Жанр: Детектив
Эраст Фандорин 11:Алмазная колесница 1-2.
... своего верного слугу за дверь.
Завтрак удался на славу.
Правда, пришлось потратить какое-то время на то, чтобы научить господина
пользоваться палочками, но пальцы у
гайдзинов ловкие. Это оттого, что они произошли от обезьян - сами в этом
признаются, и нисколько не стесняются.
Господин порадовал отменным аппетитом, только вот манера поглощать пищу у
него оказалась интересная.
Сначала откусил маленький кусочек сколопендры, потом весь сморщился (должно
быть, от удовольствия) и быстро-быстро
доел, жадно запив ячменным чаем. От чая поперхнулся, закашлялся, разинул рот и
выпучил глаза. Это как у корейцев - те,
когда хотят показать, что вкусно, рыгают. Надо будет в следующий раз приготовить
вдвое больше, сделал себе заметку
Маса.
После завтрака был урок языка. Сирота-сан сказал, что господин хочет
научиться по-японски - не то, что другие
иностранцы, которые заставляют слуг учить свой язык.
Урок был такой.
Господин показывал на разные части лица, а Маса называл их по-японски:
глаз - мэ, лоб - хитаи, рот - кути, бровь -
маю. Ученик записывал в тетрадочку и старательно повторял. Произношение у него
было смешное, но Маса, конечно, не
позволил себе даже самой крошечной улыбки.
На отдельном листке господин нарисовал человеческое лицо, стрелочками
обозначил разные его части. Это было
ясно. Но потом он стал допытываться чего-то совершенно непонятного.
Можно было разобрать некоторые слова: "Ракуэн", сацумадзин, но к чему они
относятся, осталось загадкой.
Господин делал вид, что он сидит с закрытыми глазами, потом вскакивал, шатался,
взмахивал рукой, зачем-то тыкал Масу
пальцем в шею, показывал на нарисованное лицо, говорил с вопросительной
интонацией:
- Мэ? Кути?
В конце концов, оставив Масу в полном недоумении, вздохнул, взъерошил
себе волосы, сел.
А дальше началось самое необычное.
Господин приказал Масе встать напротив, сам выставил вперед сжатые кулаки
и принялся делать приглашающие
жесты: мол, бей меня ногой.
Маса пришел в ужас и долго не соглашался: как это можно - ударить
ондзина! Но тут вспомнил интересную
подробность об интимной жизни гайдзинов, рассказанную бывшей подружкой. Она
подглядывала, как миссионер и его
жена проводят время в спальне, и видела, как госпожа, одетая в один черный лиф,
но при этом в сапогах для верховой езды,
бьет сэнсэя плеткой по голому о-сири, а он просит бить его еще.
Должно быть, у гайдзинов так заведено, догадался Маса. Почтительно
поклонился и не очень сильно ударил
господина ногой в грудь - между бестолково выставленных кулаков.
Господин упал на спину, но тут же вскочил. Ему явно понравилось, попросил
еще раз.
Теперь он весь напружинился, следил за каждым Масиным движением, поэтому
ударить получилось не сразу.
Секрет дзюдзюцу, то есть "искусства мягкого боя", состоит в том, чтобы следить
за дыханием противника. Известно, что
сила входит в тебя с воздухом, с воздухом же и выходит, и вдох-выдох есть
чередование силы и слабости, наполненности и
опустошенности. Поэтому Маса дождался, когда его вдох совпадет с выдохом
господина, и повторил атаку.
Господин опять упал, и теперь сделался совсем доволен. Все-таки гайдзины
не такие, как нормальные люди.
Получив то, чего желал, господин надел красивый мундир и отправился в
центральную часть дома, служить
русскому императору. Маса же немножко прибрался и пристроился у окна, откуда
просматривались сад и противоположное
крыло, где жил консул (как только слуги работают у человека со столь постыдной
фамилией?).
Еще утром Маса обратил внимание на горничную консула, девушку по имени
Нацуко. Чутье подсказало, что есть
смысл потратить на нее некоторое количество времени - может выйти толк.
Было видно, как девушка делает уборку, переходя из комнаты в комнату. В
окно она не смотрела.
