Жанр: Классика
Мастер и Маргарита
...парках. И вот она, эта машина. Водителей - двое. И один из них, Семен
Володин, значился в картотеке розыска под
кличкой "Бык".
Михеев отвлекся. Его ухо уловило отдаленный шум воды, точно где-то возник
водопад. Из коридора, осторожно
прощупывая дорогу, выползала многопалая лужа. А в ванной довольный Толя поливал
себя вовсю из душа.
Михеев стянул с него одежонку, но запасы сухих штанов были исчерпаны, и
пришлось оставить малыша в одной
фланелевой ковбойке. После этого Михеев засучил рукава и долго собирал тряпкой
воду. Покончив с водой, он стал
разыскивать притихшую Лену. Ее розовая нейлоновая попка торчала из-за кухонного
стола. Она дразнила кошку, но кошка
была уже пожилой и умной и не поддавалась на провокацию.
Михеев вытащил Лену, понес её на одной руке. Она болтала ногами. По пути он
нагнулся, подобрал вконец растерзанную
куклу и пожурил:
- Ай-яй-яй! Разве можно так обращаться с куклой? Была кукла, и нет её,
бедняги.
- Подумаешь, - ответила Лена. - Если надо, я таких народю сколько хочешь.
Михеев сунул им по конфете, и они блаженно замолкли. Получив новую
передышку, он сел на диван.
Так вот этот парень, гоп-стопник по-блатному, а в переводе - уличный
грабитель. Но это в прошлом у Володина. Теперь он
неплохой водитель, и в районном отделении милиции к нему не было претензий. Так
и сказали Михееву по телефону. Ну,
изредка пьет. Ну, гуляет. Он холостой мужчина и в самом расцвете лет.
Потом он грабил только на улице, Бык-Семен, а этого забывать не стоит.
Консервативнее ворья народа не сыщешь на свете.
Наконец, кто уверен, что он услышал про деньги?
И Марков такого мнения. Зубов на ложном пути, так он сказал подполковнику.
Зубов, словно котенок, поймался на яркую и
пеструю игрушку, которая мелькнула перед носом, добавил тот же Марков. Он,
конечно, резок, его заместитель, и
прямолинеен, и Зубов не котенок. Но Марков опытен и то, что говорит, прекрасно
знает и отдает себе отчет.
Однако проверить Семена придется. На всякий случай дочерпать эту версию до
дна. Он мог кого-то навести, а сам податься
в сторону, мол, остальное не его. И тогда это будет ключ к разгадке, тот самый
хвост.
Семен - парень, видно, разбитной, и пусть им займется все тот же Зубов. Тут
нужен молодой сотрудник - для контакта.
Пусть посмотрит, кем он стал, этот уличный грабитель. Порой достаточно посидеть
за одним столиком и перекинуться
десятком слов, и сразу станет ясно, какой перед тобой человек. А если тот
полезет в карман и на свет появятся купюры по
двадцать пять и такие хрустящие, будто из печати, то это может быть путем к
разгадке.
Над столом висел портрет жены. Уже забылось, сама ли она смотрела в
объектив с таким выражением, или это последствия
ретуши, словом, у жены был чуточку обиженный взгляд. И не мудрено: Михеев всегда
оставался перед ней в долгу. И теперь -
после её смерти. Она умирала в больнице. Михеев это знал и вместе с тем умчал в
станицу Пластуновскую за Мастером...
Кому, как не Михееву, были известны все повадки старого волка, и будто на роду
ему было написано принять тот
заключительный шаг Мастера, как и многие предыдущие. Точно стал он его личным
оперуполномоченным...
Мастера он взял уже в десятке верст от Пластуновской в лесополосе, и, когда
позвонил в больницу из ближайшего
сельсовета, ему сказали все, не скрывая.
А Мастер, сгорбившись, сидел на табурете. Он сообразил, о чем шла речь по
телефону, и едва глаза их встретились, угрюмо
пожал плечами...
- Дедушка, - зашептала вкрадчиво Лена. - Он перепачкался ваксой.
Из коридора сияла счастьем черная блестящая луна - рожица Толи.
Но уложить их было самой трудной задачей. Он долго её решал, и совершенно
попусту. Они заснули сами, по углам, а он их
собрал, разнес по кроваткам.
