Жанр: Детектив
Эраст Фандорин 11:Алмазная колесница 1-2.
...из кармана лупу, присел на
корточки возле стула. - Угу. Большой
палец правой руки.
- Вы можете так определить на взгляд? - поразился Фандорин.
- Да. Немножко интересовался. Видите ли, мой приятель доктор Генри Фолдс,
работающий в одном токийском
госпитале, сделал любопытное открытие. Исследуя отпечатки пальцев на древней
японской керамике, он обнаружил, что
узор на подушечках никогда не повторяется... - Твигс подошел к кровати, взял
правую руку покойника, рассмотрел в лупу
большой палец. - Нет, это совсем другой палец. Никаких сомнений... Так вот,
мистер Фолдс выдвинул любопытную
гипотезу, согласно которой...
- Я читал про отпечатки пальцев, - нетерпеливо перебил Эра"ст Петрович,
- но европейские авторитеты не находят
этой идее практического применения. Лучше проверьте, совпадает ли место, где
отпечатался палец, с покраснением, про
которое вы говорили.
Доктор бесцеремонно приподнял мертвую голову с отпиленной верхушкой,
согнулся в три погибели.
- Пожалуй, совпадает. Да только что с того? Прикосновение было, но ударато
не было. Откуда взялся ожог,
непонятно, но, уверяю вас, от такой причины еще никто не умирал.
- Ладно, зашивайте, - вздохнул Фандорин, сдаваясь. - Зря я вас
обеспокоил.
Пока доктор орудовал иглой, титулярный советник вышел в соседнюю комнату.
Софья Диогеновна подалась ему
навстречу с таким выражением лица, будто ожидала чудесного известия - мол,
батюшка вовсе не умер, это только что
научно установил доктор-англичанин.
Покраснев, Фандорин сказал:
- Нужно было м-медицински определить причину смерти. Так положено.
Барышня кивнула, надежда на ее лице померкла.
- И какая оказалась причина? - поинтересовался Сирота.
Эра"ст Петрович смущенно закашлялся и пробормотал запомнившуюся
абракадабру:
- П-пролапс митрального клапана.
Письмоводитель уважительно кивнул, а Софья Диогеновна тихо, безутешно
заплакала, будто это известие ее
окончательно подкосило.
- А что мне-то теперь, господин вице-консул? - срывающимся голосом
спросила она. - Боюсь я тут одна. Ну как
Сэмуси нагрянет, за деньгами? Нельзя ли мне у вас в присутствии переночевать? Я
бы как-нибудь на стульчиках, а?
- Хорошо, идемте. Что-нибудь п-придумаем.
- Я только вещи соберу.
Барышня выбежала из комнаты.
Наступила тишина. Лишь слышно было, как, насвистывая, работает доктор.
Потом что-то шмякнуло об пол, и Твигс
выругался: "Damned crown!", из чего Фандорин сдедуктировал, что англосакс уронил
крышку черепа.
Эра"ста Петровича замутило, и, чтоб не услышать еще какой-нибудь пакости,
он затеял разговор - спросил, отчего
Сирота назвал доктора "искренним человеком".
Тот обрадовался вопросу - похоже, молчание его тоже томило - и с
удовольствием принялся рассказывать:
- Это очень красивая история, про нее даже хотели написать пьесу для
театра Кабуки. Случилась она пять лет назад,
когда Твигс-сэнсэй еще носил траур по своей уважаемой супруге, а его уважаемые
дочери были маленькими девочками. В
клубе "Юнайтед", играя в карточную игру бридж, сэнсэй поссорился с одним
нехорошим человеком, билетером. Билетер
приехал в Йокогаму недавно, стал всех обыгрывать в карты, а кто обижался -
вызывал на поединок, и уже одного человека
застрелил насмерть, а двоих тяжело ранил. Билетеру за это ничего не было, потому
что это называется "дуэль".
- А, бретер! - догадался Фандорин, поначалу введенный в заблуждение
непредсказуемым чередованием "р" и "л" в
речи письмоводителя, во всем прочем абсолютно правильной.
