Жанр: Детская
Поют колеса тра-та-та
...л? А ведь тоже думал, что лопну. Давай поднажми.
Я говорю:
- Мишка. Если. Я лопну. Ты. Будешь. Отвечать.
Он говорит:
- Хорошо. Пей давай.
И я опять стал пить. И всђ выпил. Просто чудеса какие-то! Только я говорить
не мог. Потому что вода перелилась уже выше горла и булькала во рту. И
по-немножку выливалась из носа.
И я побежал к весам. Клоун не узнал меня. Он сделал "щђлк-щђлк" и вдруг
закричал на весь зал:
- Уррра! Есть! Точно!!!! Тютелька в тютельку. Годовая подписка на
"Мурэйлку" выиграна! Она досталась мальчику, который весит ровно двадцать
пять килограмм. Вот квитанция, сейчас я еђ заполню. Похлопаем!
Он взял мою левую руку и поднял еђ вверх, и -все захлопали, и клоун спел
туш! Потом он взял вечное перо и сказал:
- Ну! Как тебя зовут? Имя и фамилия? Отвечай! Но я молчал. Я был
наполненный и не мог говорить. Тут Мишка закричал:
- Его зовут Денис. Фамилия Кораблђв! Пишите, я его знаю!
Клоун протянул мне заполненную квитанцию и сказал:
- Скажи хоть спасибо!
Я мотнул головой, а Мишка опять закричал:
- Это он говорит "спасибо". Я его знаю!
А клоун говорит:
- Ну и мальчик! Выиграл "Мурзйлку", а сам молчит как будто воды в рот
набрал!
А Мишка говорит:
- Не обращайте внимания, он застенчивый, я его знаю!
И он схватил меня за руку и поволок вниз.
И я на улице немножко отдышался. Я сказал:
- Мишка, мне как-то не хочется нести эту подписку домой, раз во мне только
двадцать четыре с половиной кило.
А Мишка говорит:
- Тогда отдай мне. Во мне-то аккурат двадцать пять. Если б я не пил ситро,
я бы сразу еђ получил. Давай сюда.
Я говорю:
- Что ж, я, по-твоему, напрасно страдал? Нет уж, пусть она будет наша общая
- напополам!
Тогда Мишка сказал:
- Правильно!
КОТ В САПОГАХ
- Мальчики и девочки! - сказала Раиса Ивановна. - Вы хорошо закончили эту
четверть. Поздравляю вас. Теперь можно и отдохнуть. На каникулах мы устроим
утренник и карнавал. Каждый из вас может нарядиться в кого угодно, а за
лучший костюм будет выдана премия, так что готовьтесь. - И Раиса Ивановна
собрала тетрадки, попрощалась с нами и ушла.
И, когда мы шли домой, Мишка сказал:
- Я на карнавале буду гномом. Мне вчера купили накидку от дождя и капюшон.
Я только лицо чђм-нибудь занавешу, и гном готов. А ты кем нарядишься?
Я сказал:
- Там видно будет.
И забыл про это дело. Потому что дома мама мне сказала, что она уезжает в
санаторий на десять дней и чтоб я тут вђл себя хорошо и следил за папой. И
она на другой день уехала, а я с папой совсем замучился, То одно, то
другое, и на улице шђл снег, и всђ время я думал, когда же мама вернђтся. Я
зачђркивал клеточки на свођм календаре.
И вдруг неожиданно прибегает Мишка и прямо с порога кричит:
- Идђшь ты или нет?
Я спрашиваю:
- Куда?
Мишка кричит:
- Как - куда? В школу! Сегодня же утренник, и все будут в костюмах! Ты что,
не видишь, что я уже гномик?
И правда, он был в накидке с капюшончиком.
Я сказал:
- У меня нет костюма! У нас мама уехала.
А Мишка говорит:
- Давай сами чего-нибудь придумаем! Ну-ка, что у вас дома есть почудней? Ты
надень на себя, вот и будет костюм для карнавала.
Я говорю:
- Ничего у нас нет. Вот только папины бахилы для рыбалки.
Бахилы - это такие высокие резиновые сапоги. Если дождик или грязь - первое
дело бахилы. Нипочђм ноги не промочишь.
Мишка говорит:
- А ну надевай, посмотрим, что получится! Я прямо с ботинками влез в папины
сапоги. Оказалось, что бахилы доходят мне чуть не до подмышек.. Я
попробовал в них походить. Ничего, довольно неудобно. Зато здорово блестят.
