Жанр: Боевик
Жиган: жестокость и воля
...л его
примеру медленно подняв залитые кровью ладони. Его разбитая переносица мгновенно опухла.
Из рваной раны сочилась кровь.
Константин захлопнул капот автомобиля и скомандовал:
- Оба развернулись, руки на капот, ноги шире плеч.
Держа пистолет у затылка Карзубого одной рукой, другой Жиган ощупал его с ног до
головы. Потом то же самое он проделал с Киселем, который успел испачкать чуть примятый
капот каплями крови. Оба были пусты.
- А вот сейчас мы с вами поговорим. Размахнувшись, он врезал рукояткой пистолета
сначала по затылку Карзубого, потом вырубил Киселя.
- Очнулись, голубки? - влепив Карзубому и Киселю по паре пощечин, Жиган привел их
в чувство.
Они стояли привязанными к деревьям друг напротив друга. Веревка лежала у него в
багажнике "Жигулей", он обычно использовал ее для буксировки.
Карзубый и Кисель задергались, тщетно пытаясь освободиться.
- Ты че делаешь? - жалобно всхлипнул Кисель. - Ты че, сука?
Его распухшее лицо украшали застывшие кровоподтеки. Крупное лицо Карзубого и его
наголо обритая голова покрылись крупными каплями пота.
- Да он, падла, нашу тачку заныкать хочет.
- Ошибочка вышла, - сказал Константин. - Вон ваша "восьмерка", она мне на хрен не
нужна.
- Что ж тебе надо? - севшим голосом спросил Карзубый. - Бабки? Так забирай и вали.
- Нет, Карзубый, - проговорил Жиган. - Ты так дешево не откупишься.
Он снял солнцезащитные очки, кепку и пригладил волосы.
- Узнаешь?
- Бля! - взвизгнул Кисель. - Это ж тот шиз, ломом опоясанный!
- У него память лучше, - рассмеялся Константин. - Он помнит, как по рогам получил.
- Сука, - со злобой выговорил Карзубый.
- Нет, - поправил его Панфилов, - это ты сука. Это ты на кумовьев пахал и над
первоходами измывался.
Карзубый молчал, страшно выпучив глаза.
- А где ваш старый дружбан Шкет? - поинтересовался Жиган. - Опять где-нибудь
парашу вылизывает?
- Пошел ты, падла, - сплюнул Карзубый. - Зачем на лесоповал затащил? Зассал?
- Тут разговаривать удобнее, - спокойно объяснил Жиган. - Меньше свидетелей.
- Отомстить хочешь? - на лице Карзубого играла странная улыбка - двигались только
краешки губ, а весь рот оставался неподвижным.
- А что, мало я вас тогда замесил? Еще хочется? Но я связанных не бью.
- Благородный, - усмехнулся бандит.
- Узнать хочу кое-что. Вы для меня люди ценные. Если б я хотел отомстить, вы бы уже
давно в своей тачке жарились.
- Ну-ну, - покривился Карзубый.
- Откуда она у вас, кстати? Вы же у нас люди вроде небогатые? Денег не копили, все
больше по зонам ошивались. Или кто пожалел?
- Общаки еще никто не отменял, - сказал Карзубый. - Настоящая братва своих греет.
Константин присел на пенек между деревьями, повертел в руке пистолет.
- И "макарами" братва греет?
- А что? - с вызовом спросил Карзубый. - Нельзя?
- Ничего. Мне просто интересно, с какого мента его сняли.
- С дохлого, - ухмыльнулся Карзубый.
- Так ведь опасно при себе ствол с дохлого мента таскать. А вдруг повяжут? Пойдешь за
мокруху на вышак.
- Мне насрать.
- Врешь ты все, Карзубый. У тебя вон и сейчас поджилки трясутся. Кем ты был всю
свою жизнь? Шавкой, сучарой голодным. А то, может, ты перековался?
Карзубый густо позеленел, стал дергать головой, стряхивая капли пота.
- Зря хорохоришься, - сказал ему Жиган. - Очко, оно-то ведь не железное, играет.
Какие у вас дела с Матвеем?
- Не знаю никакого Матвея, - сказал Карзубый. - Хочешь, плюнь на лысину.
- А ты? - Жиган повернулся к Киселю.
- Я не... - Кисель затряс головой, - не...
Константин с задумчивым видом достал из пистолета обойму, внимательно разглядел ее
со всех сторон, сунул назад, передернул затвор и поднялся. Подойдя к Киселю, он приставил к
его глазу ствол и все так же задумчиво сказал:
- А не выбить ли тебе мозги? Кисель в ужасе зажмурил второй глаз, задергался всем
телом.
- Я... я... не убивай, не убивай. Я все скажу.
- У, падла, - прошипел Карзубый. - На хрена я только взял тебя с собой.
