Жанр: Детектив
Эраст Фандорин 11:Алмазная колесница 1-2.
... уголок сознания. Сейчас душой Фандорина
владели одни лишь чувства:
страсть, ужас, отчаяние. И самое сильное из всех - ощущение невозвратимой
утраты. И какой утраты! Словно лишился
всего на свете, и кроме самого себя винить в этом некого.
- Черт! Черт! Черт! - заскрипел зубами несчастный вице-консул и с размаху
двинул кулаком о дверной косяк.
Проклятая полицейская выучка! Безоглядная, смелая женщина, живущая
сердцем, - драгоценнейшая из всех
женщин земли - сама бросилась ему в объятья.
Наверняка многим при этом рисковала, быть может, поставила на карту всю
свою жизнь. А он ей допрос с
пристрастием: "Следили?" "Подслушивали?" "Какую играли роль?"
Боже, какой ужас, какой позор!
Из груди титулярного советника вырвался стон. Шатаясь, он дошел до
кровати (той самой, на которой ему могло
быть даровано неземное блаженство!) и рухнул на нее лицом вниз.
Какое-то время Эра"ст Петрович пролежал так без движения, сотрясаясь всем
телом. Если б мог рыдать, то
наверняка бы разрыдался, но этот род эмоционального облегчения Фандориным был
раз и навсегда утрачен.
Давно, очень давно не испытывал он такого потрясения - пожалуй, даже и
несоразмерного происшедшему. Словно
бы душа, долгое время закованная в ледяной панцырь, вдруг начала оживать и
оттого заныла, засочилась оттаивающей
кровью.
"Что со мной? Что со мной происходит?" - сначала всё повторял он, но
думал не о себе - о ней.
Оцепеневший мозг понемногу просыпался, и так возник другой вопрос, куда
более насущный.
"Что теперь делать?"
Эра"ст Петрович рывком сел на кровати. Дрожь прошла, сердце билось быстро,
но размеренно.
Как что? Отыскать ее. Немедленно. И будь что будет.
Иначе - мозговая лихорадка, разрыв сердца, гибель души.
Титулярный советник бросился к запертой двери, наскоро ощупал ее,
приложился плечом.
Дверь крепкая, но вышибить, пожалуй, можно. Только ведь будет грохот,
прибежит прислуга. Представился
жирный заголовок в завтрашней "Джапан газетт": "RUSSIAN VICE-CONSUL DEBAUCHING
IN GRAND HOTEL"
""ДЕБОШ РУССКОГО ВИЦЕ-КОНСУЛА В ГРАНД-ОТЕЛЕ" (англ.)".
Эра"ст Петрович выглянул в окно. Второй этаж был высокий, и куда прыгаешь,
в темноте не видно. Может, там
груда камней или какие-нибудь садовые грабли, забытые садовником?
Эти опасения, однако, не остановили ошалевшего титулярного советника.
Рассудив, что такова уж, видно, его
сегодняшняя планида - лазить через подоконники и прыгать в ночь, - он повис на
руках, расцепил пальцы.
С приземлением повезло - угодил на газон. Отряхнул перепачканные колени,
огляделся.
Сад был внутренний, со всех сторон окруженный высоким забором. Но этакая
малость Фандорина не смутила. Он с
разбега ухватился за верхний край ограды, ловко подтянулся, сел.
Хотел соскочить в переулок - не вышло: фалда зацепилась за гвоздь.
Подергал-подергал - никак. Сукно было
отменное, парижской кройки.
- RUSSIAN VICE-CONSUL STUCK AT TOP OF FENCE ""РУССКИЙ ВИЦЕ-КОНСУЛ ЗАСТРЯЛ
НА ЗАБОРЕ"
(англ.)", - пробормотал Эра"ст Петрович. Рванул сильнее - сюртук затрещал.
Оп-ля!
Десяток шагов, и Фандорин оказался на безлюдном, но освещенном фонарями
Банде.
Нужно было заглянуть домой.
Найти адрес Булкокса - это раз. И раздобыть средство передвижения - это
два. Добираться пешком выйдет слишком
медленно, а куруму, даже если поступиться принципами, не возьмешь - свидетели в
таком деле ни к чему.
Главного препятствия, именовавшегося "Маса", слава Богу, удалось
избежать: в окне каморки, где квартировал
прилипчивый камердинер, свет не горел. Спит, разбойник.