Мишке очень понравилось. Он говорит:
- А шапку какую?
Я говорю:
- Может быть, мамину соломенную, что от солнца?
Мишка говорит:
- Давай еђ скорей!
Достал я шапку, надел. Оказалось, немножко великовата, съезжает до носа, но
всђ-таки на ней цветы.
Мишка посмотрел и говорит:
- Хороший костюм. Только я не понимаю, что он значит?
Я говорю:
- Может быть, он значит "мухомор"?
Мишка засмеялся:
- Что ты, у мухомора шляпка вся красная! Скорей всего, твой костюм
обозначает "старый рыбак"!
Я замахал на Мишку:
- Сказал тоже! "Старый рыбак!..." А борода где?
Тут Мишка задумался, а я вышел в коридор, а там стояла наша соседка Вера
Сергеевна. Она, когда меня увидела, всплеснула руками и говорит:
- Ох! Настоящий кот в сапогах!
Я сразу догадался, что значит мой костюм! Я - "Кот в сапогах"! Только
жалко, хвоста нет! И спрашиваю:
- Вера Сергеевна, у вас есть хвост?
А Вера Сергеевна говорит:
- Разве я очень похожа на чђрта?
- Нет, не очень, - говорю я. - Но не в этом дело. Вот вы сказали, что этот
костюм значит "Кот в сапогах", а какой же кот может быть без хвоста? Нужен
какой-нибудь хвост! Вера Сергеевна, поделитесь, а?
Тогда Вера Сергеевна сказала:
- Одну минуточку...
И вынесла мне довольно драненький рыжий хвостик с чђрными пятнами.
- Вот, - говорит, - это хвост от старой горжетки. Я в последнее время
прочищаю им керогаз, но, думаю, тебе он вполне подойдђт.
Я сказал "большое спасибо" и понђс хвост Мишке.
Мишка, как увидел его, говорит:
- Давай быстренько иголку с ниткой, я тебе пришью. Это чудный хвостик.
И Мишка стал пришивать мне сзади хвост. Он шил довольно ловко, но потом
вдруг ка-ак уколет меня!
Я закричал:
- Потише ты, храбрый портняжка! Ты что, не чувствуешь, что шьђшь прямо по
живому? Ведь колешь же!
Мишка сказал:
- Это я немножко не рассчитал, - да опять как кольнђт!
- Мишка, рассчитывай получше, а то я тебя тресну!
А он:
- Я в первый раз в жизни шью!
И опять - коль!...
Я прямо заорал:
- Ты что, не понимаешь, что я после тебя буду полный инвалид и не смогу
сидеть?
Но тут Мишка сказал:
- Ура! Готово! Ну и хвостик! Не у каждой кошки есть такой!
Тогда я взял тушь и кисточкой нарисовал себе усы, по три уса с каждой
стороны - длинные-длинные, до ушей!
И мы пошли в школу.
Там народу было видимо-невидимо, и все в костюмах. Одних гномов было
человек пятьдесят. И ещђ было очень много белых "снежинок". Это такой
костюм, когда вокруг много белой марли, а в середине торчит какая-нибудь
девочка.
И мы все очень веселились и танцевали.
И я тоже танцевал, но всђ время спотыкался и чуть не падал из-за больших
сапог, и шляпа тоже, как назло, постоянно съезжала почти до подбородка.
А потом наша вожатая Люся вышла на сцену и сказала звонким голосом:
- Просим "Кота в сапогах" выйти сюда для получения первой премии за лучший
костюм!
И я пошђл на сцену, и когда входил на последнюю ступеньку, то споткнулся и
чуть не упал. Все громко засмеялись, а Люся пожала мне руку и дала две
книжки: "Дядю Стђпу" и "Сказки-загадки". Тут Борис Сергеевич заиграл туш, а
я пошђл со сцены. И когда сходил, то опять споткнулся и чуть не упал, и
опять все засмеялись.
А когда мы шли домой, Мишка сказал:
- Конечно, гномов много, а ты один!
- Да, - сказал я, - но все гномы были так себе, а ты был очень смешной, и
тебе тоже надо книжку. Возьми у меня одну,
Мишка сказал!
- Не надо, что ты!
Я спросил:
- Ты какую хочешь?
Он сказал?
- "Дядю Стђпу".
