Жанр: Детская
Поют колеса тра-та-та
...выскочили красные кавалеристы, у них в руках сверкали
шашки, и они врезались в самую гущу врагов!
И те побежали куда глаза глядят, за тридевять земель, а красные кричали
"Ура!"
И мы тоже все, как один, кричали "Ура!" И, когда белых не стало видно, я
крикнул:
- Прекратить огонь!
И все перестали стрелять, и на экране заиграла музыка, и один парень уселся
за стол, и стал есть гречневую кашу.
И тут я понял, что очень устал и тоже хочу есть.
Потом картина кончилась очень хорошо, и мы разошлись по домам.
А в понедельник, когда мы пришли в школу, нас, всех мальчишек, кто был в
кино, собрали в большом зале.
Там стоял стол. За столом сидел Фђдор Николаевич, наш директор. Он встал и
сказал:
- Сдавай оружие!
И мы все по очереди подходили к столу и сдавали оружие. На столе, кроме
пистолетов, оказались две рогатки и трубка для стрельбы горохом. Фђдор
Николаевич сказал:
- Мы сегодня утром советовались, что с вами делать. Были разные
предложения... Но я объявляю вам устный выговор за нарушение правил
поведения в закрытых помещениях зрелищных предприятий! Кроме того, у вас,
вероятно, будут снижены отметки за поведение. А теперь идите - и учитесь
хорошо!
И мы пошли учиться. Но я сидел и плохо учился. Я всђ думал, что выговор -
это очень скверно и что мама, наверно, будет сердиться...
Но на переменке Мишка Слонов сказал:
- А всђ-таки хорошо, что мы помогли красным продержаться до прихода своих!
И я сказал:
- Конечно!!! Хоть это и кино, а может быть, без нас они и не продержались
бы!
Кто знает...
ДЕВОЧКА НА ШАРЕ
Один раз мы всем классом пошли в цирк. Я очень радовался, когда шђл туда,
потому что мне уже скоро восемь лет, а я был в цирке только один раз, и то
очень давно. Главное, Алђнке всего только шесть лет, а вот она уже успела
побывать в цирке целых три раза. Это очень обидно. И вот теперь мы всем
классом пришли в цирк, и я думал, как хорошо, что я уже большой и что
сейчас, в этот раз, всђ увижу как следует. А в тот раз я был маленький, я
не понимал, что такое цирк. В тот раз, когда на арену вышли акробаты и один
полез на голову другому, я ужасно расхохотался, потому что думал, что это
они так нарочно делают, для смеху, ведь дома я никогда не видел, чтобы
взрослые дяденьки карабкались друг на друга. И на улице тоже этого не
случалось. Вот я и рассмеялся во весь голос. Я не понимал, что это артисты
показывают свою ловкость. И ещђ в тот раз я всђ больше смотрел на оркестр,
как они играют - кто на барабане, кто на трубе, - и дирижђр машет палочкой,
и никто на него не смотрит, а все играют как хотят. Это мне очень
понравилось, но пока я смотрел на этих музыкантов, в середине арены
выступали артисты. И я их не видел и пропускал самое интересное. Конечно, я
в тот раз ещђ совсем глупый был.
И вот мы пришли всем классом в цирк. Мне сразу понравилось, что он пахнет
чђм-то особенным, и что на стенах висят яркие картины, и кругом светло, и в
середине лежит красивый ковђр, а потолок высокий, и там привязаны разные
блестящие качели. И в это время заиграла музыка, и все кинулись
рассаживаться, а потом накупили эскимо и стали есть. И вдруг из-за красной
занавески вышел целый отряд каких-то людей, одетых очень красиво - в
красные костюмы с жђлтыми полосками. Они встали по бокам занавески, и между
ними прошђл их начальник в чђрном костюме. Он громко и немножко непонятно
что-то прокричал, и музыка заиграла быстро-быстро и громко, и на арену
выскочил артист-жонглђр, и началась потђха! Он кидал шарики, по десять или
по сто штук, вверх и ловил их обратно. А потом схватил полосатый мяч и стал
им играть... Он и головой его подшибал, и затылком, и лбом, и по спине
катал, и каблуком наподдавал, и мяч катался по всему его телу как
примагниченный. Это было очень красиво. И вдруг жонглђр кинул этот мячик к
нам в публику, и тут уж началась настоящая суматоха, потому что я поймал
этот мяч и бросил его в Валерку, а Валерка - в Мишку, а Мишка вдруг
нацелился и ни с того ни с сего засветил прямо в дирижера, но в него не
попал, а попал в барабан! Бамм! Барабанщик рассердился и кинул мяч обратно
жонглђру, но мяч не долетел, он просто угодил одной красивой тђтеньке в
причђску, и у неђ получилась не причђска, а нахлобучка. И мы все так
хохотали, что чуть не померли.
