Жанр: Приключения

Дочь Монтесумы

сторінка №10

лючена в монастырь
и не вышла оттуда до конца своих дней.
- Елизавета Вудвилл?! - изумился Грант, не ожидавший ничего подобного.
- Да! Елизавета Вудвилл. Мать принцев.
- Откуда вам известно, что она не отправилась туда добровольно? -
спросил Грант после недолгого раздумья. - В
этом не было ничего необычного в то время. Пожилая леди, уставшая от придворной
суеты... Жилось им в монастырях
неплохо, если они были богаты.
- Генрих все у нее отобрал и сам определил ей монастырь в Бермондси.
Кстати, именно это стало тогда сенсацией,
вызвавшей всеобщее недоумение.
- Почему недоумение? Нет, это ужасно. А что Генрих? Как он это
объяснил?
- Объяснил.
- Что он сказал? За что он ее?
- За хорошее отношение к Ричарду.
- Вы серьезно?
- Абсолютно.
- Официальное заявление?
- Нет, запись историографа.
- Виргилия?
- Виргилия. В соответствующем указе, изданном Генрихом, было сказано:
"Имеются многие причины..."
- Вы цитируете? - недоверчиво переспросил Грант.
- Цитирую. Там именно так сказано.
- Да, он был просто неспособен прощать, - помолчав, задумчиво
проговорил Грант. - На его месте я бы семь раз
отмерил.
- Тут одно из двух. Или его совсем не волновало мнение окружающих. Или
он был убежден в их
сверхдоверчивости. Обратите внимание, он обеспокоился ее хорошим отношением к
Ричарду через восемнадцать месяцев
после своего коронования, а до тех пор все было как нельзя лучше. Он делал ей
подарки, даже в виде целых поместий.
- Ну, а настоящая причина? У вас есть какие-нибудь соображения на сей
счет?
- У меня есть еще кое-что. Может, это вам поможет. Мне, по крайней
мере, очень помогло.
- Выкладывайте.
- В июне того же года...
- Какого года?
- Года первого замужества Елизаветы, тысяча четыреста восемьдесят
шестого. В январе она сочеталась браком с
Генрихом. В сентябре в Винчестере дала жизнь принцу Артуру, каковое событие
произошло в. присутствии ее матери,
Елизаветы Вудвилл.
- Так. Хорошо.
- В июле того же года сэр Джеймс Тиррел получил полное прощение от
Генриха.
- Ну и что? Что в этом странного? Закончилась одна служба, началась
другая. Это значило, что потом человеку не
поставят в вину ничего из совершенного прежде.
- Правильно. Я знаю. Поэтому первое прощение меня не удивило.
- Первое? А было и второе?
- Было освобождение от ответственности за содеянное, если я вас
правильно понял. Второе полное прощение было
даровано ровно через месяц. Шестнадцатого июля тысяча четыреста восемьдесят
шестого года.
- Да... - проговорил Грант, пытаясь как-то осмыслить услышанное. -
Невероятно.
- Совершенно невероятно. Я проконсультировался у одного человека,
который обычно сидит рядом со мной в
библиотеке. Он историк и очень мне помог с нашим делом. Я все забывал вам
рассказать. Так вот, он ни разу не встречал
ничего подобного. Я показал ему две записи в "Хронике Генриха VII", и он никак
не мог оторваться от них.
- Так, - сказал Грант, как бы подводя итоги. - Шестнадцатого июня
Тиррел получает полное прощение.
Шестнадцатого июля он получает второе полное прощение. Примерно в ноябре
Елизавета Вудвилл возвращается в Лондон,
а в феврале ее обрекают на пожизненное заточение в монастыре.
- Наводит на размышления?
- Еще как!
- Вы думаете, это сделал он? Тиррел?

