Жанр: Классика
Мастер и Маргарита
... мешал, но без него радикулит крутил острее и с платком
приходилось мириться.
Радикулит он вынес из засады в студеных плавнях. Тогда подстерегали
Мастера. Тот уходил на баркасе из Крыма. Это была
их первая встреча, и это было давно. С тех пор радикулит, как и Мастер, стал его
извечным спутником, он обитал где-то внутри,
дремал в затаенном логове, и, когда, очнувшись от спячки, брался за михеевскую
поясницу, подполковнику доставалось на
орехи. Этот недуг был свиреп и коварен и заставал всегда врасплох.
Еще вечером Михеев рассиживал на стуле, и в ус не дул, и радовался жизни, а
радикулит уже разминал свои цепкие лапы, и
едва подполковник вздумал подняться, как он ухватил за поясницу.
Встать, конечно, Михеев встал, но для этого понадобилось много лишних
движений, будто он осторожно собирал себя по
частям. И хорошо, что в кабинете был только этот юный сотрудник Зубов, вечно
погруженный в анализ, иначе было бы просто
неловко. Но Зубов ушел по макушку в мысли, ничего не заметил, и все обошлось без
конфуза. А там уж он, Михеев,
распрямился и молодцевато прошел по кабинету этаким гоголем. И уж потом он сам
хитрил - не садился целый вечер и все
время был на ногах.
С таким врагом лучше не садиться. Стул тогда - опасная ловушка. Это усвоил
он давно и с утра предпочитал стульям ноги
после того, как дочь натерла поясницу змеиным ядом и накрутила просторную теплую
шаль. Он так бы и маячил перед глазами
сотрудников целый день, если бы не понадобилось в машину.
В первый раз он вылез благополучно. Незаметно крякнул и вылез. Но как это
выйдет теперь, трудно представить. Благо
впереди ещё была дорога, можно было думать о другом. О том, что совершилось
новое преступление. Об этой тонко сделанной
краже, после которой от преступников не осталось примет.
Он учел все точно, этот негодяй. Он заявился вовремя, когда у людей
подоспела долгожданная семейная радость, и,
совершая своим появлением дикую и вопиющую несправедливость, растоптал спокойно
и расчетливо её только потому, что
ему было так угодно. И, оглянись опрометчиво старая женщина, он бы без раздумий
и деловито уничтожил её. Ему было бы так
удобней. И не убил он только потому, что собственную жизнь он оценивает дороже.
Он знает: за убийство ждет жестокая
расплата. Жизнь за жизнь. Он рационалист, этот паршивец, и рисковать не хочет.
"Кое-кто из сотрудников, - подумал Михеев, - привык ко всему. Есть на белом
свете, скажем, кирпичи, крупа и преступники.
Из кирпичей положено строить, из крупы - варить кашу, а преступников надо
ловить".
Они считают себя профессионалами, такие сотрудники. А он до сих пор
взволнованный новичок. Его каждый раз, словно
впервые, задевает, что такие негодяи, как этот, насаждают свое право вломиться в
чужую жизнь, растоптать её, смять и
уничтожить... А это противоестественно жизни.
Его заместитель Марков, тот вчера сказал зевая:
- Это закономерно. Так устроен человек. Он продукт сложной эпохи и пока...
"Социальные условия, - сказал себе Михеев, - это, конечно, важно. Но как же
с теми, кто сыт и одет? И образован? То-то.
Мало ещё мы учим добру, частенько забывая про это простенькое, но великое и
вечное понятие. Вот что. Стесняемся. Дескать,
сентиментальное слюнтяйство".
Он до сих пор помнит, как тридцать лет назад убили однокурсника Саньку изза
трешки. У него была только эта жалкая
трешка, но она понадобилась жрецам самоутверждения, и они легко и мимоходом
прирезали Саньку. Он лежал, согнувшись,
под забором, худой от голода, так и не успевший наконец-то поесть на эту с
трудом заработанную трешку.