И, когда жонглђр убежал за занавеску, мы долго не могли успокоиться. Но тут
на арену выкатили огромный голубой шар, и дяденька, который объявляет,
вышел на середину и что-то прокричал неразборчивым голосом. Понять нельзя
было ничего, и оркестр опять заиграл что-то очень весђлое, только не так
быстро, как раньше.
И вдруг на арену выбежала маленькая девочка. Я таких маленьких и красивых
никогда не видел. У нее были синие-синие глаза, и вокруг них были длинные
ресницы. Она была в серебряном платье с воздушным плащом, и у неђ были
длинные руки, она ими взмахнула, как птица, и вскочила на этот огромный
голубой шар, который для неђ выкатили. Она стояла на шаре. И потом вдруг
побежала, как будто захотела спрыгнуть с него, но шар завертелся под еђ
ногами, и она на нђм вот так, как будто бежала, а на самом деле ехала
вокруг арены. Я таких девочек никогда не видел. Все они были обыкновенные,
а эта какая-то особенная. Она бегала по шару своими маленькими ножками, как
по ровному полу, и голубой шар вђз еђ на себе: она могла ехать на нђм и
прямо, и назад, и налево, и куда хочешь! Она весело смеялась, когда так
бегала, как будто плыла, и я подумал, что она, наверно, и есть Дюймовочка,
такая она была маленькая, милая и необыкновенная. В это время она
остановилась и кто-то ей подарил разные колокольчатые браслеты, и она
надела их себе на туфельки и на руки и снова стала медленно кружиться нл
шаре, как будто танцевать. И оркестр заиграл тихую музыку, и было слышно,
как тонко звенят золотые колокольчики на дђвочкиных длинных руках. И это
всђ было как в сказке. И тут ещђ потушили свет, и оказалось, что девочка
вдобавок умеет светиться в темноте, II она медленно плыла по кругу, и
светилась, и звенела, и это было удивительно, - я за всю свою жизнь не
видел ничего такого подобного.
И когда зажгли свет, все захлопали и завопили "браво", и я тоже кричал
"браво". А девочка соскочила со своего шара и побежала вперђд, к нам
поближе, и вдруг на бегу перевернулась через голову, как молния, и ещђ, и
ещђ раз, и все вперђд и вперђд. И мне показалось, что вот она сейчас
разобьђтся о барьер, и я вдруг очень испугался, и вскочил на ноги, и хотел
побежать к ней, чтобы подхватить еђ и спасти, но девочка вдруг остановилась
как вкопанная, раскинула свой длинные руки, оркестр замолк, и она стояла и
улыбалась. И все захлопали изо всех сил и даже застучали ногами. И а эту
минуту эта девочка посмотрела на меня, и я увидел, что она увидела, что я
еђ вижу и что я тоже вижу, что она видит меня, и она помахала мне рукой и
улыбнулась. Она мне одному помахала и улыбнулась. И я опять захотел
побежать к ней, и я протянул к ней руки. А она вдруг послала всем воздушный
поцелуя и убежала за красную занавеску, куда убегали все артисты. И на
арену вышел клоун со своим петухом и начал чихать и падать, но мне было не
до него. Я всђ время думал про девочку на шаре, какая она удивительная и
как она помахала мне рукой и улыбнулась, и больше уже ни на что не хотел
смотреть. Наоборот, я крепко зажмурил глаза, чтобы не видеть этого глупого
клоуна с его красным носом, потому что он мне портил мою девочку: она всђ
ещђ мне представлялась на свођм голубом шаре.
А потом объявили антракт, и все побежали в буфет пить ситро, а я тихонько
спустился вниз и подошђл к занавеске, откуда выходили артисты. Мне хотелось
ещђ раз посмотреть на эту девочку, и я стоял у занавески и глядел - вдруг
она выйдет. Но она не выходила.
