Жанр: Классика
Люди сороковых годов
...апертою, тогда
как она запечатана даже должна быть, - заметил ей священник.
- Это кто вам, батюшко, донес так да отрапортовал о том - нет-с!
Извините! Я нарочно все дело захватила - читайте-ка!.. - проговорила
становая и, молодцевато развернув принесенное с собою дело, положила его на
стол.
- Читай, читай!.. - повторила она священнику.
В одном предписании в самом деле было сказано: на моленную в селе
Корчакове оставить незапечатанною и отдать ее в ведение и под присмотр
земской полиции с тем, чтобы из оной раскольниками не были похищаемы и
разносимы иконы".
- Только бы не были расхищаемы и уносимы иконы - понял? - отнеслась
становая к священнику. - А они все тут; есть еще и лишние.
- Моленная не должна быть запечатана, - повторил и Вихров.
Священник пожал только плечами.
- Но сборища в ней все-таки не могли быть дозволены, особенно для
единоверцев, - возразил он, - и ваш супруг, я знаю, раз словил их; но потом,
взяв с них по рублю с человека, отпустил.
- Это как вы знаете, кто вам объяснил это? - возразила ему становая
насмешливо, - на исповеди, что ли, кто вам открыл про то!.. Так вам самому
язык за это вытянут, коли вы рассказываете, что на духу вам говорят; вот они
все тут налицо, - прибавила она, махнув головой на раскольников. - Когда вас
муж захватывал и обирал по рублю с души? - обратилась она к тем.
- Не было того-с, - отвечали из них некоторые, и все при этом держали
головы потупленными.
- Чем на других-то, иерей честной, указывать, не лучше ли прежде на
себя взглянуть: пастырь сердцем добрым и духом кротким привлекает к себе
паству; при вашем предшественнике никогда у них никаких делов не было, а при
вас пошли...
- Зато и единоверия не было! - возразил ей священник.
- Я уже этого не знаю - я баба; а говорю, что в народе толкуют.
Изволь-ка вот ты написать, - прибавила она Вихрову, - что в предписании мужу
сказано насчет моленной; да и мужиков всех опроси, что никогда не было,
чтобы брали с них!
Такие почти повелительные распоряжения становой сделались, наконец,
Вихрову досадны.
- Все это очень хорошо - и будет сделано; но вам-то здесь быть
совершенно неприлично! - сказал он.
- Уйду, уйду, не навеки к вам пришла, - сказала она, поднимаясь, -
только ты зайди ко мне потом; мне тебе нужно по этому делу сказать -
понимаешь ты, по этому самому делу, чтобы ты сказал о том начальству своему.
- Хорошо, зайду, - отвечал Вихров, чтобы только отвязаться от нее:
почему становая говорила ему ты и назвала его другом сердечным - он понять
не мог.
Та между тем встала и пошла; проходя мимо мужиков, она подмигнула им.
- Не робейте, паря, не больно поддавайтесь!
Вихров, отобрав все допросы и написав со священником подробное
постановление о захвате раскольников в моленной, хотел было сейчас же и
уехать в город - и поэтому послал за земскими почтовыми лошадьми; но тех
что-то долго не приводили. Он велел старосте поторопить; тот сходил и донес
ему, что лошади готовы, но что они стоят у квартиры становой - и та не
велела им отъезжать, потому что чиновник к ней еще зайдет. Вихров послал
другой раз старосту сказать, что он не зайдет к ней, потому что ему некогда,
и чтобы лошади подъехали к его избе. Староста сходил с этим приказанием и,
возвратясь, объявил, что становая не отпускает лошадей и требует чиновника к
себе. Вихрова взорвало это; он пошел, чтобы ругательски разругать ее.
- Что это такое вы делаете - не даете мне лошадей! - воскликнул он,
входя к ней в залу, в которой на столе были уже расставлены закуска и вина
разные.
- Ты не горлань, а лучше выпей водочки! - сказала она ему.
- Не хочу я вашей водочки! - кричал он.
