Жанр: Биография
Биография
...ия ада, гораздо хуже мусульман и вообще кого
угодно.
Мы уже видели, с каким легковерием приняла средневековая Европа сказку о
"царстве пресвитера Иоанна". А тут интерпретация событий выглядела для
обывателя еще более заслуживающей доверия. Польские и венгерские беженцы в
1241-1242 гг. наверняка рассказывали ужасы о судьбах своих стран; русские
эмиссары Михаила Черниговского и Даниила Галицкого подливали масла в огонь,
а те, кто мог рассказать обратное, например византийцы и киликийские
армяне, сами рассматривались в Западной Европе как схизматики и враги
"христианства".
Конечно, критически мыслящий и широко информированный беспристрастный
историк должен был бы сравнить разгром Багдада или Дамаска с разрушениями,
которые крестоносцы совершили в Константинополе, но если бы он даже и
проделал такую работу, то никто его бы не поддержал в ее распространении:
выслушивать горькую правду о себе в средние века не любили. Кроме того,
всем католическим рыцарям было ясно без всяких доказательств, что когда они
побеждают нечестивых агарян и греческих схизматиков, то это не злодеяние, а
подвиг; делиться же заслугами с монголами, будь они трижды христиане,
рыцари даже и помыслить не могли. Поэтому для широкого употребления
выбиралась та часть информации, которая укрепляла западный мир в сознании
своего превосходства, и вторая сознательная ложь тамплиеров имела успех.
Но тут я слышу протест читателя: "Не может быть! Это авторский домысел!
Почему мы не должны верить хорошо осведомленным современникам тамплиерам, а
должны верить историку XX в.?" Хорошо, читатель, давай разберемся самым
обычным способом - сопоставлением фактов.
В 1287 г. ильхан Аргун в поисках союзников против мамлюков послал
несторианского клирика уйгура Сауму в Западную Европу, поручив ему
подговорить католических королей на новый крестовый поход. Саума посетил
Византию, Неаполь, Рим, Париж и Бордо - домен английского короля. Везде он
был принят как почетный, желанный гость. Его водили по храмам и могилам
святых, как теперь водят послов по Лувру или Эрмитажу. Филипп IV и Эдуард
I, на словах обещая помощь и союз с монголами, пригласили несторианина в
церковь, а английский король принял из его рук причастие. Даже папа Николай
IV позволил Сауме совершить евхаристию и дал ему в вербное воскресенье
причастие из своих рук [є86].
Это было весной 1288 г., а 27 апреля 1289 г. пал Триполис и началась
эвакуация европейцев из Палестины [*137]. Тогда же был послан тем же папой
в Китай Монтекорвино, и мы уже видели зачем. Совпадение дат говорит само за
себя.
Странно было бы полагать, что уцелевшие крестоносцы приняли вину за
поражение на себя. Осуждать папу и королей в их положении было бы крайне
неостроумно, да и небезопасно. И вот создалась вторая сказка, не менее
фантастичная, чем первая, - о попе Иоанне. За два десятилетия (1289-1307),
пока тамплиеры гуляли в Европе, она стала привычной и общедоступной
версией, в которой перестали сомневаться все.
Но удивительно не столько это, сколько то, что и 700 лет спустя легенда о
монгольской исключительности близка интеллекту европейского обывателя,
несмотря на то что большинство средневековых представлений пересмотрены,
отброшены и ныне воспринимаются как курьезы. Мы улыбаемся, читая о
псоглавцах или амазонках, но ведь наивная монголофобия - вымысел того же
порядка. И даже еще хуже, ибо искаженное знание о постороннем предмете
подменяется отношением к нему, т.е. из сферы науки вопрос переходит в
область эмоций, вследствие чего трезвый подход становится невозможным.
