, кочегаром в ней
работает. Едим мы просто, нас старушки из соседнего дома вместе с бездомными
кошками кормят. А Владик Киркоров, это,
значит, третий наш компаньон, огородик маленький на отшибе содержит. Нам
хватает, - вздохнул Гриша с ангельской
улыбкой на смиренном лице.
- А почему Киркоров? - машинально спросила Ольга, думая о чем-то своем.
- Он когда-то в Ленинградской консерватории на певца учился. И в психушке
его за личность круглую так прозвали.
Теперь он худой совсем - ест мало...
- Понял мысль! - хмыкнул Бельмондо и, обернувшись к нам, предложил:
- А не пора ли нам, братва, ангела нашего подкормить и заодно подвести койкакие
итоги?
- Это ты здорово придумал! - согласился я. - Вот только где? Худосоков нас
будет искать именно в забегаловках...
- Поехали в общежитие "Приморгеологии", на нашу бывшую зомберскую базу?
Борису никто не ответил - все унеслись мыслями в свое зомберское прошлое. Я
вспомнил, как мы бездумно и жестоко
убивали десятки людей, заказанных нам Ириной Ивановной, как недалеко от этого
самого общежития мы насмерть запинали
приставшего к Ольге подвыпившего прохожего, как мы скотски спали с ней, сменяя
друг друга без перерывов. Видимо,
вспомнив то же самое, Ольга нахохлилась и уткнулась в окно.
- Не надо жить прошлым... - прочитав наши мысли, мягко сказал ангелбезбожник.
- Поедемте в нашу котельную.
- С кошками завтракать? - усмехнулся Баламут. - Поехали.
По дороге мы завернули в гастроном, накупили еды и кое-какой выпивки. Едва
наша команда уселась в машину, нам
почудился заскорузлый палец, медленно выжимающий курок гранатомета...
2. Ангел получает телесные повреждения. - Пансион у актрисы. - Неожиданный
поворот
Мы-то успели выпрыгнуть, а Гриша остался в машине. Я его вытащил всего за
полсекунды до взрыва бензобака. Закинув
истекающего кровью ангела на спину, я вбежал в подъезд первого попавшегося дома
и, положив Гришу на лестничную
площадку второго этажа, начал осматривать.
Один осколок гранаты попал ему в скрытую повязкой глазницу, второй сидел в
правом плече, третий - в желудке. Гриша
был в сознании и смотрел на меня благим глазом. Ободряюще улыбнувшись ему, я
подошел к ближайшей двери и начал
звонить; после четвертого или пятого безуспешного звонка в подъезд вбежали трое
моих товарищей. У Баламута был в руках
автомат.
- Достали мы этого парня... - ответил он на мой немой вопрос. - Не повезло
ему - затвор заело, и мы его сцапали. Но он,
гад, сильнющий и злой как черт, вырвался и убежал, пока я с автоматом возился.
Видишь, Бельмондо до сих пор за яйца..,
тьфу, за ушибленное место держится.
Пошли быстрее, менты уже сюда едут.
Голубой "БМВ" Копченого, подручного Худосокова, стоял у подъезда. Мы
втащили в него Гришу и помчались в
ближайшую больницу. Оставив ангела в приемном покое, уехали в центр города. Там,
рядом с фуникулером, бросили
машину и пошли на сопку, не забыв прихватить с собой в спортивной сумке автомат
Копченого.
...Много лет назад прогуливаясь по этой сопке, я случайно наткнулся на
нетронутый современной городской застройкой
уголок старого Владивостока. Старенькие, в основном двухэтажные дома с наружными
деревянными лестницами и
переходами, увешанными сохнущим бельем, прятались в складках местности... Здесь
было уютно и безопасно, как в детстве.
Поговорив с женщиной, гулявшей с ребенком у одного из этих домов, мы
узнали, что "у Марины Ивановны, вон в том
подъезде, можно снять две чистенькие комнаты. Берет дорого, но это со столом. А
готовит она замечательно".
