Жанр: Приключения

Дочь Монтесумы

сторінка №7

ведь он погиб, когда ему
было всего тридцать два года.
- Скажите, когда Ричард взял на себя заботу о наследнике, он изолировал
его от людей из Лудлоу? От тех, кто его
вырастил?
- Нет. С ним вместе в Лондон приехал его учитель, доктор Олкок.
- Следовательно, не было никакой паники, никакого устранения Вудвиллов,
вообще всех, кто мог бы влиять на
принца не в пользу Ричарда?
- Кажется, нет. Он арестовал всего четырех человек.
- Да... Искусная операция, ничего не скажешь.
- Он мне положительно нравится. А теперь я отправляюсь на поиски
Кросби-плейс. Мне просто не терпится
посмотреть на дом, в котором он жил. А завтра я получу книжку Коммина, и мы
узнаем, что он думал о событиях тысяча
четыреста восемьдесят третьего года в Англии и что сообщил Роберт Стиллингтон,
епископ Батский, в июне того же года
Совету.

10


- В тысяча четыреста восемьдесят третьем году летом Стиллингтон заявил
Совету, что прежде, чем Эдуард женился
на Елизавете Вудвилл, он, Роберт Стиллингтон, обвенчал его с леди Элеонорой
Батлер, дочерью первого графа Шрюсбери.
- Но почему Стиллингтон молчал раньше? - едва оправившись от
неожиданности, спросил Грант.
- Таково было желание Эдуарда. Что в этом странного?
- Кажется, Эдуард был большим любителем тайных браков, - брюзгливо
пробурчал Грант.
- Вероятно, чем неприступнее была красавица, тем труднее ему было
отказаться от нее. Ему просто больше ничего
не оставалось. К тому же он привык добиваться своего, примите во внимание его
опыт и корону, так что отступать ему не
пристало.
- Да уж... Вот и его женитьба на Елизавете Вудвилл. Добропорядочная
красавица с золотыми волосами - и тайный
брак. Эдуард просто прибегнул к старому приему, если только Стиллингтон сказал
правду. А вот сказал ли он правду?
- Во времена Эдуарда, если мне не изменяет память, он был сначала
хранителем печати, потом лордом-канцлером
и, наконец, послом в Бретани. Эдуард был ему чем-то обязан или за что-то очень
его любил. Так что у Стиллингтона не
было причин жаловаться на Эдуарда, даже если он был большим интриганом.
- Да, причин у него не было.
- Как бы то ни было, парламент поставили в известность, и личность
Стиллингтона вряд ли имеет в этом случае
большое значение.
- Парламент?!
- Представьте себе! Все делалось в открытую. Никаких 7айн. Девятого
июня на собрании вестминстерских лордов
Стиллингтон представил доказательства и свидетелей, на основании чего было
подготовлено письмо в парламент, который
собрался двадцать пятого. А десятого Ричард запросил из Йорка войска.
- Вот оно что!
- Да. Одиннадцатого он отправил аналогичный запрос своему кузену, лорду
Невиллу. Опасность становилась
реальной.
- Конечно реальной. Человек, не совершивший ни одного промаха в той
поганой ситуации в Нортгемптоне, не
теряет головы из-за пустяка.
- Двадцатого он с небольшой свитой явился в Тауэр. Вы знаете, что Тауэр
был не тюрьмой, а королевской
резиденцией?
- Знаю. Для нас Тауэр - тюрьма, потому что есть выражение: "Отправить в
Тауэр". Ну, и еще, конечно, потому что в
качестве единственного королевского замка в Лондоне, единственного неприступного
замка, ему пришлось стать местом
заточения врагов короля, пока не были построены королевские тюрьмы. А зачем
Ричард отправился в Тауэр?
- Чтобы прервать заседание заговорщиков и арестовать лорда Гастингса,
лорда Стэнли и некоего Джона Мортона,
епископа Илийского.
- Так я и думал, что рано или поздно их пути сойдутся.
- Был составлен указ, в котором подробно излагались все детали заговора
против Ричарда, но он не сохранился.

