Жанр: Боевик
Жиган: жестокость и воля
...там
похоронить...
- С венками, в гробу?
- Хренотень какая-то. Что-то ты тут, Василий, наплел. Я ни черта не понимаю.
- В том-то и дело, что я тоже ни черта не понимаю. Матвей крутит темные дела с
азербайджанцами. Ты Вахида знаешь?
- Слышал имя, в лицо не видал.
- А вот мои бойцы видали. И не одного, а знаешь с кем?
- С Матвеем, что ли?
- С ним, родным.
- Ну, у тебя разведка поставлена, конечно... чувствуется армейская выучка, товарищ
боец.
- После того как подвал подожгли, пришлось позаботиться. И бойцы мои здесь теперь
постоянно дежурят.
- Молодец, - похвалил его Константин. - Только я не пойму, какие общие дела могут
быть у этого "азера" с Матвеем. Они что, базар вместе топтать собираются?
- Нет, для Матвея с его командой это слишком мелкое дело. Там же хлопцы
спецназовской выучки.
- А что им еще делать? Не арбузами же торговать?
- Про арбузы ты в самую точку попал. Мои бойцы говорят, что Вахид две фуры арбузов
пригнал с югов. Возле этих самых арбузов его с Матвеем и видели. А зачем, спрашивается?
- Наверное, Матвею сладенького захотелось.
- Ни хрена, не верю я в это. Трубачев упрямо сжал кулаки.
- Тут чем-то другим пахнет. Я так даже думаю, что наркотиками.
- Матвей - наркоман? - с сомнением произнес Константин, вспоминая недавний
поединок в спортзале. - Не может быть. Нет, исключается. Это Чернявый наркоман, полгорода
об этом знает.
- Чернявый больше не наркоман.
- Не понял.
- Грохнули его.
- Чего - в натуре?
- Ты уже как он разговариваешь, - засмеялся Трубачев. - Только он больше
разговаривать не сможет.
- Да это я так, Василий, прорывается иногда феня - наследие тяжелого прошлого.
- Чернявого и еще двух из его банды отловили на какой-то квартире и перестреляли, как
щенков. Еще тетку из домоуправления.
- Кто же это их? "Азеры"?
- Не знаю, по городу разные слухи ходят. Сам понимаешь, никто ничего не видел, не
слышал, но все обо всем знают. Кто говорит - "азеры", а кто - свои убрали.
- Зачем?
- Да у них там что-то в последнее время разваливаться стало. Вроде как одни "Синие" с
другими чего-то не поделили.
- Ты меня огорошил.
- Я ж ничего не придумываю, - оправдывающимся тоном произнес Трубачев, - все как
было тебе рассказал. А ты делай выводы, мотай на ус.
Глава 22
Константин вывел свои "Жигули" со двора дома номер десять по Железнодорожной
улице, проехал перекресток, свернул направо и остановился у обочины.
Разговор с Василием никак не шел у него из головы. Пока он мотался по Москве, пытаясь
уладить свои сердечные дела, здесь, в Запрудном, происходило такое...
Убийство Чернявого и его людей, какие-то похороны, Елизаров в машине с Матвеем,
Матвей с арбузами и Вахидом, "азеры", "Синие", одни афганцы, другие афганцы...
Затягиваясь дымом крепкого "Кэмела", Панфилов пытался сложить в голове кусочки этой
мозаики. Но картина никак не получалась. Чего-то в ней явно не хватало, каких-то нескольких
важных элементов.
Елизаров встречался с Матвеем. Ну и что? Пусть хоть целуются. Кто им запретит? Матвей
как-то связан с Вахидом. Это еще можно объяснить. Приторговывают чем-нибудь.
А может, хотят объединить силы, чтобы весь город под себя подмять. Тогда и смерть
Чернявого можно объяснить. Он воевал с азербайджанцами, а им это вряд ли могло
понравиться.
Выкурив пару сигарет, Константин завел машину, развернулся и поехал в другую сторону.
Он направлялся к Терентию. Ведь у того имелись кореша среди "Синих". Может, рассказали
что-нибудь...