Быстро сговорившись с Мариной Ивановной (немного за пятьдесят, заметные
следы былой красоты, грудь вперед,
холеные руки, короче - актриса драмтеатра, скоропостижно отправленная на пенсию
после ссоры с любовницей главного
режиссера), мы осмотрели комнаты. Дальнюю с видом на море выбрали мы с Ольгой,
проходная досталась нашим
товарищам. Мы заказали хозяйке праздничный обед и разлеглись на диванах и
кроватях, чтобы, наконец, определиться с
Худосоковым. Бельмондо в обсуждении участия не принимал - мысли его были заняты
Мариной Ивановной.
"А ведь женщины за пятьдесят у меня не было, - думал он, рассеянно
рассматривая разлегшуюся на стене "Диану,
ждущую Зевса". - Все молоденькие да молоденькие... Какой фатальный пробел!
Так... Прямой натиск здесь не пройдет. Надо
будет за обедом напеть ей, что я давно мечтал познакомиться с настоящей
драматической актрисой, потом попросить
прочитать что-нибудь из репертуара, потом изобразить из себя донельзя
растроганного почитателя, который немедленно
наложит на себя руки, если великая актриса, да к тому же еще и красавица, не
дозволит прикоснуться к ее белоснежной ручке
горящими от вожделения губами...
Потом, поздним вечером, постучаться к ней в спальню с огромным букетом
красных роз и попросить разрешения излить
израненную прошлым душу... Если удастся выдавить слезу - дело сделано".
- Похоже, ты, Коля, будешь сегодня спать один! - ухмыльнулся я,
догадавшись, о чем размышляет Бельмондо.
- Похоже на то, - ответил Баламут. - Да и черт с ним. Меня, дорогой, больше
всего интересует не с кем, а где я буду спать
сегодня вечером - в этой уютной квартире или на дне морском. В каком-нибудь
холодном гробу из свежеприготовленного
бетона. Этот Худосоков чует нас за десять верст...
- Надо определиться со всем этим, - сказала Ольга, задумчиво играя мочкой
моего уха (я пристроил голову у нее на
бедрах). - Если он всегда знает, где мы находимся...
- Знает - не знает, - проговорил я, весь поглощенный теплом,
распространявшимся от девушки. - Все это к лучшему. Я вот
что предлагаю. Мы в городе наследили дай бог. Нас милиция по всему Владивостоку
ищет, вы знаете.
Гришу в больнице уже прижали, и он скоро им все расскажет - ведь ангел,
врать не умеет. И я предлагаю следующее.
Надо заманить Худосокова куда-нибудь в тайгу или на пустынный берег моря и там
прикончить...
- Да ты, Черный, просто мордобойных американских фильмов насмотрелся, -
усмехнулся Баламут. - В которых
положительные искоренители зла вызывают отвратительно противных гангстеров на
честный поединок. И торжествуют, но,
как правило, после того, как им надают по голове выхлопными трубами или
огнетушителями. Не хочу железом по голове.
- А я согласна, - произнесла Ольга. - В городе могут люди пострадать. Вот
только оружие надо где-то достать. У нас ведь
один автомат на всех.
- Я знаю где, - буркнул Баламут, принюхиваясь к замечательным запахам,
доносящимся из кухни. - В Шаморе "Шамбра -
пригород Владивостока.", в особняке Ирины Ивановны, тайник был, да вы знаете...
В нем все есть, было, по крайней мере. А
сейчас мне надо выпить. Не знаю, как у вас, но у меня от спиртного
чувствительность к опасности на порядок повышается.
- Дамы и господа! Прошу к столу! - раздался от двери мелодичный голос
Марины Ивановны. - У меня уже все готово,
прошу отобедать чем бог послал.
И мы, ведомые нашей гостеприимной хозяйкой, направились в столовую и
окружили стол, заставленный
многочисленными и весьма привлекательными на вид домашними закусками. Посередине
стола стояли старинная супница и
блюдо с жареным палтусом. Баламут первый заметил, что спиртного нет никакого,
тут же засуетился и, извинившись, убежал
в магазин. Марина Ивановна была несколько изумлена поведением нашего товарища, и
Ольге пришлось объясняться.
- У Николая сегодня месяц рождения, - сказала она виновато. - Ему
исполнилось сегодня ровно пятьсот месяцев. А мы
заговорились и забыли об этом событии. Увидев ваш праздничный стол, он вспомнил
и побежал за шампанским.