ОПЫТ ОСМЫСЛЕНИЯ
Кажется необъяснимым тот факт, что русские летописцы ничего не рассказывают
о несторианах при дворах монгольских ханов, в то время как китайцы,
мусульмане, армяне-монофизиты и католики пишут об этом обстоятельстве
весьма подробно и охотно. Неосведомленность русских исключена. Князь
Ярослав Всеволодович и его сын Андрей были в ставке Гуюка в то время, когда
там было полно несториан. Александр Невский стал побратимом Сартака,
окруженного несторианами. В царствование Мункэ, когда несториане были у
власти, русские мастера ездили в Каракорум на заработки. Короче говоря, они
не могли не видеть и не знать, что существуют кочевники-христиане.
Впрочем, в некоторых документах есть недвусмысленные оговорки. На Лионском
соборе 1245 г. киевский митрополит Петр Акерович, отвечая на вопросы о
татарской вере, сообщил: "Они верят в единого владыку света... (это еще
можно понять как митраизм, хотя в равной мере определение может быть
отнесено к христианству. - Л.Г.) ...Бог и его сын на небе, а Чирхан на
земле! (Тут уже наверняка не митраизм, не бон и не "Черная вера", так как
вторая ипостась у всех них - женская. - Л.Г.). Каждое утро возводят к небу
руки в честь творца (способ молитвы несториан, тогда как православные
складывают руки на груди. - Л.Г.). Если едят, то первый кусок бросают в
воздух в честь творца, если пьют - часть льют на землю (это не религиозный,
а этнографический обряд. - Л.Г.). Они говорят, что руководитель их святой
Иван".
Сомнений, что киевский митрополит знал о несторианах не меньше любого из
своих современников, нет, но сведение об этом сохранилось не в русских
летописях или житиях, а в Renim Britannicarum mediaevi scriptores, or
Chronicles and memorials of Great Britain and Ireland during the Middle
Age's (t. 36, pp. 386-389; t. 70, pp. 272-273) [є87].
Второй текст совсем иного характера. Это ответы митрополии на вопросы
сарайского епископа Феогноста, датируемые приблизительно 1269 г. "Въпрос.
Подобает ли, свящав трапезу (освятив святые дары. - Л.Г.), преносити с
места на место и на ней литоргисати? (т.е. служить обедню. - Л.Г.). Ответ
Подобаеть, занеже по нужи есть. Ходящие люди (кочевники. - Л.Г.) не имеют
себе упокойна места; но стрещи (беречь. -Л.Г.) со страхом и трепетом, в
чистом месте поставить ю, и служити на ней" [є88].
Речь идет о способе церковной службы для кочевников. Но для каких?
Православные аланы (предки осетин) и бродники (предки казаков) жили оседло;
крещеные половцы бежали от монголов в Венгрию и Галицкую землю. Остаются
только пришлые монгольские воины, т.е. несториане. Но мог ли православный
епископ допускать к евхаристии еретиков? Канонически - нет. Но попробуем
заглянуть в историю.
В первой половине XIII в. православные и несториане были врагами, но
переворот Берке (1257 г.) и гонения, произведенные им против несториан,
сторонников его соперников Сартака и Улакчи, подорвали значение
несторианской общины как политической силы. При Менгу-Тимуре обострились
отношения между Золотой Ордой и ильханом Хулагу, покровительствовавшим
несторианству. Золотоордынские несториане оказались в изоляции и, можно
думать, стали посещать православные церкви. Никакой специальной унии не
понадобилось. Объединение христиан в пределах Сарайской епархии, видимо,
произошло исподволь, как естественный процесс.
А не в этой ли исторической модификации кроется разгадка заговора молчания?
Вначале, до 1257 г., когда несториане были в силе, о них хотели писать
злобно, но не смели. А потом, когда православная церковь и ханская власть
достигли соглашения, а униженные несториане стали неопасны, стало выгоднее
привлекать их на свою сторону, нежели напоминать им об Эфесском соборе 431
г., после которого утекло столько воды. Сменилось время - и стали другими
отношения людей между собой.