А после антракта выступали львы, и мне не понравилось, что укротитель всђ
время таскал их за хвосты, как будто это были не львы, а дохлые кошки. Он
заставлял их пересаживаться с места на место или укладывал их на пол рядком
и ходил по львам ногами, как по ковру, а у них был такой вид, что вот им не
дают полежать спокойно. Это было неинтересно, потому что лев, должен
охотиться и гнаться за бизоном в бескрайних пампасах, оглашая окрестности
грозным рычанием, приводящим в трепет туземное население, а так получается
не лев, а просто я сам не знаю что.
И, когда кончилось и мы пошли домой, я всђ время думал про девочку на шаре.
А вечером папа спросил:
- Ну как? Понравилось в цирке?
Я сказал:
- Папа! Там в цирке есть девочка. Она танцует на голубом шаре. Такая
славная, лучше всех! Она мне улыбнулась и махнула рукой! Мне одному,
честное слово! Понимаешь, папа,? Пойдђм в следующее воскресенье в цирк! Я
тебе еђ покажу!
Папа сказал:
- Обязательно пойдђм. Обожаю цирк!
А мама посмотрела на нас обоих так, как будто увидела в первый раз.
...И началась длиннющая неделя, и я ел, учился, вставал и ложился спать,
играл и даже дрался, и всђ равно каждый день думал, когда же придђт
воскресенье и мы с папой пойдђм в цирк, и я снова увижу девочку на шаре, и
покажу еђ папе, и, может быть, папа пригласит еђ к нам в гости, и я подарю
ей пистолет-браунинг и нарисую корабль на всех парусах.
Но в воскресенье папа не смог идти. К нему пришли товарищи, они копались в
каких-то чертежах, и кричали, и курили, и пили чай, и сидели допоздна, и
после них у мамы разболелась голова. И папа сказал мне, когда мы убирались:
- В следующее воскресенье, даю клятву Верности и Чести.
И я так ждал следующего воскресенья, что даже не помню, как прожил ещђ одну
неделю. И папа сдержал свођ слово: он пошђл со мной в цирк и купил билеты
во второй ряд, и я радовался, что мы так близко сидим, и представление
началось, и я начал ждать, когда появится девочка на шаре. Но человек,
который объявляет, всђ время объявлял разных других артистов, и они
выходили и выступали по-всякому, но девочка всђ не появлялась. А я прямо
дрожал от нетерпения, мне очень хотелось, чтобы папа увидел, какая она
необыкновенная в свођм серебряном костюме с воздушным плащом и как она
ловко бегает по голубому шару. И каждый раз, когда выходил объявляющий, я
шептал папе:
- Сейчас он объявит еђ!
Но он, как назло, объявлял кого-нибудь другого, и у меня даже ненависть к
нему появилась, и я всђ время говорил папе:
- Да ну его! Это ерунда на постном масле! Это не то!
А папа говорил, не глядя на меня:
- Не мешай. Это очень интересно! Самое то!
Я подумал, что папа, видно, плохо разбирается в цирке, раз это ему
интересно. Посмотрим, что он запођт, когда увидит девочку на шаре. Небось
подскочит на свођм стуле на два метра в высоту...
Но тут вышел объявляющий и своим глухонемым голосом крикнул:
- Ант-рра-кт!
Я просто ушам своим не поверил! Антракт? А почему? Ведь во втором отделении
будут только львы! А где же моя девочка на шаре? Где она? Почему она не
выступает? Может быть, она заболела? Может быть, она упала и'у неђ
сотрясение мозга?
Я сказал:
- Папа, пойдђм скорей узнаем, где же девочка на шаре!
Папа ответил:
- Да, да? А где же твоя эквилибристка? Что-то не видать! Пойдђм-ка купим
программку!...
Он был весђлый и довольный. Он огляделся вокруг, засмеялся и сказал:
- Ах, люблю... Люблю я цирк! Самый запах этот... Голову кружит... И мы
пошли в коридор. Там толклось много народу, и продавались конфеты и вафли,
и на стенках висели фотографии разных тигриных морд, и мы побродили немного
и нашли наконец контролђршу с программками. Папа купил у неђ одну и стал
просматривать. А я не выдержал и спросил у контролђрши:
- Скажите, пожалуйста, а когда будет выступать левочка на шаре?