- Ты вот погоди, постой! Не благуй! - унимала она его. - Я вот тебе
дело скажу: ты начальству своему заяви, чтобы они попа этого убрали отсюда,
а то у него из единоверия опять все уйдут в раскол; не по нраву он пришелся
народу, потому строг - вдруг девицам причастья не дает, изобличает их перед
всеми. Мужик придет к нему за требой - непременно требует, чтобы в телеге
приезжал и чтобы ковер ему в телеге был: "Ты, говорит, не меня, а сан мой
почитать должен!" Кто теперь на улице встретится, хоть малый ребенок, и
шапки перед ним не снимет, он сейчас его в церковь - и на колени: у нас
народ этого не любит!
- Ну, только? - спросил Вихров. - Прощайте!
- Погоди, не спеши больно!.. Что у тебя дома-то - не горит ведь!
Раскольники-то ходатая к тебе прислали, сто целковых он тебе принес от них,
позамни маненько дело-то!
Вихров усмехнулся и покачал головой.
- Что же, этот ходатай здесь, что ли? - спросил он.
- Здесь стоит, дожидается.
- Ну, позовите его ко мне!
Становая пошла и привела мужика с плутоватыми, бегающими глазами.
- Ты мне сто целковых принес? - спросил его Вихров.
- Да-с! - отвечал мужик и торопливо полез себе за пазуху, чтобы
достать, вероятно, деньги.
- Не трудись их вынимать, а, напротив, дай мне расписку, что я их не
взял у тебя! - сказал Вихров и, подойдя к столу, написал такого рода
расписку. - Подпишись, - прибавил он, подвигая ее к мужику.
Тот побледнел и недоумевал.
- Подпишись, а не то я дело из-за этого начну и тебя потяну! - произнес
Вихров явно уже сердитым голосом.
Мужик посмотрел на становую, которая тоже стояла сконфуженная и только
как-то насильственно старалась улыбнуться.
- Подпишись уж лучше! - сказала она мужику.
Тот дрожащею рукой подписался и затем, подобрав свою шапку, ушел с
совершенно растерянным лицом.
- Ну, паря, модник ты, я вижу, да еще и какой! - сказала Вихрову
становая укоризненным голосом, когда они остались вдвоем.
- А вы, извините меня, очень глупы! - возразил он ей.
- Где уж нам таким умником быть, как ты! Не все такие ученые, -
произнесла становая в одно и то же время насмешливым и оробевшим голосом.
Вихров взялся снова за фуражку, чтобы уехать.
- Не пущу, ни за что не пущу без закуски, а не то сама лягу у дверей на
пороге!.. - закричала становая - и в самом деле сделала движение, что как
будто бы намерена была лечь на пол.
Вихров лучше уже решился исполнить ее желание, тем более, что и есть
ему хотелось. Он сел и начал закусывать. Становая, очень довольная этим,
поместилась рядом с ним и положила ему руку на плечо.
- А что, с Фатеихой до сих пор все еще путаешься? - спросила она,
заглядывая ему с какой-то нежностью в лицо.
- Нет, уж не путаюсь, - отвечал ей Вихров.
- Слышала я это, слышала, - отвечала становиха. - Вот как бы ты у меня
ночевал сегодня, так я тебе скажу...
- Что же такое? - спросил Вихров.
Становая пожала только плечами.
- У!.. - воскликнула она. - Такую бы тебе штучку подвела - букет!
Вихров только усмехнулся.
- Ну, однако, прощайте! - сказал он, вставая.
- Прощай, друг любезный, - проговорила становиха и вдруг поцеловала его
в лицо.
Вихров поспешно обтер то место, к которому она прикоснулась губами.
Становиха потом проводила его до телеги, сама его подсадила в нее, велела
подать свое одеяло, закрыла им его ноги и, когда он, наконец, совсем поехал,
сделала ему ручкой.