В XIII в. верные татары были нужны каждому, а по понятиям того времени
"верные" означало "единоверные". Подобно тому, как торки, черные клобуки и
берендеи искали в XII в. покровительства киевских князей, так должны были
монгольские христиане лепиться к южной границе Русской земли, замалчивая
былую рознь. Если наши общие соображения правильны, то там должны остаться
их потомки. И они есть, это так называемые однодворцы, христиане, носящие
тюркские фамилии [*138]. Они никогда не были мусульманами, потому что
татар, обращенных в христианство из ислама, называют "кряшены", а о
татарских богатырях, выходцах из Орды, мы скажем ниже, в другой связи.
В отличие от предыдущей эта, этногенетическая, гипотеза может быть отчасти
проверена и уточнена путем этнографических работ, проведенных под
определенным углом зрения и подчиненных заранее заданной цели. Чтобы решить
любую проблему, надо сначала се поставить. В этом смысл любой гипотезы.
ОПЫТ ОБОБЩЕНИЯ
А теперь, зная реальную историю Центральной Азии, спросим: могло ли в ней
создаться в XII-XIII вв. государство, основанное, подобно халифату, на
конфессиональном принципе? Да - могло! По своей структуре оно напоминало бы
[є89] тюркский и уйгурский каганаты, но, пожалуй, было бы более устойчивым
и менее агрессивным. Оно было бы третьим вариантом христианских культур и
легко воспринимало бы достижения Европы и Ближнего Востока, находясь в
постоянной оппозиции к Сунскому Китаю. Экономика его базировалась бы на
сочетании кочевого скотоводства и оазисного земледелия Уйгурии; в нем
процветала бы транзитная караванная торговля, но не возникло бы возможность
организации далеких военных походов, потому что "люди длинной воли" не
пришли бы к власти, а победили бы их соперники: найманы, кераиты и меркиты.
Кто помешал этому естественному ходу событий? Чингисхан и его монгольские
ветераны, поставившие во главу угла не родо-племенную, а военную
организацию, которая по самой своей природе решила все внешнеполитические,
культурно-идеологические и социально-экономические проблемы длинным копьем
и острой саблей.
Человек он был, бесспорно, способный, и соратники его обладали мужеством,
но ясно, что выиграть четыре внешних войны (с половцами, чжурчжэнями,
хорезмийскими тюрками и тангутами) монголам удалось не столько из-за личных
качеств Чинисхана, сколько из-за глубокого кризиса - точнее, перелома,
затронувшего в XIII в. всю Европу, Ближний и Дальний Восток. Характерным
для эпохи явлением была потеря психологической и этологической
(поведенческой) доминанты, крайне болезненно отразившаяся на проблемах
социальных и внешнеполитических. Выразилось это, говоря вообще, в том, что
личный интерес стал ставиться выше коллективного, из чего возникли два
следствия: инертность и рознь. В разных регионах эта черта проявлялась
своеобразно, на фоне местных условий.
В Западной Европе бурно росла экономика и были средства для прокорма
избыточного воинственного элемента, который до начала XIII в. сплавляли в
"Заморскую землю" (Палестину). В XIII в. рыцари и горожане включились в
войну гвельфов и гиббелинов, князей и городов, рыцарей и кондотьеров друг с
другом и между собою не ради высоких, пусть иллюзорный, принципов, а ради
личной выгоды. Огромные по тому времени силы уравновесились внутри самой
системы или конструкции, и тогда были потеряны Иерусалимское королевство и
Латинская империя, лишенные поддержки из метрополии. Но и победу
византийцев задержало соперничество Эпира и Никеи, откол Трапезунда,
эгоистическая политика сербов и болгар. Всех их объединяла ненависть к
захватчикам-франкам, но война затянулась на лишних полвека, потому что
каждый хотел проехаться за счет другого, чем мешал достижению общей цели.