- Возможно. По крайней мере, очень подозрительно: стоит нам найти
спущенную петлю, как тотчас появляется
Тиррел с целой дырой в нашем узоре. Когда в первый раз распространился слух об
исчезновении мальчиков? Я имею в виду
явный, широко распространившийся слух.
- Насколько я помню, в самом начале царствования Генриха.
- Хорошо. Что ж, это снимает все наши недоумения.
- То есть?
- Теперь понятно, почему не было шума по поводу исчезновения принцев, а
ведь это удивляло всех, даже тех, кто
верил в виновность Ричарда. В самом деле, Ричард никак не мог этого сделать. В
его время оппозиционеры были сильны и
многочисленны, к тому же они были на свободе и разъезжали по всей стране,
развозя любые слухи, которые им только
нравились. Вы только представьте себе реакцию всех Вудвиллов - Ланкастеров на
исчезновение принцев! А вот Генрих мог
ничего не бояться. Его оппозиция была надежно упрятана за тюремные стены, и
только теща являла собой некоторую
опасность. За это он отправил ее в трюм и задраил люк.
- Похоже. Вы думаете, она могла что-то сделать? Например, если долго не
получала вестей от мальчиков?
- Она скорее всего даже не подозревала, что дети могут быть убиты.
Предположим, Генрих ей сказал: "Я не желаю,
чтобы вы с ними виделись. Вы плохо на них влияете. Зачем вы вернулись в Лондон и
позволили вашим дочерям посещать
приемы, которые устраивал Ричард?"
- Что ж, возможно, он не мог ждать, пока ее подозрения созреют, и
вынужден был действовать быстро. "Я
недоволен вами и потому отправляю вас в монастырь. Только так я могу надеяться
спасти вашу душу от зла, а ваших детей
- от пагубного влияния матери".
- Правильно, - согласился Грант. - Что же до остальной Англии, то
никогда ни один убийца еще не был в большей
безопасности. После того, как Генриху в голову пришла счастливая идея насчет
"измены", вряд ли кто осмелился спросить о
мальчиках. Не было никого, кто не ходил бы по острию ножа. Кто знает, что он еще
придумает, какие мнимые грехи, за
которые можно гноить людей в неволе и забирать себе их имущество. Нет, время не
располагало к любопытству, тем более
что удовлетворить его все равно было невозможно.
- Пока мальчики еще жили в Тауэре?
- Пока, согласно официальной версии, мальчики жили в Тауэре. Ричард
руководствовался принципом живи-сам-идавай-жить-другим,
который был чужд Генриху, не желавшему альянса Йорков и
Ланкастеров. Те, кто служил в Тауэре,
были людьми Генриха.
- Вы, несомненно, правы. Кстати, вы знаете, что Генрих VII был первым
королем, который обзавелся личной
охраной?.. Интересно, что он сказал жене о ее братьях?
- Да, интересно. Впрочем, не исключено, что он сказал ей правду.
- Генрих? Никогда! Нет, мистер Грант, признать, что дважды два четыре
он мог только после мучительной
внутренней борьбы. Вспомните краба, который от природы не способен к нормальному
движению.
- Если он был садистом, то мог и сказать, ему это ничем не грозило. Что
она могла сделать, даже если бы и
захотела? А она вряд ли бы захотела. Женщине, которая совсем недавно родила
одного ребенка и уже готовилась дать жизнь
другому, не до бессмысленной борьбы. Она должна была думать о себе.
- Генрих не был садистом, - сказал юный Каррадин, и в голосе у него
звучала грусть, ибо ему очень хотелось
защитить Генриха. - Наверно, даже наоборот. Ему не нравилось убивать. Чтобы
привыкнуть к мысли об очередном
убийстве, он долго обдумывал его, обряжал в законные одежды. Вы ошибаетесь, если
считаете, что он хвастал по ночам
Елизавете своими расправами и таким образом возбуждал себя.
- Что ж, может, вы и правы, - сказал Грант и надолго замолчал,
поглощенный мыслями о Генрихе. Не меньше
десяти минут прошло, прежде чем он заговорил снова. - Мне только что пришло на
ум слово, которое очень подходит
Генриху. Он был жалкий. Жалкое существо.
- Пожалуй. У него и волосы были тонкие и редкие.
- Я не это имел в виду.
- Знаю.
- Все у него было какое-то жалкое. Если подумать, то и "вилка Мортона"
- не лучший способ увеличения дохода. Не
только его жадность была жалкой, все в нем было жалким.