¶XIII§
ВЕЧЕР У m-me ПИКОЛОВОЙ
То, что Вихров не был у Захаревских и даже уехал из города, не зайдя
проститься с ними, - все это сильно огорчало не только Юлию, отчасти
понимавшую причину тому, но и Виссариона, который поэтому даже был (в первый
раз, может быть, во всю жизнь свою) в самом сквернейшем расположении духа.
Судя несколько по своим собственным поступкам, он стал подозревать, что уж
не было ли между сестрой и Вихровым чего-нибудь серьезного и что теперь тот
отлынивает, тем более, что Юлия была на себя не похожа и проплакивала почти
целые дни. Виссарион решился непременно расспросить ее об этом.
- Интересно мне знать, - заговорил он однажды, ходя взад и вперед по
комнате и как бы вовсе не желая ничего этим сказать, - говорила ли ты
когда-нибудь и что-нибудь с этим господином о любви?
- Никогда и ничего, - отвечала Юлия.
- О, вздор какой! - воскликнул инженер.
- Уверяю тебя! - повторила Юлия совершенно искренним голосом.
"Ну, когда еще в таком положении дело, так это пустяки, вздор!" -
успокоил себя мысленно Виссарион.
- Так у вас, может быть, все это одним пуфом и кончится? - присовокупил
он.
- Всего вероятнее!.. - сказала Юлия, и голос ее при этом дрожал:
сознавая, что она не в состоянии уже будет повторить своего признания
Вихрову, она решилась сама ничего не предпринимать, а выжидать, что будет;
но Виссарион был не такого характера. Он любил все и как можно скорей
доводить до полной ясности. Услыхав, что Вихров вернулся со следствия, но к
ним все-таки нейдет, он сказал сестре не без досады:
- Что же этот ваш возлюбленный не жалует?
В ответ на это Юлия устремила только на брата умоляющий взор.
- Пошли за ним, если хочешь... - присовокупил Виссарион.
- Если он не хочет идти, зачем же посылать за ним? - возразила Юлия.
- Ну, так я сам пойду к нему и посмотрю, что он там делает, - произнес
почти со злобою Виссарион: ему до души было жаль сестры.
Когда Вихрову сказали, что пришел Захаревский, он, по какому-то
предчувствию, как бы отгадывая причину его прихода, невольно сконфузился. У
Виссариона не сорвалось это с глазу.
"Он однако потрухивает, как видно, меня?" - подумал он про себя.
- Что это, батюшка, вы за штуку выкинули? - произнес он затем вслух. -
Уехали совсем из города и не зашли даже проститься.
- Невозможно было: губернатор меня экстренно послал и под присмотром
еще попа.
- Что за вздор такой - экстренно послал?.. Невозможно было на две
минуты забежать проститься!.. - говорил инженер и затем, сев напротив
Вихрова, несколько минут смотрел ему прямо в лицо.
Тот при этом явно покраснел.
- Что это вы, устали, что ли, или больны? - спросил Виссарион.
- И устал и болен! - отвечал Вихров.
- Все это проистекает оттого-с, - продолжал инженер, - что вы ужасно
какую нелепую жизнь ведете.
- Я? - спросил Вихров, несколько уже и удивленный бесцеремонностью
такого замечания.
- Да, вы!.. Жениться вам надо непременно!
- Но отчего же вы сами не женитесь?
- Оттого, что я совершенно неспособен к женатой жизни: мне всякая
женщина в неделю же надоедает!
- Но, может быть, и я такой же! - проговорил Вихров.
- Ну, нет, вы постоянны: вот вы экономке вашей сколько времени верны!
Виссарион под именем экономки разумел Груню.
- А вы думаете, что я в отношении ее могу быть верен и неверен?
- Совершенно уверен в том, - подхватил Виссарион.
- Кто же вам сказал это? - спросил Вихров.
- Мои собственные глаза.
- Ваши глаза совершенно вас обманывают.
- Не шутя?
- Не шутя обманывают!
Вихров не хотел Виссариона посвящать ни в какую свою тайну.