Не лучше было положение и на Руси. Его лаконично и точно обрисовал автор
"Слова о полку Игоревс": "Тоска разлияся по Русской земли; печать жирна
тече средь земли Русскые. А князи сами на себе крамолу коваху, а погании
сами, победами нарищуще на Русскую землю..." [є90] И верно, не будь
взаимных крамол, не бывать бы татарам во Владимире, немцам в Юрьеве,
литовцам в Полоцке! Но никого нельзя уговорить принести себя в жертву ради
своей страны. Люди либо это делают, либо нет. А на Руси в XIII в., согласно
тому же "Слову о полку Игореве", к розни (эгоизму выгоды) прибавилась
инертность (эгоизм лени и равнодушия), которые исчезли только к концу XIV
в. Тогда Россия, возродившаяся, как феникс, на месте погибшей Руси, быстро
пошла на подъем.
То же самое происходило на Ближнем Востоке, где сунниты, шииты, карматы и
измаилиты, а также турки, курды, арабы и персы взаимной войной так ослабили
друг друга, что малочисленные армии Чормагана и Хулагу без большого труда
захватили Иран и Ирак. А остановили монголов не местные жители, а мамлюки
Бейбарса, кыпчаки, купленные на крымских невольничьих базарах, т.е. такие
же степняки, как и сами монголы.
В Китае жило примерно 80 млн. трудолюбивых и зажиточных людей, а в
восточном монгольском улусе - около миллиона бедных кочевников. Очевидно,
что без глубокого внутреннего разложения Китая, о причинах которого
говорилось выше, монголы не могли бы одержать полную победу. Побежденные в
ней были повинны не менее победителей.
Жестокости, совершенные победоносными монголами, конечно, ужасны, но не
менее ужасными были зверства чжурчжэней в Китае, сельджуков в Армении,
крестоносцев в Прибалтике и Византии. Такова была эпоха.
Интересно отметить, что все четыре перечисленные войны и пятая - война с
Южным Китаем, начавшаяся в 1237 г., т.е. через 10 лет после смерти
Чингисхана, с точки зрения самих монголов, были кровной местью, так как в
XIII в. деморализованные феодалы имели обыкновение убивать послов, что
простодушным монголам представлялось чудовищным предательством. Именно
убийство послов послужило предлогом наступления на китайскую империю Сун,
которая пала к 1280 г. Впервые весь Китай оказался покоренным иноземцами.
Несмотря на то что монгольская династия получила китайское название Юань.
употребляла китайский язык при управлении многомиллионным населением
областей южнее Великой стены и даже продолжала некоторые традиции китайской
внешней политики (стремление к подчинению Индокитая, начавшееся еще в эпоху
Цинь, т.е. в III в. до н.э.), монголы не слились с китайцами и не
образовали единого народа. Их разделяла не только кровь, пролитая в боях,
но и глубокая этно-психическая рознь, активное нежелание стать похожими
друг на друга.
В интересующем нас аспекте следует поставить монгольскую империю Юань в
одном ряду с чжурчжэньской Кинь и тобасской Вэй. Даже причины и характер
гибели их аналогичны, что указывает на наличие исторической закономерности.
Для удержания порядка в Китае монгольские монархи были вынуждены держать
там большие военные силы, а так как войска составлялись из монголов,
кыпчаков. аланов и даже русских, то постоянная военная служба оказалась для
этих народов тяжелой повинностью. Большая часть мужского населения Монголии
пожизненно служила в гарнизонах, стоявших в Китае. В результате этого
произошло перемещение населения на юг, и северные области Монголии
запустели. Этот совершенно неизбежный процесс совпал с проникновением
русских на Дальний Восток [є91]. Древняя Русь, соприкоснувшись с Золотой
Ордой, успешно добилась взаимопонимания и установления границы путем ряда
договоров, одинаково выгодных для обеих сторон: монголы оставили русским
ненужные им лесные территории, русские согласились на присоединение к
монгольской армии добровольцев, не уживавшихся с князьями Рюрикова дома и
предпочитавших военную карьеру в войсках, руководимых баскаками. Там им
была открыта дорога к богатству и чинам.