Вице-консул на цыпочках проник в прихожую, прислушался.
Нет, Маса не спал. Из его комнаты доносились какие-то странные звуки - то
ли всхлипы, то ли сдавленные стоны.
Встревоженный, Фандорин подкрался к самой двери. Она была раздвижная, на
японский манер. Маса не уважал
европейский уют и оборудовал свое жилище по собственному вкусу: пол застлал
соломенными матами, кровать и тумбочку
убрал, по стенам развесил цветные картинки с изображением свирепых разбойников и
слоноподобных борцов сумо.
Звуки, доносившиеся через приоткрытую дверь, при ближайшем исследовании
оказались совершенно
недвусмысленными, к тому же на полу коридора титулярный советник обнаружил две
пары сандалий: одни побольше,
другие поменьше.
Тут вице-консулу стало еще горше, чем прежде. Он тяжко вздохнул, а в
утешение себе сказал: "Ну и пускай. Зато не
привяжется".
В гостиной на столике лежала полезная брошюра, озаглавленная
"Alphabetical List of Yokohama Residents for the
Year 1878" ""Алфавитный перетень йокогамских обывателей на 1878 год" (англ.)".
При свете спички Эра"ст Петрович в два
счета отыскал адрес "достопочтенного А.Ф.С. Булкокса, старшего советника при
императорском правительстве": Блафф,
№129. Тут же была и схема Сеттльмента. Номер 129 находился на самом краю
фешенебельного дистрикта, под холмом
Хара. Эра"ст Петрович зажег новую спичку, провел карандашом линию от консульства
к пункту следования. Прошептал,
запоминая:
- Через мост Ятобаси, мимо таможни, потом направо по улице Ятодзака,
миновать к-квартал Хата-тё, и там второй
поворот налево...
Нацепил широкополую шляпу, в которой во время долгого плавания вечерами
прогуливался по палубе. Закутался в
черный плащ.
Средство передвижения - трициклет - выносил на крыльцо очень осторожно,
но все-таки в последний момент задел
большим колесом за ручку. Предательски тренькнул звонок, но теперь Фандорина
было уже не поймать.
Он нахлобучил шляпу на самые глаза, с разбега вскочил в седло и нажал на
педали.
В небе сияла луна - круглая и масленая, как физиономия удачливого в любви
Масы.
На набережной титулярному советнику встретились всего две живые души:
французский матрос в обнимку с
японской девкой. Матрос разинул рот, сдвинув шапку с помпоном на затылок; японка
завизжала.
И было от чего. Из темноты навстречу парочке вылетел некто черный, в
развевающемся плаще; прошуршал на
каучуковых шинах и мгновенно растаял во мраке.
Ночной Блафф с его готическими колоколенками, чинными особняками и
аккуратно причесанными лужайками
казался ненастоящим, заколдованным городком, по воле прихотливого волшебника
украденным у старушки Европы и
закинутым черт знает куда, на самый край света.
Здесь не было ни подгулявших матросов, ни женщин предосудительного
поведения, всё спало, лишь с часовой
башенки донесся мирный звон курантов.
Титулярный советник ворвался в этот викторианский рай чудовищно
неприличным образом. Дело в том, что его
великолепный "Royal Crescent" расшугал стаю бродячих собак, спокойно дремавших
на мосту. В первую секунду они с
визгом бросились врассыпную, но, увидев, что ночное чудище само от них удирает,
осмелели и с лаем кинулись вдогонку.
И поделать тут ничего было нельзя.
Эра"ст Петрович и рукой на них махал, и даже пнул одну носком штиблета, но
проклятые шавки не отвязались -
неслись за вице-консулом по пятам и брехали всё громче.
Он приналег на педали, что было нелегко, потому что улица забирала в
гору, но мускулы у Фандорина были
стальные и через минуту-другую гонки псы начали отставать.
К номеру 129 молодой человек прибыл весь мокрый от пота. Усталости,
однако же, он не чувствовал - сейчас любые
испытания были ему нипочем.
Достопочтенный патрон драгоценнейшей женщины земли проживал в двухэтажном
особняке красного кирпича,
выстроенном по канонам славного георгианского стиля. В доме, несмотря на поздний
час, не спали - окна светились и
внизу, и наверху.