Занятый своими мыслями, Константин не заметил, как на хвост ему сел невзрачненький
серый "Жигуленок-копейка" с заляпанными грязью номерами. Он находился на довольно
приличном отдалении, но держался цепко.
Когда Константин остановил свою машину перед домом, где жил Терентий, "Жигуленок"
занял место в соседнем дворе.
- Нет, это не свои, - решительно заявил Терентий, услышав от Константина одну из
версий о гибели Чернявого. - Нет, Жиган, зуб даю, это не свои.
Они сидели на кухне Терентия, такой же неухоженной, как и вся его квартира. В мойке
громоздилась куча грязной посуды, на столе стояли пустые бутылки, немытые стаканы.
Как всегда, принявший накануне чуть больше положенного Терентий тянул из бутылки
пиво. Константин, находясь за рулем, от предложенного угощения отказался, предпочел чай.
- Братва говорит, что это "азеры". Возможно, не сами, а наняли кого. Я не знаю. Только
теперь им хреново будет.
- Правду говорят, что Вахид "дурью" торгует?
- Правду. Они же все, черножопые, на "дури" поднимаются. А че, дело непыльное.
Привез мешок плана, а потом год можешь по кабакам бабки проматывать. "Азеры" сейчас
неслабо упаковались. Все на "Волгарях" разъезжают, одеваются в фирму. Пацаны говорят, у
них стволов немерено. Наверное, с собой привозят. Там же у них сейчас война с армяшками
идет. А где бардак, там всегда можно руки нагреть.
После длинного монолога Терентий приложился к бутылке и, жадно глотая пузырящуюся
жидкость, опустошил тару.
- Скоро шагу не пройдешь, - сказал он, облизывая губы, - чтоб на черножопого не
наткнуться. Я пацанов понимаю. Они хорошее дело хотели сделать - город от этих макак
почистить. Дай сигарету, Жиган.
Константин угостил друга "Кэмелом", отхлебнул из широкой чашки остывшего чаю.
- Что-то ты, Жиган, в последнее время совсем нас забыл. Как не придешь в контору, все
нет тебя и нет. Говорят, баба у тебя в столице завелась.
- Кто говорит?
- Есть люди.
- Знаю я этих людей. Жанне все неймется.
Терентий сипло засмеялся.
- А че? Нормальная девчонка, не профура какая-нибудь. Я б ей запердолил, если б она
хоть раз в мою сторону посмотрела. Только мордой не вышел.
- Ладно, я, пожалуй, пойду. Константин отставил пустую чашку и встал из-за стола. Уже
в прихожей он обернулся и спросил:
- Ты не в курсе, с кем "азеры" дело имеют?
- Ни ухом, ни рылом. Может, сами по себе, а может, с такими же лаврушниками.
- Ладно, будь здоров. На работу только не забывай ходить.
- Работа не волк, в лес не убежит, - засмеялся Терентий. - Ты же у меня вроде как
начальник, но свой. Понимаешь, что иногда в жизни тяжелые моменты настают.
Константин вышел из подъезда и направился к своей машине. Какая-то личность
ошивалась возле "Жигулей", но при появлении хозяина тут же растворилась за углом.
Константин подошел к автомобилю, осмотрел его со всех сторон. Нет, вроде бы все в порядке:
колпаки на месте, зеркало тоже.
Попробовав ногой скаты, Константин открыл дверцу и сел в машину. Но смутное
ощущение тревоги не проходило.
Он сидел, разглядывая салон машины, пытаясь понять, что ему не нравится. Вроде бы все
как всегда: чуть потертая обивка на сиденьях, песок на ковриках - давно не чистил машину, та
же трещина на приборной доске, даже кассета торчит из магнитолы.
И тут он сообразил - запах. Уцепившись за свою догадку, он потянул носом.
Кроме привычного, уже въевшегося в обивку салона запаха табачного дыма,
перемешанного с ароматами нагретой прямыми солнечными лучами пластмассы, а также
бензина, масла и еще черт знает чего, всегда присутствующего в видавшем виды "жигуленке",
он уловил еще что-то, до боли знакомое.