Глава V
ФАРЦОВКА
Каждое утро Леонид гладил брюки и лез в роскошный шведский свитер.
Прекрасный колючий балахон, он висел почти до
колен и был взят напрокат у приятеля.
- Смотри не испорть. На нож не попадайся. Он мне, как двоюродный брат, этот
свитерище, - объяснил приятель, известный
молодой актер.
Едва Леонид появился в этаком ярком оперении в первый день, к нему сбежался
весь розыск. А Михеев только посмотрел
вопросительно.
- Можно и в строгом костюме. Но он наводит скуку, и разговор не пойдет на
лад. Сухой интеллигентный вид не для Семена,
- разъяснил Леонид и нежно погладил лохматый свитер. - А эта бизонья шкура так и
просит развязать язык. Словом,
компанейский костюм.
И теперь, который день он сидел в кабинете и ждал, когда позовет Михеев. А
Михеев, в свою очередь, тоже ждал. Кто-то
должен сообщить по телефону, в каком ресторане Семен. Но Семен вел постный образ
жизни, и Леонид немного устал от
бесконечного ожидания. Он рвался к действию. Он чувствовал себя туго закрученной
пружиной, которой вот-вот предстояло
разжаться.
В мыслях Леонид уже не раз встречался с Семеном. Представить облик будущего
собеседника было нетрудно - стоило
глянуть на его паспортную фотокарточку. Типичная физиономия лихого таксиста.
Он поболтал с этим паспортным Семеном сначала на один, потом на другой
манер. Прикинул - что и как, - возможные ходы,
будто поиграл в шахматы с незримым партнером.
Потом он шлялся по коридорам и мешал другим. В таком состоянии он как-то
попался Маркову, тот шел навстречу и
остановил Леонида.
- Я тебя понимаю. Я и сам такой нетерпеливый, - сказал заместитель. -
Сдохнешь от тоски с нашим Петровичем. Но между
нами, его можно понять: сидеть на отделе не шутка. Тут дыши осторожно, а бурных
дел невпроворот, попробуй совмести и то и
это. В провинции было потише. Ему бы к нам пораньше, во время Шлепы, тогда ещё
куда ни шло. Но мы с тобой не осуждаем
и терпим пока. Верно? - он заговорщицки подмигнул и энергично зашагал по
коридору.
Он был, как всегда, по-спортивному подтянут, смотреть на него было любодорого.
В этот день ожидание тянулось только до шести. Звонок, наконец, состоялся,
и подполковник вызвал к себе. Он снял первым
делом пушинку с плеча у Леонида и завел разговор, что к чему. А Леонид послушно
кивал.
И вот что он узнал. Семен не утерпел и оскоромился - пришел в кафе
"Националь". Свершилось это пять минут назад.
Теперь он там сидит, и Леонид должен пристроиться за его столом. Возможность
такая будет - остальное зависит от Леонида.
- Из кафе ни шагу, если Семен позовет, а по пьянке такое бывает. Это
соблазн, и немалый, но из кафе ни-ни. А домой к нему
и подавно - таков мой приказ, - закончил Михеев.
Леонид другого не ждал.
- Хорошо, - ответил он, повинуясь. - Мне понятно: из кафе ни шагу. А домой
к нему тем паче.
Но Михеев провел его еще, как нянька, на улицу, вплоть до машины. И сделал
это на глазах у отдела. А кто-то разошелся,
крикнул за спиной:
- Кланяйся Шлепе!
Но Леонид и это стерпел. Он уже включился в работу.
Он вылез из машины у Центрального телеграфа и быстрым шагом спустился к
Манежной площади.
У стеклянных дверей кафе маялась очередь. Симпатичные девочки и высокие
тонконогие ребята в коротких плащах.
- Я выходил, - кивнул Леонид на бегу.
- Безобразие! Пройдоха! - загалдели ребята.
Но Леонид уже миновал теплые волны от калориферов в тамбуре и оказался
внутри.
Теперь оставалось сесть за столик Семена. Но тут уже должен кое-кто
постараться, и Леонид рассчитывал на него.
Он повертелся у зеркала, пригладил пробор, навел подходящее выражение на
лицо. Рядом в закоулке под лестницей
багровый от водки мужчина хрипло говорил в телефонную трубку.
