Лубянская преступная группировка

страница №16

...то не хочу с ними иметь дело. Я в разведчиков уже наигрался. И хочу когданибудь вернуться на родину.
— А ты вообще знаешь хоть одну государственную тайну?
— Нет. Я знаю о бандитизме, о коррупции. Раньше главная государственная тайна была — здоровье нашего президента. А теперь главная тайна — это отношения нашего президента Путина и уголовного элемента по фамилии БарсуковКумарин. Это лидер Тамбовского преступного сообщества. Вот что сейчас главная тайна России. Весь СанктПетербург знает, что Путина связывает с этим человеком личная дружба. И финансовые узы… Ещё знаю, кто взорвал дома.
— Может, как раз это их и интересует?
— Ну так пускай сами у него и спросят. Они же теперь друзья. Друг Джордж, друг Владимир.
— У тебя какиенибудь удостоверения были с собой?
— Кроме фальшивого, который остался в гостинице, у меня был российский внутренний паспорт и удостоверение ветерана военной службы ФСБ. Я им сразу сказал, что я бывший сотрудник ФСБ. Незаконно уволенный, но не собираюсь вести никакой деятельности против России.
Они меня выслушали и выставили из посольства.
Турция — специфическая страна. Мировой разведцентр — все друг за другом присматривают, в том числе и за посольствами. Поскольку мы засветились в посольстве, надо было уходить из Анкары. Я был уверен, что наши фотографии уже идут в Москву по линии ГРУ или СВР. А тут ещё мужик подозрительный стал ходить за нами по отелю.
В общем, мы выбрались из отеля и ночью переехали в Стамбул. Поселились в гостинице и начали думать, что делать дальше. Раз нам не дали визу в Америку, то мы можем въехать в неё нелегально. Взять, допустим, транзитный билет на Барбадос, куда не надо визы, через американский какойнибудь аэропорт. И там просто идти без визы на выход. И заявлять:
Прошу политического убежища. После чего могут посадить в иммиграционную тюрьму на неопределённый срок.
Я готов был сесть в тюрьму, но жена? Марина подумалаподумала и говорит: Я согласна.
Тогда я понял, насколько она меня любит. Она не только ждала меня,:! пока я сидел, носила передачи, но и была согласна сама сесть.
Алик сказал: Ребята, вы не понимаете, американская тюрьма — не сахар, особенно иммиграционная. Подождите, у нас же кроме Америки есть и другие страны. Он сел за компьютер, начал смотреть рейсы самолетов. Долгодолго смотрел. Толик ходил и всё спрашивал: Папочка, куда мы поедем? Он чувствовал, что происходит чтото неладное, но ничего не понимал.
Вдруг Алик говорит: Есть! В Англию не надо транзитной визы, и есть стыковка рейса. Мы сейчас покупаем билеты Стамбул — Лондон — Москва. Прилетаем в Лондон и там остаёмся. Англичане, думаю, не будут вас сажать в иммиграционную тюрьму.
Самолёт вылетал через полтора часа. Каждые сутки пребывания в Турции сулили опасность, потому что в России меня уже хватились. И мы могли уже не уйти.
— Ситуацию в России ты никак не отслеживал?
— Я связался со своим агентом в Конторе. Он сказал, что все уже забегали. Тебя начали искать. Будь аккуратней. Ещё он сказал, что пытаются сфабриковать какоето уголовное дело, что я будто бы совершил убийство. Но я знал, что в Интерпол срочно заявить нельзя, процедура занимает некоторое время.