Маса распахнул створки пошире, поставил на подоконник зеркало и стал
делать вид, что бреется, - точь-в-точь, как
недавно господин. Щеки у Масы были круглые и замечательно гладкие, борода на
них, слава Будде, не росла, но почему же
не намылить их душистой пеной?
Степенно работая кисточкой, Маса слегка шевелил зеркалом, пытаясь послать
солнечный зайчик в глаз Нацуко.
На время пришлось прерваться, потому что в сад вышли Сирота-сан и
желтоволосая дочь мертвого капитана. Они
сели на скамейку под молоденьким деревом гинкго, и господин переводчик начал
читать что-то вслух из книжки,
размахивая при этом рукой. Время от времени он искоса посматривал на барышню,
она же сидела, потупив взор, и на него
вовсе не глядела. Вот ведь ученый человек, а ухаживать за женщинами не умеет,
пожалел Сироту-сан Маса. Надо было от
нее вообще отвернуться, а слова ронять скупо, небрежно. Тогда не стала бы нос
воротить, заволновалась бы - может, она
недостаточно хороша?
Посидели они с четверть часа, ушли, а книжку забыли на скамейке. Томик
лежал обложкой кверху. Привстав на
цыпочки, Маса исхитрился разглядеть обложку - на ней был изображен гайдзин с
завитыми волосами, и на щеках с двух
сторон тоже курчавые волосы, точь-в-точь, как у орангутанга, которого Маса на
прошлой неделе видел в парке Асакуса. Там
показывали много всякого любопытного: выступал мастер пускания ветров, еще
женщина, курящая пупком, и человек-паук
с головой старика и тельцем пятилетнего ребенка.
Снова взялся за зеркало, покрутил им туда-сюда с полчасика и добился-таки
своего. Нацуко наконец
заинтересовалась, что это ей все лучик в глаз попадает. Принялась вертеть
головой, выглянула в окошко, да и увидела слугу
господина вице-консула. Маса к тому моменту, конечно, зеркало уже положил на
подоконник и, свирепо выпучив глаза,
размахивал перед лицом острой бритвой.
Девушка так и застыла, открыв рот - это он отлично видел краешком глаза.
Сдвинул брови, потому что женщины
ценят в мужчинах суровость; оттопырил щеку языком, как это давеча делал
господин, и повернулся к Нацуко профилем,
чтоб не стеснялась рассмотреть нового соседа получше.
Через часок нужно будет выйти в сад. Якобы почистить меч господина (такой
узенький, в красивых ножнах, с
золоченой рукояткой). Можно не сомневаться, что у Нацуко тоже найдется в саду
какое-нибудь дело.
Горничная пропялилась на него с минуту, потом исчезла.
Маса высунулся из окна: тут важно было понять, отчего она ушла -
окликнула хозяйка или же он произвел
недостаточно сильное впечатление.
Сзади раздался легкий шорох.
Камердинер Эра"ста Петровича хотел обернуться, но его вдруг неудержимо
заклонило в сон, Маса зевнул,
потянулся, соскользнул на пол. Захрапел.
Эра"ст Петрович проснулся от оглушительного звука непонятного
происхождения, рывком сел на кровати и в
первый миг испугался: на полу сидел диковинный азиат в клетчатых панталонах,
белом переднике и черном котелке. Азиат
сосредоточенно смотрел на титулярного советника, а увидев, что тот проснулся,
качнулся вперед, словно китайский
болванчик.
Только теперь Фандорин признал своего нового слугу. Как же его зовут? Ах
да, Маса.
Завтрак, приготовленный туземным Санчо Пансой, был кошмарен. Как они
только едят это склизкое, пахучее,
холодное? А сырая рыба! А клейкий, прилипающий к нёбу рис! О том, что
представляла собой липкая замазка поносного
цвета, лучше было вообще не думать. Не желая обижать японца, Фандорин поскорей
проглотил всю эту отраву и запил
чаем, но тот, кажется, был сварен из рыбьей чешуи.
Попытка составить словесный портрет подозрительного старика из "Ракуэна"
закончилась неудачей - без
переводчика не вышло, а следует ли посвящать Сироту в подробности следствия,
чиновник пока еще не решил.