Интересно, что обезглавлен был только один из заговорщиков, и по странному
стечению обстоятельств это был лорд
Гастингс, друг Эдуарда и Ричарда.
- Помню, помню. Наш святой Мор писал, что его выволокли во двор и
казнили на первой попавшейся колоде.
- Никого никуда не тащили, - брезгливо поморщился Каррадин. - Он был
обезглавлен через неделю. В одном из
тогдашних писем есть точная дата. Кроме того, о какой мести может идти речь,
если Ричард передал все имущество
Гастингса его вдове и восстановил для их детей обычные права наследования,
которых они лишились?
- Казни Гастингса нельзя было избежать, - сказал Грант, листая "Историю
Ричарда" Томаса Мора. - Даже Мор
пишет: "Лорд - протектор, несомненно, очень любил его, и его смерть была для
него невосполнимой потерей". А что сталось
с лордом Стэнли и Джоном Мортоном?
- Стэнли был прощен... Что это вы застонали?
- Бедный Ричард. Тут он подписал себе смертный приговор.
- Смертный приговор? Почему?
- Потому что именно переходу Стэнли на сторону противника Ричард обязан
поражением в Босуортской битве.
- Вы мне не говорили.
- Смешно, но если он мог бы предвидеть последствия заговора Стэнли и
своего любимого Гастингса, то, не
исключено, выиграл бы битву и у нас бы не было ни Тюдоров, ни выдуманного
Тюдорами горбатого чудовища. А что
сделали с Мортоном?
- Ничего.
- Вот и еще одна ошибка.
- По крайней мере, ничего страшного. Его отпустили после
джентльменского договора под присмотр Букингема.
Люди, арестованные в Тауэре, возглавляли заговор, с которым Ричард столкнулся в
Нортгемптоне. Райверс и компания. А
на Джейн Шор была наложена епитимья.
- Джейн Шор? А ей-то что было нужно? Это она - любовница Эдуарда?
- Она. А потом, кажется, стала любовницей Гастингса. Или Дорсета. Она
как бы осуществляла связь Гастингса с
Вудвиллами. В одном из сохранившихся писем Ричарда есть кое-что и о ней.
- Что же?
- Когда Ричард уже стал королем, его главный юрист выразил желание
жениться на ней.
- И Ричард дал согласие?
- Дал. Очаровательное письмо. Скорее грустное, чем злое, и не без
юмора.
- "Как безумен род людской!""У. Шекспир. Сон в летнюю ночь. Акт III,
сцена 2. Перевод Т. Щепкиной-Куперник."
- Ага.
- Он совсем не мстил?
- Совсем. Даже наоборот. Мы договорились, что выводы, заключения - не
мое дело, я занимаюсь только фактами,
но и слепому видно, как Ричарду хотелось покончить с враждой Йорков -
Ланкастеров.
- Откуда же это видно?
- Хотя бы из коронационных списков. Между прочим, это была самая
многолюдная коронация из всех известных.
Представьте себе, что никто не был забыт ни из Йорков, ни из Ланкастеров.
- А наш флюгер Стэнли?
- Не помню точно, но, кажется, и он тоже. Я еще не так хорошо их всех
знаю, боюсь ошибиться.
- Наверно, вы правы насчет желания Ричарда положить конец распре между
Йорками и Ланкастерами. Отсюда и
его снисходительность по отношению к Стэнли.
- Он был Ланкастером?
- Нет, но он был женат на самой неугомонной из них, на Маргарите Бофорт
из побочной ветви Ланкастеров, то есть
из незаконнорожденных. Может, ее это мучило, а может, сын подогревал ее амбиции.
- Ее сын?
- Да, Генрих VII. Будущий. Каррадин даже присвистнул от удивления.
- Неужели матерью Генриха VII была леди Стэнли?
- Именно так.
- Но... Но леди Стэнли на коронации был оказан особый почет. Она несла
шлейф королевы. Я это запомнил и
подумал, что такое отличие - большая честь.
- Очень большая честь. Бедный Ричард. Бедный Ричард. Ничего ему не
помогло.