Таньмачи, или баскаки, - офицеры монгольской армии, которым поручалось
навербовать в покоренной стране воинов, составить отряд и выполнять
приказания командования [є92]. Само собой разумеется, что монгольский
офицер принимал только добровольцев, потому что находился среди своих
солдат один и в противном случае сразу был бы убит. Монголы умели
привязывать к себе добровольно подчиняющихся. Марко Поло объяснял это так:
"...народ видит, что правление хорошее, царь милостив, и шел к нему
охотно". [є93] Может быть, по этой, а может, и по другим причинам монголы
находили достаточно людей для пополнения армии во всех областях своего
улуса. Берке-хан посылал русских ратников в войска Хубилая [є94], но,
конечно, до их разрыва в 1260 г. Обмен подданными для несения военной
службы между уделами Монгольской империи имел место еще в XIV в. Узбек, хан
Золотой Орды, как Чингисид. имел в Китае большие земельные владения, с
которых получал доход. Зато он поставлял из своего улуса воинов, русских и
ясов, в состав императорской гвардии, в Пекин. Там в 1330 г. был
сформирован "Охранный полк из русских, прославляющий верность" [є95]. Полк
был расквартирован севернее Пекина, и в мирное время военнопоселенцы
поставляли к императорскому столу дичь и рыбу [є96]. Корпус, называвшийся в
Китае "войско асов", отличавшийся мастерством верховой езды и стрельбы,
защищал династию Юань от китайских повстанцев еще в 1350 г. [є97], после
чего он не упоминается. Видимо, остатки русских смешались с восточными
монголами и растворились в их среде.
Но кто были те русские, которые запросто покидали родную землю и шли
служить завоевателям? Казалось бы, при вечевом строе северных городов и при
постоянном наборе в дружины в южных княжествах каждый энергичный юноша мог
найти себе место в жизни. Так-то оно так, да не совсем! И в городах и в
княжеских усадьбах стояли златоглавые церкви. Священники и монахи строго
наблюдали, чтобы лица, почтенные доверием князя, не участвовали в игрищах,
не приносили жертв лесным бесам и не колдовали при помощи волхвов. Кроме
того, они учитывали посещение служб и выполнение церковных обрядов, так что
фактический язычник, лишь числившийся крещеным, не мог надеяться на то, что
он продвинется по служебной лестнице ни у князя, ни в вечевом городе.
А монголов исповедание веры не интересовало, за исключением, конечно, тех
случаев, когда иноверец принимал участие в политике, руководимой общинами,
уже сложившимися в Великой степи. Но там были несториане, буддисты,
мусульмане, а православные - русские, осетины, крещеные половцы - были
вынуждены держаться хана, кормившего и защищавшего их. Поэтому они умножили
экстерриториальную армию Хубилая и его наследников, покорили им Южный
Китай, Бирму и Аннам, героически, хотя и неудачно, сражались в Японии и на
Яве и обеспечили победу дома Юань в гражданской войне против несторианских
монгольских принцев Ариг-буги и Наяна [є98]. Вероятно, среди тропических
джунглей они вспоминали родные березовые перелески и степи, покрытые
душистой полынью, но возврат на родину был труден, долог и, главное,
бесперспективен. Далекая земля поглотила пришельцев, чем оказались
развязанными руки у епископов, игуменов и князей, избавившихся от
потенциальных, но тем более страшных соперников.
Однако монгольское и немецкое вторжения в русские земли (1231-1242)
показали, что для защиты православия княжеских дружин и городских ополчений
маловато. Конечно, талантливые полководцы Александр Невский и Даниил
Галицкий несколько раз жестоко разбили католических рыцарей, но ведь надо
выигрывать не битвы, а войны. И тут на помощь Руси пришла историческая
судьба.