- Да. Не мешало бы доктору Гарднеру увязать его поступки с его
характером. А вам понравился доктор?
- Восхитительное чтиво. Должен сказать, доктор Гарднер вполне мог быть
преступником.
- Много жульничает?
- Совсем не жульничает. Он честен, как ясный день. Просто ему не по
силам обосновать переход от Б к В.
- Ничего не понимаю. Объясните.
- Любому ребенку доступно решение типа, как от А перейти к Б. Многие
взрослые в состоянии одолеть и переход
от Б к В, но уже не все. И тех, кто не может, тоже много, вы не поверите, как
много. Я знаю, все вы думаете, что преступник
храбр и умен. Нет, как правило, он глуп. Вы даже не представляете, как глуп. И
конечно, не поверите, пока не увидите с мое.
До Б он добирается, а вот прыгнуть в В не в состоянии! Положит две несовместимые
вещи рядом и будет в недоумении
глазеть на них! И вам его никак не убедить. Если у человека нет вкуса, он набьет
куски фанеры на фронтон "под эпоху
Тюдоров" и будет себе любоваться, что бы вы ему ни внушали. А как дела с вашей
книгой?
- Что вам сказать? Набросал начало... Я знаю, как мне хочется ее
написать с точки зрения формы, но, боюсь, вы
будете против.
- Это почему?
- Потому что я хочу написать все, как было. Помните, я к вам пришел и
мы в общем-то случайно занялись
Ричардом, еще толком ничего о нем не зная? Потом мы докопались до фактов,
которые никак не стыковались с более
поздними описаниями, искали и находили незаметные на первый взгляд накладки в
старинных узорах, где начиналось
сотворение зла. По-моему, мы были похожи на искателей жемчуга.
- Великолепная идея.
- Правда?
- Правда.
- Ну и хорошо. Буду работать дальше. Мне кажется, у нас маловато фактов
о Генрихе, а мне хотелось бы пройти с
ним через всю книгу, чтобы читатели сами могли сделать выводы. Вы знаете, что
это Генрих придумал Звездную палату
(Тайный верховный суд в Англии, упраздненный в 1614 году).?
- Опять Генрих? Нет, может, и знал, но забыл. Вилка Мортона и Звездная
палата. Да он просто классический
пример диктатора или тирана! Думаю, у вас будет много трудностей в описании
столь несхожих характеров. С одной
стороны, "вилка Мортона" и Звездная палата, с другой - право поручительства и
запрещение под страхом наказания влиять
на присяжных.
- Это вы о Ричарде? Боже мой, мне еще читать и читать, а Атланта со
мной уже не разговаривает, и вас она
ненавидит. Она заявила, что девушке от меня столько же проку, сколько от
прошлогоднего журнала мод. А если серьезно,
мистер Грант, то с вашей помощью я в первый раз в жизни испытал нечто,
перевернувшее мою душу. Я хотел сказать,
нечто важное. И это было не потрясение во имя потрясения. До этого меня потрясла
Атланта. Она сумела... Нет, не то... Вы
меня понимаете?
- Понимаю. Вы нашли для себя дело, которым стоит заняться.
- Да, да! Я нашел дело, которым стоит заняться. И я собираюсь довести
его до конца. Вот что замечательно. Для
меня, конечно. Для маленького сына миссис Каррадин. Я приехал сюда за Атлантой,
и моя так называемая научная работа
была нужна мне всего лишь в качестве алиби. Я занялся ею, чтобы успокоить
папочку, а теперь я миссионер. Неужели она
вас не волнует, мистер Грант? - спросил Брент, не сводя с него изучающего
взгляда. - Вы совершенно уверены, мистер
Грант, что не хотите написать книгу? Я вас не понимаю.
- Я никогда не буду писать книг, - отчеканил Грант. - Даже "Мои
двадцать лет в Скотленд-Ярде".
- Как? Даже мемуары?
- Даже мемуары. Я абсолютно уверен, что сегодня и так пишется слишком
много книг.
- Но еще одна все-таки должна быть написана, - обиженно сказал
Каррадин.
- Ну, конечно. Эта должна быть написана. Кстати, я забыл спросить.
Через сколько времени после второго
прощения Тиррел получил должность во Франции? Сколько прошло лет после услуги,
которую, как мы предполагаем, он
оказал Генриху в июле тысяча четыреста восемьдесят шестого года?