А это очень стыдно

…Приземлились в аэропорту Хитроу. Вышли в транзитный зал. Алик позвонил своему знакомому адвокату Джорджу Мензису. Тот объяснил:
Сейчас подготовлю все документы, отправлю в иммиграционную службу, и тогда сразу идите сдавайтесь властям.
Джордж всё сделал. Иммиграционные власти дали слово, что до рассмотрения вопроса нас не депортируют из Англии.
Фальшивый паспорт я сразу уничтожил.
— Не пересекая границу Великобритании?
— Я его нигде не предъявлял, чтобы не нарушать законов Англии. Ко мне подошёл офицер иммиграционной службы. Я представился, он попросил немного подождать. После этого пришёл переводчик и подошёл полицейский. Он выслушал всю мою историю минут на сорок, потом говорит: Я вижу, вы нормальный человек, у вас нормальная семья. Вы никаких нарушений не допустили, и все дела на территории Англии в отношении вас я прекращаю своей властью. Я был поражён. Он говорил: Вы находитесь на территории Великобритании под защитой английского правительства, и если вы почувствуете какуюто угрозу, прошу вас немедленно сообщить в полицию, мы вас будем защищать, вплоть до того, что возьмём под охрану. Я вспомнил своих российских милиционеров, как они говорят. А этот английский мент разговаривал почеловечески и явно беспокоился за мою безопасность. К тому времени я ведь напрочь забыл, что значит чувствовать себя в безопасности.
Позже мы были допрошены иммиграционным офицером. Нас завели в специальную комнату, сняли отпечатки пальцев. И выдали справку, в которой было написано, что нам временно разрешается проживать на территории Англии, но по первому требованию иммиграционных властей мы должны являться к ним в офис.
— Вас долго допрашивали?
— Всё заняло часов десять. Нам туда бутерброды носили. Мы вышли из аэропорта поздно вечером.
— А твой американский приятель улетел обратно в НьюЙорк?
— Куда там в НьюЙорк! Его допрашивали в соседней комнате, сверяли, что мы друг о друге скажем. На него англичане наехали по полной программе за то, что он помог мне нелегально въехать в страну. Он мне потом рассказывал, что начальник иммиграционной службы Хитроу очень был зол. Говорит: Вы деньги от Литвиненко или Березовского за это получили?
Тот говорит: Нет. — А зачем вы это сделали? Алик: Из высших принципов. А тот: Вы, американцы, совсем распоясались, решаете тут свои дела на нашей территории. Нарушаете наши законы. Везли бы его в Америку. Я из высших принципов вас из Великобритании высылаю. На первом самолёте обратно в Турцию!
Алик ему: Мне в НьюЙорк надо. А тот: Полетите в Турцию! Скажите спасибо, что я вас не арестовал за нелегальный ввоз эмигрантов.
Англичане занесли Алика в компьютер и целый год потом в Англию не впускали, хотя у него там сын. Странный народ. У нас, если б кто привёз американского подполковника, так ему медаль бы дали и ценный подарок от ФСБ. В общем, улетел Алик в Турцию, и мы год не виделись, пока не получил он у англичан прощение.
А меня наутро ещё раз допросили в иммиграционной службе. Я повторил, что не хотел бы иметь никаких контактов с английскими спецслужбами. Мне сказали: Да о чём вы говорите. Без вашего согласия…
Мне объяснили, что по закону английские спецслужбы без вашего согласия даже подойти к вам не имеют права. Я сказал, что такого согласия не даю. Они говорят: Ну и всё. Поймите правильно, мы вас не заставляем нарушать законы вашей родины, мы даже заинтересованы в том, чтобы вы не нарушали никаких российских законов, находясь здесь. Вас никто не заставляет ни с кем работать.
Они не ставят решение о предоставлении убежища в зависимость от того, расскажете вы какиенибудь секреты или нет.
— Честное слово, ты говоришь, а не верится. Мы из другой жизни, и у нас бытует мнение, что политическое убежище в Англии дают только при условии выдачи какихто важных государственных тайн.
— Такое мнение бытует в ФСБ. Вся система правоохранительных органов, спецслужб в России строится на торге. Сдашь человека — не сядешь, не сдашь — сядешь. Будешь колоться, получишь меньше, не будешь — получишь больше. Там вся оперативная и следственная работа основана на торге. В России и анонимки вернули к жизни.
Здесь есть закон о политическом убежище. В нём сказано, что убежище даётся, если тебя преследуют на родине и по возвращении туда тебе грозит расправа.
Я привёз документы о сфабрикованных против меня делах, всё это было внимательно рассмотрено, и мне предоставили политическое убежище, как и тысячам других беженцев от тиранических режимов, прибывающим в Англию со всего мира.
Я не хотел просто скрыться, просто спасти себя и семью, хотя это, безусловно, было важнейшим мотивом. Мне было важно объективное рассмотрение моего дела. И то, что я добрался до Англии без помощи спецслужб, прошёл мучительную процедуру проверки всей истории моего преследования и получил политическое убежище по закону, для меня так же важно, как чувствовать себя в безопасности.
На эту тему даже запрос был в парламенте. У них в Великобритании разведка относится к Форинг Офису, то есть МИДу, а иммиграционная служба — к Хоум Офису, то есть МВД. Так вот когда эта история попала в газеты, один депутат и задал вопрос в комитете по иностранным делам. Что это, мол, у вас там в разведке совсем работать разучились, почему героический русский перебежчик в Хитроу кружным путём пробирался и его даже никто не встретил?