- Что не помогло?
- Великодушие не помогло, - сказал Грант и замолчал. Каррадин тоже
молчал, роясь в своих бумажках. - Итак,
парламент принял доказательства Стиллингтона?
- Более того. Они были включены в акт, давший Ричарду право на корону.
- А что сталось с леди Элеонорой Батлер? - спросил Грант.
- Она умерла в монастыре Ордена белых кармелиток в Норидже и там же
похоронена, если это вас интересует. Пока
Эдуард был жив, Стиллингтон мог молчать, но когда стал решаться вопрос о
наследнике, он должен был заговорить. И
неважно, хороший он или плохой.
- Да-да, вы правы. Итак, парламент объявил детей Эдуарда
незаконнорожденными, и Ричард стал королем в
присутствии всей английской знати. А где была вдовствующая королева? Все еще
пряталась?
- Пряталась. Но она разрешила своему младшему сыну переехать жить к
брату.
- Когда?
Каррадин опять полистал записи.
- Шестнадцатого июня. Я тут записал: "По настоянию архиепископа
Кентерберийского. Оба мальчика живут в
Тауэре".
- Значит, после того, как тайна была раскрыта? Тайна их рождения.
- Правильно, - сказал Каррадин и, аккуратно сложив свои бумажки,
спрятал их в непомерно большой карман. -
Кажется, все. Нет, еще одно, напоследок, - проговорил он, подбирая полы своего
пальто с изяществом, которому могли бы
позавидовать и Марта, и сам Ричард III. - Насчет акта, давшего Ричарду право
претендовать на трон.
- Ну а с ним что?
- Как только Генрих стал Генрихом VII, он приказал его уничтожить, не
читая. И оригинал, и все копии. Человек,
не сделавший этого, рисковал оказаться в тюрьме. Удивлению Гранта не было
предела.
- Генрих VII? Зачем? Какое ему было дело до этого акта?
- Не имею ни малейшего понятия. Однако надеюсь докопаться раньше, чем
поседею. Кстати, мне есть чем вас
позабавить, прежде чем статуя Свободы принесет вам чаю. - С этими словами он
положил Гранту на грудь какую-то
бумажку.
- Что это? - спросил Грант.
- Письмо Ричарда, в котором фигурирует Джейн Шор. Все, я пошел.
Грант остался один и с любопытством принялся за чтение.
Контраст между размашистым детским почерком и старомодными фразами был
забавен. Однако ни современная
скоропись, ни свойственная писаниям пятнадцатого века тяжеловесность не могли
скрыть яркую индивидуальность автора
письма. Переведенное на современный язык, оно гласило:
"Не было границ моему удивлению, когда я услышал от Тома Лайнома о его
желании соединиться браком с женой
Шора. Очевидно, она свела его с ума, ежели, кроме нее, он больше ни о чем и ни о
ком не хочет думать. Мой дорогой
епископ, непременно пригласите его к себе и постарайтесь вразумить его. Если же
вам. это не удастся и церковь не
возражает против их брака, то и я дам ему свое согласие, пусть только он отложит
венчание до моего возвращения в
Лондон. А пока, дабы не сотворила она чего в случае освобождения, передайте ее
под присмотр ее отца или кого другого на
ваше усмотрение".
Да, юный Каррадин не ошибся, в письме больше грусти, чем каких-либо
других чувств. А если вспомнить, что речь
здесь идет о женщине, которая не щадила Ричарда, то доброжелательность и
самообладание автора послания просто
уникальны. Тем более что Ричард не получал никакой выгоды от своего великодушия.
В терпимости, с какой он относился к
Ланкастерам, проявлялось прежде всего его желание объединить страну. По всей
видимости, мстительность вообще была
настолько несвойственна тогдашнему Ричарду, что он не мог бы соперничать в этом
даже с обыкновенным смертным, не
говоря уж о "злобном чудовище Ричарде III"...

11


Читая и перечитывая письмо, Грант неплохо провел время до прихода
Амазонки. Он слушал чириканье воробьев
двадцатого века, суетившихся на подоконнике, и смаковал фразы, написанные пять
веков назад. Что подумал бы Ричард,
узнай он о судьбе своего письма, посвященного Джейн Шор, и о человеке,
размышляющем над ним спустя столько лет?