И я дал ему "Дядю Стђпу",
А дома я скинул свой огромные бахилы, и побежал к календарю, и зачеркнул
сегодняшнюю клеточку, А потом зачеркнул уж и завтрашнюю.
Посмотрел - а до маминого приезда осталось всего три дня!
СЛОН И РАДИО
Есть на свете такие маленькие радиоприђмнички, они поменьше настоящих,
величиной с папиросную коробку. И антенна у них выдвигается. Ох, сильно
дают, на весь квартал слышно! Замечательная вещь! Эту вещь моему папе друг
подарил. Приђмник называется транзисторным. В тот вечер, когда нам его
подарили, мы всђ время слушали передачи. Я с ним здорово научился
управляться и антенну то убирал, то выпускал, и все колесики вертел, и
музыка звучала непрерывно и громко, потому что я к этому делу способный,
чего уж там говорить.
А в воскресенье утром была прозрачная погода, солнышко светило вовсю, и
папа сказал прямо с утра:
- Давай ешь побыстрее, и махнђм с тобой в зоопарк. Давно что-то не были,
одичали совсем.
От этих слов мне и вовсе весело стало жить, и я быстро собрался. Ах, люблю
я ходить в зоопарк, люблю смотреть на маленькую ламочку и представлять, что
еђ можно взять на руки и гладить! И у неђ по-сумас-шедшему стучит сердце, и
она взбрыкивает стройными, ловкими ножками. И кажется, что сейчас больно
ударит. Но ничего, дело как-то обходится.
Или тигрђнок. Тоже хорошо бы взять на руки! А он смотрит на тебя
ужаснувшимися глазами. Душа взятки ушла. Боится дурачок, наверное, думает:
вот, мол, мой смертный час пришђл.
А ещђ хорошо в зоопарке стоять перед загоном зубробизона и думать про него,
что это ожившая гора, на которой высечено лицо задумчивого старика, а ты
стоишь перед этой горой и весишь всего-то двадцать пять кило и рост только
девяносто восемь сантиметров. И пока мы шли, я всю дорогу думал разные
разности про зоологический сад и шђл смирно, не скакал, потому что в руках
у меня был транзисторный радиоприђмник, в нђм журчала музыка. Я переводил
его с одной станции на другую, и настроение у меня было самое
распрекрасное. А когда мы пришли, папа сказал: "К слону", - потому что слон
был у папы самый любимый во всђм зоопарке. Папа всегда ходил к нему к
первому, как к царю. Поздоровается со слоном, а уж потом отправляется куда
глаза глядят. И на этот раз мы поступили так же. Слон стоял как войдђшь с
правой стороны, в отдельном уголке, на небольшом пригорке; уже издалека
было видно его громадное тело, похожее на африканскую хижину, стоящую на
четырђх подпорках.
Огромная толпа народа стояла у его загородки и любовалась слоном. Было
видно его симпатичное, как бы улыбающееся лицо, он шамкал треугольной
губой, покачивал шишковатой головой, шевелил ушами. Я сейчас же быстро
протолкался сквозь толпу к нашему Шанго (его звали Шанго, он был сыном
индийского слона Махмуда - так было написано на специальной дощечке возле
его загородки).
Папа протиснулся вперђд и крикнул:
- Доброе утро, Шанго Махмудович!
И слон оглянулся и обрадованно закивал головой. Мол, здравствуйте,
здравствуйте, где это вы пропадали?
И окружающие посмотрели на папу с улыбкой и с завистью, И мне тоже, честно
говоря, стало здорово завидно, что вот слон ответил папе. И мне тут же
захотелось, чтобы Шанго и меня одарил своим вниманием, и я громко закричал:
- Шанго Махмудович, привет! Смотрите, какая у меня вещь!
И я поднял высоко над собой папин транзисторный радиоприђмник. А из
приђмника текла музыка, он играл разные советские песни. И Шанго Махмудович
повернулся и стал слушать эту музыку. И вдруг он высоко задрал свой хобот,
протянул его ко мне и неожиданно и ловко выдернул у меня из рук эту
несчастную машинку,
Я прямо остолбенел, да и папа тоже. И вся толпа остолбенела. Наверное,
думали, что будет дальше: отдаст? Трахнет оземь? Растопчет ногами? А Шанго
Махмудович, видимо, просто хотел музыку послушать. Он не стал ни бить
приђмник, ни отдавать. Он держал приемник - и всђ! Он слушал музыку. Но
тут, как назло, музыка замолкла, наверное, у них там был перерыв, не знаю.