"Черт знает, ничего тут не понимаю!" - думал между тем инженер, в самом
деле поставленный в недоумение: Груню он считал главной и единственною
виновницею того, что Вихров не делал предложения его сестре.
- Что же, вы зайдете ли когда-нибудь к нам? Осчастливите ли вашим
посещением? - полушутил, полусерьезно говорил он, вставая с тем, чтобы уйти.
- Я сегодня же вечером буду у вас, - отвечал, опять немного
растерявшись, Вихров.
- Но вечером мы с сестрой у Пиколовой будем... Там будет губернатор, и
прочее, и прочее, - проговорил Виссарион.
- А, и прекрасно, и я туда же приеду! - подхватил Вихров, очень
обрадованный тем, что он встретится в первый раз с Юлией в обществе.
- Приезжайте! - сказал инженер и ушел.
Когда он возвратился в комнату сестры, то лицо его снова приняло
недоумевающее выражение.
- Хоть зарежь, ничего тут не понимаю! - произнес он и, усевшись на
стул, почти до крови принялся кусать себе ногти, - до того ему была досадна
вся эта неопределенная чепуха.
Вихров, между тем, еще до свидания с Виссарионом, очень много и
серьезно думал о своих отношениях к Юлии. Что он не любил ее совершенно, в
этом он не сомневался нисколько, - точно так же, как теперь он очень хорошо
понимал, что не любил и Фатееву и что не чувствовал также особой
привязанности и к преданной ему Груне; но отчего же это?.. Что за причина
тому была?.. Не оставалось никакого сомнения, что между ним и всеми этими
женщинами стояла всегда, постоянно и неизменно Мари - и заслоняла их собой.
Не сомневался уж он нисколько, что он одну только ее в жизни своей любил и
любит до сих пор; но что же она к нему чувствует? Конечно, ее внезапный
отъезд из Москвы, почти нежное свидание с ним в Петербурге, ее письма,
дышащие нежностью, давали ему много надежды на взаимность, но все-таки это
были одни только надежды - и если она не питает к нему ничего, кроме дружбы,
так лучше вырвать из души и свое чувство и жениться хоть на той же Юлии,
которая, как он видел очень хорошо, всю жизнь будет боготворить его!
Когда Виссарион ушел от него, он окончательно утвердился в этом
намерении - и сейчас же принялся писать письмо к Мари, в котором он изложил
все, что думал перед тем, и в заключение прибавлял: "Вопрос мой, Мари,
состоит в том: любите ли вы меня; и не говорите, пожалуйста, ни о каких
святых обязанностях: всякая женщина, когда полюбит, так пренебрегает ими; не
говорите также и о святой дружбе, которая могла бы установиться между нами.
Я хочу любви вашей полной, совершенной; если нет в вас ее ко мне, так и не
щадите меня - прямо мне скажите о том!"
Отослав это письмо на почту, Вихров отправился к Пиколовым, у которых
вечер застал в полном разгаре.
Начальник губернии был уж там. Он всегда у m-me Пиколовой был очень
весел и даже отчасти резов. Белобрысый муж ее с улыбающимся лицом ходил по
ярко освещенным комнатам. Он всегда очень любил, когда начальник губернии
бывал у них в гостях, даже когда это случалось и в его отсутствие, потому
что это все-таки показывало, что тот не утратил расположения к их семейству,
а расположением этим Пиколов в настоящее время дорожил больше всего на
свете, так как начальник губернии обещался его представить на имеющуюся в
скором времени открыться вакансию председателя уголовной палаты. Должности
этой Пиколов ожидал как манны небесной - и без восторга даже не мог
помыслить о том, как он, получив это звание, приедет к кому-нибудь с визитом
и своим шепелявым языком велит доложить: "Председатель уголовной палаты
Пиколов!" Захаревские тоже были у Пиколовых, но только Виссарион с сестрой,
а прокурор не приехал: у того с каждым днем неприятности с губернатором
увеличивались, а потому они не любили встречаться друг с другом в обществе -
достаточно уже было и служебных столкновений.