- Ну да, билетер, - повторил Сирота. - И вот этот плохой человек вызвал
сэнсэя стреляться. Положение у доктора
было ужасное. Стрелять он не умел совсем, и билетер наверняка бы его убил, и
тогда дочери остались бы круглыми
сиротами. Но если бы сэнсэй отказался от дуэли, все от него отвернулись бы, и
дочерям было бы стыдно за такого отца. А он
очень не хотел, чтобы девочки его стыдились. И тогда мистер Твигс сказал, что
принимает вызов, но что ему нужно пять
дней отсрочки, чтобы подготовиться к смерти, как подобает джентльмену и
христианину. А еще он потребовал от
секундантов, чтобы они назначили самую большую дистанцию, какую только разрешает
дуэльный кодекс, - целых тридцать
шагов. Билетер с презрением согласился, но взамен потребовал, чтобы число
выстрелов было не ограничено и чтобы дуэль
продолжалась "до результата". Он сказал, что не позволит превращать поединок
чести в комедию. Пять дней сэнсэя никто
не видел. Стали говорить, что он тайком уплыл на корабле и даже бросил своих
дочерей. Но в назначенный день и час он
пришел к месту дуэли. Кто был там, говорили, что он был немножко бледный, но
очень сосредоточенный. Противников
поставили в тридцати шагах друг от друга. Доктор снял сюртук, заткнул уши ватой.
А когда секундант махнул платком, он
поднял пистолет, тщательно прицелился и попал билетеру точно в середину лба.
- Да что вы! - воскликнул Эра"ст Петрович. - Вот это удача! Поистине
Твигса Всевышний пожалел!
- Все в Сеттльменте тоже так думали. Но вскоре открылось, в чем дело.
Управляющий стрелковым клубом
рассказал, что мистер Твигс все пять дней провел в тире. Вместо того чтобы
молиться и писать завещание, он учился
стрелять из дуэльного пистолета, причем именно с расстояния в тридцать шагов.
Сэнсэй немножко оглох, но научился без
промаха попадать в середину мишени. Еще бы, ведь он израсходовал несколько тысяч
зарядов. Всякий на его месте добился
бы того же.
- Ах, какой молодец!
- Некоторые говорили, как вы. Но другие возмущались и ругали доктора за
то, что это была unfair play "Нечестная
игра (англ.)". Один морокосос, лейтенант французской морской пехоты, напился
пьяный и стал при всех издеваться над
доктором за трусость. Сэнсэй тяжело вздохнул и сказал: "Вы очень молодой и еще
не понимаете, что такое ответственность.
Но если вы считаете меня трусом, я согласен с вами стреляться на тех же
условиях" - и при этом так внимательно посмотрел
морокососу в середину лба, что тот сразу стал совсем трезвый и извинился. Вот
какой человек доктор Твигс! - с
восхищением закончил Сирота. - Искренний человек!
- Как Пушкин и фельдмаршал Сайго? - невольно улыбнулся Эра"ст Петрович.
Письмоводитель торжественно кивнул.
Да, признаться, и Фандорин взглянул на вышедшего из спальни доктора иными
глазами. Отметил в его внешности
некоторые черты, не бросающиеся в глаза при поверхностном взгляде: твердую линию
подбородка, неколебимую
массивность лба. Очень интересный экземпляр.
- Зашит, заштопан, в наилучшем виде, - объявил доктор. - С вас, мистер
Фандорин, гинея и два шиллинга. И еще
шесть пенсов за место в морге. Лед в Йокогаме дорог.
Когда Сирота отправился за тележкой для перевозки тела, Твигс взял Эра"ста
Петровича двумя пальцами за
пуговицу и с загадочным видом произнес:
- Я тут думал об отпечатке пальца и красном пятнышке... Скажите, господин
вице-консул, случалось ли вам
слышать об искусстве дим-мак?
- П-простите?
- Не случалось, - констатировал доктор. - И это неудивительно. О дим-мак
мало что известно. Возможно, это
вообще выдумки...
- Да что это такое - "дим-мак"?
- Китайское искусство Отсроченного Убийства.
Эра"ст Петрович вздрогнул и посмотрел на Твигса в упор - не шутит ли.
- Как это?