Но Шанго Махмудович продолжал прислушиваться. Вид у него был такой, что вот
он ждђт, когда же приђмник заиграет. Но. ждать, видно, нужно было долго,
потому что приђмник молчал. И тут, вероятно, Шанго Махмудович подумал так:
что за бесполезную штуку я держу целую вечность в хоботе? Какого чђрта она
не играет? Ну интересно, какая она окажется на вкус?
И, недолго думая, этот бедовый слон сунул мой шикарный приђмник прямо себе
под хобот, в свой обросший войлоком рот, да не прожевал, а просто положил,
как в сундук, и будьте здоровы, слопал!
Толпа дружно ахнула и оцепенела. А слон оглядел эту потрясђнную толпу с
довольно-таки нахальной улыбкой и вдруг сказал придушенным голосом:
- Начинаем производственную зарядку! И!...
И из него зазвучала какая-то бурная музыка. Тут все сразу покатились с
хохоту, просто животики надрывали, стонали от смеха; из-за этого дикого
шума уже не слышно было никаких звуков. Слон стоял совершенно спокойно.
Только в глазах его горело плутоватое выражение.
А когда все стали потихоньку затихать, из слоновьего рта снова раздался
чуть приглушђнный, но отчђтливый голос:
- Быстрые подскоки на месте, раз-два, три-четыре...
А в толпе, между прочим, было очень много мальчишек и девчонок, и когда они
услышали про подскоки, так прямо завизжали от радости. И, не откладывая в
долгий ящик, с ходу включились в это дело: раз-два-три-четыре... Они
здорово скакали. И визжали, и орали, и выкидывали разные коленца. Ещђ бы!
Кому же не охота поскакать под слоновью команду. Тут всякий заскачет. Лично
я заскакал в ту же секунду. Хотя я прекрасно понимал, что кому-кому, а мне
тут меньше всех надо скакать и радоваться. Мне, скорее всего, надо было
плакать. Но вместо этого я, знаете, подскакивал, как мячик:
раз-два-три-четыре! И получается, что у меня же стянули радиоприђмник и я
же от этого удовольствие получаю. А между тем занятия всђ продолжались. И
слон перешђл к следующему упражнению.
- Руки сжать в кулаки, махательные и толкательные движения. Раз-два-три!
Ну конечно, тут началось светопреставление. Просто чемпионат Европы по
боксу. Некоторые мальчишки и девчонки совершенно серьђзно вошли в аппетит и
давай так друг друга волтузить, что только перья полетели. А одна
проходящая мимо бабушка спросила у какого-то старичка:
- Что здесь происходит? Что за драка?
И он ответил ей шутливо:
- Обыкновенное дело. Слон физзарядку проводит с населением.
Она только рот раскрыла.
Но тут Шанго Махмудович вдруг замолчал, и я понял, что мой приђмник
всђ-таки сломался в его животе. Конечно, попал в какую-нибудь слепую кишку
и - прощай навек. В эту же секунду слон посмотрел на меня и, грустно
покачивая головой, но с большим намђком, пропел:
- Помнишь ли ты, как улыбалось нам счастье?
Я прямо чуть не заплакал от горя. Помню ли я! Ещђ бы! Ещђ секунду, и я
бросился бы на него с кулаками. Но тут возле него появился человек в синем
халате. В руках у него были веники, штук пятьдесят или больше, и он сказал
слону:
- Ну-ка, ну-ка, покажи-ка, что у тебя играет? Но только тихонько, тихонько,
а я вот тебе веничков принђс, на-ка покушай.
И он разбросал веники перед слоном.
Шанго Махмудович очень осторожно положил у ног человека мой радиоприђмник.
Я крикнул:
- Ура!
Остальные кричали:
- Бис!
А слон отвернулся и стал жевать веники. Служитель молча подал мне
радиоприђмник - он был тђплый и заслюнявленный.
Мы с папой поставили его дома на полку и теперь включаем каждый вечер. Как
звучит! Просто чудо! Приходите слушать!
НА САДОВОЙ БОЛЬШОЕ ДВИЖЕНИЕ
У Ваньки Дыхова был велосипед. Довольно старый, но всђ-таки ничего. Раньше
это был велосипед Ванькиного папы, но, когда велосипед сломался, Ванькин
папа сказал:
- Вот, Ванька, чем целый день гонка гонять, на тебе эту машину,
отремонтируй еђ, и будет у тебя свой велосипед. Он, в общем, ещђ хоть куда.