Виссарион Захаревский в полной мундирной форме, несмотря на смелость
своего характера, как-то конфузливо держал себя перед начальником губернии и
напоминал собой несколько собачку, которая ходит на задних лапках перед
хозяином. Юлия, бледная, худая, но чрезвычайно тщательно причесанная и
одетая, полулежала на кушетке и почти не спускала глаз с дверей: Виссарион
сказал ей, что Вихров хотел приехать к Пиколовым.
Когда герой мой вошел, начальник губернии почти с нежностью встретил
его.
- Здравствуйте, Вихров! - воскликнул он, протягивая ему ладонью вверх
свою широкую руку, в которую Вихров и поспешил положить свою руку.
- От души благодарю вас, что приехали запросто!.. - говорила хозяйка
дома, делая ему ручкой из-за стола, за которым она сидела, загороженная с
одной стороны Юлией, а с другой - начальником губернии. - А у меня к вам еще
просьба будет - и пребольшая, - прибавила она.
- Уж опять не театр ли? - спросил ее Вихров.
- Ах, нет, Вихров, гораздо скучней того - дело!
- Дело, которое madame Пиколова желает возложить на вас! - сказал
полушутя и полусерьезно начальник губернии.
- Madame Пиколова? - переспросил его Вихров.
- Да! - подтвердил губернатор.
Вихров на это только усмехнулся.
- А я к вам было сегодня вечером хотел прийти, - отнесся он к Юлии.
- К нам хотели?.. - И еще что-то такое сказала Юлия, устремляя на него
кроткий взгляд.
Вихров не знал - сесть ли ему около нее или нет; однако он сел, но что
говорить - решительно не находился.
- Куда же это вы в последнее время ездили? - спросила его сама Юлия.
Вихров несказанно обрадовался этому вопросу. Он очень подробным образом
стал ей рассказывать свое путешествие, как он ехал с священником, как тот
наблюдал за ним, как они, подобно низамским убийцам{278}, ползли по земле, -
и все это он так живописно описал, что Юлия заслушалась его; у нее глаза
даже разгорелись и лицо запылало: она всегда очень любила слушать, когда
Вихров начинал говорить - и особенно когда он доходил до увлечения.
- Я готова, чтобы вы чаще от нас уезжали и рассказывали потом нам такие
интересные вещи, - проговорила она.
Чтобы разговор как-нибудь не перешел на личные отношения, Вихров
принялся было рассказывать и прежнее свое путешествие в Учню, но в это время
к нему подошла хозяйка дома и, тронув его легонько веером по плечу, сказала
ему:
- На два слова в кабинет, Вихров! - И они пошли. Белобрысый муж m-me
Пиколовой тоже последовал за ними, как-то глупо улыбаясь своим широким ртом.
- Вот видите ли что! - начала m-me Пиколова. - Мы с братцем после
маменьки, когда она померла, наследства не приняли; долги у нее очень
большие были, понимаете... но брат после того вышел в отставку; ну, и что же
молодому человеку делать в деревне - скучно!.. Он и стал этим маменькиным
имением управлять.
- Опекуном, то есть, назначен был, как следует - опекой, - поправил ее
муж.
- Ну, опекуном там, что ли, очень мне нужно это! - возразила ему с
досадой m-me Пиколова и продолжала: - Только вы знаете, какие нынче года
были: мужики, которые побогатей были, холерой померли; пожар тоже в доме у
него случился; рожь вон все сам-друг родилась... Он в опекунской-то совет и
не платил... "Из чего, говорит, мне платить-то?.. У меня вон, говорит, какие
все несчастия в имении".
- И у него на все это и удостоверения есть от полиции, - пояснил опять
за жену сам Пиколов.