- Вам письмо. Вы рады, правда? - спросила Амазонка, подавая Гранту
конверт, два кусочка хлеба с маслом и
твердую, как камень, булку.
Грант перевел взгляд с булочки на письмо. Оно было от Лоры, и он с
удовольствием вскрыл конверт.
"Дорогой Алан!
Ничего, повторяю, ничего не может меня удивить, когда речь заходит об
истории. В Шотландии стоят огромные
памятники двум женщинам-мученицам, которых утопили за веру, хотя они, во-первых,
не были утоплены и, во-вторых, не
были мученицами. Их обвинили в измене - что-то вроде пятой колонны - перед
предполагавшимся вторжением Голландии.
Как бы то ни было, в их деле нет ничего религиозного. Их смертный приговор был
отсрочен тайным советом, потому что
они подали прошения, которые хранятся до сих пор.
Однако это никак не повлияло на шотландцев, коллекционирующих
мучеников, и сказка о печальной кончине,
дополненная хватающим за сердце последним диалогом жертв, до сих пор украшает
школьные учебники в Шотландии.
Причем диалог в разных учебниках дается по-разному. На могиле одной из этих
женщин в Уигтоне сохранилась эпитафия:

Во имя Божье казнена.
И только в том ее вина,
Что пастерству верна была,
Пресвитерства не предала.
Усопла среди волн морских,
Грехов не ведая мирских
"Перевод А. Шараповой."

Насколько я знаю, пресвитериане служат мессу за упокой их душ. Туристы
же приезжают поглазеть на памятники
и почитать трогательные надписи. И все довольны.
И это несмотря на то, что первый собиратель материалов об этих
женщинах, побывавший в Уигтоне всего через
сорок лет после их так называемого мученичества, не нашел ни одного свидетеля и
очень сокрушался из-за "отсутствия
доказательств".
Я очень рада, что ты пошел на поправку. Мы все очень рады. Если и
дальше все пойдет как надо, твой отпуск
придется на весну. Вода стоит низко, но к тому времени непременно прибудет,
чтобы рыбы и ты смогли получить
удовольствие.
Привет тебе от всех.
Лора
P. S. Странно, стоит сказать правду об истоках какой-нибудь легенды, и
люди начинают на тебя сердиться. Им
хочется верить в незыблемость своих идеалов, вероятно, чтобы не потерять
внутреннего спокойствия. Вот чем вызвано их
возмущение. Будь они даже безразличны, меня бы это не удивило, но они реагируют,
и весьма активно. Они раздражаются.
Странно, правда?"
"Еще один Тоунипанди", - уже привычно подумал Грант. Интересно, что еще
из курса британской истории
подошло бы под это название?
Под впечатлением новых фактов Грант решил еще раз перечитать "Историю
Ричарда" Томаса Мора, посмотреть,
как теперь будут восприниматься некоторые из ее пассажей.
При первом чтении, когда у него еще ничего не было, кроме недоверия,
многие места "Истории" напоминали ему
досужие вымыслы, иногда нелепые до абсурда, теперь же он едва сдерживал
отвращение. Его, по выражению Пата,
сынишки Лоры, тошнило от этой "Истории". Но одновременно он чувствовал нечто
похожее на изумление.
Все, что он читал, было написано Мортоном. Мортоном - участником и
свидетелем событий, происходивших в
июне. Он знал, должен был знать все до мельчайших деталей, и тем не менее он ни
разу не упомянул ни леди Элеонору
Батлер, ни, что уж совсем странно, акт о престолонаследии. Согласно Мортону,
Ричард утверждал, что Эдуард был женат на
Елизавете Льюси, но она, по словам все того же Мортона, этот факт отрицала.
Зачем надо было Мортону ставить кеглю, чтобы тут же сбить ее? Зачем
надо было заменять Элеонору Батлер
Елизаветой Льюси? Чтобы со всей ответственностью доказать, что любовница короля
Елизавета Льюси никогда не была его
женой, чего он никак не мог сказать об Элеоноре Батлер?