Обида на лице Каррадина уступила место такому выражению злобы, какого
трудно было ожидать от пушистой
овечки.
- Мне было интересно, когда вы спросите и спросите ли. А я уж собирался
швырнуть вам это с порога, если вы не
спросите. Ответ такой: почти сразу же.
- Так. Еще один камешек на месте. Интересно, была эта должность в Гине
свободна или Генрих пошел на все,
чтобы услать Тиррела подальше?
- Держу пари, все было не так. Это Тиррел мечтал убежать подальше. Если
бы я жил во времена Генриха VII, я бы
тоже удрал из Англии. Тем более, совершив для него тайное преступление, из-за
которого вряд ли мог рассчитывать дожить
до старости.
- Наверно, вы правы. Он уехал и дальше безвыездно жил в Гине...
насколько нам известно. Любопытно.
- Он был не один такой. Так же поступил Джон Дайтон. К сожалению, мне
не удалось найти всех, кто был замешан
в убийстве. Ни одна хроника того времени не похожа на другую. Да вы это и сами
знаете. А большинство просто содержит
прямо противоположные данные. Придворный историограф Генриха - Полидор Виргилий
- пишет, что убийство было
совершено, когда Ричард был в Йорке. Если же верить святому Мору, то это
произошло раньше, когда Ричард был в
Варвике. А уж частных несоответствий столько, что их невозможно даже
перечислить. Я ничего не нашел об Уилле
Слейтере, Черном Уилле, или Майлсе Форесте, но нашел кое-что о Джоне Дайтоне.
Графтон пишет, что Дайтон долго жил в
Кале "презираемый всеми" и умер там в великой нищете. Заботились, чтоб ни одного
пятнышка не осталось, - и добились.
Викторианцы уже чувствовали себя чистенькими дальше некуда.
- Если Дайтон действительно умер в нищете, вряд ли он оказывал тайные
услуги Генриху. А кто он такой?
- Если это тот самый Джон Дайтон, то он был то ли священником, то ли
еще кем-то, но только не нищим. Генрих
подарил ему неплохую синекуру, он жил на доходы с Фулбека, что возле Грантема в
Линкольншире. А произошло это
второго мая тысяча четыреста восемьдесят седьмого года.
- Ну и ну, - задумчиво проговорил Грант. - В тысяча четыреста
восемьдесят седьмом году. И он тоже удрал из
Англии со своими доходами?
- Угу. Здорово, правда?
- Да уж. И никто не объясняет, почему всеми презираемый Дайтон не был
возвращен на родину и повешен за
цареубийство?
- Никто. Даже намеком. Тюдоровские историки дальше А - Б не шли.
Грант рассмеялся.
- Я вижу, вы быстро схватываете.
- Стараюсь. Я ведь не только изучаю историю, но и постигаю с помощью
Скотленд-Ярда азы науки о человеческом
разуме... Кажется, на сегодня все. Если в следующий раз будете чувствовать себя
хорошо, почитаю вам первые две главы
моей книги. - Брент немного помолчал. - Мистер Грант, вы не будете возражать,
если я посвящу ее вам?
- Лучше посвятите ее Каррадину Третьему, - с некоторой игривостью
ответил Грант.
Но Брент Каррадин не принял его тона и обиделся.
- Я не занимаюсь угодничеством, - несколько даже сурово произнес он.
- Ну, какое там угодничество, - поспешил исправить ошибку Грант. -
Простая политика.
- Я бы никогда не взялся за это, если бы не вы, мистер Грант, - стоя
посреди палаты, заявил Каррадин, утонченно
вежливый и необузданно страстный американец в ниспадающем широкими складками
пальто. - И я счел своим долгом
поставить вас в известность, что помню об этом.
- Вы доставите мне огромное удовольствие, - виновато пробормотал Грант
и тотчас вновь увидел перед собой
неуклюжего мальчишку, который только что с величавой неприступностью возвышался
над ним. Неловкость была
преодолена, и веселый, довольный Каррадин покинул палату, но теперь он выглядел
фунтов на тридцать тяжелее и дюймов
на двенадцать шире, чем три недели назад.
Вернувшись к полученной в этот день информации, Грант мысленно развесил
ее на противоположной стене и стал
пристально в нее вглядываться.