Она сказала:
- Какая девочка?
Папа сказал:
- В программе указана эквилибристка на шаре Т. Воронцова. Где она?
Я стоял и молчал.
Контролђрша сказала:
- Ах, вы про Танечку Воронцову? Уехала она. Уехала. Что ж вы поздно
хватились?
Я стоял и молчал.
Папа сказал:
- Мы уже две недели не знаем покоя. Хотим посмотреть эквилибристку Т.
Воронцову, а еђ нет.
Контролђрша сказала:
- Да она уехала... Вместе с родителями... Родители у неђ "Бронзовые люди -
2'Яворск". Может, слыхали? Очень жаль... Вчера только уехали.
Я сказал:
- Вот видишь, папа...
Он сказал:
- Я не знал, что она уедет. Как жалко... Ох ты боже мой!... Ну что ж...
Ничего не поделаешь...
Я спросил у контролђрши:
- Это, значит, точно?
Она сказала:
- Точно.
Я сказал:
- А куда, неизвестно?
Она сказала:
- Во Владивосток.
Вон куда. Далеко. Владивосток. Я знаю, он помещается в самом конце карты,
от Москвы направо.
Я сказал:
- Какая даль.
Контролђрша вдруг заторопилась:
- Ну, идите, идите на места, уже гасят свет! Папа подхватил:
- Пошли, Дениска! Сейчас будут львы! Косматые, рычат - ужас! Бежим смотреть!
Я сказал:
- Пойдђм домой, папа!
Он сказал:
- Вот так раз...
Контролђрша засмеялась. Но мы подошли к гардеробу, и я протянул номер, и мы
оделись и вышли из цирка. Мы пошли по бульвару и шли так довольно долго,
потом я сказал:
- Владивосток - это на самом конце карты. Туда, если поездом, целый месяц
проедешь...
Папа молчал. Ему, видно, было не до меня. Мы прошли ещђ немного,, и я вдруг
вспомнил про самолђты и сказал:
- А на "ТУ-104" за три часа - и там!
Но папа всђ равно не ответил. Он молча шагал и крепко держал меня за руку.
Когда мы вышли на улицу Горького, он сказал:
- Зайдђм в кафе "Мороженое". Смутузим по две порции, а?
Я сказал:
- Не хочется что-то, папа.
Он сказал:
- Там подают воду, называется "Кахетинская", Нигде в мире не пил лучшей
воды.
Я сказал:
- Не хочется, папа.
Он не стал меня уговаривать. Он прибавил шагу и крепко сжал мою руку. Мне
стало даже больно. Он шђл очень быстро, и я еле-еле поспевал за ним. Отчего
он шђл быстро? Почему он не разговаривал со мной? Мне захотелось на него
взглянуть. Я поднял голову. У него было очень серьђзное и грустное лицо.
РАССКАЖИТЕ МНЕ ПРО СИНГАПУР
Мы с папой поехали на воскресенье в гости, к родным. Они жили в маленьком
городе под Москвой, и мы на электричке быстро доехали.
Дядя Алексей Михайлович и тђтя Мила встретили нас на перроне.
Алексей Михайлович сказал:
- Ого, Дениска-то как возмужал!
А тђтя Мила сказала:
- Иди, Денђк, со мной рядом. - И спросила: - Это что за корзинка?
Я сказал:
- Здесь пластилин, карандаши и пистолеты...
Тђтя Мила засмеялась, и мы пошли через рельсы, мимо станции, и вышли на
мягкую дорогу: по бокам дороги стояли деревья. И я быстро разулся и пошђл
босиком, и было немного щекотно и колко ступням, так же как и в прошлом
году, когда я в первый раз после зимы пошђл босиком. И в это время дорога
повернула. к берегу, и в воздухе запахло рекой, и ещђ чђм-то сладким, и я
стал бегать по траве, и скакать, и кричать; "О-га-га-а!" И тђтя Мила
сказала:
- Телячий восторг.
Когда мы пришли, было уже темно, и все сели на террасе пить чай, и мне тоже
налили большую чашку.
Вдруг Алексей Михайлович сказал папе:
- Знаешь, сегодня в ноль сорок к нам приедет Харитоша. Он у нас пробудет
целые сутки, завтра только ночью уедет. Он проездом.