Естественно предположить, что кому-то было выгодно объявить
несостоятельными доказательства Ричарда
относительно незаконного рождения детей Эдуарда. А так как Мортон рукой Томаса
Мора писал историю для Генриха VII,
то этот кто-то, вероятнее всего, - сам Генрих VII. Генрих VII, который приказал
уничтожить и оригинал, и все копии акта о
престолонаследии.
Грант вспомнил, что сказал Каррадин: Генрих приказал уничтожить акт, не
читая.
Ему было очень важно, чтобы люди забыли содержание акта, иначе он не
учинил бы такого беспримерного
уничтожения.
А почему Генриху VII это было так важно?
Какое значение для Генриха имело, был Ричард законным королем или нет?
Вряд ли он мог сказать: "У Ричарда не
было прав на корону, а у меня есть". Но как бы ни были ничтожно малы его права,
он был Ланкастером тогда, когда об
Йорках вообще речи не было. Тогда почему Генриху было так важно заставить всех
забыть содержание акта? Зачем ему
понадобилось на место Элеоноры Батлер сажать любовницу, которая никогда не
претендовала на роль жены короля?
Погруженный в раздумья, Грант не заметил, как подошло время ужина. А
тут еще пришел санитар и принес ему
записку.
- Сказали, какой-то американец просил передать вам.
- Спасибо, - сказал Грант и не удержался от вопроса: - Вы что-нибудь
знаете о Ричарде III?
- Вопрос на приз?
- Какой приз?
- За ответ.
- Да нет, просто любопытно, что вы знаете о Ричарде III.
- Он убил много людей.
- Много? Я думал, всего двух племянников.
- Нет, нет. Я не очень-то силен в истории, но это я знаю: он убил
брата, кузена, бедного старого короля и еще двух
племянников. Так сказать, убивал чохом.
- А если бы я вам доказал, - помолчав секунду, спросил Грант, - что он
не убил ни одного человека, что бы вы мне
ответили?
- Я ответил бы, думайте как хотите. Есть же люди, которые думают, что
земля плоская, что конец света наступит в
двухтысячном году или что он уже начался пять тысяч лет назад. Вы еще и не то
можете услышать в воскресенье у
Триумфальной арки.
- Так вы мне не верите?
- Почему? Верю. И не верю. Да не слушайте вы меня, лучше подыщите кого
пообразованнее. Пойдите к
Триумфальной арке, там обязательно кого-нибудь найдете. Может, даже станете во
главе нового движения.
Он шутливо помахал рукой и, что-то бормоча себе под нос, исчез за
дверью.
"Ради бога, - подумал Грант, - еще немного, и я не знаю, что будет.
Может, мне и вправду остается лишь
отправиться к Триумфальной, стать там на ящик из-под мыла и..."
Развернув послание от Каррадина, Грант прочитал: "Вы хотели знать, кто
из наследников пережил Ричарда,
конечно, кроме племянников, а я забыл попросить вас сделать для меня список
интересующих вас людей. Мне кажется, это
важно".
Пусть даже весь мир отвернется от него, с ним рядом юная Америка.
Грант отложил в сторону "Историю Ричарда" Мора с ее дикими обвинениями
и достойными воскресных газет
описаниями исторических сцен и взял учебник истории для студентов, чтобы
поточнее определить возможных соперников
Ричарда III. Однако, когда он еще держал в руках книгу Мора-Мортона, ему пришла
в голову новая мысль. Он вспомнил
описание истерики, которую Ричард закатил в Тауэре, яростный всплеск эмоций
против Джейн Шор, отчего у него стала
сохнуть рука. Гранта буквально ошеломила вдруг осознанная им разница между
бессмысленным, отталкивающим
поведением Ричарда и спокойным, доброжелательным тоном письма.
"Помоги же мне, - мысленно воззвал он к Богу. - Если мне придется
выбирать между человеком, воссозданным
Мором, и человеком, написавшим письмо, я выберу второго, что бы мне ни пришлось
узнать о них обоих".