Несторианская партия в Восточной Азии потерпела окончательное поражение, и
члены ее не могли рассчитывать на милосердие разъяренного врага. Им надо
было спасаться! Но куда? За границей их ненавидели как монголов, в
буддийских и мусульманских областях - как христиан, в самой Монголии - как
мятежников. Спрятаться от ханского гнева можно было только среди
единоверцев внутри своего государства. Значит, на Руси им нужно было только
не говорить, что они не православные. Да их никто за язык и не тянул. И вот
начались выходы на Русь татарских богатырей, с детства научившихся стрелять
на полном скаку из тугого длинного лука и рубить легкой саблей наискосок,
от плеча до пояса [*139].
Для князей и церкви такие специалисты военного дела были находкой. Их
принимали с распростертыми объятиями, женили на боярышнях и сразу же давали
назначения в войска. Татарину, приехавшему на Москву зимой, жаловали шубу,
а прибывшему летом - княжеский титул. Доверять им можно было спокойно. Путь
назад им был отрезан, особенно после 1312 г., когда Узбек ввел в Золотой
Орде ислам и казнил всех отказавшихся предать веру отцов. С народными
движениями у пришельцев не могло возникнуть никаких контактов. Запад был
для них стол же чужд, как в Азии - Китай.
А Золотая Орда?.. Она стала слабеть, ибо выпустила из своей орбиты лучших
бойцов и лояльных подданных. Узбек, приняв ислам, сделал ставку на
купеческий капитал и начал опираться на городское население поволжских
городов, за которым закрепилось название "татары". Степняки же на востоке
стали называться казахами, а на западе - ногаями. И те и другие самой силой
вещей оказались в оппозиции к центральному правительству, которое из
ханства стало заурядным мусульманским султанатом. Инерция былого величия
помогла энергичным правителям Узбеку и Джанибеку некоторое время
поддерживать порядок, но в 1357 г. Джанибек погиб от руки собственного сына
Бердибека, и началась "великая замятня", чехарда возводимых и тут же
убиваемых ханов, в результате которой фактическим главой Золотой Орды стал
темник Мамай, не принадлежавший к роду Чингисидов. Он возглавлял западные
улусы.
Мамай был умный политик. Он понимал, что без союзников и тыла твердое
положение создать невозможно. Чингисиды и их сторонники были его
естественными врагами, а православная церковь, возглавлявшая в XIV в.
русское общественное мнение, стояла на стороне низвергнутой, но законной
династии. Генуэзцы же в Крыму нуждались в дружбе Мамая для
беспрепятственной торговли в Восточной Европе. У них были деньги, и за ними
стояла растущая мощь католической Западной Европы. Мамай изменил
традиционной ордынской политике охраны русских земель от наступавшего
католицизма и заключил союз с литовским князем Ягайлом и с крымскими
генуэзцами. Победа Дмитрия Донского на Куликовом поле, неожиданная для
всего мира, отсрочила решительное наступление литовцев на Москву, а победа
Едигея на Ворскле в 1399 г. над Витовтом закрепила успех и позволила
московским князьям перейти в контрнаступление против угрозы с Запада,
гораздо более опасной, чем столкновения с волжскими и донскими кочевниками,
окончательно потерявшими даже тень единства.
Конечно, отношения русских и тюрок в XIII-XIV вв. были не безоблачные, но в
эпоху феодальной раздробленности это было неизбежно. Разве меньший вред
наносили междукняжеские усобицы, например вражда Москвы с Тверью, или
распри степных племен, например ногаев и ордынских татар? Однако это были
неполадки внутри единой системы, единой культуры, единой страны. Да если бы
было иначе, разве смогли бы русские землепроходцы с ничтожными силами
пройти сквозь огромную Сибирь и Дальний Восток!
ПРИМЕЧАНИЯ
[є1] Слово о полку Игореве" - памятник XII в.
[є2] Mazon A. Les bylines russes, а также статьи в "Revue des eludes
slaves" 1938- 1945.
[є3] Зимин А.А. Когда было написано "Слово". С.135-152.