Папа ужасно обрадовался.
- Дениска, - сказал он, - твой двоюродный дядька Харитон Васильевич
приедет! Он давно хотел с тобой познакомиться!
Я сказал:
- А почему я его не знаю?
Тђтя Мила опять засмеялась:
- Потому что он живђт на Севере, - сказала она, - и редко бывает в Москве.
Я спросил:
- А он кто такой?
Алексей Михайлович поднял палец кверху:
- Капитан дальнего плавания - вот он кто такой.
У меня даже мурашки побежали по спине. Как? Мой двоюродный дядька - капитан
дальнего плавания? И я об этом только что узнал? Папа всегда так - про
самое главное вспоминает совершенно случайно!
Я сказал:
- Что ж ты не говорил мне, папа, что у меня есть дядя, капитан дальнего
плавания? Не буду тебе сапоги чистить!
Тђтя Мила снова расхохоталась. Я уже давно заметил, что тђтя Мила смеђтся
кстати и некстати. Сейчас она засмеялась некстати. А папа сказал:
- Я тебе говорил ещђ в позапрошлом году, когда он приехал из Сингапура, но
ты тогда был ещђ маленький. И ты, наверно, забыл. Но ничего, ложись-ка
спать, завтра ты с ним увидишься!
Тут тђтя Мила взяла меня за руку и повела с террасы в дом, и мы прошли
через маленькую комнатку в другую, такую же. Там в углу приткнулась
узенькая тахтюшка. А около окна стояла большая цветастая ширма.
- Вот здесь и ложись, - сказала тђтя Мила. - Раздевайся! А корзинку с
пистолетами я поставлю в ногах.
Я сказал:
- А папа где будет спать?
Она сказала:
- Скорее всего, на террасе. Ты знаешь, как твой папа любит свежий воздух. А
что? Ты будешь бояться?
Я сказал:
- И нисколько.
Разделся и лђг.
Тђтя Мила сказала:
- Спи спокойно, мы тут, рядом.
И ушла.
А я улђгся на тахтюшке и укрылся большим клетчатым платком. Я лежал и
слышал, как тихо разговаривают на террасе и смеются, и я хотел спать, но
все время думал про своего капитана дальнего плавания.
Интересно, какая у него борода? Неужели растђт прямо из шеи, как я видел на
картине? А трубка какая? Кривая или прямая? А кортик - именной или простой?
Капитанов дальнего плавания часто награждают именными кортиками за
проявленную смелость. Конечно, ведь они во время своих рейсов каждый день
наскакивают на айсберги, или встречают огромных китов и белых медведей, или
спасают людей с терпящих бедствие кораблей. Ясно, что тут надо проявлять
смелость, иначе сам пропадђшь со всеми матросами вместе и корабль погубишь.
А если такой корабль, как атомный ледокол "Ленин", - погубить жалко небось,
да? А вообще-то говоря, капитаны дальнего плавания не обязательно ездят
только на Север, есть такие, которые в Африке бывают, и у них на корабле
живут обезьянки и мангусты, которые уничтожают змей, я про это читал в
книжке. Вот мой капитан дальнего плавания - он в позапрошлом году приехал
из Сингапура. Удивительное слово какое: "Син-га-пур"!... Я обязательно
попрошу своего дядю рассказать мне про Сингапур: какие там люди, какие там
дети, какие лодки и паруса... Обязательно попрошу рассказать. И я так долго
думал, и незаметно уснул...
А в середине ночи я проснулся от страшного рычания. Это, наверно, какая-то
собака забралась в комнату, учуяла, что я здесь сплю, и это ей не
понравилось. Она рычала страшным образом, откуда-то из-под ширмы, и мне
казалось, что я в темноте вижу еђ наморщенный нос и оскаленные белые зубы.
Я хотел позвать папу, но вспомнил, что он спит далеко, на террасе, и я
подумал, что я никогда ещђ не боялся собак и теперь нечего трусить.
Всђ-таки мне уже скоро восемь.
Я крикнул:
- Тубо! Спать!