Зато на славу удался показательный урок японского рукопашного боя.
Оказалось, что английский бокс против него
бессилен. Маса двигался невообразимо быстро, удары наносил сильные и точные. Как
это верно - драться ногами, а не
руками! Ведь нижние конечности гораздо крепче и длиннее! Этой науке стоило
поучиться.
Затем Эра"ст Петрович облачился в мундир с красными обшлагами и отправился
в присутствие представляться
начальству по всей форме - как-никак первый день новой службы.
Доронин сидел у себя в кабинете, одетый в легкомысленную чесучовую пару,
на мундир махнул рукой - глупости.
- Рассказывайте скорей! - воскликнул он. - Я знаю, что вы вернулись под
утро, и с нетерпением ждал вашего
пробуждения. Разумеется, я понимаю, что вы с пустыми руками - не то сразу же
явились бы с докладом, но хочется знать
подробности.
Фандорин кратко изложил небогатые итоги первого следственного мероприятия
и объяснил, что готов исполнять
свои рутинные обязанности, поскольку других дел пока всё равно не имеет - до тех
пор, пока не поступят сведения от
японских агентов, которые следят за Горбуном. Консул задумался.
- Итак, что у нас получается? Заказчики в назначенное место не явились,
тем самым усугубив подозрения.
Японская полиция ведет розыск трех мужчин, говорящих на сацумском диалекте и
имеющих при себе мечи. При этом у
одного, того что сухорук, рукоять меча покрыта наждаком (если капитану это не
привиделось). Одновременно с этим ваша
группа сосредоточилась на хозяине "Ракуэна" и неизвестном старике, которого ваш
слуга видел подле Благолепова.
Словесный портрет мы с вами получим - я сам потолкую с Масой. Вот что, Фандорин.
Забудьте пока что о вицеконсульских
обязанностях, Сирота справится и один. Вам нужно поскорее изучить
Сеттльмент и его окрестности. Это
облегчит вашу следовательскую работу. Давайте-ка отправимся в пешеходную
экскурсию по Йокогаме. Только
переоденьтесь.
- С великим удовольствием, - поклонился Эра"ст Петрович, - но вначале,
если п-позволите, я потрачу четверть часа
на то, чтобы показать госпоже Благолеповой принцип действия пишущей машины.
- Хорошо. Я зайду к вам на квартиру через полчаса.
Софью Диогеновну он встретил в коридоре - она будто поджидала молодого
человека. Увидев его, залилась
краской, прижала к груди какую-то книгу.
- Вот, в саду забыла, - пролепетала она, словно оправдываясь. - Кандзий
Мицуович, господин Сирота, дал
почитать...
- Любите Пушкина? - взглянул на обложку Фандорин, думая, следует ли
сызнова выражать девице соболезнования
по поводу кончины отца или уже хватит. Решил, что хватит - не то опять
разразится слезами.
- Недурно пишет, только очень уж длинно, - ответила Софья Диогеновна. -
Мы читали письмо Татьяны ее
предмету. Есть же отчаянные девушки. Я бы ни в жизнь не насмелилась... А стихи я
ужасно люблю. У нас, пока папенька
еще не скурился, в гостях часто господа моряки бывали, в альбом писали. Один
кондуктор со "Святого Пафнутия" очень
душевно сочинял.
- И что же вам больше всего понравилось? - рассеянно спросил Эра"ст
Петрович. Барышня потупилась. Шепнула:
- Не могу зачесть... Стыдно. Я вам на бумажку спишу и после пришлю,
хорошо?
Тут из двери, ведущей в присутствие, выглянул "Кандзий Мицуович". Странно
посмотрел на вице-консула,
вежливо поклонился и доложил, что пишущий агрегат распакован и установлен.
Титулярный советник повел новоиспеченную машинистку знакомиться с
достижением прогресса.
Полчаса спустя, утомленный бестолковой старательностью ученицы, Эра"ст
Петрович отправился переодеваться для
экскурсии. Еще в прихожей скинул короткие сапоги, расстегнул полукафтан и
рубашку, чтобы не задерживать Всеволода
Витальевича, который должен был появиться с минуты на минуту.