Константин еще ближе придвинулся к Киселю и рявкнул ему на ухо: - Кто?
- Нас послали только ксиву передать, а что там было, я не знаю. Бля буду, не вру. Мы
только ксивы возим.
- От кого?
- Я не знаю, не знаю, как его зовут.
Это Карзубый знает.
- Ладно, с ним я поговорю позже. А ты, пес, говори, откуда знаешь Матвея?
- Нам его показали. Показали один раз, а потом мы сами ездили.
- Чем он занимается?
- Черножопые ему "дурь" гонят с югов, а он в Москву переправляет.
- Кому?
- Я ж сказал, не знаю. Морды видел, а кто такие, не знаю.
- Братва?
- Не, какие-то вояки.
- С чего ты взял?
- Я ни на ком росписи не видел. Одна только имелась у кого-то - крылья такие с
парашютом.
- Что было написано внизу, ВДВ?
- Не видел я. Убери пушку. Константин опустил пистолет, отошел на шаг в сторону.
Кисель хватал ртом воздух.
- Хорошо поет птичка, - кивнул в его сторону Жиган. - Теперь тебя хочу послушать,
Карзубый.
- Ни хрена ты от меня не дождешься. Я лучше себе язык откушу.
- Хорошая идея. Интересно, как ты это сделаешь?
Презрительно глянув на Константина, Карзубый отвернулся.
Подумав, Константин отошел на несколько шагов назад, поднял пистолет и, почти не
целясь, выстрелил. Пуля ударила в дерево несколькими сантиметрами выше лысого черепа
Карзубого.
- Черт, промазал, - с чувством сказал Жиган. - Вот что значит давно не тренироваться.
Кисель, как ты мыслишь, отстрелю я ему ухо или нет?
- Расскажи ты ему все! - заверещал Кисель. - Тебе что, больше всех надо?
- Нет, ухо неинтересно...
Жиган медленно опустил руку с пистолетом вниз и после короткого прицеливания снова
нажал на курок. Пуля, выбив кусок щепы, ушла в ствол дерева несколькими сантиметрами
ниже паха Карзубого. Прямо между ног.
В следующее мгновение Жиган увидел, как на брюках Карзубого появилось небольшое
темное пятно. С каждой секундой оно все увеличивалось в размерах, достигнув наконец колена.
- Ну что? - серьезно спросил Жиган. - Будем продолжать упражнения на меткость или
поговорим?
Карзубый, в одно мгновение превратившийся из мужественного бойца в обыкновенную
шваль и потерявший всякое уважение в глазах Киселя, истерично завопил:
- Это волки засушенные!
- Отставники, что ли? - спросил Жиган.
- Да, да!
- Чем занимаются?
- Тебе же Кисель сказал - "дурью" торгуют.
- Что, просто продают?
- Не знаю я. У них вроде бы какая-то контора есть, где они со всем этим дрочатся.
- Какая контора?
- Там стоит какой-то самогонный аппарат. Засыпают одно, а выходит другое.
- Где это?
- Не знаю. Не помню. Константин снова прицелился Карзубому между ног.
- Яйца отстрелю, сразу вспомнишь.
- В Химках возле кладбища. Там похоронная контора.
- В конторе?
- Там только сверху контора, а снизу подвал.
- Кто этим занимается? Фамилии?
- Не знаю, ей-Богу, не знаю. Константин опустил пистолет и щелкнул предохранителем.
- Бог тут ни при чем... А ты интересный человек, сведущий. Много хорошего поведал.
Жалко тебя убивать. Или в живых оставить?
- Точно! - завопил Кисель. - Мы ж тебе все рассказали. Отпусти ты нас.
Присев на пенек, Панфилов закурил. Что-то похожее на жалость к этим двум ублюдкам
шевельнулось у него в душе. Пусть остаются здесь, позагорают.
Кисель снова начал хныкать:
- Забери себе тачку, только нас больше не трогай.
- Заткнись.
Константин докурил сигарету, поднялся с пенька, сунул пистолет за пояс, запахнул
ветровку и направился к машине. Его
"Жигули" и "восьмерка" Карзубого по-прежнему стояли на обочине. Кровь, которой
Кисель испачкал капот своей машины, Константин стер еще до того, как перетащил его с
Карзубым в лес.
На всякий случай он открыл машину Карзубого и вырвал провода из замка зажигания.
Какой-то листок упал с приборной доски на пол. Константин подобрал его и прочел текст,
отпечатанный на пишущей машинке: "Трубачев Василий, общество "Саланг",
Железнодорожная, 10". Дальше был указан домашний адрес Трубачева. И еще - "... инвалид
первой группы, передвигается на костылях".
Кровь ударила ему в голову. Да, он должен был догадаться раньше - разбитая фара,
измятый капот, трещина на лобовом стекле...
