Жанр: Классика
Мастер и Маргарита
...ович, должен признаться... Видно, дал я маху, - и его лицо и
шея неожиданно залились густой малиновой
краской. Вот уж таких возможностей за своим рациональным заместителем Михеев не
ожидал и даже растерялся от сюрприза.
А Марков осторожно положил папку на стол - это было дело Маргасова. И
добавил:
- Я ещё раньше хотел сказать. Даже специально поджидал сегодня на
перекрестке. Но потом передумал. Дай-ка, мол,
испытаю ещё раз, а вдруг, мол. Да, видно, попался на крючок, на этот звонок
самый.
- Бывает, - сказал Михеев помягче и потянулся было рукой, хотел по-дружески
потрепать Маркова за плечо, но как-то
поспешил, не рассчитал расстояние и, выходит, похлопал воздух, а Марков, будто
ребенок, за лаской, подался плечом под его
руку, и вышло это у них неуклюже.
Но тут подал свой голос "наган".
"Наган" тихо металлически брякнул, точно прочищал горло. И, прочистив,
издал серию коротких прерывистых звонков -
вызов междугородной станции.
- Алло, Михеев! - крикнул издалека голос бывшего сослуживца по Краснодару.
Начался ритуал взаимных вопросов: "Ну, как жизнь?", "Здоровье?" Расстояние
глушило их голоса. Потом сослуживец
сказал:
- Так вот какие фигли-мигли, Сима. Тут у нас кое-что произошло. Мы к тебе
за консультацией. Дело весьма и весьма... И
как снег на голову.
- Разрешите войти? - спросил Зубов.
Михеев поднял глаза и, продолжая слушать телефон, сделал знак: дескать,
подождите за дверью.
- Вот как! - сказал Михеев в трубку несколько озадаченно. То, что говорил
бывший сослуживец, было неожиданным.
Глава X
ЕЩЕ О МАРГАСОВЕ
Свои симпатии Леонид сразу отдал Маркову. Тот был энергичным детективом, и
на него было любо-дорого посмотреть. Но
Михеев был кое в чем прав. Леонид это понял с полуслова.
- Я отправляюсь сейчас же, - сказал он деловито.
- Ни пуха ни пера, сынок, - благословил Михеев.
Это было настолько сентиментально, что Леонид даже не нашелся, что сказать
в ответ.
- Спасибо, - на это только его и хватило.
Он взял рабочий адрес Маргасова и сел в маршрутный автобус.
Он вылез на Дорогомиловской и вошел в ворота торговой базы, где работал
грузчиком Маргасов.
- Из милиции? - спросил директор базы.
Леонид изобразил на лице крайнюю степень удивления - почему именно из
милиции?
- Из милиции потому, что он канул. Нет его, прогульщика, третий день, а то
и поболее, - объяснил директор
- Может, он болен?
- Куда там. Пьет, бездельник. Вся зарплата на дне бутылки, а семья пропадай
от голода. Недаром жинка сбежала с дитем в
охапке. Если он пьет, кому ещё нужна его характеристика? Единственно милиции. Ей
он разве и интересен.
- Все-таки я из жилуправления. Он на учете у нас. На квартиру. И тут
подходит очередь. Вот мы и смотрим - достоин
Маргасов квартиры? - начал было Леонид.
- А как же: достоин вполне. Трудится, понимаете. Такой серьезный мужик, -
сказал директор, поднимаясь.
- Маша, ты отстукай товарищу из управления, а я пошел, - сказал директор
машинистке.
- А то, что он слабоват на водку... Тут уж все мы грешны, - сказал директор
фамильярно, уже находясь в дверях.
- Я сейчас, посидите. У меня почти готово. Только простукать фамилию, и
все, - подбодрила машинистка заскучавшего
Леонида и достала заготовленный бланк.
Леонид скис - стоило стараться. Заряд изобретательности пропал впустую. Он
пошарил по карманам.
- Покурю во дворе.
- Можно и здесь. Я люблю табачный дым. Это очень приятно, - сказала
машинистка.
- Надо беречь здоровье. Дышите воздухом почище по возможности, - пожурил
Леонид и вышел в коридор.