Изучая местность, Фандорин с удивлением обнаружил, что уже бывал здесь
раньше. По соседству виднелась
высокая ограда с ажурными воротами, а за ней - знакомое белое палаццо с
колоннами: поместье Дона Цурумаки, где Эра"ст
Петрович увидел О-Юми впервые.
Владение Булкокса уступало соседнему и размером, и помпезностью - и это
было очень кстати: для преодоления
полуторасаженной ограды японского нувориша понадобилась бы лестница, в то время
как перемахнуть через деревянный
забор англичанина ничего не стоило.
Не долго думая, Эра"ст Петрович так и поступил. Но не успел он сделать и
нескольких шагов, как увидел, что по
лужайке к нему несутся три быстрые тени - то были огромные молчаливые мастифы,
чьи глаза сверкнули в лунном свете
зловещим зеленым фосфором.
Пришлось спешно ретироваться назад к забору, и еле-еле успел.
Сидя на кромке с поджатыми ногами и глядя на ощеренные пасти, титулярный
советник немедленно придумал для
этой сцены соответствующий заголовок: "HAPLESS LOVER CHASED BY MASTIFFS"
""НЕЗАДАЧЛИВЫЙ ЛЮБОВНИК
СПАСАЕТСЯ БЕГСТВОМ ОТ МАСТИФОВ" (англ.)".
Какой позор, какое мальчишество, сказал себе вице-консул, но не
образумился, а лишь закусил губу - так разъярило
его собственное бессилие.
О-Юми совсем рядом, за одним из этих окон, но как быть с проклятыми
псами?
Титулярный советник с симпатией и почтением относился к собачьему
племени, но сейчас он безо всяких
сантиментов пристрелил бы проклятых английских тварей из верного "герсталя". Ах,
почему технический прогресс до сих
пор не изобрел бесшумного пороха!
Мастифы не трогались с места. Смотрели вверх, скребя когтистыми лапами по
доскам. Гавкать не гавкали - такая
уж у этих аристократов была выучка, но рычали, и самым кровожадным образом.
Вдруг с дальнего конца улицы донесся заливистый плебейский лай.
Эра"ст Петрович обернулся и увидел своих давешних знакомцев - бродяжек с
моста Ятобаси. Неужто примчались по
следу, подумал было он, но разглядел, что дворняги гонятся за бегущим человеком.
Тот не останавливаясь махнул рукой - раздался жалобный визг. Махнул рукой
в другую сторону - снова визг, и
свора отстала.
Маса, то был верный фандоринский вассал Маса! В руке он держал деревянную
дубинку, к которой на цепи
крепилась вторая, точно такая же. Фандорин уже знал, что это неказистое, но
эффективное оружие называется нунтяку и
что Маса отлично умеет им пользоваться.
Подбежав, камердинер поклонился сидящему на заборе господину.
- Как ты меня нашел? - спросил Эра"ст Петрович и попробовал сказать то же
по-японски, - Доо... ватаси... сагасу?
Уроки японского были не напрасны - Маса понял! Вынул из-за пазухи
вчетверо сложенный листок, развернул.
Ах да, схема Сеттльмента, на которой карандашом проведена линия от
консульства к номеру 129.
- Это не служба. Сигото - ииэ. Иди, иди, - замахал титулярный советник
на Масу. - Никакой опасности нет,
понимаешь? Кикэн - ииэ. Вакару!
- Вакаримас, - поклонился слуга. - Mотирон вакаримас. О-Юми-сан.
От неожиданности Эра"ст Петрович покачнулся и чуть не загремел с забора,
причем в неправильную сторону. Коекак
восстановил равновесие. О слуги, слуги! Давно известно, что они знают о
своих хозяевах куда больше, чем те думают.
Но как?! Откуда?!
- Откуда ты з-знаешь? Доо вакару?
Японец сложил короткопалые ладони, прижался к ним щекой - будто спит.
Забормотал:
- О-Юми, О-Юми... Мирая...
"Милая"?
Неужто он повторял ее имя во сне?
Титулярный советник опустил голову, тяжко страдая от унижения. Маса же
подпрыгнул - заглянул по ту сторону
забора. Сообразил причину странной дислокации вице-консула и принялся вертеть
башкой вправо-влево.
- Хай, - сказал он, - Сёсё о-мати кудасаи.