- Да, у него все эти и бумаги есть! - подхватила она. - И он их
представил туда. Только вдруг оттуда глупую этакую бумагу пишут к Ивану
Алексеевичу... что, как это там сказано... что все это неблагонамеренные
действия опекуна... Хорошо, конечно, что Иван Алексеевич так расположен к
нам... Он привозит ко мне эту бумагу. "Вот, говорит, напишите брату!.." Я
пишу ему... Он прискакал, как сумасшедший: "Я, говорит, желаю, чтобы все это
обследовали; кто, говорит, из чиновников особых поручений Ивана Алексеевича
самый благородный человек?.." Я говорю: "Благородней Вихрова у него нет!"
Так вот вы, monsieur Вихров, съездите, пожалуйста, к брату в деревню и
поправьте все это.
Как ни бестолково m-me Пиколова рассказывала, однако Вихров очень
хорошо понял, что во всей этой истории скрывались какие-нибудь сильные
плутни ее братца.
- Вы бы гораздо лучше сделали, если бы попросили на это дело
какого-нибудь другого чиновника: я в службе мнителен и могу очень повредить
вашему брату, - сказал он.
- Ни за что, ни за что!.. И слышать вас не хочу! - воскликнула m-me
Пиколова, зажимая себе даже уши. - Вы добрый, милый, съездите и поправите
все это, а мне уж пора к Ивану Алексеевичу, а то он, пожалуй, скучать
будет!.. - заключила она и ушла из кабинета.
Пиколов и Вихров, оставшись вдвоем, некоторое время молчали.
- Но что за человек - брат вашей супруги? - спросил, наконец,
последний.
- Он человек умный и расчетливый, только вот, знаете, этак, любит
направо и налево карточкой перекинуть! - отвечал Пиколов и представил рукой,
как мечут банк.
- Может быть, на эти карточки он все доходы с имения и проигрывал, -
заметил ему Вихров.
- Нет, нет! - возразил Пиколов, засмеявшись своим широким ртом.
Покуда они разговаривали таким образом, в гостиной послышался сначала
громкий, веселый разговор, наконец крик, визг, так что Вихров не утерпел и
спросил:
- Что это такое там?
- Так себе, ничего, шалят! - отвечал Пиколов.
В гостиной, в самом деле, шалили. Сначала сели играть в карты -
губернатор, m-me Пиколова, инженер и Юлия - в фофаны; ну, и, как водится,
фофана положили под подсвечник; m-me Пиколова фофана этого украла, начальник
губернии открыл это.
- Зачем вы это сделали, зачем?! - говорил он и ударил ее по руке.
M-me Пиколова ударила сама его и довольно сильно; при этом одна свеча
потухла от их движения.
- Когда вы затушили свечку, так я затушу другую, - сказал начальник
губернии.
- Ах, не смейте! - кричала Пиколова.
- Захаревский, затушите прочие свечи! - кричал начальник губернии,
задувая сам свою свечу.
Виссарион, не задумавшись, сейчас же исполнил это приказание, задул все
остальные свечи; в гостиной сделалась совершенная темнота. Начальник
губернии начал ловить m-me Пиколову, а она от него бегала из угла в угол. В
эту минуту в гостиную возвратились Пиколов и Вихров. Последний едва
рассмотрел прижавшуюся в углу Юлию.
- Что такое? - спросил он ее.
- Ах, защитите меня, чтобы он на меня как-нибудь не набежал, - сказала
она.
Вихров стал около нее в защиту, начальник губернии между тем продолжал
бегать за Пиколовой.
- На диване, на диване, ваше превосходительство! - подсказывал ему
инженер.
Начальник губернии бросился на диван, но m-me Пиколова нагнулась под
стул и ускользнула от него.
- В ту комнату, ваше превосходительство, улетела, - продолжал ему
подсказывать Виссарион.
M-me Пиколова, в самом деле, убежала в одну из задних комнат.
Начальник губернии, очень хорошо знавший расположение дома, тоже
побежал за ней - и они там что-то долго оставались. Наконец сам m-r Пиколов
взял загашенные свечи, сходил с ними в зало и внес их в гостиную: он знал,
когда это надо было сделать.
- Как расшалились они, ужас! - говорил он.