Бухгалтер находился в самом конце. Здесь можно узнать и кое-что
посущественнее, если строго ведется учет. Но прежде он
почитал пожелтевшую стенгазету и выбрал ещё пару фамилий.
- Из горкома профсоюза, - представился Леонид старшему бухгалтеру.
Тот возился с просторным, как скатерть, разграфленным листом и кивнул не
глядя.
- Нас интересует сдельный заработок ваших рабочих. Мы выборочно взяли
троих: Иванова, Маргасова и Петрова, - сказал,
усаживаясь.
Бухгалтер, так же не глядя, взял свободной рукой на ощупь вначале одну
пухлую папку, затем вторую и вручил их
посетителю.
Леонид пробежал глазами по нарядам и сверил числа со своим карманным
календарем, где дни преступления находились в
кружочках Из них четыре совпадали с нарядами, когда Маргасов грузил в поте лица
своего, но пятый, день убийства, в нарядах
отсутствовал.
Леонид спрятал календарь и занялся зарплатой Маргасова. Денежные дела
клиента шли неважно.
- Простите, кто-нибудь из троих должен в кассу взаимопомощи? Ну, скажем,
Маргасов, - деликатно спросил Леонид,
смиренно давая понять, что он совершает тяжелый поступок, отнимая у бухгалтера
бесценное время, и осознает это со стыдом.
- Маргасов? Вот где у нас этот Маргасов, - пробурчал бухгалтер, не поднимая
головы, и похлопал себя по шее.
- До свидания, - сказал Леонид.
- Ага, - ответил бухгалтер. - Заходите.
Потом Леонид потолкался во дворе среди грузчиков.
- Может, придет ваш Маргасов. Хочу получить скромный должок, - сказал он им
доверительно.
Грузчики сочли его слова за хорошую, но грустную шутку.
- Плакали ваши денежки. Летом туда-сюда, у него что-то водилось, а теперь
распростись навсегда. Он тут одолжился у
каждого. Не вы один пострадавший. Но поди возьми у запойного, - сказал один из
грузчиков, годами постарше.
Леонид ещё походил для виду и отправился вон со двора.
- Гражданин, а гражданин! Вы забыли характеристику! - в форточку высунулась
машинистка, размахивая листком.
- Спасибо! Я поверил на слово! - крикнул Леонид.
Отсюда он двумя троллейбусами и автобусом добрался до жилья Маргасова и
там, во дворе, три часа забивал "козла" в
домино с компанией жильцов пенсионеров
Его партнером был хитрющий дворник. Он уже многое перевидел на своем веку и
догадался сразу, что нужно Леониду во
дворе, хотя тот изображал из себя случайно забредшего гуляку. Крохотные глазки
дворника лукаво сощурились - с намеком, а в
остальном он не показывал вида. Только дал слегка понять - а я немного знаю, кто
ты такой и что тебе нужно. А Леонид,
понимая, что он разоблачен, в свою очередь, делал вид, будто не чувствует этого,
и так же упрямо маскировался под праздного
парня. И так у них с дворником продолжалась эта скрытая игра.
- Маргасов тут у вас живет... Двоюродный братец моего дружка. Дружок из
Сахалина и пишет: как там мой брательник,
сходи узнай. Вот оно, письмо. Куда же задевалось? Не пойму, - положив на стол
костяшки, Леонид рылся в карманах, активно
недоумевая.
А дворник ухмылялся и переспрашивал:
- А ты, значит, дружок его братца?
- Вот-вот, дружок. Старый приятель, ещё учились вместе в школе, - твердил
Леонид свое, добросовестно придерживаясь
формы.
- А он, значит, двоюродный братец дружка? - прикидывался дворник, а сам
мигал: не бойся, не выдам. И кивал на двух
пенсионеров: ловко мы их водим за нос.
Дворник был его партнером, и они раз за разом делали пенсионеров "козлами".
Леониду это надоело давно, но дворник
цедил в час по чайной ложке - ему нравилось прикидываться непонимающим.
Наконец Леонид выяснил все, что можно было здесь узнать. Это, в сущности,
было подтверждением уже полученных
сведений. Маргасов много пьет, в долгах как в шелках с головы до пят, вынес из
дому все, что можно было пропить. Летом
купил телевизор, но потом и его спустил на барахолке. А где он был в
интересующий Леонида день, дворник толком не ведал.