И собака сразу замолчала,
Я лежал в темноте с открытыми глазами. В окошко ничего не было видно,
только чуть виднелась одна ветка. Она была похожа на верблюда, как будто он
стоит на задних лапах и служит. Я поставил одеяло козырьком перед глазами,
чтобы не видеть верблюда, и стал повторять таблицу умножения на семь, от
этого я всегда быстро засыпаю. И верно: не успел я дойти до семью семь -
сорок семь, как у меня в голове всђ закачалось, и я почти уснул, но в это
время в углу за ширмой собака, которая, наверно, тоже не спала, опять
зарычала. Да как! В сто раз страшнее, чем в первый раз. У меня даже внутри
что-то ђкнуло. Но я всђ-таки закричал на неђ:
- Тубо! Лежать! Спать сейчас же!...
Она опять чуточку притихла. А я вспомнил, что моя дорожная корзинка стоит у
меня в ногах и что там, кроме моих вещей, лежит ещђ пакет с едой, который
мама положила мне на дорогу. И я подумал, что если эту собаку немножко
прикормить, то она, может быть, подобреет и перестанет на меня рычать. И я
сел, стал рыться в корзинке, и хотя в темноте трудно было разобраться, но я
всђ-таки вытащил оттуда котлету и два яйца - мне как раз не было их жалко,
потому что они были сварены всмятку. И как только собака опять зарычала, я
кинул ей за ширму одно за другим оба яйца:
- Тубо! Есть! И сразу спать!...
Она сначала помолчала, а потом зарычала так свирепо, что я понял: она тоже
не любит яйца всмятку. Тогда я метнул в неђ котлету. Было слышно, как
котлета шлђпнулась об неђ, собака гамкнула и перестала рычать.
Я сказал:
- Ну вот. А теперь - спать! Сейчас же!
Собака уже не рычала, а только сопела. Я укрылся поплотнее и уснул...
Утром я вскочил от яркого солнца и побежал в одних трусиках на террасу.
Папа, Алексей Михайлович и тђтя Мила сидели за столом. На столе была белая
скатерть и полная тарелка красной редиски, и это было очень красиво, и все
были такие умытые, свежие, что мне сразу стало весело, и я побежал во двор
умываться. Умывальник висел с другой стороны дома, где не было солнца, там
было холодно, и кора у дерева была прохладная, и из умывальника лилась
студђная вода, она была голубого цвета, и я там долго плескался,и совсем
озяб, и побежал завтракать. Я сел за стол и стал хрустеть редиской, и
заедать еђ чђрным хлебом, и солить, и славно мне было - так и хрустел бы
целый день. Но потом я вдруг вспомнил самое главное!
Я сказал:
- А где же капитан дальнего плавания?! Неужели вы меня обманули?
Тђтя Мила рассмеялась, а Алексей Михайлович сказал:
- Эх, ты! Всю ночь проспал с ним рядом и не заметил... Ну ладно, сейчас я
его приведу, а то он проспит весь день. Устал с дороги.
Но в это время на террасу вышел высоченный человек с красным лицом и
зелђными глазами. Он был в пижаме. Никакой бороды на нђм не было. Он
подошђл к столу и сказал ужасным басом:
- Доброе утро! А это кто? Неужели Денис?
У него было столько голоса, что я даже удивился, где он у него помещается.
Папа сказал:
- Да, эти сто граммов веснушек - вот это и есть Денис, только и всего.
Познакомьтесь. Денис, вот твой долгожданный капитан!
Я сразу встал. Капитан сказал:
- Здорово!
И протянул мне руку. Я пожал еђ. Она была твђрдая, как доска.
Капитан был очень симпатичный. Но уж очень страшный был у него голос. И
потом, где же кортик? Пижама какая-то. Ну, а трубка где? Всђ равно уж -
прямая или кривая, ну хоть какая-нибудь! Не было никакой...
- Как спал, Харитоша? - спросила тђтя Мила.
- Плохо! - сказал капитан. - Не знаю, в чђм дело. Всю ночь на меня кто-то
кричал. Только, понимаете ли, начну засыпать, как кто-то кричит: "Спать!
Спать сейчас же!" А я от этого только просыпаюсь! Потом усталость берђт
свођ, всђ-таки пять дней в пути, глаза слипаются, я опять начинаю дремать,
проваливаюсь, понимаете ли, в сон, опять крик: "Спать! Лежать!" А в
завершение всей этой чертовщины на меня стали падать откуда-то разные
продукты - яйца, что ли.., По-моему, я во сне слышал запах котлет. И ещђ
всђ мне сквозь сон слышались какие-то непонятные слова: не то "куш", не то
"апорт!"...