- Подробности мне неизвестны, но я читал, что есть люди, умеющие убивать
и врачевать одним прикосновением.
Вроде бы они умеют концентрировать некую энергию, собирать ее в пучок и
воздействовать этим пучком на определенные
точки тела. Про иглоукалывание-то вы слышали?
- Да, слышал.
- Судя по всему, дим-мак оперирует теми же анатомическими знаниями, но
использует не иглу, а обычное
прикосновение. Я читал, что владеющий этим таинственным искусством способен
вызвать острый приступ боли, или,
наоборот, сделать человека совершенно нечувствительным к боли, или временно
парализовать его, или усыпить, или
убить... Причем не обязательно в момент прикосновения, а с отсрочкой.
- Я вас не понимаю! - воскликнул Фандорин, слушавший доктора с всё
возрастающим недоумением.
- Я сам не понимаю. Это похоже на сказку... Но мне вспомнилась
прочитанная история: как мастер дим-мак нанес
сам себе удар в некую точку и упал замертво. Не дышал, сердце не билось. Враги
бросили его на съедение псам, а он через
некоторое время очнулся живой и здоровый. Читал я и другую историю - про то, как
одного китайского правителя
поцеловал в ногу нищий. Через некоторое время на месте поцелуя появилось розовое
пятно, а еще через несколько часов
царь вдруг упал мертвым... Черт! - смутился доктор. - Я уподобляюсь болванамжурналистам,
которые выдумывают про
Восток всякие небылицы. Просто, пока я зашивал нашего приятеля, всё думал про
след на шее, вот и вспомнил...
Трудно было представить, чтобы такой солидный и положительный человек,
как доктор Твигс, вздумал дурачить
собеседника, но и поверить в Отсроченное Убийство убежденному рационалисту,
каковым считал себя Эра"ст Петрович,
было трудно.
- М-да, - вымолвил в конце концов титулярный советник. - На Востоке,
конечно, много всяких явлений, не
изученных европейской наукой...
На этом вежливом замечании мистический разговор и закончился.
С Твигсом распрощались на улице. Доктор сел на рикшу, приподнял шляпу и
укатил. Двое туземцев укладывали на
тележку тело бедного капитана, завернутое в простыню.
Эра"ст Петрович, Сирота и всхлипывающая Софья Диогеновна отправились в
консульство пешком, потому что
"ездить на живом человеке" Фандорин снова отказался, а письмоводитель и барышня
тоже не пожелали барствовать, раз уж
титулярный советник шествует на своих двоих.
У первого же фонаря вице-консула ждал сюрприз. Из темноты возник
круглолицый якудза, про которого Эра"ст
Петрович уже и думать забыл. Прижал руки к бокам, застыл в низком поклоне. Потом
выпрямился и уставился на своего
благодетеля суровым, немигающим взглядом.
- Я докатился до самой речки, - перевел Сирота, глядя на разбойника с
явным одобрением. - Какие еще будут
приказания, господин?
- До чего же он мне надоел! - пожаловался Фандорин. - Лучше бы ему тавро
на лоб поставили! Послушайте,
Сирота, мне теперь никогда от него не отвязаться?
Письмоводитель внимательно посмотрел упрямцу в глаза и покачал головой:
- Это человек слова. Единственный способ - приказать ему покончить с
собой.
- Господь с вами! Ладно. Пусть по крайней мере скажет, как его з-зовут.
Сирота перевел чиновнику ответ бывшего солдата банды Тёбэй-гуми:
- Его зовут Масахиро Сибата, но вы можете называть его просто Маса.
Эра"ст Петрович оглянулся на скрип колес и снял цилиндр - возчики катили
мимо тележку, на которой "совершенно
здоровый покойник" отправился следом за доктором, в мертвецкую. В изголовье
лежали ботинки и аккуратно сложенная
одежда.
Вокруг суета,
Один лишь он спокоен,
Ушедший к Будде.
Искры на клинке катаны
- Трое сацумцев? Завернутые в тряпки мечи? Называли Окубо "собакой"? Это
может быть очень, очень серьезно! -
озабоченно проговорил Доронин. - Тут всё подозрительно, а особенно то, что
воспользовались катером. Это лучший способ
попасть в самое сердце столицы, минуя дорожные посты и заставы.