Коля явился через пятнадцать минут весь помятый, донельзя возбужденный и с
горлышком от бутылки не откупоренного
французского шампанского в правой руке. К этому времени мы уже принялись за суп
с фрикадельками.
- Вы представляете, - начал он говорить, озабоченно посматривая на
изумленную его видом Марину Ивановну. - Когда я
уже шел сюда, пристал ко мне здоровенный плешивый детина с бегающими поросячьими
глазками, схватил за грудки и стал
предлагать пройтись с ним до ближайшей рощи. Я, естественно, культурно
отказался, а он мне в живот кулачищем своим
тюкнул. Я не удержался на ногах и бутылкой его по голове погладил! А она возьми
и разбейся. Простите, Марина Ивановна!
Хотел вас порадовать, да вот не получилось.
- А мужчина? Он жив? - пролепетала Марина Ивановна, опершись о стол обеими
руками.
- Да...А что?
- Вы же его.., бутылкой...
- А... Вы за него волнуетесь, да? И напрасно.
Вы его не видели. Шкафчик такой метра два на два. Он после удара, кажется,
только воспитаннее стал - извинился так
вежливо, повернулся и ушел мелким хилом. А об остальном не беспокойтесь - в
прихожей я бутылку литрового "Абсолюта"
оставил. Употребляете "Абсолют"?
После обеда мы собрались в нашей с Ольгой комнате.
- Ну, давай рассказывай о шкафчике, - опустившись на кровать, сказал я
Баламуту. - Это, догадываюсь, третий зомбер
Худосокова?
- Он самый. Квазиморда его зовут, до сих пор сам себе улыбаюсь, - ответил
Коля, устраиваясь в позе лотоса на потертом
ковре. - Только я что-то не пойму... Во-первых, он же мог меня сразу замочить,
во-вторых, я его появления совсем не
предчувствовал, значит, угрозы моему драгоценному организму не было, а втретьих,
представляете, он со мной
разговаривал. А где это вы видели, чтобы зомберы разговаривали? Вот ты. Черный,
болтун, каких в нашем парламенте не
сыщешь, а много ты в зомберах беседовал?
Двух слогов подряд сказать не мог. Нет, по-моему, от настоящего зомбера у
него мало что осталось.
- Мало что осталось? - переспросила Ольга задумчиво. - Ну да, мало что
осталось. Понимаю. Нас же Ирина Ивановна
каждую неделю своим озверином колола. Без этих еженедельных уколов у них все и
повыветрилось. И осталось только то,
что у нас, предчувствие беды и, возможно, телепатия.
- Учитывая, что и до своего зомберства он был зверь и прирожденный убийца,
того, что осталось, на всех нас с лихвой
хватит, - вздохнул Бельмондо и, немного помолчав, обратился к Баламуту:
- Ну и что Квазиморда тебе сказал?
- Худосоков нам встречу назначает. Рандеву, значит. Завтра в девять утра он
будет ждать нас у магазина, в котором я
злополучное шампанское покупал...
- Интересные шляпки носила буржуазия... А ты и вправду о него бутылку
разбил? - поинтересовался я.
- А ты что сделал бы, если бы он перед тобой во всей своей красе
нарисовался? Я его не узнал и от страха вдарил, не
раздумывая. И он на самом деле не обратил на это никакого внимания. Остальное вы
знаете. Ну, что, пойдем на разборку?
- Конечно, пойдем, - бесстрастным голосом ответила Ольга. - За оружием
только надо съездить. И в больницу - ангела
Гришу проведать. В больницу, пожалуй, я пойду - так безопаснее, а вы прямо
сейчас на Шамору езжайте.
- Слушай, Ольга! - лукаво глядя на девушку, произнес Бельмондо. - Давай, ты
нашим паханом будешь? По-моему, у тебя
получится. Жесткости и самообладания у тебя хоть отбавляй, поболе нашего будет.
- Я согласен на светлое время суток! - засмеялся я. - Но только до
повешения Аль-Фатеха на ближайшей финиковой
...Закладка в соц.сетях