- Я сейчас по делам в министерстве. Когда вернусь? Пожалуй, поздновато.
Работы навалом, и я уж завертелся, милая.
Семена он нашел в конце кафе. Тот сидел за двухместным столом в
одиночестве, и это объяснялось просто, кто-то взял
второе кресло.
Леонид с видом своего человека свернул к служебному столику и приволок
оттуда стул.
Семен тем временем выходил из себя и несмело апеллировал к общественности.
Поэтому появление застольника он
встретил с приливом энергии.
- Сижу целый час, - пожаловался он, вербуя в союзники. Он сидел
восемнадцать минут, и Леонид знал это точно.
- Выше нос, кирюша, - призвал Леонид, усаживаясь и играя роль завсегдатая.
- Сейчас мы все организуем. Будет вам и
водка. Будет закусон.
- Как же, дождешься, - сказал Семен убежденно. - День такой, когда можно
выпить, и тот просидишь на сухую.
- А, шофер? - "догадался" Леонид.
- На такси. Будь она неладная.
Леонид обернулся.
- Сестренка!
Он поймал взгляд мужчины в сером костюме. Мужчина дал Леониду подержать
свой взгляд ещё немного и опустил глаза в
чашку кофе. У правой руки лежала газета, он косил в неё и прихлебывал кофе.
- Сестренка! Спасите!
- Что еще? - недовольно спросила официантка.
- Мой друг умирает от голода. Взгляните, он уже дистрофик. И вам его не
жалко?
Розовощекий Семен тоже смотрел на неё с надеждой. Официантка механически
хмыкнула и достала из передника блокнот и
карандаш.
- Диктуйте!
Когда она ушла на кухню, Семен с интересом посмотрел на Леонида. Еще бы,
тот едва пришел и мигом разрешил все
проблемы. А он-то терзался полчаса. Есть же люди, которые чувствуют себя в таких
местах, как дома! На что он, Семен,
отчаянный парень, и то его тянет тут все время держать руки по швам. Вот что
было написано в его глазах.
Леонид состроил ободряющую гримасу, и Семену, судя по всему, стало весело.
Словом, это был простоватый парень, и
возиться с ним не стоило труда. Леонид даже испытал легкое разочарование.
- Ты кто же будешь? Студент?
- Свободный художник, - общительно ответил Леонид.
- А зовут-то?
- Леон, Леонид.
- Меня просто Семой.
Церемония знакомства состоялась. Обмануть этого парня было легко. Леонид
нес всякую околесицу.
Официантка притащила полный поднос, и каждый занялся своими тарелками.
Леонид навалился на киевскую котлету. Он
проголодался и строить из себя заправского едока не приходилось. Аппетит был
естественным.
А Семен достал из-за пазухи бутылку водки, наполнил рюмку под столом, таясь
от официантки, и торопливо опрокинул её в
рот. Что и говорить - экономный парень, если водку покупает в магазине, где она
дешевле.
И заказ у Семена был разочаровывающе скромен. На рубль с небольшим. Бульон
куриный и пожарские котлеты. Тут даже
при купюрах можно мелочью обойтись.
Тогда Леонид поднял к глазам часы. Это была знаменитая "Омега". Она сияла
перламутровым циферблатом, светила тускло
золоченым корпусом - маленькое солнце на левой руке - подарок мамы.
- "Омега", - на всякий случай подтвердил Леонид, будто между прочим. На тот
случай, если Семен не заметил.
- Сколько? - спросил Семен напрямик.
- Сто пятьдесят. Сфарцевал за двести. Но тебе могу за сто пятьдесят. Ты мне
нравишься, - ответил Леонид, не моргнув.
- Я не о том. Сколько часов?
- Двадцать восьмого, - сказал Леонид, опять не моргнув. Будто ничего и не
было.
- Мои идут черт знает как. Чухаешь утром в парк, раньше будешь или с
опозданием, об этом никакого представления, -
пояснил Семен.
- Точные часы - лучшее украшение мужчины. Особенно такие, как "Омега", -
бесстрастно заметил Леонид.
- А-а-а, те самые, - протянул Семен с уважением, не рискуя показаться
профаном.