Бросился к собачьей стае, вяло перебрехивавшейся у соседнего забора. Взял
одну псину, перевернул, понюхал -
отшвырнул. Так же поступил со второй. Но третью не выпустил - зажал под мышкой и
вернулся к господину. Дворняжки
снесли этот произол молча - видно, уважали силу; лишь пленница жалобно
поскуливала.
- На что она т-тебе?
Не выпуская добычи, Маса умудрился влезть на забор - шагах в десяти от
Фандорина.
Перекинул ноги, спрыгнул и что было духу понесся к калитке. Мастифы
ринулись к коротышке, готовые разодрать
его на куски. Но шустрый камердинер открыл щеколду и швырнул дворняжку на землю.
Та с визгом бросилась на улицу, и
здесь произошло истинное чудо: вместо того чтобы растерзать чужака, сторожевые
псы бросились за собакой.
Она улепетывала от них, отчаянно работая лапами. Мастифы дружно, башка к
башке, бежали следом.
Да это же сука в течке, дошло вдруг до Фандорина. Ай да Маса, светлая
голова!
Стая тоже снялась с места, кинулась за устрашающими кавалерами, но
держала почтительную дистанцию. Через
пять секунд на улице не осталось ни одного четвероногого.
Маса вышел из калитки и церемонно поклонился, приглашая жестом пожаловать
во двор. Эра"ст Петрович скинул
плащ слуге на руки, отдал шляпу и вошел - не через забор, а приличным манером,
через дверь.
Издали доносился заливистый лай и протяжный вой любвеобильного собачьего
сообщества.
Забыть обо всем,
Нестись сломя голову -
Таков зов любви.
Калитка
Эра"ст Петрович перебежал широкий, ярко освещенный луной газон. Обошел дом
- если лезть в окно, лучше это
делать с задней стороны, чтоб не увидел какой-нибудь поздний прохожий.
За домом оказался густой, тенистый сад - как раз то, что нужно.
Привстав на цыпочки, авантюрист заглянул в первое от угла окно. Увидел
просторную комнату - столовую или
гостиную. Белая скатерть, догорающие свечи, остатки ужина, сервированного на
двоих.
Заныло сердце.
Стало быть, поужинала с одним и отправилась на свидание к другому? Или,
еще лучше, вернулась с тайного
драматичного свидания и преспокойно уселась трапезничать со своим рыжим
покровителем? Поистине женщины -
загадочные существа.
Через два окна началась следующая комната, кабинет.
Окна здесь были приоткрыты, и доносился голос, мужской, поэтому Фандорин
проявил осторожность - сначала
прислушался, чтобы определить, где именно находится говорящий.
- ...Получит выговор, но главная вина будет возложена на начальника -
того ждет позорная отставка, - донеслось из
кабинета.
Сказано было по-английски, но с явственным японским акцентом - стало
быть, говорил не Булкокс.
Но господин старший советник тоже был здесь.
- И наш приятель займет освободившееся место? - спросил он.
Двое, решил Фандорин. Причем японец сидит в правом дальнем углу, а
Булкокс посередине, спиной к окну.
Титулярный советник медленно, дюйм за дюймом, привстал. Осмотрел
внутренность помещения.
Полки с книгами, письменный стол, негорящий камин.
Главное: О-Юми здесь нет. Двое мужчин. Из-за спинки одного кресла видна
огненная шевелюра соперника. В
другом кресле сидит какой-то франт - поблескивает пробор, в шелковом галстуке
сияет жемчужина. Миниатюрный
господин изящно закинул ногу на ногу, покачал лакированной туфлей.
- Не сейчас, - сказал он, сдержанно улыбаясь. - Через неделю.
Э, да я вас, сударь, знаю, прищурился - Эра"ст Петрович. Видел на балу.
Князь... Как же вас назвал Доронин?
- Что ж, Онокодзи, это очень по-японски, - хмыкнул достопочтенный. -
Дать выговор, а через неделю наградить
повышением.
Да-да, вспомнил Фандорин, это князь Онокодзи, бывший даймё, владетель
удельного княжества, а ныне светский
лев и законодатель мод.
- Это, дорогой Алджернон, не награда - лишь занятие освободившейся
вакансии. Но будет ему и награда, за ловко
исполненную работу. Получит в собственность загородную усадьбу Такарадзака. Ах,
какие там сливы! Какие пруды!