Невдолге после того возвратились губернатор и m-me Пиколова, которая
уже не бежала, а шла довольно тихо.
- Вы гадкий, противный! - говорила она губернатору.
- Вы сами деретесь, сами деретесь! - отвечал ей тот.
- Что же это, они всегда так забавляются? - спросил Вихров Юлию.
- Не знаю, - отвечала та, и на губах ее появилась какая-то
презрительная улыбка.
¶XIV§
¶ОПЕКУН§
Усадьба Козлово стоит на высокой горе, замечательной тем, что некогда,
говорят, в нее ударил гром - и громовая стрела сделала в ней колодец,
который до сих пор существовал и отличался необыкновенно вкусной водой. В
этой-то усадьбе, в довольно большом, поместительном барском доме, взад и
вперед по залу ходил m-r Клыков (брат m-me Пиколовой). Он был средних лет, с
несколько лукавою и заискивающею физиономиею, и отличался, говорят, тем, что
по какой бы цене ни играл и сколько бы ни проигрывал - никогда не менялся в
лице, но в настоящее время он, видимо, был чем-то озабочен и беспрестанно
подходил то к тому, то к другому окну и смотрел на видневшуюся из них
дорогу, как бы ожидая кого-то. Наконец он вдруг проговорил: "Едет!" - и с
улыбающимся лицом вышел в переднюю, чтобы принять гостя.
Ехал это к нему Вихров.
- Меня, однако, привезли к вам в усадьбу, а не в имение! - говорил тот,
снимая шинель.
- Это, уж извините, я так распорядился: что же вам в деревне в курной
избе жить, - говорил Клыков.
- Все это прекрасно-с, - возразил ему Вихров, - да к вам-то ехать мне
не совсем благовидно.
Они это время входили уже в гостиную и усаживались в ней.
- Но неужели же я вас куском хлеба и чашкою чаю подкуплю - неужели? -
спрашивал Клыков, глядя ему в лицо.
- Подкупить не подкупите, но мужикам может это показаться некоторым
сближением моим с вами, - возразил Вихров.
- Никаким это сближением не может им показаться! - возразил Клыков.
Вихров не стал с ним больше спорить и просил его, чтобы он дал ему
список недоимщиков, а также велел позвать и самих мужиков. Клыков осторожно
и как бы даже на цыпочках ушел в свой кабинет. Вихров стал осматриваться. Он
сидел в какой-то закоптелой гостиной: закоптели ее стены, на столе лежала
закоптелая салфетка, закоптели занавеси на окнах, закоптела как будто бы
сама мебель даже, - и на всем были следы какого-то долгого и постоянного
употребления. Вихров посмотрел в зало. Там тоже обеденный стол стоял
раздвинутым, как бывает это в трактирах; у стульев спинные задки были сильно
захватаны, на стене около того места, где в ней открывался буфет, было
множество пятен.
В гостиной висел портрет самого хозяина в уланском еще мундире и
какой-то, весьма недурной из себя, дамы, вероятно, жены его.
Клыков возвратился с аккуратно составленным списком недоимщиков и
объявил, что и сами они дожидаются на дворе.
Вихров не утерпел и сказал ему:
- Какое у вас в доме убранство старинное и как бы закоптелое даже от
времени.
- Не столько от времени, сколько курят много, когда соберутся!.. -
отвечал смиренно Клыков.
- Но кто ж к вам собирается?.. Соседи, вероятно?
- Соседи-с.
- И что же, в карты все, конечно, все играете!
- Нет-с, мало! - произнес невиннейшим голосом Клыков.
Вихров, наконец, снова обратился к своему делу.
- Потрудитесь приказать, - сказал он, - прийти вот этому первому
недоимщику, Родиону Федорову, что ли?
Клыков той же осторожной походкой сходил и привел Родиона Федорова.
Оказалось, что это был хохлатый и нескладный мужик, который пришел как-то
робко, стал поеживаться, почесываться, несмело на все кругом озираться.
Вихров взял лист бумаги и стал записыв
...Закладка в соц.сетях