Леонид ещё раз поднял часы к глазам. На этот раз он плавно пронес, описав
ими большую дугу, едва ли не под носом у
Семена. Семен проследил за их движением взглядом совы.
- Так сколько? - снова спросил Семен.
- Двадцать пять восьмого.
- Ломишь сколько за них? Я об этом.
- Я уже сказал: за сто пятьдесят. Но только тебе. Скидка за компанию. Люблю
компанейских ребят и на этом, конечно,
теряю. Да уж ладно, принцип дороже всего, - сказал Леонид, хлопая Семена по
плечу.
Все шло как по заказу. Правда, этот простак не отступил от традиции и начал
бойко торговаться, предложив баснословно
низкую сумму.
- Сотня. Идет? - сказал Семен.
- Только сто пятьдесят. Пятнадцать десяток. И не меньше, - возразил Леонид
железно.
Сейчас он словно весил несколько тонн, и вот Семен на него натолкнулся.
- Меня не сдвинешь, Сема. И не трать попусту время, - сказал Леонид
сочувственно и вместе с тем непреклонно и походя
сочинил маленькую историю о том, как достались часы.
Это было трогательное повествование. О том, как он долго ловил одного
наивного француза, но тот лишь прикидывался
наивным и на самом деле содрал с доверчивого фарцовщика лишнюю десятку. А в
довершение была погоня. Он еле увильнул
из цепких рук народной дружины.
- Это было, точно в кинофильме, Сема. Ты видел "Парижские тайны"?
- Два раза, - сказал Семен с гордостью. - Он здорово спрыгнул с крыши. И
шею не свернул.
- Так и я, как этот Жан Маре. Они за мной, а я по крыше. Но, к счастью,
обошлось пожарной лестницей. Теперь ты видишь,
какая работа. Горячий цех. И за сто пятьдесят только тебе. За красивые глаза.
- А часики рыжие или туфта?
- Есть проба и все чин по чину, - сказал Леонид и заломил рукав пиджака.
Часы опять чарующе сияли. Маме повезло на тираже, и тут подвернулось это
чудо в магазине на улице 25-го Октября, и весь
выигрыш ухнул на подарок сыну.
- Ладно. По рукам, - согласился Семен свободно. - Только вот этих самых
денег нет у меня. Нетути. - И он захохотал
довольный. - Разве что грамм по двести и селедку. На это мы сейчас наберем. Даже
на больше, - добавил он затем покомпанейски
и вновь полез за пазуху за бутылкой. - Давай, что ли, выпей, чего
так сидеть спустя рукава?
- Я не пью, спасибо, - сказал Леонид.
- А ты для души, а? - настаивал этот рубаха-парень, начиная постепенно
вызывать симпатию.
Леонид вспомнил, как его разыграли с часами, и засмеялся. Семен понял, о
чем он, и сказал:
- Это ещё что. Я не такое умею... Тебе, может, коньяк? - Я плачу, - заверил
Семен и в доказательство полез в карман,
пошуршал там деньжатами. - Не жирно, но на двоих-то нам хватит, а?
- Не в этом дело. Я не пью совсем. Ни капли, - сказал Леонид совершеннейшую
правду.
- Ну, полстакана?
- Даже наперсток.
Они боролись долго. Семен умолял и грозил.
- Ты меня обижаешь, - сказал он ультимативно.
- Ну ладно. Скажу по секрету. Запойный я, понимаешь? Теперь тебе ясно?
- Извини, друг, извини, - произнес Семен виновато.
- Чего уж гам.
- Нет, ты меня извини, - упорствовал Семен.
- Да пей, черт с гобой.
Семен отправился искать официантку. И пошел пир горой. Он пил рюмку за
рюмкой Но ему было мало этого. Семен завел
дружбу с соседними столами и ходил к ним, прихватив графин. Его бутылка давно
опустела, и он перешел на здешний коньяк.
Леонид терпел все это и временами косился в угол, человек в сером костюме
все ещё сидел за столиком в углу и равнодушно
смотрел в окно.
Изредка Леонид торопил Семена, но тот гулял вовсю, побратавшись с половиной
сидевших в кафе, и только отмахивался,
когда Леонид хотел его утихомирить. Наконец он устал и стал вести расчеты.