После лекций Санька ещё грузил вагоны, но им на это было плевать. И было
плевать на то, что он мечтал, волновался и
любил, радовался жизни. Они походя сунули нож в этот трепещущий от впечатлений,
беззащитный комочек жизни, сделав ему
ужасно больно, и ушли с помятой трешницей, топая по булыжнику, судача о чем-то
своем и забыв про Саньку, точно
прихлопнули муху.
Это случилось под ночь и недалеко от общежития. Он, студент Симка Михеев,
стоял вместе с ребятами над маленьким
Санькиным телом, потрясенный зловещим откровением.
Тогда, стоя над мертвым Санькой, он понял, что эти люди лишь часть тех, кто
проповедует насилие, как право на
самоутверждение, и разница только в упрощенной философии. Решив бороться, он
ушел с полиграфического факультета и
тридцать лет назад был зачислен на службу в уголовный розыск.
"Волга" неторопливо бежала в потоке машин. Машины тыкались из стороны в
сторону, выбирая свободные места. От этого
и оттого, что бег был вроде неспешным и дружным, они казались стадом больших и
послушных животных, которых легонько
подстегивал незримый пастух. Машины едва не терлись на ходу боками. А внутри за
окнами торчали неподвижные
человеческие фигуры.
Подполковник покосился направо. Там, за пыльным стеклом такси, сидела в
обнимку застывшая пара молодых.
- Современный детектив должен прекрасно стрелять, знать боевое самбо,
стенографию и фото, водить все марки машин и
печатать на машинке, а в отсутствие врача...
Это громко произнес Зубов. Они уже давно спорили за его спиной. Судя по
всему, Леонид отбивался от двоих. А может,
нападал. И загибал пальцы.
"Наш простой советский детектив, - подумал Серафим Петрович. - Интересный
парень этот Зубов. Прямо со страниц
воображаемого приключенческого романа. Сочиняет на ходу. Ну, если роман
относительно талантлив, то это не так уж и плохо.
В его возрасте, конечно. А с годами наступит житейская зрелость. Опадут покровы
романтики. И окажется: какая уж тут
романтика - копаться в человеческой грязи! И профессия станет суровой и
обыденной. И тогда наступит испытание перед
долгом. Кем быть, так сказать. Уйти в геологи или остаться служакой. Но есть и
третий выход. Принять борьбу как свой
личный нравственный принцип. Но это дается не всем.
Все это будет у Зубова потом. Пока в конечном счете нужен результат.
Главное - найти опасного мерзавца. И как можно
скорее. Кто знает, чем кончится его следующая кража. Не все бывают покорны в
таких ситуациях, и тогда - убийство. Еще одна
насильственная смерть.
И где этот хвост, за который можно схватить и вытащить зверя наружу?"
"Почерки пробоев схожи", - так сказал работник НТО.
Он имеет в виду три последние кражи. Пробои были сделаны там тем же
орудием. Этакое жало с характерным изломом.
А что ещё было общее между этими кражами? Каждый раз исчезала крупная сумма
денег. Иными словами - в квартирах у
всех пострадавших лежали большие деньги. У налетчиков промаха не было. Это
означало точный подвод. Кто-то с острым
нюхом вел разведку и потом наводил на кражу. А тот приходил и работал в
перчатках. Каждый раз в перчатках. И здесь он в
перчатках. Если не ошибся Николай Иванович. И если не ошибся, то значит
преступник очень матер и к тому же не одиночка.
Он в квартире один, словно призрак, но за дверью их несколько. И каждый на своем
посту. Поэтому все чисто и аккуратно. И
делалось спокойно. И точный подвод. Ни одной промашки. И уж не слишком ли для
одного - четыре подготовленные кражи?
Один давно бы ушел на дно и там затаился ещё после первой жирной добычи. Но их
тут несколько, и только подавай. Это
общее, А в чем отличие этой кражи от предшествующих? Забрали только деньги. В
прошлых случаях брали и дорогое тряпье.
Здесь только деньги. Что это: попытка сбить следствие с толку? Мы - не мы. Или
грабеж учинили другие? Прибыло их полку. А
может, только осторожность, и всего...
Серафим Петрович неловко шевельнулся, в пояснице резко заломило. Он застыл,
пережидая боль. Точно решил её
обмануть, дескать, его нет и она, мол, может убраться восвояси.