- Да, местечко славное. Тысяч, пожалуй, в сто.
- По меньшей мере в двести, уверяю вас!
В окно Фандорин больше не смотрел - не интересно, пытался сообразить, где
может быть О-Юми.
На первом этаже еще два окна, неосвещенных, но вряд ли Булкокс поселил
содержанку рядом с кабинетом. Тогда
где ее покои? С фасадной стороны? Или на втором этаже?
- Ну хорошо, - донесся голос британца, - А что с письмом принца
Арисугавы? Удалось раздобыть копию?
- Мой человечек жаден, а без него никак не обойтись.
- Послушайте, я ведь, кажется, дал вам пятьсот фунтов!
- А нужна тысяча.
Вице-консул поморщился. Всеволод Витальевич говорил, что князь живет на
подачки Дона Цурумаки, но, кажется,
не брезгует и побочными заработками. Да и Булкокс хорош - скупщик придворных
сплетен и краденых писем. Впрочем,
такова уж его шпионская служба.
Нет, навряд ли англичанин поселит туземную любовницу с фасадной стороны
дома - все-таки он официальное
лицо. Значит, скорее всего, окна выходят в сад...
Препирательство в кабинете продолжалось.
- Онокодзи, я вам не дойная корова!
- В придачу, за ту же сумму, можно получить списочек с дневника ее
величества, - вкрадчиво произнес князь. -
Одна из фрейлин - моя кузина, и многим мне обязана.
Булкокс фыркнул:
- Пустое. Какие-нибудь дамские глупости.
- Отнюдь не глупости. Ее величество имеет обыкновение записывать
разговоры с его величеством...
Незачем мне слышать эти гнусности, сказал себе Фандорин. Я, слава Богу,
не шпион. Еще слуга какой-нибудь
увидит - и буду я фрукт почище этих двоих. "RUSSIAN VICE-CONSUL CAUGHT
EAVESDROPPING ""РУССКИЙ ВИЦЕКОНСУЛ
ПОЙМАН ПОДСЛУШИВАЮЩИМ" (англ.)"".
Он прокрался вдоль стены к водосточной трубе, осторожно подергал - крепка
ли. Некоторый опыт лазания по
трубам у титулярного советника имелся, правда, из прежней, еще додипломатической
жизни.
Нога уже ступила на нижний обод, а рассудок всё еще пытался
сопротивляться. "Ты ведешь себя, как
сумасшедший, как презренный, безответственный субъект, - сказал рассудок. -
Опомнись! Возьми себя в руки!"
"Это правда, - сокрушенно отвечал рассудку Эра"ст Петрович, - я
совершенно спятил". Но раскаянье не заставило
его отказаться от безумной затеи, даже нисколько не замедлило движений.
Дипломат ловко вскарабкался на второй этаж, оперся ногой о выступ и
попробовал дотянуться до ближайшего
окна. Ухватился пальцами за раму и, мелко-мелко переступая, подобрался ближе.
Сюртук наверняка перепачкался в пыли,
но это Фандорина сейчас не заботило.
Хуже было другое - темное окно не желало открываться. Оно было заперто на
задвижку, до форточки же достать не
представлялось возможным.
Разбить? Нельзя, сбежится весь дом...
На пальце у титулярного советника лукавым блеском сверкнул алмаз -
прощальный подарок виновницы опоздания
на калькуттский пароход.
Находись Эра"ст Петрович в обыкновенном, уравновешенном состоянии духа,
он, безусловно, устыдился бы самой
мысли - как можно подарком одной женщины пробивать дорогу к другой! Но
охваченный лихорадкой мозг шепнул лишь:
алмаз режет стекло. А совести молодой человек пообещал, что снимет перстень и
никогда в жизни больше не наденет.
Как режут алмазом, Фандорину известно не было. Он взял кольцо покрепче и
решительно провел черту. Раздался
противный скрип, на стекле появилась царапина.
Титулярный советник упрямо поджал губы, приготовился налечь посильнее.
Нажал что было силы - и створка вдруг подалась.
В первый миг Эра"ст Петрович вообразил, что это результат его усилий, но в
открывшемся темном прямоугольнике
стояла О-Юми, Она смотрела на вице-консула смеющимися глазами, в которых
отражались две крошечные луны.