16


Добродетельную красавицу с золотистыми волосами заперли в келье...
"А почему золотистыми?" - вдруг подумал Грант. Скорее всего, волосы у
нее были золотисто-серебристые, и она
была ослепительно прекрасна. Жаль, слово "блондинка" так затаскано, что стало
чуть ли не оскорблением.
Она должна была прожить в заключении до конца своих дней, чтобы ни для
кого больше не быть источником
несчастья, ибо всю жизнь она несла с собой беду. Ее брак с Эдуардом взбаламутил
Англию. Не желая того, Елизавета
Вудвилл стала причиной падения Уорвиков. Она любила своих родных, из-за чего в
Англии появилась новая
могущественная партия, помешавшая спокойному правлению Ричарда. Босуорт уже
угадывался в той скромной церемонии
в Нортгемптоншире, в результате которой она стала супругой Эдуарда. Однако ни
один человек, насколько известно, не
питал к ней злобы. Даже настроенный против нее Ричард простил ей грехи ее
родичей. Так было, пока не появился Генрих.
Она исчезла в небытии, Елизавета Вудвилл. Вдовствующая королева и мать
королевы Англии. Мать принцев,
убитых в Тауэре. При Ричарде она жила вольготно и в достатке.
Чудовищная нелепица.
Грант заставил себя переключиться с эмоций на профессиональные
умопостроения. Пора заканчивать с делом
Ричарда, подвести итоги и передать его дальше. Надо помочь мальчику с его
книжкой и заодно поставить все точки над "i".
Надо все записать, так будет лучше видно.
Грант взял с тумбочки бумаги, ручку и аккуратно написал:
Дело: Исчезновение двух мальчиков (Эдуарда, принца Уэльского, и
Ричарда, Герцога Йоркского) из Тауэра
(Лондон) в 1485 году.
Поразмышляв немного, как лучше расположить сведения, в строку или
столбиком, он решил, что прежде всего,
пожалуй, надо разобраться с Ричардом. Аккуратно написав его имя, он перешел к
фактам.

РИЧАРД III

Предварительное впечатление:
Положительное. Великолепный послужной список. Репутация хорошего
семьянина. Как явствует из поступков,
превалирующая черта - здравомыслие.
Относительно предполагаемого преступления:
а) Не имел преимущественного права на корону, ибо было еще девять
претендентов из рода Йорков, включая трех
мужчин.
б) Ни одного обвинения в убийстве при жизни Ричарда.
в) Мать мальчиков поддерживала с Ричардом дружеские отношения до самой
его смерти, и ее дочери посещали
королевские приемы.
г) Ричард не выказывал страха в отношении других Йорков, одинаково
бескорыстно заботясь об их материальном
обеспечении и социальном статусе.
д) Право Ричарда на корону было неоспоримо доказано соответствующим
парламентским актом и поддержано
народом. Мальчики не имели права на корону и не представляли опасности для
Ричарда.
е) Если бы Ричард беспокоился по поводу недостаточной обоснованности
своих прав, ему нужно было бы
избавиться не от мальчиков, а от юного Уорвика, который был вторым после Ричарда
претендентом на корону, но именно
его Ричард провозгласил своим наследником после смерти сына.

ГЕНРИХ VII

Предварительное впечатление:
Авантюрист, искавший покровительства при чужих дворах. Имел
честолюбивую мать. О его частной жизни не
известно ничего предосудительного. На государственной службе не состоял. Как
явствует из его поступков, превалирующая
черта - коварство.
Относительно предполагаемого преступления:
а) Для Генриха было чрезвычайно важно, чтобы мальчики ушли из жизни.
Уничтожением акта, который доказывал
незаконное происхождение мальчиков, он сделал старшего принца королем Англии, а
младшего - вторым человеком в
королевстве.