Эра"ст Петрович застал Всеволода Витальевича дома, в левом флигеле
консульства. Доронин уже вернулся с
открытия благонравного заведения и последовавшего за ним ужина и теперь
переодевался к Холостяцкому балу. Шитый
золотом мундир висел на стуле, пухлая горничная-японка помогала консулу
облачиться в смокинг.
Квартира начальника Фандорину очень понравилась: обставленная легкой
ратановой мебелью, она весьма удачно
сочетала русскость с японской экзотикой. К примеру, в углу на столике сиял
замечательно бокастый самовар, сквозь
стеклянные дверцы шкафа просматривались разноцветные графины с настойками да
наливками, но картины и свитки на
стенах были сплошь туземные, на почетном месте красовалась подставка с двумя
самурайскими мечами, а через открытую
дверь виднелась совершенно японская комната, то есть безо всякой мебели и с
соломенным полом.
Туманные обстоятельства смерти Благолепова заинтересовали Всеволода
Витальевича гораздо меньше, чем трое
его ночных пассажиров. Фандорину такая реакция даже поначалу показалась
чрезмерной, но Доронин объяснил причину
своей тревоги.
- Что у министра много ненавистников, особенно среди южного самурайства,
не секрет. В Японии политические
покушения происходят почти столь же часто, как в России. Правда, у нас
сановников убивают революционеры, а здесь
реакционеры, но, как говорится, хрен редьки не слаще - обществу и государству
равный вред что от левых зилотов, что от
правых. Окубо - ключевая фигура в японской политике. Если фанатики до него
доберутся, переменится весь курс, всё
направление развития империи, и притом в крайне опасном для России смысле.
Видите ли, Фандорин, министр Окубо -
сторонник эволюции, постепенного развития внутренних сил страны под жестким
контролем правительства. Это
дрессировщик, который щелкает кнутом и не позволяет тигру вырваться из клетки.
Тигр - это наследственная, глубоко
укорененная воинственность здешнего дворянства, а клетка - Японский архипелаг.
Из-за чего развалился пресловутый
триумвират трех туземных корсиканцев? Из-за вопроса о войне. Могущественная
партия, которую возглавлял любимый
герой нашего Сироты маршал Сайго, хотела немедленно завоевать Корею. Окубо тогда
одержал верх над своими
оппонентами, потому что он умнее и хитрее. Но если его убьют, неминуемо
возобладают сторонники быстрого развития за
счет экспансии, поэты великой азиатской империи Ямато. Хотя на свете, ей-богу, и
так уже слишком много империй - того
и гляди все они пересобачатся между собой и вопьются друг другу в волосья
стальными когтями...
- Постойте, - хмурился Фандорин, открывший было свою кожаную книжечку,
предназначенную для сбора
сведений о Японии, но пока еще ничего не записавший. - А что России за дело? Ну,
напали бы японцы на корейцев, нам-то
что?
- Це-це-це, какие ребяческие речи, а еще дипломат, - укоризненно поцокал
языком консул. - Учитесь мыслить
государственно, стратегически. Мы-то с вами уже давно империя, а империям, душа
моя, есть дело до всего, что происходит
на земном шаре. До Кореи тем более. Для японцев Корейский полуостров станет не
более чем мостиком в Китай и
Маньчжурию, а туда мы и сами давно уже целимся. Неужто не слышали о проекте
создания Желтороссии?
- Слышал. Но мне эта идея не нравится. Ей-богу, Всеволод Витальевич, нам
дай Бог в своих внутренних проблемах
разобраться.
- Не нравится ему! - хмыкнул консул. - Вы на царской службе состоите?
Жалование получаете? Так вот и извольте
выполнять свою работу, а думать и отдавать приказы будут другие, кому это по
должности вверено.
- Да разве можно не д-думать? Вы и сами-то не очень похожи на бездумного
исполнителя!
Лицо Доронина стало жестким.
- Тут вы правы. Я, разумеется, думаю, имею собственное суждение и по мере
сил стараюсь доводить его до
начальства. Хотя, конечно, иногда хочется... Впрочем, не ваше дело, -
разозлился вдруг консул и дернул рукой, отчего
запонка полетела на пол.