- Ты преодолел все преграды и заслужил маленькую помощь, - прошептала
она. - Только, ради Бога, не свались.
Теперь это было бы глупо. - И совершенно неромантическим, но чрезвычайно
практичным образом взяла его за воротник.
- Я пришел сказать, что тоже думал о тебе эти два дня, - сказал
Фандорин.
В дурацком английском языке нет интимного местоимения второго лица, всё
you да you, но он решил, что с этого
мгновения они переходят на "ты".
- Только за этим? - с улыбкой спросила она, придерживая его за плечи.
- Да.
- Хорошо. Я тебе верю. Можешь возвращаться.
Возвращаться Эра"сту Петровичу не хотелось. Он подумал и сказал:
- Пусти меня.
О-Юми оглянулась назад. Шепнула:
- На одну минуту. Не больше.
Спорить Фандорин не стал.
Перелез через подоконник (уже в который раз за эту ночь). Протянул к ней
руки, но О-Юми отодвинулась.
- Ну уж нет. Иначе минутой не обойдется.
Вице-консул спрятал руки за спину, но объявил:
- Я хочу забрать тебя с собой!
Она покачала головой. Улыбка погасла.
- Почему? Ты его любишь? - дрогнувшим голосом спросил он.
- Уже нет.
- Тогда п-почему?
И снова она оглянулась - кажется, на дверь. Впрочем, Эра"ст Петрович ни
разу не поглядел вокруг, даже не
рассмотрел толком, что эта за комната - будуар ли, гардеробная. Оторвать взгляд
от лица О-Юми хотя бы на секунду
казалось ему кощунственным.
- Уходи скорей. Пожалуйста, - нервно сказала она. - Если он увидит тебя
здесь - убьет.
Фандорин беспечно дернул плечом:
- Не убьет. Европейцы так не делают. Он вызовет меня на д-дуэль.
Тогда она стала подталкивать его кулачками к окну.
- Не вызовет. Ты не знаешь этого человека. Он обязательно убьет тебя. Не
сегодня, так завтра или послезавтра. И не
своими руками.
- Пускай, - не слушая, пробормотал Фандорин и попытался притянуть ее к
себе. - Я его не боюсь.
- ...Но еще раньше он убьет меня. Ему будет легко это сделать - как
мотылька прихлопнуть. Уходи. Я приду к тебе.
Как только смогу...
Но он не выпустил ее из рук. Коснулся губами маленького рта, весь
затрепетал и опомнился, лишь когда она
шепнула:
- Ты хочешь моей смерти?
Он отшатнулся. Скрипнув зубами, вскочил на подоконник. Наверное, с той же
легкостью прыгнул бы и вниз, но ОЮми
вдруг воскликнула:
- Нет, постой! - И протянула руки.
Они ринулись друг к другу стремительно и неотвратимо, будто два встречных
поезда, по роковой случайности
оказавшиеся на одной колее. Дальше - известно что: сокрушительный удар, столб
дыма и пламени, всё летит кувырком, и
один Бог знает, кто погибнет, а кто останется жив в этой вакханалии огня.
Любовники впились друг в друга. Пальцы не столько ласкали, сколько рвали,
рты не столько целовали, сколько
кусали.
Упали на пол, и на сей раз не было никакой небесной музыки, никакого
искусства - только рычание, треск
разрываемой одежды, вкус крови на губах.
Вдруг маленькая, но сильная рука уперлась Фандорину в грудь, оттолкнула.
Шепот в самое ухо:
- Беги!
Он поднял голову, затуманенными глазами взглянул на дверь. Услышал шаги,
рассеянное насвистывание. Кто-то
приближался, двигаясь снизу вверх - должно быть, по лестнице.
- Нет! - простонал Эра"ст Петрович. - Пускай! Все равно...!
Но ее уже не было рядом с ним - она стояла, быстро приводя в порядок
растерзанный пеньюар.
Сказала:
- Ты погубишь меня!
Он перевалился через подоконник, совершенно не заботясь о том, как упадет
- боком, спиной или даже вверх
тормашками, однако - поразительная вещь - приземлился еще удачнее, чем давеча, в
"Гранд-отеле" - и нисколько не
ушибся.
Следом из окна вылетели сюртук и левый штиблет титулярный советник и не
заметил, когда его лишился.