Так на следующий день в газете "Дэйли Телеграф, появилось разъяснение источника из английской секретной службы, что, мол, Литвиненко не имеет к ним никакого отношения. Если б он был нам нужен, мы б его сами привезли потихому и он не появился бы без предупреждения в Хитроу. И вообще, он не перебежчик, а политбеженец. И занимаемся им не мы, а Хоум Офис.
— Как долго ты ждал решения об убежище?
— Почти полгода. Вернее, два месяца я составлял прошение об убежище — получился целый том, и ещё четыре месяца ждал решения. А пока я ждал, на родине против меня возбудили четвёртое уголовное дело! Я, кстати, думаю, что это мне помогло. Как только они возбудили четвёртое дело, моментально дали убежище.
— В чём на этот раз обвинили?
— В том, что в январе 1997 года я в посёлке Девятое мая избил какогото гражданина Одинокого, посадил его в багажник, привёз в какоето служебное помещение и там продолжал избивать. Полный бред. Как я мог один похитить гражданина, а если я его похитил не один, то почему не привлекли никого другого? Если я когото бил в служебном помещении, что это за служебное помещение? В общем, снова будто под копирку отпечатано. Только фамилии и мелкие подробности изменили. А так, если сравнивать все постановления Барсукова о привлечении меня в качестве обвиняемого, то они все одинаковые.
— Опять Барсуков возбудил?
— Да. Все дела Барсуков вёл. Хотя по одному делу я оправдан, а второе дело он сам прекратил. То есть он меня уже два раза незаконно к уголовной ответственности привлекал. И третий раз, и четвёртый… Он заказной следователь, это его профессия.
Когда я узнал, что против меня возбуждено четвёртое дело, мои адвокаты потратили три месяца, чтобы добиться от прокуратуры информации, в чём меня обвиняют. Барсуков проводил какието экспертизы, скрывая их от адвокатов. Фактически уголовное дело вели тайно как оперативное, то есть на основе закона об оперативнорозыскной деятельности, а не УПК.
— Как твои московские адвокаты узнали о том, что ты выехал из России?
— Как и все — по телевизору. Вернёмся к Англии. Как только я получал новые подробности из Москвы о ходе следствия, сразу же ставил в известность Хоум Офис. В России же врали, будто я скрываюсь от английской полиции.
И начали жёсткий прессинг против моих родственников: был избит брат, проживающий в Москве, отца несколько раз забирали в милицию.
— Давили, чтобы получить какуюто информацию? Или просто пугали?
— Сначала отца просто пугали. Както ночью отвезли в милицию, потом вывезли, посреди дороги бросили, он возвращался пешком. В другой раз милиционеры ворвались в его квартиру, провели незаконный обыск. Отца оскорбляли нецензурной бранью, говорили, что его сын — предатель. Таскали на допросы мать, сестру, тёщу. Когда вызвали в прокуратуру мать, потребовали адрес отчима. Мать сказала, что он больной человек, просила его не трогать. Но отчима всётаки вызвали на допрос, требовали компромат на меня. Он ответил: Я знаю Александра как порядочного человека, без вредных привычек.
На следующий день после допроса у него случился инсульт, отнялась левая сторона. Через несколько дней его отвезли в больницу, где он и скончался.
Никто за это не понёс наказания. В больнице поставили диагноз, что он умер совершенно от другого. Человека положили с инсультом, а умер он от другой болезни. Такое может быть только в России.
Мать заставили чтото подписать. Она испугалась и подписала. Мать
вообще боится со мной по телефону разговаривать. Короче, моя семья
находится сейчас вне закона. Права человека и Конституция на них не
распространяются. Все факты давления на моих родственников мы присоединили к просьбе об убежище.
— Словом, чиновники в России сделали всё, чтобы ты получил политическое убежище?
— Получается, да…
14 мая 2001 года раздался звонок, и я услышал радостный голос адвоката Джорджа: Александр, тебе дали убежище.
Даже не объяснить то, что я почувствовал. Полгода прошло, а дело всё рассматривают. Алика Гольдфарба, который меня ввёз, в Англию не впускают. В газетах пишут, что Путин — лучший друг Тони Блэра. Несколько запросов о выдаче в Россию пришло на меня, как на уголовного преступника. Я сижу и гадаю: выдадут — не выдадут. С Родины доносится скрежет точильных камней — готовят ножи Барсуков, Иванов, Патрушев. А тут разобрались в моих делах и установили, что я подвергался политическому преследованию, а не уголовному.
Англичане могли дать мне территориальное убежище, предоставить возможность просто проживать в стране. Они могли моё дело откладывать до бесконечности. Я мог лет десять вообще жить по справке о въезде. А они за четыре месяца разобрались и дали добро.
Я приехал к Джорджу. Он встретил меня на лестнице, у него были слезы на глазах — он, наверно, один во всей Англии понимал мою беду до конца. Джордж сказал:
— Знаешь, я изучил твоё дело и хочу сказать только одно. В России власть использует уголовное право не для защиты граждан, а для управления своим народом. А это очень стыдно.