Я его когда-то на барахолке купил, он почти новый был.
У Ваньки Дыхова был велосипед. Довольно старый, просто трудно передать. Он
его утащил в самый конђц двора и совсем перестал гонка гонять - наоборот,
он целый день возился со своим велосипедом, стучал, колотил, отвинчивал и
привинчивал. Он весь чумазый стал, наш Ванька, от машинного масла, и пальцы
у него были все в ссадинах, потому что он, когда работал, часто
промахивался и попадал сам себе молотком по пальцам. Но всђ-таки дело у
него ладилось, потому что у них в пятом классе проходят слесарное дело, а
Ванька всегда был отличником по труду. И я Ваньке тоже помогал чинить
машину, и он каждый день говорил мне:
- Вот погоди, Дениска, когда мы еђ починим, я тебя на ней катать буду. Ты
сзади, на багажнике, будешь сидеть, и мы с тобой всю Москву изъездим!
И за то, что он со мной так дружит, хотя я всего только во втором, я ещђ
больше ему помогал, а главное, старался, чтобы багажник получился красивый.
Я его четыре раза чђрным лаком покрасил, потому что он был всђ равно что
мой собственный. И он у меня так сверкал, этот багажник, как новенькая
машина "Волга". И я всђ радовался, как я буду сидеть на нђм, и держаться за
Ванькин ремень, и мы будем носиться по всему миру.
И вот однажды Ванька поднял свой велосипед с земли, подкачал шины, протђр
его весь тряпочкой, сам умылся из бочки и застегнул брюки внизу бельевыми
защђлками. И я понял, что приближается наш с ним праздник. Ванька сел на
машину и поехал. Он сначала объехал не торопясь вокруг двора, и машина шла
под ним мягко-мягко, и было слышно, как приятно трутся о землю шины. Потом,
Ванька прибавил скорости, и спицы засверкали, и Ванька пошђл выковыривать
номера, и стал петлять и крутить восьмђрки, и разгонялся изо всех сил, и
сразу резко тормозил, и машина останавливалась под ним как вкопанная. И он
по-всякому еђ испытывал, как лђтчик-испытатель, а я стоял и смотрел, как
механик, который стоит внизу и смотрит на штуки своего пилота. И мне было
приятно, что Ванька так здорово ездит, хотя я могу, пожалуй, ещђ лучше, во
всяком случае не хуже. Но велосипед был не мой, велосипед был Ванькин, и
нечего тут долго разговаривать, пускай он делает на нђм всђ, что угодно.
Приятно было видеть, что машина вся блестит от краски, и невозможно было
догадаться, что она старая. Она была лучше любой новой. Особенно багажник.
Любо-дорого было смотреть на него, прямо сердце радовалось.
И Ванька скакал так на этой машине, наверно, с полчаса, и я уже стал
побаиваться, что он совсем забыл про меня. Но нет, напрасно я так подумал
про Ваньку. Он подъехал ко мне, ногой уткнулся в забор и говорит:
- Давай влазь.
Я пока карабкался, спросил:
- А куда поедем? Ванька сказал:
- А не всђ равно? По белу свету!
И у меня сразу появилось такое настроение, как будто на нашем белом свете
живут одни только весђлые люди и все они только и делают, что ждут, когда
же мы с Ванькой к ним приедем в гости. И, когда мы к ним приедем - Ванька
за рулђм, а я на багажнике, - сразу начнђтся большущий праздник, и флаги
будут развеваться, и шарики летать, и песни, и эскимо на палочке, и духовые
оркестры будут греметь, и клоуны ходить на голове.
Такое вот у меня было удивительное настроение, и я примостился на свой
багажник и схватился за Вань-кин ремень. Ванька крутнул педали, и...
прощай, папа! Прощай, мама! Прощай, весь наш старый двор, и вы, голуби,
тоже до свиданья! Мы уезжаем кататься по белу свету!
Ванька вырулил со двора, потом за угол, и мы поехали разными переулками,
где я раньше ходил только пешком. И всђ теперь было совершенно по-другому,
незнакомое какое-то, и Ванька всђ время позванивал в звонок, чтобы не
задавить кого-нибудь: ззь! ззь! ззь!