Служанка села на колени, подобрала золотой кружок и, поймав руку консула,
привела манжету в порядок.
- Домо, домо, - поблагодарил ее Всеволод Витальевич, и девушка
улыбнулась, обнажив кривые зубы, ужасно
портившие ее довольно смазливое личико.
- Сказал бы ей кто-нибудь, чтоб улыбалась, не раскрывая губ, - не
удержавшись, вполголоса заметил Фандорин.
- У японцев другие понятия о женской красоте. У нас ценятся большие
глаза, а у них узкие. У нас форма зубов, а у
них только цвет. Неровность зубов - признак чувственности, считается весьма
эротичным. Как и оттопыренностъ ушей. Ну,
а про ноги японских красавиц лучше вообще не говорить. От привычки к сидению на
корточках большинство женщин здесь
кривоноги и косолапы. Но есть и отрадные исключения, - прибавил вдруг Доронин
совсем другим, ласковым тоном и
улыбнулся, глядя поверх плеча Эра"ста Петровича.
Тот оглянулся.
В дверях японской комнаты стояла женщина в изящном бело-сером кимоно. В
руках она держала поднос с двумя
чашками. Белокожее улыбчивое лицо показалось Фандорину необычайно милым.
Женщина вошла в гостиную, бесшумно переступая маленькими ступнями в белых
носках, и с поклоном
предложила гостю чаю.
- А вот и моя Обаяси, любящая меня согласно подписанному контракту.
Эра"сту Петровичу показалось, что нарочитая грубость этих слов вызвана
смущением - Всеволод Витальевич
смотрел на свою конкубину взглядом мягким и даже нежным.
Молодой человек почтительно поклонился, даже щелкнул каблуками, как бы
компенсируя доронинскую резкость.
Консул же произнес несколько фраз по-японски и прибавил:
- Не беспокойтесь, она по-русски совсем не знает. Не обучаю.
- Но почему?
- Чего ради? - слегка поморщился Доронин. - Чтобы она после меня вышла по
контракту за какого-нибудь
морячишку? Наши Нахимовы очень ценят, если "мадамка" хоть чуть-чуть умеет
болтать по-русски.
- Вам-то не все равно? - сухо заметил титулярный советник. - Ей ведь
нужно будет как-то жить и после того, как
ваша к-контрактная любовь завершится.
Всеволод Витальевич вспыхнул:
- Я о ней позабочусь. Не нужно меня уж вовсе монстром представлять!
Понимаю вашу шпильку, сам заслужил - не
нужно было бравировать цинизмом. Если угодно знать, я эту даму уважаю и люблю. И
она отвечает мне тем же, вне
зависимости от контрактов, да-с!
- Так и женились бы по-настоящему. Что вам мешает?
Огонь, вспыхнувший было в глазах Доронина, погас.
- Шутить изволите. Сочетаться законным браком с японской конкубиной?
Погонят со службы, за урон звания
российского дипломата. И что тогда? В Россию ее везти прикажете? Так она там
зачахнет, от нашего климата и от наших
нравов. На нее ведь там будут как на мартышку какую пялиться. Здесь остаться?
Буду исторгнут из цивилизованного
европейского общества. Нет уж, в одну повозку впрячь неможно... И так всё
отлично. Обаяси от меня ничего большего не
требует и не ждет.
Всеволод Витальевич немного покраснел, ибо разговор всё дальше вторгался
в сферу сугубой приватности. Но
обиженному за даму Фандорину и того показалось мало.
- А если будет ребенок? - воскликнул он. - О нем тоже "позаботитесь"?
Иначе говоря, откупитесь?
- Не способен иметь, - осклабился Доронин. - Говорю об этом безо всякого
стеснения, ибо половое бессилие здесь
ни при чем. Совсем напротив. - Желчная улыбка стала еще шире. - Смолоду, знаете
ли, очень увлекался, как говорится,
насчет клубнички, вот и допрыгался до скверной болезни. Кое-как залечился, но
вероятность обзаведения потомством почти
нулевая - приговор медицины. Потому, собственно, и не сочетался законным браком
с какой-нибудь благонравной девицей
отечественного производства. Материнский инстинкт разочаровывать не желал-с.