- Развяжи нас, - заскулил Кисель, увидев приближающегося к нему Жигана.
Константин подошел к Карзубому и схватил его за горло.
- Это ты, падла, сбил машиной инвалида?
- Нам приказали. - Кто?
- Матвей. Бабок дал.
- Я не виноват! - заверещал Кисель, увидев перекошенное от ярости лицо Жигана. -
Это все он, он рулил! Меня не трогай!
- Я вас убивать не буду, - едва шевеля губами, произнес Константин. - Вы себя сами
убьете.
Он вынул из кармана ветровки "лимонку", сдвинул вверх веревку, которой Карзубый был
прикручен к дереву, освободил ему кисть и вложил в нее гранату.
- Держи.
- Ты что делаешь?
- Держи, а то сразу пристрелю. Дрожащими пальцами Карзубый зажал гранату в руке.
- Вот так.
Константин выдернул кольцо.
- Захочешь жить, будешь держать. Отпустишь - вас обоих в клочья покромсает. Это
вам за Василия. Он был моим другом.
Не успел он проехать и нескольких километров, как до него донеслось эхо взрыва.
Глава 27
Он бешено гнал машину, стараясь побыстрее попасть в город и найти Матвея.
- Только бы эта сволочь не успела сбежать, - твердил он. - Я из него всю душу выну.
Пророком Магометом себя вообразил. Жизнями людскими торгует.
Пистолет Константин переложил в карман ветровки, чтобы не мешал ехать. "Эх, еще бы
пару гранат, - подумал он. - И не эту пукалку "пээмку", а хотя бы "стечкина", да патронов
побольше, а то с одной обоймой на войну отправляться как-то глупо".
Он остановил машину, не доезжая пару кварталов до того дома, где жил Матвей. Вышел
из машины, глянул на часы. Поздновато, конечно, он уже наверняка уехал. Но проверить
все-таки не мешает.
Константин сунул руку в карман куртки, снял пистолет с предохранителя и взял его на
изготовку. Если что, можно стрелять прямо через карман.
Он уже не задумывался над своими действиями. Он солдат, сам себе отдавший приказ,
который обязан выполнить любой ценой.
Он должен довести это дело до конца. Этому учили его в армии. Это стало сутью - во
всем идти до конца.
Если для выполнения задачи потребуется пожертвовать собственной жизнью, значит, он
расстанется с ней без сожаления.
Он отчетливо представил себе, как сейчас подойдет к двери, нажмет на кнопку звонка и
выстрелит в Матвея. Или в любого другого из его бойцов, кто откроет ему дверь. Ни о чем
разговаривать с Матвеем Жиган не собирался, хотя у него многое можно было бы узнать.
Матвей не скажет ни слова.
Дома никого не оказалось. По крайней мере Жигану никто не открыл и даже звуков шагов
в квартире он не услышал. Это вызвало у Панфилова такое глубокое разочарование, что он от
злости врезал ногой по обитой дерматином двери и, ничего таким образом не добившись,
отправился прочь.
Он искал Матвея целый день, следуя спецназовскому принципу - самостоятельно найти
и уничтожить врага. Он искал его везде.
Битых два часа Жиган провел на городском рынке, неспешно бродил между рядами,
приценивался к сочным южным фруктам, поглядывал на прилавки. Его уже начали узнавать
продавцы, потому что он совершал круги по нескольку раз. Здесь Матвей так и не появился.
Потом Константин сидел в машине напротив здания исполкома. Надеялся, может, здесь
ему повезет больше. Но результат оказался тем же.
Ему так и не удалось найти ни самого Матвея, ни кого-то из его людей. Все они как сквозь
землю провалились. Даже по улицам Жиган ездил медленно, вглядываясь в лица прохожих в
надежде увидеть это лицо с Магометовой печатью на лбу.
Целый день Жиган ничего не ел. Лишь возле исполкома подозвал к себе какогото
мальчишку, дал ему денег и попросил принести чего-нибудь пожевать.
Мальчишка принес мороженое, после которого есть захотелось еще больше. Но Жиган
боялся отвлечься даже на секунду, опасаясь упустить врага. Потом ему все-таки повезло, и он
успел перехватить пару чебуреков с уличного лотка.
Угробив в бесполезных поисках целый день, к вечеру Константин отправился к зданию
профтехучилища. Матвей никогда не изменял своему правилу тренироваться здесь в
спортивном зале. Но, видно, сегодня произошло что-то особенное, потому что Матвей на
тренировку не явился.
Подгребали другие, в том числе знакомые Жигану Черт и Гаврила, он же Гренадер.
Спустя два часа бойцы стали расходиться. Жигану требовалось что-то срочно
предпринимать. Он решил сосредоточиться именно на тех двоих. Кстати, они вышли из
спортзала вместе и быстро зашагали по улице.