- Маса! - позвал титулярный советник, входя в спальню, и тут же увидел
своего слугу - тот мирно почивал на полу,
под открытым окном, а над спящим застыл маленький старичок-японец в рабочем
наряде: серая куртка, узкие
хлопчатобумажные штаны, соломенные сандалии поверх черных чулок.
- Что здесь...? Кто вы, с-собственно...? - начал Фандорин, но осекся, вопервых,
сообразив, что туземец вряд ли
понимает по-русски, а во-вторых, поразившись странному поведению старичка.
Тот безмятежно улыбнулся, по всему личику залучились добродушные
морщинки, спрятал ладошки в широкие
рукава и поклонился - на голове у него была плотно облегающая шапочка.
- Что с Масой? - всё же не удержался от бессмысленного сотрясания воздуха
Фандорин, бросаясь к уютно
посапывающему камердинеру.
Наклонился - в самом деле спит.
Что за ерунда!
- Эй, постойте! - крикнул титулярный советник японцу, засеменившему к
двери.
Старичок не остановился, и чиновник в два прыжка догнал его, схватил за
плечо. Вернее, попытался схватить.
Туземец, не оборачиваясь, едва заметно качнулся в сторону, и пальцы вице-консула
зачерпнули воздух.
- Любезнейший, я т-требую объяснений, - сказал Эра"ст Петрович, начиная
сердиться. - Кто вы такой? И что здесь
делаете?
Тон и, в конце концов, сама ситуация должны были сделать эти вопросы
понятными и без перевода.
Уразумев, что уйти ему не дадут, старичок повернулся к чиновнику лицом.
Он больше не улыбался. Черные,
блестящие глаза, похожие на два пылающих угля, спокойно и внимательно наблюдали
за Фандориным, словно решая
какую-то сложную, но не столь уж важную задачу. Этот хладнокровный взгляд
окончательно вывел Эра"ста Петровича из
себя.
Азиат был чертовски подозрителен! Он явно забрался в дом с какой-то
преступной целью!
Титулярный советник протянул руку, чтобы взять воришку (а может быть, и
шпиона) за шиворот. На сей раз
старик не уклонился, а локтем, не вынимая кистей из рукавов, стукнул Фандорина
по запястью.
Удар был легчайший, почти невесомый, однако рука занемела, утратила
чувствительность и повисла плетью -
должно быть, локоть угодил в какой-то нервный центр.
- Черт бы тебя...! - вскричал Эра"ст Петрович. Произвел отличнейший хук
слева, который должен был впечатать
наглого старикашку в стену, но кулак, описав мощную дугу, лишь рассек воздух. К
тому же чиновник по инерции
развернулся вокруг собственной оси и оказался к туземцу спиной.
Подлый старик немедленно этим воспользовался - вторым локтем ударил
Фандорина по шее, и опять совсем
несильно, но у молодого человека подогнулись колени. Он рухнул навзничь и с
ужасом почувствовал, что не может
пошевелить ни единым членом.
Это было похоже на кошмарный сон!
Ужаснее всего был жесткий, пылающий взгляд старика, казалось, проникавший
поверженному вице-консулу в
самый мозг.
Страшный старик наклонился, и здесь произошло самое невероятное.
Он наконец выпростал руки из рукавов.
В правой, ухваченная за шею, разевала пасть змея - серо-коричневая, с
блестящими капельками глаз.
Лежащий замычал - на большее сил у него не было.
Змея плавно заструилась из рукава, пружинисто упала Фандорину на грудь.
Он почувствовал на коже - там, где был
расстегнут ворот, - холодное и шершавое прикосновение.
Очень близко, в нескольких дюймах от лица, закачалась ромбовидная
головка. Эра"ст Петрович слышал тихое,
прерывистое шипение, видел острые клычки, раздвоенный язычок, но не мог
сдвинуться ни на волос. По лбу сбегал ледяной
пот.
Раздалось странное пощелкиванье - этот звук издавал старик, будто
побуждая рептилию поторопиться.