Обаяси, видимо, почувствовала, что разговор принимает неприятное
направление. Еще раз поклонившись, так же
бесшумно вышла. Поднос с чаем оставила на столе.
- Ну будет, будет, - прервал сам себя консул. - Что-то мы с вами очень
уж по-русски... Для подобных
задушевностей требуется либо давняя дружба, либо изрядная доза выпитого, а мы
едва знакомы и совершенно трезвы.
Посему давайте-ка лучше вернемся к делу.
Приняв подчеркнуто деловитый вид, Всеволод Витальевич стал загибать
пальцы:
- Во-первых, нужно рассказать обо всем капитан-лейтенанту Бухарцеву - я
вам о нем говорил. Во-вторых, написать
донесение его превосходительству. В-третьих, если Окубо прибудет на бал,
предупредить его об опасности...
- Я все же не п-понимаю... Даже если подозрительные речи трех пассажиров
не привиделись Благолепову в
опиумном дурмане, стоит ли так уж полошиться? Они вооружены всего лишь холодным
оружием. Если бы у них имелись
револьверы или карабины, вряд ли бы они стали таскать с собой свои средневековые
мечи. Неужто подобные субъекты
могут представлять опасность для самого могущественного политика Японии?
- Ах, Эра"ст Петрович, вы что же, думаете, сацумцы не знакомы с
огнестрельным оружием или не достали бы
деньги на пару револьверов? Да одно ночное катание на катере, поди, стоит
дороже, чем подержанный "смит-энд-вессон".
Тут другое. В Японии почитается неприличным убивать врага пулей - по-ихнему это
трусость. Заклятого врага, да еще столь
именитого, как Окубо, нужно непременно зарубить мечом, в крайнем случае заколоть
кинжалом. К тому же вы себе не
представляете, что такое катана, японский меч, в руках настоящего мастера.
Европейцам подобное и не снилось.
Консул снял с лаковой подставки ту саблю, что подлиннее, бережно покачал
в левой руке, не обнажая.
- Я, разумеется, фехтовать катаной не умею - этому нужно учиться с
детства. Причем желательно учиться пояпонски,
то есть посвятить изучаемому предмету всю свою жизнь. Но я беру у
одного старика уроки баттодзюцу.
- Уроки чего?
- Баттодзюцу - это искусство выхватывания меча из ножен.
Эра"ст Петрович поневоле рассмеялся.
- Одного лишь выхватывания? Это как у заправских д-дуэлянтов времен Карла
Девятого? Лихо тряхнуть шпагой,
чтобы ножны сами отлетели в сторону?
- Дело тут не в лихости. Вы хорошо владеете револьвером?
- Неплохо.
- И, конечно, уверены, что, имея револьвер, без труда справитесь с
противником, который вооружен одним лишь
мечом?
- Разумеется.
- Хорошо-с, - промурлыкал Всеволод Витальевич и достал из шкафчика
револьвер. - Знакомы с таким агрегатом?
Это "кольт".
- Конечно, знаком. Но у меня есть кое-что получше.
Фандорин сунул руку под фалду сюртука и вынул из потайной кобуры
маленький плоский револьвер, спрятанный
так ловко, что охранники в "Ракуэне" нащупать его не смогли.
- Это "герсталь-агент", семизарядный. Они изготавливаются на з-заказ.
- Красивая вещица, - одобрил консул. - Засуньте-ка его обратно. Вот так.
А теперь можете выхватить его оченьочень
быстро?
Эра"ст Петрович молниеносно вскинул руку с револьвером, наставив его
начальнику прямо в лоб.
- Превосходно! Предлагаю маленькую игру. По команде "ори!" вы
выхватываете ваш "герсталъ", я - катану, и
посмотрим, кто кого.
Титулярный советник снисходительно улыбнулся, спрятал револьвер в кобуру
и сложил руки на груди, чтобы дать
сопернику дополнительную фору, но тут Доронин его перещеголял - поднял правую
ладонь выше головы.
Скомандовал:
- Раз... Два... Три!