Возможно, в вытрезвителе, там у него словно дом родной. Вот это его и беда, а
остального такого предосудительного за
жильцом пока не замечали. С того времени, как тот вернулся из лагеря.
Сделав "рыбу", Леонид бросил костяшки на стол, сказал:
- Всего доброго, я пошел писать приятелю.
В районном вытрезвителе стоял специфический запах - смесь больницы и
пивной. У входа прохаживался молодой капитан.
- У нас тут строгий учет, - сказал он Леониду, - и если ваш Маргасов здесь
побывал, то это записано точно.
Леонид уселся за книгу и начал листать. Нашел нужное число и побежал по
строчкам глазами. Маргасов был тут как тут. В
то самое утро, когда погиб актер, он покоился на жесткой постели.
- Напишите справку, - сказал Леонид, испытывая спортивное волнение.
- Это мы быстренько, - ответил капитан.
В СПОРТИВНОМ ЗАЛЕ
Леонид катил в Кунцево. Путь был не близкий, и времени на всякие
размышления было хоть отбавляй.
Только что пришло известие: ограбили ларек в Кунцеве, с пробоем замка. Ну,
если с пробоем, значит ехать Леониду.
Пробоя, собственно, не оказалось. Замок попросту грубо перепилили и потом
учинили грабеж. Растащили уйму консервов и
разной бакалейной всячины.
Леонид стоял в окружении милиционеров из районного отделения. И зевак.
Толстая продавщица с багровыми подушками
щек разбухла от слез и монотонно причитала тоненьким голоском, поминая все жулье
недобрым словом.
- Быстро это они. И обычной ножовкой, - сказал участковый, изучая
громоздкий замок.
Леонид огляделся. Вокруг стояли двухэтажные домики из потемневших бревен.
Было холодно и сыро. Кое-где над крышами
курился жидкий дымок. Из-за угла долетал визг пилы, и Леонид представил, как
сыплются опилки, точно мелкий сухой снег, и
пахнет деревом. Когда пилят, сыплются опилки, это уже известно.
Он посмотрел себе под ноги и послал одного из сержантов в ближайшую школу
за магнитом. Сержант недоуменно пожал
плечами, нехотя влез на мотоцикл и вскоре вернулся с магнитом.
Леонид присел и провел туда-сюда магнитом у порога. Продавщица умолкла, а
зеваки тяжело задышали.
- Не мешайте, граждане, - сказал участковый.
- Не нашел, - произнес Леонид, поднимаясь. - Ни одной пылинки. Хоть бы
насмех. Выходит, где-то распилили и потом
навесили на дверь. Ну, это разбираться вам, - добавил он, возвращая сержанту
магнит.
Милиционеры разом повернулись к продавщице. Она утерла слезы рукавом и
вдруг заорала едва ли не басом:
- Ах ты такой-сякой! Разэтакий!
Леонид почистил колени и направился к машине. Вроде бы ни с того ни с сего
у него появилось ощущение психической
усталости. Вдобавок он сейчас после общения с преступником испытывал чувство,
похожее на гадливость. Может, в этой бабе
было нечто специфически отталкивающее? Да нет, баба как баба. Круглое
простодушное лицо. Подушечки щек. Серый платок и
белый халат. Попервоначалу её даже было жаль основательно.
Навстречу ему энергично шагал невысокий парень с перебитым носом.
- Вася! - произнес Леонид с изумлением.
- Леня! - сказал парень с восторгом.
- Сколько лет, сколько зим, - произнес Леонид.
- Да уж не счесть, - ответил Вася.
Они постукивали друг друга по солнечному сплетению. Тела их гудели, как
пустые железные бочки.
- В отличной форме, как всегда. Молния и гром! Удар, ещё удар, - сказал
Леонид с восхищением.
- Куда мне, - опечалился приятель.
- Неужто Серов взял свое?
По Васиным рассказам, этот Серов был извечным его соперником. Его бичом. И
Вася только тоскливо кивнул, подтверждая.
- Пришлось убавить сала, и фюйть - в нижний вес. Там ему не достать, -
сказал он. - Теперь держусь на пятидесяти восьми.