б) В акте, который Генрих провел через парламент, он обвинял Ричарда в
абстрактных тирании и жестокости,
однако не счел нужным упомянуть о юных принцах. Из этого можно сделать только
один вывод: мальчики были еще живы
и было известно их местопребывание.
в) Мать мальчиков была лишена средств к существованию и пострижена в
монахини через восемнадцать месяцев
после коронования Генриха.
г) Генрих без промедления изолировал всех возможных наследников и
держал их под арестом, пока у него не
появлялась возможность, не привлекая особого внимания, избавиться от них.
д) У Генриха не было законных прав на корону. После смерти Ричарда
королем Англии de jure"По праву (лат.)"
стал юный Уорвик.

Написав последнюю строчку, Грант впервые подумал о том, что Ричард
вполне мог узаконить своего сына Джона и
объявить его наследником. Такое уже бывало, и не единожды. Да и весь клан
Бофортов, включая мать Генриха, состоял из
потомков даже не незаконного союза, а двойного адюльтера. Ничто не мешало
Ричарду узаконить "шустрого и
добродушного" мальчика, который, ни от кого не скрываемый, жил в его доме. Но он
не изменил себе и, даже не помыслив
ни о чем подобном, объявил наследником сына своего брата. Даже в горе этот
человек сохранил здравомыслие. Здравомыслие
и фамильную гордость. Незаконнорожденный сын, каким бы он ни был, не
должен занять трон Плантагенетов, пока
жив законный претендент - сын брата.
Удивительно, как фамильная гордость или, проще говоря, чувство семьи
дает себя знать во всей этой истории,
начиная с Сисели, которая везде сопровождала своего мужа, и кончая ее сыном,
признавшим своим наследником сына
брата своего Георга.
И точно так же Грант в первый раз со всей очевидностью осознал,
насколько атмосфера, которой дышала эта семья,
свидетельствует в защиту Ричарда. Мальчики, которых он будто бы убил, словно
жеребят-двойняшек, были сыновьями
Эдуарда, и Ричард, вне всяких сомнений, хорошо знал этих детей.
Тогда как для Генриха они были не больше чем абстрактные символы,
препятствия на его пути. Возможно, он даже
никогда не видел их. Оставив в стороне вопрос характеров, все равно можно почти
с твердой уверенностью настаивать, что
из двух мужчин подозрение вызывает только Генрих.
Разложив весь материал по пунктам, Грант увидел, насколько
подозрительным было отношение Генриха к акту,
утвердившему право Ричарда на престол. Если, как настаивал Генрих, притязай:
Ричарда были нелепыми, тогда самым
разумным было бы устроит повторное чтение документа и доказать его лживость. Но
он ничего такого не сделал. Наоборот,
употребил всю свою власть, чтоб уничтожить даже память об этом акте. Вывод один:
право Ричарда на корону,
подтвержденное парламентским актом, было неоспоримым.

17


Когда Каррадин вновь появился в больнице, Грант уже осваивал путь от
постели до окна и обратно и был так горд
этим, что Пигалице пришлось напомнить ему о малышах полутора лет от роду,
проделывающих то же самое. Но насмешки
Гранта не задевали.
- А вы говорили, что я пробуду у вас несколько месяцев! - радостно
кричал он.
- Что вы, мы очень рады, что вы так быстро поправились, - строго
заметила она и добавила: - Кроме того, мы рады,
что вы освободите нам койку.
После этих слов Пигалица быстро выскользнула за дверь, мелькнув
светлыми кудряшками и накрахмаленной
униформой.
Грант лег и некоторое время осматривал свою маленькую тюрьму с
чувством, близким к благодарности. Ни один
человек, стоявший на полюсе или на вершине Эвереста, не чувствовал, должно быть,
того, что почувствовал он, стоя возле
окна после нескольких недель абсолютной неподвижности. Так думал Грант.
Завтра он пойдет домой. К себе домой, под опеку миссис Тинкер. Правда,
полдня ему все равно придется проводить
в постели, но зато полдня он будет ходить, хоть с костылями и палками, но
ходить, как все люди. И наконец-то он станет
сам себе хозяином. Избавится от опеки ловкой малышки, по которой, несмотря на
всю благодарность, скучать не будет.