Ну конечно, как он сразу не догадался. Пахнет дешевым лосьоном, как в казарме после
утреннего развода.
Значит, гости все-таки навещали. Машина оказалась заперта, замки целы, в салоне ничего
не взято. Значит, работал профессионал. Уж не тот ли, что косил под бомжа, вертевшегося у
машины?
Константин наклонился и заглянул под рулевую колонку.
Он увидел тонкую стальную струнку, аккуратно закрепленную на основании педали газа.
Струнка уходила вниз, под резиновый коврик, и просто так ее разглядеть было невозможно.
Константину пришлось приподнять коврик. Струна тянулась прямо под его сиденье. Он
вышел из машины, наклонился и увидел гранату. По темному ребристому телу он сразу узнал
гранату "Ф-1", больше известную народу под названием "лимонка". - Да, Жиган, - сказал
самому себе Константин, - тебя кто-то нежно любит.
Приподняв сиденье, он еще раз внимательно осмотрел гранату. Усики ее были разогнуты,
а стальная струна привязана к кольцу. Сама "лимонка" оказалась так зажата сиденьем, что при
нажатии педали газа колечко выскочило бы из нее, как шпилька из женских волос.
Поставить такую штучку в салон не представляло никаких проблем. Три секунды. Потом
приходит хозяин, газует - и вечная память. Только окровавленные ошметки останутся висеть
на ветках ближайших деревьев.
Константин осторожно сдвинул "лимонку" в сторону, поближе к педалям и принялся
аккуратно снимать проволоку с акселератора.
Потом взял гранату, аккуратно загнул усики и снял струну с кольца. Между прочим, это
была не какая-то там проволока, а кусок растяжки мины направленного действия. Это
подтверждало догадку о том, что работал профессионал.
Гранату Константин положил в карман пиджака.
... "Хвост" он все-таки заметил. Серенький неприметный "жигуленок" упрямо следовал
за ним на всех перекрестках и поворотах. Испытывая чувство злого азарта, Константин глянул в
зеркало заднего вида и, подмигнув, сказал:
- Ладно, пацаны, погоняем.
На первом же перекрестке он нарушил правила. Рванул налево, не пропустив встречный
грузовик с полуприцепом. "Копейка" сразу же отстала, но не оторвалась. Видно, ребята там
сидели тертые и одним маневром от них не уйдешь.
Жиган разогнался на спокойном участке дороги километров до девяносто, потом
затормозил и резко вывернул руль. Машину занесло и развернуло.
Жиган, не останавливаясь, снова вдавил педаль газа до упора. Из-под визжащих колес
повалил дым.
Он рванул навстречу "копейке", водитель которой не ожидал такого резкого маневра.
Навстречу ему мчались "Жигули" Панфилова, стремительно сокращая дистанцию.
Константин видел, как завихляли передние колеса "копейки", как машина слежки резко
снизила скорость.
- Что зассали? Я вам сейчас устрою подвиг Гастелло!
Ему было все равно, глупо или умно он поступает. Одно неверное движение - и его
машина врежется в фонарный столб. Или на самом деле протаранит серые "Жигули"
преследователей.
- Как там у вас с нервами?
Машины двигались навстречу друг другу. Метрах в двадцати от Константина серый
"жигуленок-копейка" резко отвернул вправо. Машина подпрыгнула на обочине и,
накренившись на левый бок, врезалась в дерево.
Посыпались разбитые стекла. Из покалеченного радиатора повалил пар. Дверцы
"Жигулей" открылись, из машины вывалились трое парней, одетых, как близнецы, в белые
майки и дешевые джинсы.
Лицо и руки водителя покрылись кровью. Двое его спутников тут же подхватили беднягу
под руки и потащили в сторону от машины.
Константин, сбросив газ и чуть притормозив возле незадачливых преследователей,
помахал им рукой.
- Счастливо, козлы.
Свою "Волгу" Константин обнаружил в одном из боксов областного управления
госавтоинспекции. Поначалу он даже не узнал машину и, только посмотрев на номера,
убедился в том, что это именно его автомобиль.