Боль поверила и уползла куда-то вглубь, где было её логово. Подполковник
сел поудобней и послушал, что происходит
сзади.
Там Зубов все ещё вел наступление. Он опирался уже на литературные
источники. Его оппоненты помалкивали.
"Так кто же преступники? - подумал подполковник. - Ясно, не дети, нашедшие
кратчайшую прямую к бюджету на
мороженое. Здесь видна мозолистая рука кустаря-рецидивиста. Нахальная
уверенность зрелого волка, досконально изучившего
материальную часть капканов и способного разбирать их с закрытыми глазами. А
коли так, его фотография должна числиться в
нашей картотеке. Но только кто же он? Его хвост вроде бы и мелькнул, но он ещё
призрачен. Он скользит в руках и не дается.
Ибо плоть его - факты. У розыска пока предположения. Они, словно компас, дают
направление, но горизонт широк впереди и
пуст, простирается от края до края".
Машина свернула с Петровки в боковой переулок, и шофер сказал:
- Вот мы и дома, - и заглушил мотор у подъезда.
Предстояла высадка из машины, и радикулит оживился. Тогда подполковник
напустил на себя озабоченный вид и начал
рыться в карманах. Он ждал, когда выйдут сотрудники. Они вышли и, в свою
очередь, ждали его. Тогда он стал ещё
озабоченней, махнул им рукой - мол, ступайте, я тут долго, черт побери! И потом
только полез из машины.
- Отсидел, понимаете, ногу, - с фальшивой беззаботностью сказал Михеев,
поймав заинтересованный взгляд шофера, но
сейчас же последовал сильный выстрел изнутри, и подполковник замер, как
сомнамбула.
Шофер с удивлением смотрел на начальника.
Подполковник пришел в себя, постоял у машины, якобы полюбовался на старую
церковь, и поднялся к себе на четвертый
этаж.
У кабинета ждали сотрудники. Он повесил пальто, кивнул Зубову - прошу,
начинайте, - с отвращением покосился на
зияющую ловушку кресла и пристроился возле трубы отопления.
- Прежде всего преступник очень опытен. Я хочу начать именно с этого, -
произнес Зубов торопливо, будто в нем прорвалась
плотина. - Он умен и многое знает, этот тип.
- А может, это был сам Шлёпа? - невинно вставил Марков, и все засмеялись -
это была популярная шутка.
В отдаленные времена водился такой незадачливый вор Шлепа. Не вор, а
растяпа. Он блестяще проник в квартиру
известного ученого, точно в дверях был не замок, а брикет сливочного масла.
Шлепа сгреб большие деньги и напялил на себя
заграничный костюм хозяина. А свой швырнул небрежно в мусорное ведро и скрылся,
словно дух. Но тут его и подвела
элегантная рассеянность. Он оставил в кармане пиджака паспорт с пропиской, и
милиции понадобилось на поиски грабителя
ровно столько времени, сколько необходимо для того, чтобы доехать от места
преступления до квартиры Шлепы. Его застали за
стиркой носков, и Шлепа долго держал мыльные руки над головой, ничего не
понимая.
Это было давным-давно, и след Шлепы затерялся в толще лет, но шутка о
незадачливом жулике прочно вошла в быт
розыска.
- Продолжайте, - кивнул Михеев.
Мысли Зубова почти совпадали с его собственными. Лишь ход их был более
извилист. Зубов нырял в кипящую пучину
рассуждений, и порой казалось, там ему и будет конец, но он все же выбирался на
отмель, и каждый раз в точке, близкой к
мнению Михеева.
В том, что кража не была случайной, Зубов тоже не сомневался.
- Кража тщательно продумана, и преступник все учел до мелочей. Мы имеем
дело далеко не с новичком. И искать его нужно
среди старого преступного мира. Именно там. В каждом его движении виден огромный
опыт. Вы только посмотрите: когда
появилась сестра хозяина, он твердо знал: это могла быть только она, и больше
никто не придет. Иначе он не был бы так
хладнокровен. Потом...
- Вы полагаете, встреча с Крыловой входила в его расчет? - спросил
подполковник.