Великолепно.
Он уже выплеснул свою радость на сержанта Уилъямса, который, вернувшись
из Эссекса, заглянул к нему, и
теперь ждал Марту, чтобы еще раз похвастаться своим вновь обретенным
человеческим видом.
- Как вы поработали с историческими книжками? - поинтересовался
Уильямс.
- Лучше некуда. Доказал, что они всё врут.
Уильямс ухмыльнулся.
- Наверняка против таких, как вы, есть закон. Вы не забыли о пятом
отделе? Припишут вам измену, или lesemajeste,
то есть оскорбление монарха, или что-нибудь еще. Все может статься. На
вашем месте я был бы осторожнее.
- Сколько буду жить, никогда больше не поверю ни одной исторической
книжке, честное слово.
- Не зарекайтесь, - наставительно произнес Уильямс, всегда отличавшийся
неколебимым здравомыслием. - Была
королева Виктория, был Юлий Цезарь, покоривший Британию, был тысяча шестьдесят
шестой год.
- А вот насчет этой даты у меня появились большие сомнения, - сказал
Грант. - Вы закончили дело в Эссексе? Кто
был ваш подопечный?
- Законченный негодяй. Слишком с ним нянчились всю жизнь даже после
того как он начал лет в девять
подворовывать у матери. Может, получи он хорошую порку в двенадцать лет, это
спасло бы ему жизнь, а теперь, что ж,
миндаль не успеет зацвести, как его повесят. Кстати, весна в этом году будет
ранняя. Я, как приехал, каждый вечер работал в
саду, темнеть стало позже. Скоро вы тоже глотнете свежего воздуха.
Потом он ушел, здоровый разумный человек, каким и должен быть тот, кого
в детстве пороли ради его же блага, а
Грант остался ждать следующего пришельца из внешнего мира, куда он вот-вот
вернется сам, и был рад, услышав знакомый
осторожный стук дверь.
- Входите, Брент! - весело откликнулся он. И Брент вошел.
Но это был не тот Брент, которого он видел в последний. Тот был само
ликование. Освобожденная энергия.
Этот ничем не напоминал Каррадина-первооткрывателя. Этот был
обыкновенным худеньким мальчишкой в
непомерно длинном и широком пальто, несчастным и совершенно растерянным.
Грант с тревогой смотрел, как он нетвердым шагом пересек комнату. Из
кармана его пальто не высовывалась ни
одна бумажка.
"Что ж, - с философским спокойствием подумал Грант, - все это было
очень забавно, но осечка, по-видимому, была
неизбежна. Наивные любители взялись за серьезное исследование да еще надеялись
что-то доказать. Если профессионалы в
Скотленд-Ярде попадают тупик, они не зовут на помощь любителей, так почему же я
поставил себя выше историков? Я
хотел доказать себе, что не ошибся в своей характеристике человека на портрете,
и не захотел испытать стыд узнав, что
посадил преступника в кресло судьи. Однако теперь как ни крути, придется
признать ошибку и смириться с ней А может,
ему как раз этого и хотелось. Может, в глубине он чувствовал, что слишком уж
возгордился своей проницательно-стью?"
- Здравствуйте, мистер Грант.
- Здравствуйте, Брент.
Мальчику сейчас гораздо хуже. Он еще в том возрасте, верят в чудеса и
обижаются на лопнувший шарик.
- Что-то вид у вас сегодня грустноватый, - сказал Грант нарочитой
веселостью в голосе. - Что-то не получается?
- Все не получается.
Каррадин уселся на стуле, мрачно уставился в окно и долго отводил глаз
от воробьев.
- Неужто вам еще не надоели эти чер

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.