Тут Леонид начал смотреть в оба глаза. А Семен полез в карман и выгреб
горсть мелких бумажных денег. Мятые рубли
торчали сквозь сжатые пальцы. Семен долго расправлял их в непослушных,
одеревеневших руках. И Леонид испытал некоторое
облегчение. Было бы просто жаль, окажись этот бравый гуляка преступником.
Потом он повел Семена на улицу, слегка придерживая за локоть.
- Возьмем поллитровку - и к Люське, - предлагал тот, обнимая Леонида за
шею.
Леонид убеждал его ехать домой, но Семен не хотел ни в какую. Его,
Семенова, душа требовала веселья. К Люське, и все,
заладил он одно свое
"Жаль парня. Еще куда-нибудь угораздит. Его бы в постель, - подумал Леонид.
- Может, и лучше что к Люське, все же
посмотрит за парнем. Близких-то никого. Словом, к Люське так к Люське".
Они застряли в дверях и затем все-таки вывалились на улицу. Тут вечер был в
полном разгаре. У подземного перехода
толпились ребята. По Горького туда-сюда переливалась публика.
После некоторых усилий Леонид выколотил из Семена Люськин адрес и потащил
на стоянку такси Уже подсаживая
случайного приятеля в машину, он обернулся и увидел мужчину в се ром. Тот
закуривал, прикрывая ладонью огонек. Лицо его
было слегка озадаченным. Потом мужчина повел головой, что-то отрицая Леонид
отвел глаза.
- На Полянку, - сказал он водителю
- А, друг, - промямлил Семен и полез к шоферу с объятием, и Леонид еле его
угомонил. Тогда Семен забился в угол и оттуда
без конца твердил:
- Я тебя обидел? Да? Нет, ты мне скажи: я тебя обидел?
Когда они прикатили на Полянку, Семен перестал соображать окончательно.
Вначале он не хотел вылезать из такси, что-то
мямлил и упирался. Потом долго не узнавал Люськин дом. Стоял, широко расставив
ноги, и его раскачивало, точно осинку.
После длительных потуг он ткнул пальцем в сторону:
- С-сюда.
Они подошли к подъезду. Перед ними зияла тьма.
- Стянули лампочку, наверное - подосадовал Леонид. - Ну-ка, держись за
меня. Какой этаж-то?
- Второй. Этаж второй, - тупо сказал Семен.
Леонид неуверенно вошел в темноту. Судя по всему, это был коридор. Семен
плелся рядом, наваливаясь тяжелым плечом, и
твердил:
- Счас. Выпьем счас. У Люськи есть в заначке всегда.
- Никак ступеньки, осторожно, - сказал ему Леонид, едва не оступившись
впотьмах.
Он начал щупать ногой ступени. И вдруг левая рука хрустнула, опалив все
тело острой болью, перед глазами сверкнули
искры, и Леонид полетел вниз. Он инстинктивно втянул голову в плечи и ударился
обо что-то холодное и твердое. Не теряя
мгновенья, перекатился на спину, поджал ноги для удара, готовый к защите. Но
было тихо.
- Семен, - осторожно позвал Леонид.
Тот не подавал признаков присутствия. Леонид встал, растирая ушибленное
тело. Достал коробок и чиркнул спичкой. Он
был внизу у дверей подвала. Тогда он поднялся наверх, побрел по коридору на
сумеречный свет и очутился на незнакомой
улице. Семена нигде не было.
Леонид пощупал кисть левой руки - она нестерпимо горела, - и не сразу
хватился часов. Вначале было не до них и только
смутно ощущалось, что не хватает на левой руке чего-то привычного. То есть
жесткого браслета.
Он добрался до первого фонаря и кое-как привел одежду в порядок. Едва он
это сделал, как по асфальту зашлепали быстрые
энергичные шаги.
По той стороне кто-то торопился
- Зубов, это вы? - и к нему подошел человек в сером. - Зубов, все в
порядке?
- Нормально. Все нормально, - ответил Леонид, бодрясь, и невольно убрал
руку за спину, будто человек в сером мог
догадаться об исчезновении часов.
- У меня такси. Пойдемте, завезу на Петровку, - сказал тот, исподтишка
оглядывая Леонида.
"Ехал следом, но где-то отстал и плутал по переулкам, - подумал Леонид. -
Теперь, вероятно, доложит. Доложит или нет?"