Глава 10. Рязанский след

Поставьте памятник Цхаю

— После побега ты занялся темой взрывов жилых домов осенью 1999 года. Написал об этом книгу совместно с Юрием Фелыптинским. А до этого ты несколько лет работал в ОУ АТЦ, занимался террористами. Расскажи как это было.

— Среди всех типов преступлений теракты стоят особняком. Их не совершают по заказу бандитов или какойнибудь коммерческой структуры. За этими преступлениями не стоит мотив убрать когото персонально — ведь жертвы случайны. Это либо дело рук безумных фанатиков, либо политическая провокация, с целью повлиять на общественное мнение, посеять страх в обществе, спровоцировать войну или геноцид. Обе чеченские войны начались именно после таких взрывов. Вся проблема в том, что до сих пор эти преступления не раскрыты, те же, что доказаны, увы, дело рук наших собственных спецслужб, а никаких не чеченцев.
— Ты имеешь в виду взрывы жилых домов?
— Не только. У данной темы есть длинная предыстория, которая для меня началась в 1994 году, перед первой чеченской войной. В это время я сидел в одном кабинете с Женей Макеевым. Он разрабатывал банду Лазовского.
18 ноября 1994 года в Москве на железнодорожном мосту через Яузу произошёл взрыв. Бомба, видимо, взорвалась случайно в момент минирования полотна. Был обнаружен труп подрывника — капитана Андрея Щеленкова, сотрудника нефтяной компании Ланако. Руководителем фирмы был Максим Лазовский. Вскоре посте взрыва на мосту произошел взрыв в городском автобусе на ВДНХ — это был первый теракт в Москве.
Пострадал шофёр. Два года спустя в совершении теракта признался шофёр Лазовского, Владимир Акимов.
— Кому нужно было минировать железнодорожный мост и взрывать пустой автобус?
— А вспомни. Первая чеченская война началась через пару месяцев.
Во взрывах 94го года сразу обвинили чеченцев, было заявление Сосковца, что готовятся группы террористов для засылки в Москву.
Московский угрозыск совместно с нашим управлением начал разрабатывать Лазовского, и выяснилось, что за ним большое количество преступлений. Его дали в розыск по статье бандитизм. Лазовский был задержан вместе с офицером Московского управления ФСБ майором Алексеем Юмашкиным. Об этом написано в книге ФСБ взрывает Россию. То есть офицер Управления по незаконным бандформированиям ФСБ ездил с лицом, находившимся в розыске за бандитизм. Естественно, выяснилось, что Лазовский — тоже агент Управления ФСБ по Москве и Московской области. Погибший подрывник также числился в списках агентов ФСБ.
Лазовский и его банда совершили похищение Феликса Львова из VIPзала аэропорта Шереметьево1. При этом Львову было предъявлено удостоверение сотрудника ФСБ. Его вывели прямо из таможенной зоны, увезли, а через несколько дней нашли убитым.
Лазовского посадил в тюрьму Владимир Цхай из МУРа, который работал по этому делу вместе с Макеевым. Он сам его арестовывал. Цхай —замечательный профессионал, сыщик от Бога. Это был лучший сыщик России, и он ничего не боялся.
Просидел Лазовский недолго, года три…
Кроме того, был осуждён за теракты один из сотрудников фирмы Ланако, подполковник Воробьёв, который был агентом спецслужб (в его уголовное дело из ФСБ пришла положительная характеристика). Воробьёв был осуждён за взрыв автобуса, получил три года за терроризм, а того, кто с ним минировал автобус, Акимова, вообще отпустили из зала суда.
Что интересно: Лазовского и Воробьёва осудили за взрывы 94го года, вроде бы их вина доказана, но никто даже не поинтересовался, кто же у них заказчик? Не сами же они решили мост да автобус взрывать ни с того ни с сего?
А ведь Воробьёв в последнем слове назвал приговор издевательством над спецслужбами. Ещё бы — за выполнение боевого задания дали срок.
Вторая серия взрывов произошла летом 96го года. Сначала в метро 'Тульская' — четверо убитых, 12 раненых; 11 июля в троллейбусе на Пушкинской — шестеро раненых, 12 июля в троллейбусе на проспекте Мира —28 раненых. И опять заговорили о чеченцах — Лужков пообещал выселить их из Москвы.