Пасть качнулась к горлу Фандорина, и он поскорей зажмурился, успев
подумать, что не может быть ничего
страшнее этого ужаса. Даже смерть станет благословенным избавлением.
Прошла секунда, другая, третья.
Эра"ст Петрович открыл глаза - и не увидел перед собой змеи.
Но она была здесь, он чувствовал ее движения.
Кажется, гадина вознамерилась поудобней устроиться у него на груди -
свернулась клубком, хвост пролез под
рубашку и щекотно заелозил по ребрам.
Фандорин с трудом сфокусировал взгляд на старике - тот по-прежнему в упор
смотрел на парализованного, но чтото
в глазах-угольях изменилось. Теперь в них, пожалуй, читалось удивление. Или
любопытство?
- Эра"ст Петрович! - донеслось откуда-то издалека. - Фандорин! Ничего,
если я войду?
То, что произошло далее, не заняло и секунды.
Старый японец в два бесшумных прыжка оказался у окна, подскочил,
перевернулся в воздухе, в полете оперся
одной рукой о подоконник, и исчез.
Тут на пороге возник Всеволод Витальевич - в панаме, с тросточкой,
готовый к пешеходной экскурсии.
По шее Фандорина пробежали колкие мурашки, он обнаружил, что может
повернуть голову.
Повернул, но старика уже не увидел - лишь покачивалась занавеска.
- Эт-то еще что такое? Гадюка! - закричал Доронин. - Не двигайтесь!
Змея перепуганно метнулась с груди Эра"ста Петровича в угол комнаты.
Консул бросился за ней и принялся бить тростью по полу - так яростно, что
палка с третьего удара переломилась
пополам.
Титулярный советник оторвал затылок от ковра - кажется, паралич понемногу
проходил.
- Я с-сплю? - пролепетал он, едва ворочая языком. - Мне п-приснилась
змея...
- Не приснилась. - Доронин брезгливо, обернув пальцы платком, поднял за
хвост убитую рептилию.
Рассмотрел, сдвинув очки к кончику носа. Поднес к окну, выбросил.
Осуждающе поглядел на похрапывающего
Масу, тяжело вздохнул.
Потом взял стул, сел напротив вяло ворочающегося помощника, воззрился на
него тяжелым взглядом.
- Ну вот что, дорогой мой, - сурово начал консул. - Давайте-ка без
дураков, начистоту. Каким вчера серафимом
прикинулся! В бордели не ходит, про опиоманов слыхом не слыхивал... - Доронин
втянул носом воздух. - Опиумом не
пахнет. Стало быть, предпочитаете инъекции? Знаете, как называется то, что с
вами произошло? Наркотический обморок.
Не мотайте головой, я не вчера на свет родился! Сирота мне рассказал про ваши
вчерашние подвиги в притоне. Хорошего
же слугу вы себе подобрали! Это он добыл вам наркотик? Он, кто же еще! И сам
попользовался, и хозяину услужил.
Скажите мне одно, Фандорин. Только честно! Давно пристрастились к зелью?
Эра"ст Петрович издал стон, покачал головой.
- Верю. Вы совсем еще молоды, не губите себя! Я вас предупреждал:
наркотик смертельно опасен, если не умеешь
держать себя в руках. Вы только что чуть не погибли - по нелепейшей случайности!
В комнату заползла мамуси, а вы оба
были в наркотическом трансе, то есть в самом беспомощном состоянии!
- Кто? - слабым голосом спросил титулярный советник. - Кто з-заполз?
- Мамуси. Японская гадюка. Названьице нежное, но в мае, после зимней
спячки, мамуси очень опасны. Если
укусит в ногу или руку, еще ничего, а если в шею - верная смерть. Бывает, что
мамуси по каналам приплывают с рисовых
полей в Сеттльмент, забираются во дворы и даже в дома. В прошлом году такая же
гадина укусила сына одного
бельгийского коммерсанта. Мальчика не спасли. Ну, что вы молчите?
Эра"ст Петрович молчал, потому что сил на объяснения не было. Да и что бы
он сказал? Что в комнате был старик с
горящими, как угли, глазами, а потом взял и вылетел в окно? Тогда консул лишь
укрепился бы в уверенности, что его
помощник закоренелый наркоман, подверженный галлюцинациям. Лучше отложить этот
фантастический рассказ на потом,
когда перестанет кружиться голова, а речь вновь обретет членораздельность.