Вспомнив о Мортоне, Грант решил сначала узнать все что возможно о нем,
а потом уже заняться списком
наследников из рода Йорков. Похоже, что, будучи гостем Букингема, Мортон стал
организатором совместного выступления
Вудвиллов - Ланкастеров, когда Генрих Тюдор должен был привести корабли с
войском из Франции, а Дорсет с остальными
Вудвиллами встретить его с недовольными подданными Ричарда. А потом он исчез,
укрывшись сначала в Или, в
охотничьем замке, а потом на континенте, и вернулся лишь после окончательного
воцарения Генриха, чтобы осесть в
Кентербери с кардинальской шапочкой на голове и заслужить бессмертие благодаря
выражению "вилка Мортона". Вот и
все, пожалуй, о нем и о его хозяине Генрихе VII.
Остаток вечера Грант провел, роясь в учебниках в поисках наследников.
Их оказалось не так уж мало, даже если
исключить незаконнорожденных или лишенных прав наследования пятерых детей
Эдуарда и двоих Георга. Во-первых, сын
старшей сестры Ричарда - Елизаветы, герцогини Суффолкской - Джон де ла Поул,
граф Линкольн. Кроме того, в семье
Ричарда был мальчик, о существовании которого Грант раньше не подозревал. Кроме
законного сына, хрупкого мальчика из
Миддлхема, был еще один сын, дитя любви по имени Джон. Джон Глостер. Он не
считался возможным претендентом на
корону, но был признан Ричардом и жил в его доме. В то время незаконное
потомство не служило причиной для семейных
скандалов. Так повелось еще от Вильгельма Завоевателя.
Грант сделал для себя нечто вроде aide memoire"Памятка (фр.)".
Эдуард
Елизавета
Георг
Ричард
Джон де ла Поул, граф Линкольн
Эдуард, граф Уорвик
Маргарет, графиня Солсбери
Эдуард, принц
Уэльский Ричард, герцог Йоркский
Елизавета
Сисели
Анна
Екатерина
Бриджет
Потом он переписал этот список для Каррадина, недоумевая, почему комуто,
тем более Ричарду, могло прийти в
голову, что устранение сыновей Эдуарда обеспечит спокойствие в стране. Англия по
выражению Каррадина, кишела
наследниками. Выбирай на вкус!
Тут только Гранту в первый раз пришло в голову, что убивать мальчиков
было и бесполезно и глупо. А о Ричарде
Глостере еще никто не сказал, что он был глуп.
Грант взял книгу Олифанта посмотреть, как он комментирует столь
очевидную несообразность. "Вызывает
удивление, что Ричард не высказал ни единой версии гибели принцев".
Это не только вызывает удивление, это непостижимо.
Если Ричард действительно желал смерти своим племянникам, он мог бы
действовать более осмотрительно.
Мальчики могли, например, умереть от лихорадки, и их тела были бы показаны
народу, как это всегда делалось с членами
королевской семьи, и ни у кого бы не возникло никаких вопросов, тем более
подозрений.
Общеизвестно, что любой человек может совершить убийство - за долгие
годы службы в полиции Грант узнал это
слишком хорошо, - однако почти точно можно сказать, способен или не способен
человек на глупость.
Тем не менее Олифант не сомневался в убийстве, и для него Ричард III -
Ричард Черный. Вероятно, когда историк
пишет о столь значительном периоде, как средние века и Возрождение, ему некогда
разбираться в деталях. Олифант принял
версию Томаса Мора, хотя она то и дело вызывает у него удивление. И все-таки ему
не удалось понять, что версия Мора
изначально лжива.
С Олифантом в руках Грант шел по пути Ричарда. Триумфальная поездка по
Англии. Оксфорд, Глостер, Вустер,
Уорвик. Ни одного диссонирующего голоса в хоре благодарящих и благословляющих.
Всеобщее ликование. Добрая власть
установилась не на один день. Смерть Эдуарда не привела к распрям и новой войне.