Кое-как застегнулся, заправил рубашку, а сам прислушивался: что теперь
произойдет наверху?
Но раздался стук захлопнутого окна, и больше никаких звуков не было.
Обогнув дом, Эра"ст Петрович хотел пересечь лужайку в обратном направлении
- там, за открытой калиткой, ждал
Маса. Сделал шагов десять и замер: с улицы во двор влетели три продолговатые,
приземистые тени.
Мастифы!
То ли успели справить свое мужское дело, то ли, как злополучный вицеконсул,
ретировались не солоно хлебавши,
но так или иначе псы вернулись и отрезали единственный путь к отступлению.
Развернувшись, Фандорин бросился назад, в сад. Несся, не разбирая дороги,
по лицу хлестали ветки.
Чертовы псы бежали много быстрее, их сопение было всё ближе, ближе.
Сад кончился, впереди была ограда из железных копий. Высокая, не
вскарабкаться. И ухватиться не за что.
Эра"ст Петрович обернулся, сунул руку в заспинную кобуру, чтобы достать
"герсталь", но стрелять было нельзя - это
переполошит весь дом.
Первый мастиф зарычал, готовясь к прыжку.
"RUSSIAN VICE-CONSUL TORN TO PIECES "РУССКИЙ ВИЦЕ-КОНСУЛ РАЗОРВАН НА
КУСКИ" (англ.)"",
мелькнуло в голове у гибнущего Фандорина. Он прикрыл руками горло и лицо,
инстинктивно вжался спиной в ограду.
Вдруг раздался странный металлический звон, решетка подалась, и титулярный
советник опрокинулся навзничь.
Наступит вечер,
В тишине таинственно
Скрипнет калитка.
Наука дзёдзюцу
Еще не поняв, что случилось, Эра"ст Петрович быстро сел на корточки,
готовый к безнадежной схватке с тремя
кровожадными чудищами, но удивительная решетка (нет, калитка!) с пружинным
скрежетом захлопнулась.
С той стороны в железные прутья с разбега ударилась тяжелая туша, донесся
сердитый взвизг, рычание. Три пары
свирепо посверкивающих глаз уставились на недоступную жертву.
- Not your day, folks! "Сегодня не ваш день, ребята! (англ.)" - крикнул
им титулярный советник, английская речь
которого от общения с сержантом Локстоном несколько вульгаризировалась.
Набрал полную грудь воздуха, выдохнул, пытаясь унять сердцебиение.
Заозирался по сторонам - кто же открыл
спасительную калитку?
Вокруг не было ни души.
Вдали белел дворец нувориша Цурумаки, ближе посверкивал заросший
кувшинками пруд - невыразимо
прекрасный в лунном освещении: с игрушечным островком, кукольными мостиками,
щетинистой порослью камыша вдоль
берегов. Оттуда доносилось меланхоличное поквакиванье лягушки. Черная
поверхность была словно прошита серебряными
нитями - это отражались звезды.
Особенно хорош вице-консулу показался чернеющий у самой воды павильон с
загнутыми, будто изготовившимися
к полету краями крыши. Над невесомой башенкой застыл флюгер в виде
фантастической птицы.
Оглядываясь по сторонам, пораженный Эра"ст Петрович двинулся вдоль берега.
Что за чудеса? Ведь кто-то же
открыл, а потом закрыл калитку? Кто-то спас ночного искателя приключений от
неминуемой гибели?
И лишь когда павильон с прудом остались позади, Фандорин догадался
взглянуть на сам дворец.
Элегантное здание, выстроенное в стиле шанзелизейских особняков, было
обращено к озерцу террасой, и там, на
втором этаже, за щегольской балюстрадой кто-то стоял и махал незваному гостю
рукой - кто-то в длинном халате, в феске с
кисточкой.
По феске Эра"ст Петрович и догадался: это хозяин усадьбы, собственной
персоной. Увидев, что наконец замечен,
Дон Цурумаки сделал приглашающий жест - мол, милости прошу.
Делать было нечего - не пускаться же наутек. Вполголоса выругавшись,
титулярный советник учтиво поклонился и
направился к крыльцу. Гуттаперчевый ум Эра"ста Петровича заработал, пытаясь
придумать хоть сколько-нибудь
правдопо
...Поділитися у соцмережах