Честно говоря, молодой человек теперь и сам был не до конца убежден, что
всё это произошло на самом деле. Разве
такое бывает?
- ...Но прыгучий старик, который носит в рукаве ядовитую змею, мне не
привиделся. И у меня есть верное тому ддоказательство.
Его я предъявлю вам чуть позже, - закончил Фандорин и обвел
взглядом слушателей: сержанта Локстона,
инспектора Асагаву и доктора Твигса.
Весь предыдущий день титулярный советник пролежал пластом, медленно
приходя в себя, и лишь после
десятичасового глубокого сна наконец полностью восстановил силы.
И вот теперь, в полицейском участке, рассказывал приключившуюся с ним
невероятную историю членам
следственной группы.
Асагава спросил:
- Господин вице-консул, вы совершенно уверены, что это тот самый старик,
который в "Ракуэне" ударил капитана?
- Да. Маса не видел его в спальне, но когда я с помощью переводчика
попросил его описать человека из "Ракуэна",
приметы совпали: рост, возраст, наконец, особенный, пронзительный взгляд. Это
он, никаких сомнений. Познакомившись с
этим интересным г-господином, я готов поверить, что он нанес Благолепову
смертельную рану одним-единственным
прикосновением. "Дим-мак" - кажется, вы так это назвали, доктор?
- Но зачем он хотел вас убить? - спросил Твигс.
- Не меня. Масу. Старый фокусник откуда-то прознал, что у следствия
имеется свидетель, который может опознать
убийцу. План, очевидно, был такой: усыпить моего камердинера, напустить на него
мамуси, а выглядеть это будет, как
несчастный случай - тем более, что в Сеттльменте такое уже было. Мое неожиданное
появление помешало осуществить этот
замысел. Визитер был вынужден заняться мной и проделал это так ловко, что я не
смог оказать ни малейшего
сопротивления. Не понимаю, почему я до сих пор жив... Вопросов множество -
просто голова кругом. Но самый важный -
откуда старик узнал о существовании свидетеля?
Сержант, доселе не проронивший ни слова и лишь мрачно посасывавший
сигару, изрек:
- Слишком много болтаем. Да еще при посторонних. Что, к примеру, тут
делает этот англичанин? - и невежливо
ткнул пальцем в сторону доктора.
- Мистер Твигс, принесли? - вместо ответа обратился Фандорин к врачу.
Тот кивнул, достал из портфеля что-то плоское и длинное, завернутое в
тряпку.
- Вот, сохранил. А чтоб покойнику не лежать в гробу с голой шеей,
пожертвовал свой собственный, крахмальный, -
сказал Твигс, доставая целлулоидный воротничок.
- Можете с-сравнить отпечатки? - Титулярный советник, в свою очередь,
развернул некий сверток, извлек оттуда
зеркало. - Оно лежало на подоконнике. Делая кульбит, мой т-таинственный гость
коснулся поверхности пятерней.
- Что за чушь? - пробурчал Локстон, наблюдая, как Твигс разглядывает в
лупу оттиски.
- Большой палец тот же самый! - торжественно объявил доктор. - Отпечаток
в точности, как на целлулоидном
воротничке. Дельта, завиток, разветвления - всё совпадает!
- Что это? Что это? - быстро спросил Асагава, придвигаясь. - Какая-нибудь
новинка полицейской науки?
Твигс с удовольствием принялся объяснять:
- Пока только гипотеза, но уже основательно проверенная. Мой коллега
доктор Фолдс из госпиталя Цукидзи пишет
об этом научную статью. Видите ли, джентльмены, узор на подушечках наших пальцев
уникален и неповторим. Можно
встретить двух людей, похожих друг на друга, как две капли воды, но невозможно
найти два полностью идентичных
отпечатка. Об этом знали еще в средневековом Китае. Вместо подписи под договором
рабочие прикладывали оттиск своего
большого пальца - такую печать не подделаешь...