- Вряд ли. Это пахло "мокрым делом", а на "мокрое дело" знаток уголовного
кодекса вряд ли рискнет. Это ни к чему, если
можно без встречи. Скорее здесь просчет. И вот тут начинаются противоречивые
места. Степень подготовки преступления
говорит о том, что он орудовал не в одиночку. С другой стороны, этот промах
наводит на мысль об обратном. Попробуем
представить, как все произошло, как он столкнулся с Крыловой. Смотрите, она ушла
в восемь утра, а кража совершилась в
девять, - сказал Зубов, блестя глазами и раскрасневшись от азарта. - Окажись их
хотя бы двое, второй, наверное, дежурил бы у
подъезда и вовремя предупредил бы напарника, заметив возвращение хозяйки. И так
бы кончилось - без встречи. Но что же
вышло на самом деле? У хозяйки заныл бок, она вернулась раньше предполагаемого
времени и неожиданно вошла в
квартиру...
Здесь его прервал "наган": задребезжал старчески, и подполковник снял
трубку.
- Слушай, Сима, - произнес начальник НТО, - у нас твой замочек, и почерк
пробоя подтвердился вполне. Сретенка и новая
кража - сущие близнецы. Словом, в заключении увидишь и...
Он что-то сказал еще. Про футбол и погоду. Но это было неважно, и
подполковник не слушал его. Предположения
подтвердились - этот неясный след вел в старый преступный мир. Подполковник
подумал о тех, у кого был похожий почерк.
И тут же в памяти выплыл Мастер. Он был самым искусным из них - беркут по
сравнению с коршунами - и всплыл поэтому
первым. Но это было давным-давно - почти легенда. Осталась одна душещипательная
блатная песня, живописующая его
"подвиги" и любовные страдания. И поют её теперь на нарах. А сам он ушел на
отдых. И стоял полтора года назад на перроне
Краснодара. Его фигура проплыла за окном вагона, когда пошел поезд, угрюмая, но
уже безопасная для людей. Он кончился,
Мастер. Уж это Михеев знал.
А здешний преступный мир он знал пока неважно. Тут уж карты в руки
заместителю.
- Почему не взяли шубы и костюмы? - говорил между тем Зубов. - На этот раз,
возможно, было не до них. Хозяйка
потрепала нервы, и тут хотя бы деньги унести подобру-поздорову.
Михеев остановил Зубова, иначе сам тот не умолк бы, в такой он вошел раж.
- Первое, - сказал подполковник, - выяснить, кто общался с семьей Крыловых
после шестнадцати часов вторника до
двадцати четырех среды. Здесь три версии: отца, его сестры и Нины.
"Версия Нины, пожалуй, важней, - подумал подполковник. - У старших круг
знакомых поуже и в какой-то степени
подобран. За годы он утрясен - все свои".
Он оценивающе посмотрел на сотрудников. Двое из них не годились - видно за
версту, что из милиции, и штатские
костюмы на них точно с чужого плеча. В институте, где учится Нина, будут белыми
воронами.
- Версию Нины возьмете вы, Леонид Михайлович.
Глава III
ВЕРСИЯ НИНЫ
Зубов зашел в деканат и представился двоюродным братом Нины. Он целый месяц
не видел сестру, и вот, понимаете, выпал
случай. И не скажет ли любезная секретарша, где сестренку найти.
Секретарша понимающе улыбнулась, потому что все молодые люди, как правило,
приходятся девушкам двоюродными
братьями, если им нужно что-то узнать по их поводу. Ну, скажем, например, где их
отыскать.
Она порылась в каких-то списках, заглянула в расписание и назвала
аудиторию.
- Это на втором этаже, - доброжелательно подсказала она и, будто что-то
вспомнив, взглянула на него с некоторым
любопытством.
Он поднялся на второй этаж, отыскал нужную аудиторию и в ожидании перерыва
долго слонялся по коридору, читал
стенные газеты и объявления кафедр. Потом по зданию прокатился пронзительный
звонок, будто рассыпали поднос со
стеклянной посудой, и в коридор из всех дверей повалили студенты. Леонид
облюбовал долговязого парня, лениво вышедшего
из той же самой аудитории, и попросил показать Крылову.