— А в это время в Чечне…
— А в это время в Чечне мы проигрывали и начались мирные переговоры, так что непонятно, зачем чеченцам были нужны эти взрывы. Правда, сорвать переговоры не удалось — в конце августа Лебедь подписал с Масхадовым Хасавьюртское соглашение.
Цхай был уверен, что вторая серия взрывов тоже дело рук банды Лазовского вкупе с ФСБ.
— На Лубянке хотя бы между собой об этом говорили?
— Конечно. Макеев это знал. Его это просто из себя выводило. Он порядочный, честный парень, десантник бывший. Читает публикации, где написано, что чеченцы, чеченцы… Один раз сказал: Какие чеченцы?! Тогда Макеева уволили. Всех повыгоняли. Отдел разогнали. ;
—А Цхай?
— Цхай скоропостижно скончался при странных обстоятельствах 12 апреля 1997 года в возрасте 39 лет. Диагноз: цирроз печени, хотя он не пил и не курил.
Незадолго до его смерти я завербовал одного из людей Лазовского, Сергея Погосова (оперативный псевдоним Григорий), и тот рассказал мне всё, что знал о банде и о её связях с ФСБ. От Погосова я узнал, что эта бригада не бандиты, а скорее секретное подразделение, которое решает государственные задачи, устраняет людей, организует теракты. Лазовский был всего лишь исполнитель. Приказы исходили от когото из нашего руководства.
Погосов прямо сказал мне, что Цхаю конец, что ФСБ ему не простит разгром команды Лазовского. Я передал это Цхаю лично. А мне Погосов искренне советовал держаться подальше от этого дела.
Как только я начал работать с Погосовым, мне стали звонить из Московского управления, сначала с просьбами, а потом и требованиями отказаться от услуг моего нового агента. Я не реагировал. В конце концов моё начальство распорядилось прекратить все контакты с Погосовым.
— Что ты думаешь о смерти Цхая?
— Думаю, его отравили. Он сгорел у всех на глазах. За два месяца. Наблюдать это было страшно. Его смотрели лучшие доктора, но помочь уже не мог никто. Смерть Владимира была как показательная казнь для всех оперов. Так будет с каждым. Они ведь убивали лучших из нас.
Да и первый случай. Помнишь банкира Кивилиди? Того отравили ядом, заложенным в телефонную трубку. И Цхаю, наверное, чтонибудь подсыпали. У ФСБ есть спецлаборатория для этих целей на Краснобогатырской улице.
Перед смертью на Цхая давили. Из Московского УФСБ несколько раз
звонили в МУР, требовали прекратить дело банды Лазовского. Со смертью
Цхая оно и прекратилось.
— Странная смерть Лазовского тоже подтверждает версию о его участии в терактах в Москве?
— Да, Лазовского убили в 2000 году, уже после взрывов, и в тот день, когда должны были арестовать второй раз. Красивое совпадение.
— Правда, что на похоронах Цхая из ФСБ был ты один?
— Как мне сказал начальник МУРа Голованов: Ты единственный, кто из ФСБ пришёл с ним проститься. Может, позже ещё ктото пришел. Я никого не видел. Со слов Голованова — больше никто так и не пришёл.
— У меня сложилось впечатление, что успехи Цхая в поисках террористов и бандитов во многом были возможны только потому, что он исходил в своей работе из того, что против него действует ФСБ.
— Не думаю. Цхай был просто сыщик, который собирал доказательства. Причём талантливо это делал. Цепочка следов привела его… в ФСБ. Он не предполагал, а просто на неё вышел. Ему было без разницы — ФСБ, ЦРУ, ФБР. Для Цхая существовало преступление и лицо, его совершившее. Нарушил закон, неси ответственность. Я уверен на сто процентов, что если бы Цхай вышел по следам на начальника МУРа, он бы ему в кабинете наручники надел. Такой был человек, и за это его уважали. Когда мы стояли на похоронах, Голованов плакал и говорил: Я был за ним как за каменной стеной. Я ему доверял. Ему можно было доверить всё.
Будь моя воля, я на Лубянке вместо Феликса поставил бы памятник Цхаю. Он это заслужил.