Механики хорошо потрудились над ней. Константин не заметил ни одной вмятины или
царапины на корпусе. Все наружные детали, начиная с бампера и заканчивая подфарниками,
особенно сильно пострадавшими во время аварии, были заменены. Машина сверкала лаком и
хромом.
"Умеют же делать для своих, - подумал Константин. - Механики, наверное, думали,
что это машина какого-нибудь начальника. А на самом-то деле их нагрел бывший зек, да еще к
тому же осужденный за угон автомобиля".
Свои "Жигули" Панфилов оставил на ближайшей к областному управлению ГАИ стоянке.
Пусть пока здесь машина перекантуется, а потом кто-нибудь из "Радуги" подскочит, заберет.
Был в этом еще один расчет. Если за ним продолжают следить, то пусть наблюдают за
пустым "жигуленком" хоть сутки. А гранату Панфилов спрятал под сиденьем - не таскать же
ее с собой по милицейскому гаражу.
Константин рассчитывал, что оформление машины не займет слишком много времени. Он
планировал зайти к брату и встретить после работы Татьяну.
Но его надежды не сбылись. Оформление оказалось обставленным таким количеством
формальностей, что хоть хватайся за голову. Конечно, если бы Стрельцов оказался на месте,
вся эта процедура заняла бы не больше четверти часа.
Но Стрельцов, действительно недавно получивший вторую лейтенантскую звездочку на
погоны, был на дежурстве. А без него Константину пришлось тыкаться носом во все углы
милицейского гаража, как слепому котенку. Его отфутболивали все начальники, мелкие и
крупные.
Все это привело лишь к тому, что Панфилов никуда не попал, истратил кучу времени и
нервов. Раз десять внес свои паспортные данные в какие-то бессмысленные протоколы, но
машину свою наконец-то получил.
Выезжая за ворота гаража, он нервно засмеялся.
- Менты неисправимы.
Константин безнадежно застрял в потоке машин, двигавшихся по Волоколамскому шоссе.
Вечер выдался теплый. Солнце, свисавшее над горизонтом, одаривало своими последними
щедрыми лучами огромный город. Но Панфилова это вовсе не радовало.
На дороге постоянно возникали пробки. Где-то впереди ремонтировался участок шоссе
(если, конечно, верить водителю "Москвича", двигавшегося по соседней полосе).
Автомобили то подолгу стояли, то резко рвали вперед. Один наглый тип на иномарке в
одном месте просто объехал кавалькаду машин, вычислив свободное место на встречной
полосе.
Константин обратил внимание, что в последнее время в Москве таких лихачей становится
все больше. Пользуясь отсутствием гаишников на каком-нибудь участке дороги, а иногда
откровенно наплевав на них, эти ребята выезжали на тротуары, разделительные и встречные
полосы.
Нормального водителя, который сам соблюдает правила и надеется на то, что и другие
поступают так же, все это порядком раздражало. Особенно неприятно, когда честно
застреваешь в пробке, а мимо тебя по разделительной полосе проносится какой-нибудь
понтярщик.
А как хотелось сегодня встретить Танечку после работы, с ее любимыми розами да еще и
на новом автомобиле...
То есть, конечно, "Волга" не новая, но после ремонта выглядит просто отлично:
хромированные детали сверкают на солнце, свежая краска покрыта лаком, кругом ни одной
царапины... Жаль только, в этой пробке невозможно проверить двигатель.
Эх, выбраться бы на широкую, просторную магистраль да врезать по газам, чтобы только
ветер свистел!.. Но приходится торчать здесь, по большей части работая не газом, а
сцеплением. Тронулся - остановился, тронулся - остановился.
К медицинскому центру он безнадежно опоздал. Поэтому место рядом с водителем
пустовало, лишь врассыпную лежали розы. С другой стороны, надо попробовать извлечь пользу
даже из такого малоприятного занятия, как ожидание в пробке. Машинально нажимая на
педали, Панфилов в мыслях снова вернулся в Запрудный.
Что же там происходит?
Кому-то очень не нравятся его встречи с Трубачевым. У Василия был только один враг,
настоящий и серьезный, в полном смысле слова. Этот ни перед чем не остановится, этот пойдет
до конца и, если надо, по трупам. Кто он, откуда взялся, чем занимался раньше? Ничего этого
Константин не знал.