И пешеходы выпрыгивали из-под нашей машины, как куры, и мы мчались с
неслыханной быстротой, и мне было очень весело, и на душе было свободно, и
очень хотелось горланить что-нибудь отчаянное. И я горланил букву "а". Вот
так: ааааааааааааа! И очень смешно получилось, когда Ванька въехал в один
старенький переулок, в котором дорога была вся в булыжниках, как при царе
Горохе. Машину стало трясти, и моя оралка на букву "а" стала прерываться,
как будто стоило ей вылететь изо рта, как кто-то сразу обрезал еђ острыми
ножичками и кидал на ветер. Получалось: а! а! а! а! а! Но потом опять
подвернулся асфальт, и все снова пошло как по маслу: аааааааааааа!
И мы ещђ долго ездили по переулкам и наконец очень устали. Ванька
остановился, и я спрыгнул со своего багажника. Ванька сказал:
- Ну как?
- Блеск! - сказали.
- Тебе удобно было?
- Как на диване, - сказал я, - ещђ удобней. Что за машина! Прямо
экстра-класс!
Он засмеялся и пригладил свой растрђпанные волосы. Лицо у него было
пыльное, грязное, и только глаза сверкали - синие, как тазики в кухне на
стене, И зубы блестели вовсю.
И вот тут-то к нам с Ванькой и подошђл этот парень. Он был высокий, и у
него был золотой зуб. На нђм была полосатая рубашка с длинными рукавами, и
на руках у него были разные рисунки, портреты и пейзажи. И за ним плелась
такая лохматенькая собачушка, сделанная из разных шерстей. Были кусочки
шерсти чђрненькие, были беленькие, попадались рыженькие, и был один
зелђный... хвост у неђ завивался крендельком, одна нога поджата. Этот
парень сказал:
- Вы откуда, ребята?
Мы ответили:
- С Трђхпрудного.
Он сказал:
- Вона! Молодцы! Откуда доехали! Это твоя машина?
Ванька сказал:
- Моя. Была отцовская, теперь моя. Я еђ сам отремонтировал. А вот он, -
Ванька показал на меня, - он мне помогал.
Этот парень сказал:
- Да... Смотри ты. Такие неказистые ребята, а прямо химики-механики.
Я сказал:
- А это ваша собака?
Этот парень кивнул:
- Ага. Моя. Это очень ценная собака. Породистая. Испанский такс.
Ванька сказал:
- Ну что вы! Какая же это такса? Таксы узкие и длинные.
- Не знаешь, так молчи! - сказал этот парень. - Московский там или
рязанский такс - длинный, потому что он всђ время под шкафом сидит и растђт
в длину, а это собака другая, ценная. Она верный друг. Кличка- - Жулик.
Он помолчал. Потом вздохнул три раза и сказал:
- Да что толку? Хоть и верный пђс, а всђ-таки собака. Не может мне помочь в
моей беде...
И у него на глазах появились слезы. У меня прямо сердце упало. Что с ним?
Ванька сказал испуганно:
- А какая у вас беда?
Этот парень сразу покачнулся и прислонился к стене.
- Бабушка помирает, - сказал он и стал часто-часто хватать воздух губами и
всхлипывать. - Помирает бабуся... У ней двойной апиденцйт... - Он посмотрел
на нас искоса и добавил: - Двойной апиденцйт, и корь тоже...
Тут он заревел и стал вытирать слезы рукавом. У меня заколотилось сердце. А
парень прислонился к стенке поудобнее и стал выть довольно громко. А его
собака, глядя на него, тоже завыла. И они оба так стояли н выли, жутко было
слышать. От этого воя Ванька даже побледнел под своей пылью. Он положил
руку на плечо этому парню и сказал дрожащим голосом:
- Не войте, пожалуйста! Зачем вы так воете?
- Да как же мне не выть, - сказал этот парень и замотал головой, - как же
мне не выть, когда у меня нет сил дойти до аптеки! Три дня не ел!...
Ай-уй-уй-юй!...
И он ещђ хуже завыл. И ценная собака такс тоже. И никого вокруг не было. И
я прямо не знал, что делать.
Но Ванька не растерялся нисколько.
- А рецепт у вас есть? - закричал он. - Если есть, давайте его поскорее
сюда, я сейчас же слетаю на машине в аптеку и привезу лекарство. Я быстро
слетаю!