Однако, если верить Олифанту, кормившемуся из рук Мора, именно во время
своего триумфа и всеобщей радости
Ричард отправляет в Лондон Тиррела с приказанием убить мальчиков, живших в
Тауэре. Где-то между седьмым и
пятнадцатым июля. Из Уорвика. Пребывая в полной безопасности в самом сердце
Йоркшира недалеко от Уэльса, Ричард
задумывает убийство обоих мальчиков, потерявших все права на корону. Что может
быть неправдоподобнее?
Неужели у историков такие же ограниченные представления о реальности
прошлого, как у великих деятелей, с
которыми он сталкивался в жизни, о реальности сегодняшнего дня?
Он должен немедленно узнать, почему, если Тиррел совершил свое злое
дело в июле 1843 года, это было
обнародовано лишь через двадцать лет? И где он был все эти годы?
Триумф Ричарда напомнил Гранту об апрельском дне, когда король был
полон надежд, которым не суждено
свершиться.
А осенью Ричарду пришлось уже противостоять нападению Вудвиллов -
Ланкастеров. Они привели целую
флотилию французских кораблей с французской армией на борту. А вот Вудвиллы
сумели обеспечить лишь небольшие
группировки сторонников в удаленных друг от друга Гилдфорде, Солсбери,
Мейдстоуне, Ньюбери, Эксетере и Брекноке.
Англичане не желали неизвестного им Генриха Тюдора, а также слишком хорошо
известных им Вудвиллов. Даже
английская погода была против них. И надежда Дорсета увидеть свою сестру
королевой Англии утонула в водах Северна.
Генрих попытался было высадиться на западе, однако и в Девоншире, и в Корнуолле
эта идея вызвала возмущение. Тогда
он отправился обратно во Францию дожидаться лучших времен, и Дорсету тоже ничего
не оставалось, как присоединиться к
толпе вудвиллских эмигрантов при французском дворе.
Итак, Нортон потерпел поражение из-за осенних дождей и равнодушия
англичан, и Ричард получил недолгую
передышку. Но уже весной на него обрушилось горе, которое едва не убило его, -
смерть единственного законного сына.
По отзывам современников, король был безутешен, и это свидетельствует о
том, что, будучи злодеем, он был
добрым отцом, - так пишет историк.
Супругом тоже. Не меньше горевал он, когда годом позже умерла его жена
Анна.
Что ему оставалось? Ждать нового нападения, укреплять оборону Англии и
тревожиться по поводу оскудения
казны.
Он сделал все, что мог. Создал образцовый парламент. Добился мира с
Шотландией, выдав свою племянницу за
Иакова III. Приложил все усилия, дабы заключить мир с Францией, однако
безуспешно: во Франции жил Генрих Тюдор, а
Генрих Тюдор был любимцем французского двора.
Грант вспомнил еще о леди Стэнли, энергичной матери Генриха из рода
Ланкастеров. Какую роль сыграла она в
осеннем нападении, лишившем Ричарда покоя?
Гранту пришлось немало покопаться, пока он нашел. Леди Стэнли была
признана виновной в изменнической
переписке с сыном. И опять Ричард выказал непростительную терпимость. Он
конфисковал ее имущество, но передал его
мужу. И даму эту он тоже отдал под присмотр мужа. Под бдительный присмотр.
Горькая шутка! Стэнли почти наверняка
знал о готовящемся нападении не хуже жены.
По правде говоря, злодей ведет себя не по-злодейски.
Грант уже засыпал, как ему послышался чей-то голос: "Если мальчиков
убили в июле, а нападение на Англию было
предпринято в октябре, почему Вудвиллы - Ланкастеры молчали?"
Несомненно, нападение было спланировано до того, как возник слух об
убийстве, однако и подготовить пятнадцать
кораблей, вооружить пять тысяч человек дело долгое. За это время слух о
преступлении Ричарда мог и должен был
распространиться по всей Англии, стоило ему возникнуть. Почему же противники
Ричарда не кричали на всех углах об
убийстве, ведь таким образом они перетянули бы на свою сторону немало людей?

12


- Спокойно, спокойно, - сказал себе Грант, проснувшись утром. - Ты,
кажется, становишься пристрастным. Так ты
ничего не добьешься.

И Грант решил сыграть роль обвинителя.
Предположим, вся история с Батлер - подтасовка, состряпанная с помощью
Стиллингтона. Предп

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.