Он вдруг вспомнил лицо противника, с которым ему довелось сойтись в пока еще честной
спортивной схватке. Жесткие, колючие глаза, цвет которых даже разобрать нельзя. Эти глаза
можно определить одним словом - злые. Предельно сосредоточенное лицо, плотно сжатые
губы, волевой подбородок. И вена на лбу, вздувшаяся, темная, пульсирующая. Откуда
Константин мог знать о ней? Все, вспомнил...
... - Магомет был красывый мужчына. Да, очэнь красывый, такой смуглый. Там в
пустыне было много солнца. Очэнь много, как здэсь...
Афганская провинция Гильменд. Сюда, в место расположения отдельного отряда
спецназначения, однажды попал боец Константин Панфилов.
Пустыня Дашти Марго - как огромная детская песочница. Песок - то глубокий и
рыхлый, то рассыпанный тонкой пылью по выжженному камню.
В пустыне Дашти Марго над всем царит солнце - безумное, испепеляющее, злое. Солнце
сводит с ума, парализует волю, лишает мозг мыслей обо всем, кроме воды. Даже ночью, когда
жара спадает, невозможно думать и мечтать ни о чем ином, кроме спасительной влаги.
Сколько раз Константину снились одинаковые сны: огромная река или озеро, в котором
можно плыть, наслаждаясь невесомостью собственного тела. Но хочется не плавать, а выпить
всю эту массу воды одним глотком.
К отдельному отряду спецназначения был прикомандирован капитан-афганец, имя
которого уже стерлось из памяти Константина. Этот офицер закончил военное училище на
территории Советского Союза и в составе правительственных войск принимал участие в боях с
моджахедами. Он довольно бегло, хотя и не всегда правильно, разговаривал на русском языке,
часто и охотно общался с "шурави".
Однажды вечером афганский капитан попытался объяснить Константину, который еще не
успел заснуть, почему так трудно воевать с моджахедами.
- Они правоверные мусульмане. Панымаешь, шурави? Они не хотят, чтобы кто-то
вторгался в их жизнь. Они живут по исламским законам и обычаям, презирают неверных. Все
мусульмане - братья по вере.
- Почему же ты воюешь с ними? Сам-то, наверное, мусульманин? - спросил
Константин.
- Я - афганец, но я не мусульманин. Нет, я был мусульманином, но потом... Это очень
сложно объяснить. Если бы я лучше знал ваш язык... Я верю в Маркса.
- Ты что, коммунист?
- У нас нет такой партии, но ты можешь считать меня коммунистом. Пролетарии всех
стран, соединяйтесь!
И афганец вскинул вверх сжатый кулак.
- Моя религия - коммунизм. Но ислам тоже сильная религия. Великая религия, одна из
трех величайших в мире, ее создал Магомет.
- Кто такой этот Магомет?
- О, это великий пророк. Он был ниспослан к нам с небес Аллахом.
Капитану афганцев доставляло, казалось, гораздо больше удовольствия рассказывать об
исламе и Магомете, чем о своей новой религии.
- Магомет такой же великий пророк, как у вас... Христ.
- Христос?
- Да-да, Христос. Магомет вырос в пустыне, великой пустыне Аравии. Там была очень
суровая жизнь, но Магомет вырос умным, честным, любящим человеком. Он много думал,
узнавал мир, потом ушел в пещеру на горе Харам - возле исламской святыни Мекки. И там
Аллах ниспослал на него озарение. Магомет понял, что только Бог велик.
- А во что же он раньше верил?
- Арабы поклонялись идолам, но Магомет сказал: идолы - это жалкие куски дерева, над
всем и во всем существует единый Бог. Все люди должны бросить своих идолов и обратить к
нему свои взоры. Вот все, что определяет суть этой религии. Бог велик, и нет ничего
величественнее него. Он - то, что вокруг нас. Он нас создал, он нас поддерживает. Мы и все
вокруг только его тени. Вот сколько глубокого смысла заложено в открытии Магомета.