"Пятьдесят семь, шестьдесят, - подумал Леонид вдруг:
- Ну да, "пятьдесят семь - шестьдесят", так сказал тот парень актрисе. Вот
оно что!"
- Скажи-ка, - произнес Леонид. - Пятьдесят семь - шестьдесят, дай бог
память, это что: весовая категория?
- Легкий вес, - сказал Вася.
- Это в боксе, а допустим...
- Не допущу. Ни в коем случае, - ответил Вася. - Такая категория лишь в
боксе. От пятидесяти семи до шестидесяти.
"Точно, - подумал Леонид. - Это мог сказать только боксер. И никто другой",
- Заглядывай в спортзал, - сказал Вася. - По старенькой дорожке. Потопчемся
с перчатками. Глядишь, я смажу по носу.
Разокдругой.
- Да нет, уволь. Только без этого. Я с хроническим насморком.
- Ладно, заходи просто так.
- Завтра же, - сказал Леонид прикинув.
Однако на следующий день он отправился в боксерский зал другого общества.
Посидел там в сторонке, посмотрел, как
ладные ребята в спартаковских майках работают над техникой, послушал их шутки
над добродушным и несообразительным
тяжеловесом. Поболтал с тренером о том о сем, сойдя за журналиста. Тренер
оказался из словоохотливых. Они примостились
на кожаном коне, и тренер малопомалу, между репликами в зал, удовлетворил его
любопытство.
Отсюда Леонид поехал к боксерам "Буревестника". Так он обошел с полдесятка
залов, и у Васи появился только на третий
день.
- Долгие сутки у тебя, - сказал Вася, - или ты по Эйнштейну? На больших
скоростях? Нашу банальную сотню часов за свои
бесценные двадцать?
- Да дело одно, - пробормотал Леонид оправдываясь.
Вася мотал на ладонь витой шнурок скакалки.
Они присели на скамью под шведской лестницей. Из полуподвальных окон били
солнечные лучи, на полу лежали светлые
полосы В зале стоял глухой шум ударов и шарканье ног боксеров. За вислыми
канатами два парня в шлемах лениво тыкали
друг друга в перчатки. Как мальчишки перед дракой. А ты, мол, кто такой?
- А вот и Серов, - сказал Вася, будто трогая больной зуб.
Серов, словно в насмешку, оказался иссиня-черным малым с добрым лицом. Он с
упоением колотил по "груше" и с
притворной кровожадностью поглядывал на Васю.
Леонид припомнил старое. Как сам когда-то хаживал на секцию. Это было ещё в
школе, и учитель физкультуры считал его
способным. Но все дело испортил нос. Чуть что, и он пускал красную юшку после
среднего приличного удара. На этом карьера
и кончилась. На третьем спортивном разряде. От воспоминаний зудило руки. Леонид,
таясь от Васи, поиграл кулаками.
- А, Зубов. Ну, как поживаем? - спросил подошедший тренер и жестом
лошадника потрогал Леонида за бицепс.
Тут заскрипела дверь, и в зал ввалился потный толстяк. Он буксировал за
руку молодого гиганта.
- Ерофеев, принимай от месткома подарочек, - закричал толстяк ликующе, - не
то что у тебя худосочный народ! Ну, что это?
Сплошные дистрофики. Даже стыдно перед управляющим. Здоровых, скажет, не могли
найти.
Гигант переминался за его спиной, как застоявшийся ломовой конь. Его
огромные лапищи свисали из коротких рукавов
ядреными, налившимися могучим соком плодами. Парню было тесно в зале.
- Посмотрим, - сказал скептически тренер, - вообще-то знакомы с боксом?
- Я в кузне робил, - сказал гигант тщеславно.
- Этого маловато, - произнес тренер с сожалением.
- Ерофеев, ты что, очумел? - заволновался толстяк. - Ты спасибо скажи. Он
ещё выбирает, - сказал он Леониду возмущенно. -
Руки будет потом целовать, безобразник.
- Ну-ка, выйдем на минуточку, - предложил тренер толстяку.
- Серов, присмотри за ребятами! - крикнул тренер, направляясь в коридор.
Толстяк пошел за ним, негодуя на его привередливость.
Гигант осматривался по-хозяйски. С любопытством разглядывал пневматические
груши.