Странная война с террором

Ещё эпизод. Весной 1996 года начальником отдела в ОУ АТЦ был Колесников. Зашёл в наш кабинет и говорит: Надо срочно ехать в аэропорт Шереметьево1, там сидит в милиции человек, который хочет чтото рассказать о терроризме". — „Хорошо, я поеду, дайте машину“. — „Машин пока нет“. — Я спросил: „А как я в Шереметьево1 поеду вечером?“ — „Ладно, — говорят, — найдём тебе машину“. Нашли машину. Дежурный кричит: „Ты бензин купи за свои деньги“. Ситуация: человек хочет дать показания о подготовке взрыва в Шереметьево, но нет бензина до него доехать. Я начал ругаться, минут через сорок нашли бензин.
— Странно, в воздухе уже пахнет гексогеном, все подозреваются в терроризме, поступает сообщение о подготовке взрыва, но нет бензина, чтобы до нужного места доехать?
— Да. На оперативную машину — лимиты. На машины начальников лимита нет, а на оперативную машину — есть. Страна же бедная! Я выехал в Шереметьево1. В отделении милиции сидел за решёткой человек. Его вывели, мы стали с ним беседовать. Рассказал, что он армянин, проживал в Грозном, работал на какомто предприятии. Както раз ушёл на работу, а когда вернулся, на месте дома — огромная воронка. Бомба. Прямое попадание. Погибла вся семья. Он несколько дней ходил вокруг, хотел найти хоть одну фотографию своих близких. Ни фотографий, ни документов, ничего. Пустота. Ужас какойто — сегодня у тебя семья, а завтра — пустота.
Он говорил, что прожил несколько недель в Грозном и понял, что сойдёт с ума, если оттуда не уедет. Каждый день ходил к своему дому. К яме.
Уехал в Ставропольский край. Не мог найти работу. Бомжевал. Потом перебрался в Москву. Это был какойто удивительный человек. Он был бомж, но от него даже не воняло.
Рассказал, что он подрабатывает, разгружая что придётся, и ночует на вокзалах. Когда удаётся заработать побольше, снимает койку в гостинице и отсыпается. Раз в неделю ходит в баню, стирает вещи. Недавно нашёл себе халтуру около аэропорта и ночевал в Шереметьево1. Если спал на вокзале, то за небольшую сумму его не трогали всю ночь.
В этот вечер, часов около девяти, к нему подошли два чеченца (он хорошо понимал почеченски). Увидели, что кавказец, и спросили — откуда. Он объяснил, что из Грозного, и рассказал свою историю. Ему сказали, что надо русским отомстить. Он спросил: А как? — Мы тебе дадим сумку, и надо будет соединить два проводка и уйти. Будет взрыв, и ты отомстишь им за своих детей. Приедешь к нам на аэровокзал в такоето время, и мы дадим тебе деньги.
Обещали полторы тысячи долларов. Он ответил — подумаю. Всю ночь не спал, мучался, переживал. Под утро, гдето часов в семь, они опять
подошли. И показали сумку клетчатую, в ней коробка и проводки. Он отказался: Не хочу. Моих уже не вернёшь, и я не хочу никого взрывать.
Когда к нему подошли милиционеры проверять документы, он и рассказал им об этом. Его целый день продержали в милиции, два раза опросили и сказали, что сумасшедший. Он тогда потребовал встречи с сотрудником ФСБ. Они позвонили в ФСБ часа в три дня, пока до нас дошло, было уже шесть. Чеченцев якобы пытались по горячим следам искать, но никого не нашли.
Милиционер мне: Чего ты с ним разговариваешь, он же сумасшедший. Вызвали скорую, приехал врач, осмотрел его и говорит: Не сумасшедший. Совершенно нормальный.
Я позвонил в ФСБ и говорю: Мне нужен специалист, сделать фоторобот". Они говорят: „Уже поздно, где мы тебе найдём специалиста?“ Я объяснил дежурному ситуацию. Он мне говорит: „Подержи его до утра“. Я возмутился: „Как это подержи до утра?“ Менты предложили: „Да ладно, мы сейчас ему хулиганку организу...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21

Закладка в соц.сетях