- Слушай, а что кричат моджахеды, когда на танки с автоматами бросаются?
- Аллах акбар!
- Что это значит?
- "Аллах акбар" означает - "Бог велик". Это великая суть ислама.
- Хорошо, христианство называется по имени Иисуса Христа, а почему ваша религия
называется исламом? Есть же вроде какое-то другое слово. У нас, кажется, называют
магометанством, что ли?..
- Ислам означает, что мы должны подчиняться Богу, вся наша сила в покорном
подчинении Аллаху во всем, что он ниспослал нам в этом и другом мире. Это явил нам пророк
Магомет.
- Какой он был, ваш Магомет?
- Все мусульмане знают, что пророк Магомет очень красив. У него черные глаза, в
которых горит огонь, а еще у него на лице печать Аллаха.
- Какая печать? - спросил Константин. - Клеймо, что ли?
- У него был большой черный сосуд на лбу, я забыл, как это называется, по-русски, -
афганец провел пальцем через свой лоб.
- Вена? - догадался Панфилов.
- Правильно, вена. Она раздувалась и чернела, когда он приходил в гнев...
... Через несколько недель этот капитан расстрелял караул в расположении отряда
спецназа, выкрал секретные документы и ушел к моджахедам.
Чушь какая-то, мистика. Константин тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от
наваждения. Матвей и печать Аллаха?..
Пророком он себя возомнил, что ли? Нет, ерунда, полнейшая ерунда. "Панфилов,
мыслитель из тебя, как из козы балерина".
Пробка впереди наконец рассосалась, и Константин уверенно направил машину на
Пятницкое шоссе.
А вот и знакомый поворот. Да, здесь они сворачивали, чтобы проехать к детскому саду.
И вдруг Панфилов увидел Татьяну. Она шла в нескольких метрах от него в своем легком
шифоновом платье.
Панфилов эффектно притормозил рядом с ней, высунулся из окна и весело сказал:
- Не желаете прокатиться, Татьяна Геннадьевна?
Она посмотрела на него с детским изумлением.
- Костя, ты не перестаешь удивлять меня. Как тебе это удается?
- Не знаю, - развел он руками. - Наверное, таким уродился... Садись.
- Здесь три метра пройти. Если подождешь, мы с Андрюшей скоро вернемся.
- Конечно, подожду.
Он лихо развернулся на площадке для стоянки, взял розы в охапку и вышел из машины.
Татьяна шагала навстречу ему, держа за руку сына. Белобрысый мальчуган был, как
всегда, уморительно серьезен и, увидев Панфилова, даже не улыбнулся.
Константин вручил Татьяне цветы, одарив ее при этом самой широкой из своих улыбок, и
протянул руку мальчику.
- Здорово, Андрюха.
- Здравствуйте, дядя Костя, - с величавым спокойствием, присущим, наверное, только
отпрыскам королевских фамилий, ответил малыш.
Константин церемонно наклонил голову.
- Ваше желание исполнено, царевич Андрей, - он показал на сверкающую лаком и
хромированной сталью "Волгу". - Карета подана.
Мальчик, заложив руки за спину, неторопливо прошелся вокруг машины, оценивающе
осмотрел ее со всех сторон, после чего вынес свой вердикт;
- Большая.
- Нравится? - подмигнул ему Константин.
- Да.
- Тогда садись.
Константин распахнул заднюю дверцу перед малышом и помог занять место в салоне.
Таня с цветами села впереди. Сам Панфилов завел двигатель, включил первую передачу.
Внезапно он повернулся к Андрею и предложил:
- Хочешь проехать за рулем? Мальчишка недоверчиво посмотрел на маму.
- А можно?
- Конечно, ты же здесь главный, - ответил за нее Панфилов.
Но мальчик дождался одобряющего кивка матери и только после этого согласился сесть за
руль.
Куда только подевались его величавое спокойствие и невероятная серьезность? Он
мгновенно вскочил с сиденья и протиснулся между передними креслами, как юркий мышонок.
Лицо его просто светилось от счастья, когда он сел на колени к дяде Косте и цепко ухватился
ручонками за руль.
- Что нам надо делать? - спросил он, улыбаясь.