- Имею порученьице, но, понимаете, не знаю в лицо, - пояснил он, когда
парень заколебался.
Долговязый тоже взглянул как-то странно, отошел, ничего не сказав, и
вернулся с высокой крепкой девушкой. "Ясно, играет
в баскетбол", - подумал Леонид. Она возвышалась над ним почти на голову, это при
его немалом росточке, и Леонид теперь
понял, чем было вызвано любопытство секретарши. И улыбнулся сам.
- Нина, - сказала она без церемоний.
- Леонид, - представился Зубов, пожимая теплую ладошку. Ногти на руке были
коротко острижены.
"Так и есть, баскетболистка", - подумал Леонид и, хотя это для дела ничего
не значило, остался доволен своей
проницательностью.
А вокруг да около слонялся тот самый долговязый парень, стриженный под
ежик, не сводил вопросительного взгляда и,
судя по всему, был начеку.
- Признаться, мое дело очень деликатное, - сообщил Леонид и показал
удостоверение.
Она была в недоумении.
- Лучше будет, если вы пойдете со мной. Волноваться не стоит, - сказал он,
стараясь быть тактичным, - но этого никто не
должен знать. То есть, куда вы сейчас отправитесь. Сочините предлог про грипп
или ещё что-нибудь такое. Я сам был
студентом и знаю, как это делается.
- Жека, - сказала Крылова изнывающему парню, - если что - я заболела. Это
для старосты.
Парень поднял руку, протестуя. Леонид тоже поднял руку и сказал: "Пока".
Его стол поставлен боком к стене. Сюда же, к этой стене, собрано на столе
все имеющее относительный вес. А венский стул
для гостей - в противоположном конце стола. Попробуй дотянись до настольной
лампы - не хватит руки. Леонид хитер, во
всяком случае, он сам так полагает и сделал это специально. После того как один
угрюмый тип весом в шесть пудов молча
поднял гранитный чернильный прибор и Леонида спасло только обезьянье проворство.
Теперь на венском стуле находилась Нина. И хотя настольная лампа ей была ни
к чему, венский стул, как обычно, стоял у
свободного края стола. Такое уж у него было привычное место.
Леонид рассказал ей о краже, готовый утешить. Но она не нуждалась в этом.
- Слава богу, главное - тетя жива, - облегченно сказала она и добавила:
- Бедный папа!
- Я вами восхищен, Нина Алексеевна, вы сильный человек. А теперь мы начнем
по порядку, - сказал Леонид, положив
сцепленные ладони на стол и увлекаясь предстоящей задачей.
Цепь тонких деликатных вопросов, и он ювелирно подведет Нину к тому, что
сейчас, возможно, знает только она одна и
пока не ведает этого.
Леонид мысленно засучил рукава и пустился с места в карьер. Прежде всего он
никого не подозревает. Из её друзей. Упаси
бог - он далек от этого. Но преступник пронюхал, и, как он это сделал, надо
разобраться. Он мог узнать от нее, или друзья
проболтались, буркнули где-то, а он подхватил. Намотал на ус, а потом залез в
квартиру - и готово. В таком духе начал Леонид.
- Нет. Я никому не говорила. Мне бы и в голову не пришло, - сказала Нина
твердо. - И потом это такое стеснительное дело,
когда занимаешь, просто неудобно говорить.
Она и сама узнала случайно, когда забежала домой. Она, торопясь, ела омлет,
и тут отец сказал про деньги. Про то, что
собрал-таки нужную сумму и дня через два отнесет в правление кооператива. Она
порадовалась, конечно, вместе с тетей и
отцом и затем убежала на тренировку. Она играет в баскетбол, и скоро матч с
университетом.
- Но он-то, грабитель, узнал, - заметил Леонид с улыбкой педагога. -
Значит, где-то вы сказали, а потом забыли. Это было
вскользь в разговоре, и теперь вы забыли где.
- Но это мог сделать и папа. И тетя.