Сержант и инспектор слушали, раскрыв рты, а доктор всё глубже уходил в
исторические и анатомические
подробности.
- Какая великая вещь прогресс! - воскликнул обычно сдержанный Асагава. -
Нет таких тайн, которые он не в силах
разгадать!
Фандорин вздохнул:
- Есть. Как с точки зрения прогресса объяснить то, что вытворяет наш ббойкий
старичок? Отсроченное убийство,
погружение в летаргию, временный паралич, гадюка в рукаве... Мистика!
Асагава и Твигс переглянулись.
- Синоби, - сказал инспектор. Доктор кивнул:
- Я тоже о них вспомнил, когда услышал про мамуси в рукаве.
Сколько мудрости,
Сколько тайн в себе храпит
Сердце мамуси.
Новогодний снег
- Их классический трюк. Если я не ошибаюсь, это называется мамуси-гама,
"серп из змеи"? - обратился Твигс к
японцу. - Расскажите господину вице-консулу.
Асагава почтительно ответил:
- Лучше вы, сэнсэй. Я уверен, что вы гораздо начитаннее меня и, к моему
стыду, лучше знаете историю моей
страны.
- Да что за синоби такие? - нетерпеливо воскликнул Локстон.
- "Крадущиеся", - пояснил доктор, окончательно беря кормило беседы в
свои руки. - Каста лазутчиков и наемных
убийц - искуснейших в мировой истории. Японцы ведь любят всякое мастерство
доводить до совершенства, достигают
высших степеней и в хорошем, и в плохом. По-другому этих полумифических рыцарей
плаща и кинжала называли раппа,
суппа или ниндзя.
- Ниндзя? - повторил титулярный советник, вспомнив, что уже слышал это
слово из уст Доронина. - Говорите,
доктор, говорите!
- Про ниндзя пишут чудеса. Якобы они могли превращаться в лягушек, птиц и
змей, летать по небу, прыгать с
высоких стен, бегать по воде, и прочее, и прочее. В основном это, разумеется,
сказки, отчасти сочиненные самими синоби,
но кое-что и правда. Я интересовался их историей, читал трактаты, написанные
знаменитыми мастерами ниндзюцу,
"скрытного искусства", и могу подтвердить: да, они умели прыгать с отвесной
стены высотой до двадцати ярдов; при
помощи специальных приспособлений могли ходить по болоту; пересекали рвы и реки,
ступая по дну, и проделывали еще
множество поистине фантастических штук. У этой касты была собственная мораль, с
точки зрения остального человечества
совершенно чудовищная. Жестокость, предательство, обман у них были возведены в
ранг наивысшей добродетели.
Существовала даже поговорка: "коварен, как ниндзя". Они зарабатывали на жизнь
тем, что брали заказы на убийство. Это
стоило огромных денег, но зато на ниндзя можно было положиться. Приняв заказ,
они от цели не отступались, даже если
это стоило им жизни. И всегда добивались своего. Кодекс синоби поощрял
вероломство, но только не по отношению к
заказчику, и все это знали.
Жили они обособленными общинами. К будущему ремеслу готовились прямо с
колыбели. Я расскажу вам одну
историю, чтобы вы поняли, как воспитывали маленьких синоби.
У одного знаменитого ниндзя были могущественные враги, и вот они убили
его, отрубили голову, но не были до
конца уверены, что это именно тот человек. Они показали свой трофей
восьмилетнему сыну казненного и спросили:
"Узнаешь?" Мальчик не проронил ни слезинки, потому что этим он опозорил бы
память отца, но по его личику всё было и
так ясно. Маленький ниндзя с почестями похоронил голову, а сразу вслед за тем,
не вынеся утраты, взрезал себе живот и
умер, не проронив ни стона, как настоящий герой. Враги отправились восвояси,
успокоившись, а между тем мальчику
предъявили голову совершенно незнакомого человека, убитого по ошибке.
- Какая выдержка! Какой героизм! - воскликнул потрясенный Эра"ст Петрович.
- Куда там спартанскому мальчику с
его лисенком!
Доктор довольно улыбнулся.
- Понравилась история? Тогда я рас
...Поділитися у соцмережах