[є4] Свенцiцкий I. Русь i половцi...', Valllant A. Ges Chanls egigues..;
Виноградов В.В. История литературного языка в изображении акад.
А.А.Шахматова. С. 77.
[є5] См.: "Слово о полку Игореве". 1947. С. 7-42.
[є6] Лихачев Д.С. Черты подражательности "3адонщины".
[є7] Слово о полку Игореве". 1950. С. 352-368. Далее страницы даны в тексте
(в скобках).
[є8] О христианизации половцев сообщают "Житие черноризца Никона" и
"Сказание о пленном половчине". Кроме этого, известны факты: половецкий хан
Бастий крестился в 1223 г. для вступления в союз с Русью против татар
(ПСРЛ. II. С. 741; X. С. 90); половцы, переселившиеся в Венгрию, стали
христианами; известно о крещении половецких ханов Амурата в Рязани в 1132
г., Айдара в Киеве в 1168 г. (ПСРЛ. IX. С. 158, 236). В "Кириковых
вопрошениях" записано: "И се ми поведал чернец пискупль Лука Овдоким
молитвы оглашенныя творити: болгарину, половчину, чюдину, преди крещения 40
дней поста, ис церкви исходити от оглашенных" (Хрестоматия по русской
истории, С. 858). Цит.по: Федоров-Давыдов Г.А. КочевникиВосточной Европы...
С. 201.
[є9] Плетнева С.А. Печенеги...С.222.
[є10] Соловьев С.М. История России. С.374.
[є11] Там же. С. 379.
[є12] Противоположную точку зрения см.: Соловьев А.В. Политический круг
автора "Слова о полку Игореве". С.87 и след. Федоров В.Г. Кто был автором
"Слова о полку Игореве" и где расположена река Каяла. С. 128-144. Наш
анализ исторического смысла "Слова" переносит проблему в иную плоскость.
[є13] Приселков М.Д. История русского летописания ХI-XV вв. C.49-52;
Голубовский П. История Северской земли. С. 90.
[є14] См. также: Зимин А.А. Ипатьевская летопись и "Слово о полку Игореве".
С.43-64.
[є15] Попытка подставить под слово "хин" этноним "хунны"(Могаvcsik С. Zur
Frage hunnobe...C.69-72; Соловьев А.В. Восемь заметок.С.365-369)
неприемлема ни с филологической стороны ("у" не переходит в "и"), ни с
исторической: последние гунны - акациры - были уничтожены болгарскими
племенами в 463 г. Кутургуров греческие писатели VI в. еще метафорически
называют гуннами, но уже в VII в. это название исчезает. Даже венгров IX в.
византийцы фигурально именовали "турками", и тем более название "гунны" не
применялось к половцам и другим степнякам XI-XIII вв. Следовательно, в
устах автора "Слова" название "хуни" невозможно ни как варваризм, ни как
архаизм.
[є16] А.Ю.Якубовский, анализируя термин "Золотая Орда", также сопоставил
его с названием чжурчжэньской династии и другим путем пришел к тому же
выводу (см.: Греков К.Д., Якубовский А.Ю. Золотая Орда..-С.60).
[є17] Звук "к" есть в западномонгольском, или калмыцком, языке, но этот
язык, как и народ, на нем говорящий, образовался во второй половине XIII в.
из смешения восточных монголов с местным тюркским населением (Владимирцов
Б.Я. Турецкие элементы я монгольском языке. С. 159; Грумм-Гржимайло Г.Е.
Когда произошло и чем вызвано распадение монголов на восточных и западных.
С. 167-177). Это мнение принял А.Л. Зимин (см.: Зимин А.А. К вопросу о
тюркизмах... С. 142).
[є18] "Задонщина". С. 535, 538, 539, 543, 544, 547.
[є19] Как не подосадовать на недавно появившуюся манеру давать
средневековые китайские слова в современном китайском чтении. Ну пусть уж
так обращаются с собственно китайскими терминами, но тюркские и монгольские
...Поділитися у соцмережах