Разглядеть движение, сделанное консулом, было невозможно. Эра"ст Петрович
увидел лишь сверкающую дугу,
превратившуюся в клинок, который застыл в неподвижности еще до того, как молодой
человек успел поднять руку с
револьвером.
- Поразительно! - воскликнул он. - Но ведь мало выхватить саблю, нужно
еще преодолеть разделяющие нас
полторы сажени. За это время я успел бы и прицелиться, и выстрелить.
- Вы правы. Но я ведь предупреждал, я всего лишь научился выхватывать
меч. Уверяю вас, что мой учитель
фехтования рассек бы вас надвое, прежде чем вы спустили бы курок.
Эра"ст Петрович спорить не стал - фокус произвел на него впечатление.
- А слышали ли вы что-нибудь об искусстве Отсроченной Смерти? - осторожно
спросил он. - Кажется, оно
называется дим-мак.
И пересказал консулу то, что услышал от доктора Твигса.
- Никогда о подобном не слыхивал, - пожал плечами Доронин, любуясь
бликами света на клинке. - По-моему, это
выдумки того же жанра, что фантастические истории о ниндзя.
- О ком?
- В средние века были кланы шпионов и наемных убийц, они назывались
ниндзя. Японцы обожают плести про них
всякие небылицы с мистическим флёром.
- Ну, а если предположить, что этот китайский дим-мак действительно
существует, - продолжал о своем Фандорин.
- Могут ли сацумские самураи им владеть?
- Черт их знает. Теоретически рассуждая, это возможно. Сацума - край
мореплавателей, оттуда корабли ходят по
всей Юго-Восточной Азии. К тому же рукой подать до островов Рюкю, где издавно
процветает искусство убивать голыми
руками... Тем более нужно принять меры. Если трое благолеповских пассажиров не
обычные сумасброды, а мастера тайных
дел, опасность еще серьезней. Что-то непохожа эта троица на полоумных фанатиков.
Зачем-то плавали через залив в Токио,
да еще с предосторожностями - надо думать, специально наняли иностранца,
полагая, что он не поймет их наречия и вряд
ли сведущ в японских делах. Щедро заплатили, выдали аванс за следующую поездку.
Серьезные господа. Вы полагаете, это
они убили Благолепова за то, что слишком много болтал и собирался идти в
полицию?
- Нет. Это был какой-то старик. Скорее всего, он вообще ни при чем. И все
же странная смерть капитана не дает мне
покоя...
Всеволод Витальевич прищурил глаз, сдул с меча пылинку. Раздумчиво
произнес:
- Странная не странная, пускай даже старый опиоман окочурился сам по
себе, но это дает нам отличный предлог
для организации собственного расследования. Еще бы! Российский подданный
скончался при подозрительных
обстоятельствах. В подобных случаях, согласно статусу Сеттльмента, представитель
потерпевшей стороны, то бишь консул
Российской империи, имеет право провести самостоятельное следствие. Вы,
Фандорин, служили в полиции, имели
отношения с Третьим отделением, так что вам и карты в руки. Попробуйте выйти на
след ночных пассажиров. Не сами,
конечно, - улыбнулся Доронин. - К чему подвергать свою жизнь опасности? Вы как
вице-консул лишь возглавите
дознание, а практическую работу будет осуществлять муниципальная полиция, она
неподотчетна туземным властям. Я
направлю соответствующее письмо сержанту Локстону. А министра предостережем
нынче же. Всё, Фандорин.
Одиннадцатый час, пора ехать к Дону Цурумаки. У вас смокинг есть?
Титулярный советник рассеянно кивнул - его мысли были заняты предстоящим
расследованием.
- Должно быть, в нафталине и неглаженный?
- Неглаженный, но без нафталина - я н-надевал его на пароходе.
- Отлично, я велю Нацуко, чтобы немедленно отутюжила.
Консул обратился к горничной по-японски, но Фандорин сказал:
- Благодарю. У меня уже есть собственный слуга.
- Батюшки, когда это вы успели? - оторопел Доронин. - Ведь Сирота
собирался прислать вам кандидатов только
завтра.
- Так получилось, - уклончиво
...Поділитися у соцмережах