- Согласен. И папа. И тетя. Мы это учли. А пока разберем каждый шаг и
найдем то место, где вы сказали вскользь и забыли.
Итак, начнем по порядку: вы съели омлет, и затем была тренировка...
Они сидели два часа, и Леонид восстанавливал прожитое Ниной по минутам.
Наконец они добрались до момента, когда Нина села в такси. Был первый час
ночи, и троллейбусы редко ходили. И потом
хотелось спать, она устала, а подъем рано утром.
- Минуточку, - спохватился Леонид. - Тренировка закончилась в десять. Ну,
полчаса на душ и сборы. А вы говорите - в
первом часу.
- Я потом ещё погуляла. Ходила, дышала.
- Вы гуляли одна? Или с кем-то? Учтите, я стараюсь ради вас. Это не меня, а
вас ограбили.
- Я понимаю. Я гуляла одна... Вернее, с подругой.
- И кто она? Баскетболистка? - Леонид нацелил карандаш.
- Точнее, это Жека. Вы видели его. Он мой однокурсник. Был великий
студенческий день - выдали стипендию, и Жека смог
раскошелиться, сделать шикарный жест, взять такси и с комфортом доставить к
подъезду.
Его они долго ловили, стремительное такси. Свободных машин много, но
таксисты были себе на уме и проносились мимо.
Тогда Жека поднял два пальца, сам не зная зачем. Просто от отчаяния. И хотя
стояла темь, один водитель клюнул на эти
пальцы и подогнал машину.
- Вы сели в такси, и тут-то был разговор про квартиру, - произнес Леонид. -
Вы переезжаете в другой район, а оттуда вам до
института добираться вечность. Но все равно. Это будет отдельная квартира, и
папа деньги скоро отнесет. Сотню-другую
осталось собрать. Вы так сказали. Верно?
- Именно так и сказала, в самом деле я подумала, что ездить будет далеко и
сказала Жеке об этом почти дословно, -
вспомнила Нина. - Об этом я точно сказала. Про деньги не помню. А это... Но как
вы узнали? Вы телепат?
- Я просто аналитик. По складу. Немного анализа, и только, - признался
Леонид довольно скромно и добавил:
- Телепатия - это неплохо. Настоящий детектив должен быть и телепатом.
- Но Жека очень честный и потом... - она смутилась.
- Он нам поможет, только и всего. И за него не бойтесь, если так. Но
заранее молчок, о чем тут речь. Иначе будет плохо в
смысле психологии. Он забьет себе голову мусором.
Леонид записал фамилию Жеки и даже обвел карандашом. Получилась виньетка.
- Ну, а как таксист? Что он собой представляет? Я имею в виду внешность, -
встрепенулся Леонид.
- На вид симпатичный, - припомнила Нина. - И похож немного на вас. Такой
крепыш.
- Ну, это субъективное мнение и ничего не говорит. А номер машины не
помните? Может, отдельные цифры?
Но тут он ничего не мог поделать. Она не помнила, и все. Оставалась надежда
на Жеку.
Жека прибыл утром. Нина разболтала все и тот пылал местью. Он нетерпеливо
посмотрел на Леонида, поискал глазами по
углам - где тут грабитель, - и Леонид быстро понял: "Не он". Если нити шли к
преступнику от Нины, этот парень не имел с
ними ничего общего. Леонид верил в свою интуицию.
Укротив свирепого Жеку, Леонид начал плести вопросы и кое-что выколотил из
него. Для этого крепко пришлось
поработать. Но и Жека не помнил шофера в лицо. Один только отсвет приборов. Было
темно, и у того лишь белели зубы. И ещё
он был спокойный парень. Такое сложилось мнение у Жеки.
Он доставил Нину до самых дверей, они стали болтать там немного, у кнопки
звонка. Тогда водитель поднялся наверх и
спросил, в чем же дело. Сказали "минутку", а тут целых пять.
- Не бойся, шеф, не сбегу, - ответил Жека
- А я и не боюсь, - спокойно возразил водитель.
Он стоял площадкой ниже, крутил на пальце ключи. Был полумрак, и тень от
кепки закрывала лицо, но все равно было
заметно, насколько он спокоен.