- Мне-то скоро дадут эти варежки? - спросил он с нетерпением.
- Придется малость обождать, - ответил Серов. Хороший тяжеловес для каждой
команды находка. Поэтому все спортсмены,
забросив работу, собрались вокруг.
- Чё ждать-то? - спросил гигант.
- Еще посмотрим, стоит ли, - сказал Серов мягко.
- Ну, тогда давай, - потребовал гигант, подняв кулаки, как булыжники.
- Ты что, смеешься? - сказал Серов. - Бокс тебе не игрушка.
- Да я не зашибу, я осторожненько, - пообещал гигант.
- Серов, отдай его мне, - сказал один из тех, что топтались до этого в
спарринге.
Он был смугл и гибок, этот парень. Он бил перчаткой о перчатку и переступал
ногами. По губам его бродила усмешка.
- Нельзя, Веселов. Первый день, что ли? - сказал Серов с упреком.
- Этот будет послабже, квелый больно, - сказал гигант с сомнением. - Но ты
за него не боись.
- А ты легонько, - попросил Веселов и повернулся к Серову. - Слушай, я
только телом. Без рук. - Тут гигант весело покачал
головой, мол, и шутник этот парень. - Зато он поймет, что такое бокс, -
продолжал Веселов настойчиво.
- Разве что так, - заколебался Серов.
- Да ты не боись, - повторил гигант.
Парень с извиняющейся улыбкой начал стягивать пиджак, который пугающе
трещал при каждом его движении.
- Веселов, - сказал Серов, поглядывая на дверь. - Только без рук, уговор?
- Уговор. Будет чистенько, - откликнулся Веселов и вытер нос перчаткой.
Серов помог гиганту управиться с перчатками.
Гигант, оглядываясь на Леонида, вышел на середину зала в длинных сатиновых
трусах. На лице его было написано, что он
тут долго возиться не станет. То есть только вежливость заставляет его возиться
с детьми.
Веселов провел перед носом гиганта перчаткой и отступил. Гигант удивился
этому, как очень смелой шутке, и протянул
руку, желая толкнуть в плечо дерзкого насмешника. А тот легко увильнул и мазнул
гиганта по челюсти.
- Веселов, не забывайся, - напомнил Серов испуганно.
- Оставь его, Весло, - сказал кто-то из боксеров. Гигант между тем обиженно
шел на Веселова.
- А покажи-ка ему, - сказал толстяк, входя в зал и сразу же петушась. За
ним появился тренер.
- Отставить, - сказал тренер. - Веселов, на место.
Но гигант принялся бегать за Веселовым, постепенно распаляясь, ему не
терпелось съездить в ухо обидчику, но тот играючи
уходил.
Леонид каким-то чутьем угадал то, что сейчас последует. По еле уловимой
изготовке Веселова. Он тронул тренера за локоть.
Но тренер тоже заметил, в чем дело.
- Веселов! - окликнул тренер.
Но Веселов уже ударил в реберную дугу. Гигант согнулся от боли в три
погибели. Серов и Вася подхватили его под руки и
повели на скамейку. Толстяк растерянно моргал редкими ресницами.
- Уже все? - спросил толстяк.
- Я же ему говорил, он обещал без рук, - сказал Серов тренеру, обернувшись.
- Сработал рефлекс. Я нечаянно, - заладил тотчас Веселов, пряча довольную
усмешку.
- Нечаянно, нечаянно, - передразнил тренер.
- Ну, я пошел. У меня там люди, - сообщил толстяк, пряча глаза.
- Забыли товар, - бросил вслед толстяку Веселов.
- Веселов, кому говорят! И все вы, марш по местам, - зарычал тренер.
- Колоритный парень этот Веселов, - сказал Леонид, присаживаясь к Васе.
Вася хлопотал над гигантом - помогал надеть
штаны.
- Он не спортсмен. Пижон, вот он кто, - ответил Вася сквозь зубы.
Леонид помог собрать гиганта. Позеленевший детина ушел, слабо и виновато
улыбаясь и сдерживая дурноту.
Уходя, Леонид ещё раз увидел Веселова. Тот стоял в коридоре в сторонке с
худощавым стариком. Они, точно по команде,
посмотрели на Леонида - это длилось мгновение, - и опять повели свой разговор о
чем-то. Старик говорил быстро и горячо. На
лице его было написано выражение: "Верьте не верьте, но это так". Леониду
показалось, что старик при этом даже подмигнул.