Я чуть не подскочил от радости. Вот так Ванька, молодец! С таким человеком
не пропадђшь, он всегда знает,что надо делать.
Сейчас мы с ним привезђм этому парню лекарство и спасђм его бабушку от
смерти.
Я крикнул:
- Давайте же рецепт! Нельзя терять ни минуты!
Но этот парень задђргался ещђ хуже, замахал на нас руками, перестал выть и
заорал:
- Нельзя! Куда там! Вы что, в уме? Да как же это я пущу двух таких пацанят
в Садовую? А? Да ещђ на велосипеде! Вы что? Да вы знаете, какое там
движение? А? Вас там через полсекунды в клочки разорвђт... Куда руки, куда
ноги, головы отдельно!... Ведь грузовики-пятитонки! Краны подъђмные
мчатся!... Вам хорошо, вас задавит, а мне за вас отвечать придђтся! Не пущу
я вас, хоть убейте! Пускай лучше бабушка умрђт, бедная моя Февронья
Поликарповна!...
И он снова завыл своим толстым басом. Ценная собака такс вообще выла без
остановки. Я не мог этого вынести, - что этот парень такой благородный и
что он согласен рисковать бабушкиной жизнью, только бы с нами ничего не
случилось. У меня от всего этого губы стали кривиться в разные стороны, и я
понял, что ещђ немножко, и от этих дел я завою не хуже ценной собаки. Да и
у Ваньки тоже глаза стали какие-то подмоченные, и он хлюпнул носом:
- Что же нам делать?
- А очень просто, - сказал этот парень деловитым голосом. - Один только
выход и есть. Давайте ваш велосипед, я на нђм съезжу. И сейчас вернусь. Век
свободы не видать!... - И он провђл ладонью поперђк горла.
Это, наверно, была его страшная клятва. Он протянул руку к машине. Но
Ванька держал еђ довольно крепко. Этот парень подђргал еђ, потом бросил и
снова зарыдал:
- Ой-ой-ой! Погибает моя бабушка, погибает ни за понюх табаку, погибает ни
за рубь за двадцать... Ой-уюю...
И он стал рвать со своей головы волосы. Прямо вцепился и рвђт двумя руками.
Я уже не смог выдержать такого ужаса. Я заплакал и сказал Ваньке:
- Дай ему велосипед, ведь умрђт бабушка! Если бы у тебя так?
А Ванька держится за велосипед и рыдает в ответ:
- Лучше уж я сам съезжу...
Тут этот парень посмотрел на Ваньку безумными глазами и захрипел как
сумасшедший:
- Не веришь, да? Не веришь? Жалко на минутку дать свой драндулет? А
старушка пусть помирает? Да? Бедная старушка, в беленьком платочке, пусть
помирает от кори? Пускай, да? А пионер с красным галстуком жалеет
драндулет? Эх вы! Душегубы! Собственники!...
Он оторвал от рубашки пуговку и стал топтать еђ ногами. А мы не шевелились.
Мы совершенно изревелись с Ванькой. Тогда этот парень вдруг ни с того ни с
сего подхватил с земли свою ценную собаку такс и стал совать еђ то мне, то
Ваньке в руки:
- Нате! Друга вам отдаю в залог! Верного друга отдаю! Теперь веришь? Веришь
или нет?! Ценная собака идђт в залог, ценная собака такс!
И он всђ-таки всунул эту собачонку Ваньке в руки, И тут меня осенило.
Я сказал:
- Ванька, он же собаку оставляет нам как заложника. Ему теперь никуда не
деться, она же его друг, и к тому же ценная. Дай машину, не бойся.
И тут Ванька дал этому парню руль и сказал:
- Вам на пятнадцать минут хватит?
- Много, - сказал парень, - куда там! Пять минут на всђ про всђ! Ждите меня
тут. Не сходите с места!
И он ловко вскочил на машину, с места ходко взял и прямо свернул на
Садовую. И, когда сворачивал за угол, ценная собака такс вдруг спрыгнула с
Ваньки и как молния помчалась за ним.
Ванька крикнул мне:
- Держи!
Но я сказал:
- Куда там, нипочђм не догнать. Она за хозяином побежала, ей без него
скучно! Вот что значит верный друг! Мне бы такую...
А Ванька сказал так робко и с вопросом;
- Но ведь она же заложница?
- Ничего,- - сказал я, - они скоро оба вернутся.
И мы подождали пять минут.
...Закладка в соц.сетях