- Дело в том, что я борюсь за перевыполнение плана. И если долго стоять -
не наездишь особо. Да и скоро в парк, - так он
объяснил свое появление, подбросил ключи, поймал и отправился вниз, к машине.
Когда Жека спустился, таксист пинал баллоны. Затем они долго катили в
другой конец Москвы. Жека уютно сидел рядом с
шофером и меланхолично слушал, как тикает счетчик. И смотрел, как болтается
перед стеклом слоник из черной пластмассы. И
смотрел на фото кинозвезды.
Потом он дал шоферу что положено. Даже на десять копеек больше. А шофер
сказал:
- И только-то? Зачем же ты поднял два пальца?
- А что означают два пальца? Я поднял просто так.
- Не знаю, что они означают, - сказал шофер задумчиво - Но если ты их
поднял, должны бы что-то означать. Во всяком
случае, не десять копеек, а что-нибудь поболе. Может, два пальца - это двойная
оплата? Ты не знаешь? Можно и так подумать?
Верно?
Он не буянил и не грозил, получив ещё десять копеек, козырнул и поехал. И
ещё какое-то время не спеша разворачивал
машину. Наезжал на тротуар, пятился задом и высовывал голову наружу.
На этом Жека выдохся совсем, и Леонид отпустил его.
Потом он стал подводить итоги - выходило не ахти. Подвешенный слоник и
фотография актрисы - вот и все. А такси в
столице тьматьмущая, и попробуй каждую обшарь.
КОГДА ВЫ СТАНЕТЕ ДЕДУШКОЙ
Дети сбежали в театр, а внучат поручили ему. И так случалось каждый раз,
стоило ему зазеваться. Их двое, внучат - Толя и
Лена, но впечатление такое, словно строительная бригада рушит дом.
- Лена, кому говорят? - крикнул Михеев и стащил девочку со стола.
И вовремя - она уже была намерена сбросить со шкафа кофейный сервиз.
Сволокла поближе к краю и подбирала наиболее
эффектный момент, чтобы прозвучало погромче.
- Толя! - крикнул он в сторону кухни.
Там на миг притихло, а затем возобновилось с удвоенной силой - шорох и
перестук кастрюль и ведер.
Михеев собрал крошечных дикарей в один угол, вытер им носы и подсунул груду
игрушек. Вернее, остатки игрушек - утиль.
- Какие послушные ребята, - льстиво сказал подполковник, словно только что
узнал об этом и был приятно поражен. -
Теперь они будут тихо играть, а дедушка - работать. У дедушки важное дело.
Правда? - спросил он с надеждой.
Детишки охотно кивнули. Они были добры и покладисты, и, если дедушка
просил, они шли ему навстречу.
Михеев вернулся за письменный стол. Служебных забот был полон рот. Минул
порядочный срок, почти что с месяц, а дело с
кражами не двигалось с места. Версии старших Крыловых пока ничего не давали.
Хотя и сбрасывать со счета их было рановато.
Тут стеклянные вещи задрожали от слаженного вопля. Малышам приелась
филантропия, и они стали друг друга тузить - для
зачина.
Михеев терпеливо растащил их в разные стороны и опять было сел к столу, но
Лена не мешкая прищемила дверью палец, а
Толя, соревнуясь с ней в проказах, сказал:
- А я напрудил в штаны.
Михеев подул на прищемленный пальчик Лены и сменил штаны её брату. И вроде
снова стало тихо.
Единственное, за что ещё можно было как-то зацепиться, - линия Нины, такси
с фотографией актрисы и пластмассовым
слоном.
Обычный слон, запущенный в массовое производство. Обычная фотокарточка из
тех, что красуются в витрине любого
киоска "Союзпечать". Тот экземпляр отличается от прочих, правда, автографом
самой актрисы. Как там... Что-то о
галантности. Видно, обладатель автографа встречался с актрисой и в чем-то себя
проявил. Может, стул пододвинул или что-то
подал. И разыскать его не стоило труда, всего лишь требовалось время. Уйма
времени. Пришлось сотрудникам полазить в
таксо
...Закладка в соц.сетях