Такси стояло в двух кварталах. Человек в сером сидел рядом и молчал всю
дорогу. Когда Леонид вышел и поблагодарил, тот
сказал только одно:
- Счастливо, - и покатил к себе. Леонид заглянул в туалет, подчистил
костюм, устраняя последние огрехи, и только тогда
пошел к начальству. Михеев сидел за письменным столом, поигрывая авторучкой
- Ну-с, что мы скажем в свое оправдание, Зубов? - спросил он с иронией, и
Леонид понял, что тот, в сером, уже успел
позвонить.
- Но ничего не случилось. Я с ним проехал немного. Нам было по дороге.
Только и всего, - возразил осторожно Леонид,
точно пробуя ногой корочку льда.
- Игра в казаки-разбойники, - сердито сказал Михеев.
Слава богу, что он ещё не знал всего. А узнай, что было, тогда уж только
держись. Тут, может быть, не спешить
рассказывать. Да и засмеют...
Семен, конечно, преступник, если ограбил, и от него он не уйдет все равно.
Но имеет ли Володин отношение к квартирным
кражам - это большой вопрос.
- Что вы думаете о Володине? Я имею в виду расходы, - спросил подполковник.
- Самые скромные. Несколько помятых рублей - вот и все карманные деньги, а
на них не развернешься, - доложил Леонид
добросовестно.
- Ясно, - сказал Михеев. - Но выговор придется закатить. Чтобы было
неповадно нарушать приказы.
ХУДШИЕ ОПАСЕНИЯ
Михеев закрыл совещание и остался один. Он сидел за столом среди уймы папок
с бумагами. Они громоздились в
беспорядке, но он точно ориентировался в этом хаосе. Стоило сунуть руку по
локоть в недра бумажных гор - и на белый свет
появлялось то, что нужно. В ровных стопках бумаг он терялся и не знал, где что.
А сейчас все было на своем месте. Итоги
совещания были неутешительны. Расследование пока не двигалось. Все знали:
подвернись грабителю невольный свидетель, и
он непременно убьет - не промедлит.
Этого преступления ждали с замираньем сердца во время лихорадочных поисков:
он, Михеев, и сотрудники. Оно висело как
меч.
И оставалась только надежда, что он не успеет, пока не нашли и не схватили
за руки.
И вот непоправимое произошло - он успел. Он сделал это чугунной гантелиной,
а когда ушел, на полу остался актер с
размозженным черепом.
Актер вернулся с полдороги. Он, может быть, пошел в столовую и обнаружил по
пути, пошарив по карманам, что иссякли
деньги, а дома есть где-то зеленый горошек в банке и, если ещё устроить себе
ревизию, то, может, найдется молотый кофе, а
тогда он до репетиции продержится вполне и, мало того, устроит пир на весь мир.
Он вошел в квартиру, а грабитель стоял за дверью. Тот услышал шаги хозяина
и был наготове. А то, что было потом, актер
так и не узнал.
Но столкнись они лицом к лицу, актер сказал бы:
- Салют, старик! Ты ищешь невозможное. Единственная ценность тут - дУхи -
Дон-Кихоты и Гамлеты. А это тебе ни к чему.
Ну, зачем тебе, скажем, Отелло?
- Не морочь мне голову всякой ерундой, - возразил бы грабитель. - У тебя,
должно быть, много денег. Целый мильон.
Как истый обыватель, он считал, что актеры купаются в роскоши. И не поверил
ему.
- Ты врешь. Я знаю, у вас, актеров, кучи денег. Это все говорят. Еще
говорят, ты здорово сыграл кого-то, об этом писали в
газете, и значит, денег у тебя по горло. Во! Невпроворот. И не вздумай скрыть от
меня, иначе будет плохо, - сказал бы будущий
убийца.
- Скрывать? Что же я скрыл от тебя? Ах, да! Действительно скрыл. Виноват. Я
утаил баночку кофе, если она имеется. Но я
думаю, мы вместе разопьем.
Но конец все равно был один и тот же. Актер лежал с разбитым черепом, а
нашедшие в нем приют великие образы погасли.
Растаяли во тьме. Навсегда.
Преступник, вероятно, шагнул через него, быстренько удрал подобрупоздорову.