- Смотри, сейчас мы поедем прямо вон по той дорожке. Ты должен немного повернуть
руль налево, вот сюда, потом назад, чтобы колеса выровнялись и машина шла по прямой. Я
буду только нажимать на газ.
- Костя, может быть, не стоит сразу доверять ему руль? - засомневалась Татьяна. - Ты
хотя бы немножко придерживай его снизу.
- Ничего, Андрюха у нас парень самостоятельный и ничего лишнего не сделает. Правда?
- Правда, - кивнул мальчик.
- Хорошо. Приготовься. Я сейчас буду нажимать на педаль, и машина медленно
покатится. Помнишь, что надо сделать?
- Помню.
- Готов?
- Готов.
- Поехали.
Обычно, трогаясь с места, Константин бросал сцепление, чтобы сразу почувствовать, как
машина срывается с места. Ощущение скорости, когда тебя вдавливало в кресло, всегда
доставляло ему огромное удовольствие.
Но сейчас он очень плавно выжал педаль сцепления и лишь чуть-чуть прибавил газку.
"Волга" медленно тронулась с места. Мальчишка, вытянув шею, подался вперед и
вывернул руль в левую сторону, потом повернул руль направо, подровнял колеса.
Константин чувствовал, как тело мальчугана подрагивает от возбуждения.
- Сейчас будет поворот направо. Выкручивай руль, а потом, когда мы повернем, сделай
все наоборот.
- Хорошо.
Скоро они остановились у дома. Соседские мальчишки, гулявшие во дворе, с
нескрываемой завистью смотрели на Андрея Старцева, который с гордым видом подрулил к
собственному подъезду на черной "Волге".
Константин плавно остановил машину, выключил мотор.
- Вот таким вот Макаром они и растут быстрее нас, - смеясь, сказал он Татьяне. - Я в
его возрасте по лужам босиком бегал, а он уже за рулем сидит. Ну что, шофер, выходи.
После ужина они снова долго сидели на кухне, пили чай, разговаривали.
- У меня теперь вся квартира в цветах, - сказала Татьяна, с мягкой улыбкой поглядывая
на огромный букет роз в хрустальной вазе.
Сначала она поставила его на кухонный стол, но Константин попросил убрать, потому что
цветы мешали любоваться ее лицом.
- Как дела на работе? - спросил Костя.
- Нормально. Ой, я же совсем забыла, сегодня заходила к твоему брату. Такой
симпатичный парень, Я тебе сознаюсь - вышла из палаты и чуть не заплакала. Мне его так
жалко стало... Как же это ему не повезло так?
Константин отвел глаза.
- Это моя вина, - тяжело вздохнул он. - Недоглядел.
- Он же еще совсем ребенок. Сколько ему лет?
- Двадцать два.
- Двадцать два? А в глазах столько муки...
- Мы росли без отца. Пока я был дома, все вроде складывалось нормально. Потом ушел в
армию. Когда вернулся, Игнат уже сел на иглу.
Глаза Татьяны расширились от ужаса.
- Он принимал наркотики?
- Кололся всякой дрянью. Мать-то не могла за всем уследить. Знаешь, как пацанва легко
на все это покупается? Вообще-то я его понимаю, у нас там скучно, если не найти дело по душе.
А тут кайф. Сразу забываешь обо всем, никаких проблем.
- А ты сам пробовал наркотики?
- Было дело, - сознался Панфилов. - Я же в Афган попал.
- Ты служил в Афганистане? - изумленно проговорила Татьяна. - Ты воевал?
Стрелял?
- А что, не похоже?
- Я думала, откуда у тебя эти шрамы...
- Оттуда, - кашлянул Константин и добавил, - в основном... Вообще, если задуматься,
на мне живого места нет. Везде какие-то переломы, вывихи, вот шрамы эти... Ладно, мы же не
об этом говорили. У нас там многие на наркоту подсели... Тяжело всем приходилось, очень
тяжело... Смотрю иногда кино про войну и думаю, как у них там все на экране красиво,
романтика... Нет там никакой романтики. Кровь,
...Закладка в соц.сетях