Веселов выслушивал, набычившись.
В управлении Леонида ждало известие из исправительной колонии в Сибири.
Маргасов отбывал там срок в одно время с
Володиным. Леонид посылал запрос, и вот пришла такая бумага.
ДАЧА В КРАТОВЕ
- А память моя не так уж плоха. Вас-то я запомнила с первого раза, -
сказала актриса.
Судя по всему, она проснулась поздно, её глаза были ещё припухшими. И
вообще в домашнем виде без своей парфюмерии
она выглядела не так уж блестяще. Леониду стало неловко, будто он ненароком влез
в чужую тайну. Он замялся на пороге.
- Ну, входите же, - сказала актриса и затем повела его в комнату, хлопая
шлепанцами.
В комнате завтракали, и какая-то женщина, надо полагать, мамаша, мигом
усадила его за стол. Самым прозаическим
образом актриса принялась делать ему бутерброды с колбасой и сыром. Ее лицо
опять показалось ему прекрасным, но теперь
как-то подомашнему: оно излучало тепло и доброту. Такое живое и естественное
лицо. И, судя по всему, гость ей нравился
тоже, у неё были ласковые глаза.
"Она бы понравилась мне даже в качестве самой заурядной библиотекарши, -
решил Леонид. - Главное, она хорошая, милая
женщина. А слава и всякие там шик-модерны - это уже вторичное".
Леониду было радостно, словно он открыл великую истину. Ему стало
необыкновенно легко рядом с этой женщиной. Уж с
ней-то он мог говорить просто и о чем угодно, не испытывая обычного стеснения. И
было ясно, что она понимает его с
полуслова. А сам он казался себе живым и остроумным. Он было собрался пригласить
её вечером в кино, но тут пришел
высокий красавец летчик. Он оказался мужем актрисы.
У Леонида на миг появилось ощущение, что он выглядит как жулик с этими
бутербродами, за столом его жены. Но летчик
был славный парень и повел себя так, точно он и Леонид были старые
холостякисоюзники, которых судьбой занесло в
компанию женщин. Он стал шутливо пикироваться с женой и тещей и втянул Леонида в
эту перестрелку. И все же, когда
подошло время взяться за дело, Леонид начал издалека, со своего посещения
киностудии, стараясь не оставить у летчика
никаких сомнений насчет своих отношений с его женой. Но стоило Леониду
заговорить о деле, как актриса сама тут же
выставила мужа за дверь.
Леонид достал из внутреннего кармана пиджака черный пакет и разложил перед
хозяйкой с полдюжины фотографий. Это
был парад бравых ребят. Все как на подбор - мужество и сила. Приплюснутые носы и
вроде бы глубоко сидящие глаза выдавали
их привязанность к боксу.
- Он здесь? - спросил Леонид.
Актриса как-то по-новому взглянула на него и перевела взгляд на фотографии.
Постепенно лицо её сделалось растерянным.
- Они все такие одинаковые, - беспомощно произнесла она.
- В общем да. Так оно и должно быть. Они даже в одном весе. В первом
среднем, как и ваш знакомый. Поэтому я их и свел в
одну команду. Но это касается того, что их роднит. А если по частностям? По тем,
что их отличает? Присмотритесь
внимательно, - сказал Леонид.
Она поколдовала и подняла одну из фотографий.
- Кажется, он, - сказала она и испуганно добавила:
- Но я не ручаюсь.
Леонид бережно взял у неё фотографию. Это был Веселов.
Вот уж неутешительное совпадение. Не очень-то повезло, надо сказать. Не так
уж приятно иметь дело с таким бессовестным
парнем. Попробуй тут наладить контакт. Поговори задушевно. Леонид озадаченно
поскреб переносицу. Но главное, он
нашелся, этот единственный человек, более или менее близкий Семену, - и на том
спасибо.
- Но все же он походит? - спросил Леонид.
- Да... А может, и не он. Они почти на одно лицо.
- Спасибо, - сказал Леонид и собрал фотографии. Вновь появился летчик и
вместе с женой проводил его до дверей.