А потом, придя в себя, тер затылок
озадаченно и досадливо крякал. До сих пор наводы были точными, в каждой квартире
лежала куча денег, но отсюда он ушел не
солоно хлебавши. И кто мог подумать, что в жилье у актера хоть шаром покати! Уж,
казалось, лез сюда наверняка, будто в
волшебную пещеру. А там лишь стол да стул, кровать да куча книжек.
Михеев помнил эту комнату до малейших деталей. Обычное жилье холостяка. И
можно представить удивление громилы:
голый подоконник - и ни одной позолоченной рамы, в какие вставляют картины, не
говоря уже о рытом бархате.
Стоя над бездыханным актером, Михеев пережил жуткие минуты. На него дохнуло
холодом далекое воспоминание,
врезавшееся в память, дуновение смерти из времени.
Он не раз бывал в самых сложных переплетах, но тот случай оставил отпечаток
навсегда. Тогда он упал, споткнувшись о
стропила, а Мастер подхватил револьвер и быстро отвел курок. Никогда он не думал
раньше, что секунда может быть такой
емкой. Но она была без конца и края переполнена последним отчаянием. Мастер
промахнулся второпях, а он сам, Михеев,
рванулся в сторону. А там уж Мастера схватили за руку, и все было кончено. Но
эта секунда оставила в нем рефлекс.
И теперь каждый раз, когда он стоял над трупом, к нему приходило
оцепенение, пробуждая старое чувство спокойного ужаса
перед смертью.
Михеев набрал телефонный номер.
- Леонид Михайлыч, зайдите.
"Что же, - подумал Михеев, положив трубку, - выходит, преступник действует
в одиночку? И в этот раз его застали
врасплох. Выходит, он не знал о возвращении актера, и предупредить его было
некому".
Зубов явился какой-то взъерошенный. Встал в дверях, уперся ладонью в косяк
и дальше ни шагу.
- Садись, - сказал Михеев с любопытством.
Этот парень вызывал симпатию, хотя порой он вел себя как-то непонятно.
Точно играл спектакль собственного сочинения, и
подполковник невольно чувствовал себя участником этого представления, хотя
толком не знал, какая роль отведена ему,
Михееву.
Зубов нехотя уселся на крайний стул.
- Давно не виделись с Володиным? - спросил Михеев.
Он был убежден, что у Зубова при этом невольно шевельнулись уши.
- С тех пор его не видел, - ответил Зубов и взглянул как-то искоса.
Очевидно, начиналась новая сцена из зубовского спектакля. И что к чему,
разгадать было трудно.
- Интересно, как он поживает? - опять спросил Михеев, и на этот раз скорее
самого себя.
Зубов пожал плечами.
- Можно узнать, - протянул он, изучая ногти.
- Было бы неплохо. Постарайтесь. И доложите мне. Версия младшей Крыловой
важна по-прежнему. Она остается за вами.
Не забывайте этого, - сказал Михеев, давая понять, что разговор окончен.
То, что Зубов был этим доволен, тем, что разговор окончен, так и бросалось
в глаза. Он вылетел из двери опрометью.
МАРГАСОВ
Едва Михеев заикнулся о Володине, у Леонида заныло внутри. Он думал,
выплыла история с часами, и старый выговор ему
теперь показался манной небесной.
Но Михеев держал другое на уме. Как только это стало ясным, Леонид вылетел
пробкой в дверь. Прочь, подальше от
Михеева!
Он испытывал облегчение, хотя версия Нины уже набила оскомину. Пока он
тянул из её знакомых все возможное. Но
единственное, что он приобрел во всей этой канители, - своего персонального
грабителя Семена Володина.
Леонид несколько раз задавал себе вопрос: имеет ли он право утаивать
историю с часами? На это всегда находился
убедительный ответ. Ну конечно, имеет. Во-первых, это происшествие не относится
к квартирным кражам и убийству. Во
всяком случае, пока ещё нет оснований утверждать обратное. Во-вторых, Володин не
уйдет от него так или иначе. И он завел на
Семена личную папку с того самого дня. И тот теперь под его неусыпным оком.
А пока он корпел над своей версией, отдел искал убийцу, сбившись с ног. В
кабинетах
...Закладка в соц.сетях