- "Тубо!" - сказал я. - "Тубо", а не "апорт!" Потому что я думал - там
собака... Кто-то так рычал!
- Я не рычал. Я, наверно, храпел?..
Это было ужасно. Я понял, что он никогда не подружится со мной. Я встал и
вытянул руки по швам. Я сказал:
- Товарищ капитан! Было очень похоже на рычанье. И я, наверно, немножко
испугался.
Капитан сказал:
- Вольно. Садись.
Я сел за стол и почувствовал, что у меня в глазах как будто песку насыпало,
колет, и я не могу смотреть на капитана. Мы все долго молчали.
Потом он сказал:
- Имей в виду, я совершенно не сержусь.
Но я всђ-таки не мог на него посмотреть.
Тогда он сказал:
- Клянусь своим именным кортиком.
Он сказал это таким весђлым голосом, что у меня сразу словно камень упал с
души.
Я подошђл к капитану и сказал:
- Дядя, расскажите мне про Сингапур.
ПОЮТ КОЛиСА - ТРА-ТА-ТА
Этим лђтом папе нужно было съездить по делу в город Ясногорск, и в день
отъезда он сказал:
- Возьму-ка я Дениску с собой!
Я сразу посмотрел на маму. Но мама молчала.
Тогда папа сказал:
- Ну что ж, пристегни его к своей юбке. Пусть он ходит за тобой
пристђгнутый.
Тут у мамы глаза сразу стали зелђные, как крыжовник. Она сказала:
- Делайте что хотите! Хоть в Антарктиду!
И вышла из комнаты.
И в этот же вечер мы с папой сели в поезд и поехали. В нашем вагоне было
много разного народу: старушки и солдаты, и просто молодые парни, и
проводники, и маленькая девчонка. И было очень весело и шумно, и мы открыли
консервы, и пили чай из стаканов в подстаканниках, и ели колбасу большущими
кусками. А потом один парень снял пиджак и остался в майке; у него были
белые руки и круглые мускулы, прямо как шары. Он достал с третьей полки
гармошку и заиграл, и спел грустную песню про комсомольца, как он упал на
траву, возле ног у коня, и закрыл свои карие очи, и красная кровь стекала
на зелђную траву.
Я подошђл к окошку и стоял, и смотрел, как мелькают в темноте огоньки, и
всђ думал про этого комсомольца, что я бы тоже вместе с ним поскакал в
разведку и его, может быть, тогда не убили бы.
А потом папа подошђл ко мне, и мы с ним вдвођм помолчали, и папа сказал:
- Не скучай. Мы послезавтра вернђмся, и ты расскажешь маме, как было
интересно.
Он отошђл и стал стелить постель, а потом подозвал меня и спросил:
- Ты где ляжешь? К стенке?
Но я сказал:
- Лучше ты ложись к стенке. А я с краю.
Папа лђг к стенке, на бок, а я лђг с краю, тоже на бок, и колђса застучали:
трата-та-трата-та...
И вдруг я проснулся оттого, что я наполовину висел в воздухе и одной рукой
держался за столик, чтоб не упасть. Видно, папа во сне очень разметался и
совсем меня вытеснил с полки. Я хотел устроиться поудобней, но в это время
сон с меня соскочил, и я присел на краешек постели и стал разглядывать все
вокруг себя.
В вагоне уже было светло, и отовсюду свисали разные ноги и руки. Ноги были
в разноцветных носках или просто босиком, и была одна маленькая девчонская
нога, похожая на коричневую чурочку.
Наш поезд ехал очень медленно. Колђса тарахтели. Я увидел, что зелђные
ветки почти касаются наших окон, и получалось, что мы едем. как по лесному
коридору, и мне захотелось посмотреть, как оно так выходит, и я побежал
босиком в тамбур.
Там дверь была открыта настежь, и. я ухватился за перильца и осторожно
свесил ноги.
Сидеть было холодно, потому что я был в одних трусиках, и железный пол меня
прямо захолодил, но потом он согрелся, и я сидел, подсунув руки под мышки.
Ветер был слабый,
...Закладка в соц.сетях