- Заходи. Позванивай, - сказал летчик, переходя на "ты".
- Правда, правда, - добавила актриса.
- Только непременно звони. Звони и заходи, - сказал горячо её муж.
Приехав в управление, Леонид запросил справку о Веселове. Но справка пришла
короткая. Сообщалось, что Михаил
Петрович Веселов занимается боксом с малых лет. Высшее его достижение - первый
разряд, и дальше этого потолка он так и не
поднялся. Но до сих пор все ещё боксирует в небольших соревнованиях. Родители
имеют дачу в Кратове. Вот и всего-то.
Леонид хорошо знал такую категорию людей. Это были неудачники, заболевшие
спортом. Спортивные залы становились их
клубом, где они и околачивались до окончания дней своих. Леонид положил перед
собой листок бумаги и взял авторучку. За
дверью гремели сапоги подполковника Маркова. Он замещал Михеева.
В Ленинграде проходило какое-то совещание. Михеев сидел там уже не первый
день. И вот тут-то Марков развернулся. Он
решил показать, что такое настоящая работа, вырвавшись на руководящий простор.
Его энергичный голос отдавался в
металлических частях мебели. Когда он раздавал указания, звенели люстры и шел
гул от батарей отопительной системы.
Леонид написал: "Маргасов". Затем провел в сторону стрелу и вывел медленно:
"Во-ло-дин"
Кого он, собственно, ищет теперь? Сообщника Маргасова? Но верно ли, что
Маргасов и тот убийца-грабитель - одно и то же
лицо. Этот пьяница, от которого сбежала семья, мало похож на преуспевающего
преступника.
"Допустим... " - сказал себе Леонид и зачеркнул слово "Маргасов".
Володин остался в одиночестве. А интересен ли ему Семен в таком вот
единственном числе? Разумеется. Все же это был он
рядом в машине с Ниной Крыловой, когда та сказала про деньги. И потом эти часы.
Леонид обвел фамилию Семена пожирней. И потом Володин не так уж и одинок.
Даже на этом листке бумаги. И от
фамилии Семена в сторону побежала новая стрела, и на её конце появилось буква за
буквой слово "Веселов". Потом он обвел
его четким овалом, особо выделив на белом поле.
Овал с Веселовым оброс, как ежик, иглами. Еж был ещё молод, игл, надо прямо
сказать, оказалось не густо. И каждая из них
послала в сторону свой импульс. Один назывался "приятели", другой - "работа",
потом "старик в коридоре", "дача в Кратове" и
прочее.
И пока в этих щетинках не таилось ничего такого предосудительного. Да он ни
в чем и не подозревает Веселова. Он не имеет
права позволить это себе только потому, что тот знаком с Семеном. Может, Веселов
честнейший малый. Ну, тут он немного
перегнул: честный не пойдет на подлую шутку с беспомощным человеком А уж как
Веселов обошелся с тем простодушным
гигантом, вспомнить больно. Поэтому лучше считать так: Веселов единственная
ниточка, которая ведет к Семену, и этим надо
воспользоваться непременно. Легонько потрогать её. Из какого она материала.
Посему вернемся к щетинкам, сказал себе Леонид.
Итак, спортивная секция? Пожалуй, отпадает. Вряд ли Веселов и Семен сошлись
на почве бокса. Впрочем, можно узнать у
Василия. О том, ходит ли кто к Веселову прямо в зал, кроме того подмигивающего
старикана.
Остается дача. Пустая дача осенью - укромное место. И уж если что-нибудь
обделать, скажем деликатное, лучше места не
найдешь. Лучше, чем эта дача. И если ему начинать, так именно с этой дачи в
Кратове.
Леонид убрал набросок в нижний ящик стола. Посидел ещё немного, собираясь с
мыслями. Благо, он был один. Из
открытого окна в лицо тянуло сырым, осенним воздухом.
Рама тихо скрипнула, будто пропуская кого-то, в комнату неожиданно дунуло.
Тугой порыв прошелся по столу
неаккуратного Храпченко и точно ладонью смел бумаги. Леонид чертыхнулся и начал
собирать ползающие по полу листки, как
слепых котят. Он сложил их в стопку и подошел к
...Закладка в соц.сетях