"Мы с Тамарой ходим парой", - пробормотал Жиган, выводя машину следом за ними.
Они прошли пару кварталов и сели в белые "Жигули", те самые, на которых обычно
возили Матвея. Машина стояла во дворе какой-то конторы. Сначала Жиган, не подозревая о
машине, хотел просто припугнуть матвеевских пушкой и попытаться выяснить, где их шеф. От
этого плана пришлось отказаться, когда он увидел, что Черт и Гренадер сели в "жигуленок".
Они колесили по городу, остановившись лишь один раз возле кабака. Из машины вышел
только Гренадер. Черт остался сидеть за рулем. Вскоре его напарник вернулся, держа в руках
пару бутылок коньяка. "Видно, где-то пить собираются, - подумал Жиган. - Ладно,
посмотрим, нет ли там вашего пророка".
Потом "Жигули" направились в частный сектор на северной окраине города. Здесь
Константину пришлось приложить максимум усилий, пытаясь не привлечь внимание к своей
скромной особе и одновременно проследить место, куда направлялись Гренадер и Черт.
Он уже почти потерял их из виду. Сделал лишний круг и вдруг увидел из открытого окна
своей машины припаркованные возле дома на противоположной стороне улицы белые
"Жигули". Глянув в бинокль на номера, он убедился, что не ошибся.
Стемнело. Повеяло ночной прохладой. Константин застегнул ветровку, поправил кепочку
на голове и двинулся вперед. В правом кармане у него лежал пистолет Макарова, в левом -
моток крепкой стальной проволоки, того самого куска растяжки, который он снял с гранаты в
своей машине.
Райончик оказался так себе. Запущенные дома, покосившиеся заборы, глубоко въехавшие
в землю замшелые деревянные скамеечки. Даже свет в окнах горел не везде. Хорошее место для
темных делишек. Можно спокойно заниматься самогоноварением или, скажем, расфасовкой
наркотиков.
Пошатываясь, Константин подошел к белым "Жигулям", остановился в двух метрах от
них и, изображая пьяного, стал доставать из кармана джинсов сигареты.
За пару секунд, которые заняла у него эта операция, он успел заметить в салоне только
одного человека - Черт курил и выпускал дым через открытое окно.
Константин небрежно сунул сигарету в уголок рта, подошел к открытому окну. Из салона
машины доносилась громкая музыка.
- Слышь, браток, огоньку не найдется? - протянул он заплетающимся языком.
В ответ прозвучало:
- Пошел на хрен отсюда, пьянь подзаборная. Чтобы я тебя через секунду здесь не видел.
Произнося эту фразу, Черт повернул голову в сторону и чуть наклонился. Это стоило ему
жизни.
Мгновенным движением Жиган набросил ему на шею тонкую металлическую удавку.
Черт захрипел, засопел, стал дергать руками, ногами. Стальная петля глубоко врезалась
ему в горло.
- Тихо ты, тихо.
Жиган тянул струну на себя, не замечая, что уже в кровь изрезал пальцы. Лицо его
противника густо побагровело, глаза вылезли из орбит, язык вывалился наружу. Еще несколько
раз он подергал ногами, потом обмяк и стих. Окончательно убедившись в том, что Черт не
подает признаков жизни, Жиган отпустил обмякшее тело и скользнул в темноту к забору.
Большой деревянный дом стоял в глубине сада, такого же запущенного, как и весь этот
район. Кое-где бурьян под деревьями вырос в человеческий рост. Сейчас это только облегчало
задачу.
Жиган одним прыжком перемахнул через покосившийся забор и, мягко приземлившись на
ноги, замер. Кто-то вышел из дома. Полоска света упала на тропинку, протоптанную в траве
между деревьями.
Жиган увидел невысокого молодого южанина с черными курчавыми волосами.
- Эй, Черт! - крикнул он и, не услышав ответа, завопил еще громче: - Черт, выключи
музыку!
Потоптавшись на месте в течение нескольких секунд, азербайджанец вынул изза пояса
пистолет и зашагал по тропинке в направлении калитки. Константин терпеливо ждал возле
забора, когда охранник поравняется с ним, и прыгнул вперед, одним ударом выбив из рук
противника пистолет.
Оружие упало в траву. Азербайджанец не успел даже понять, что с ним произошло, когда
Жиган хлестким ударом кулака наотмашь раздробил ему нос.
Раздался лишь еле слышный треск, и охранник мешком осел на землю. Константину даже
пришлось удержать его под руки, чтобы избежать лишнего шума.
Он тихонечко оттащил труп в сторону, потом наклонился, пошарил в траве, нашел
пистолет. Судя по размерам рукоятки, это был "ТТ".
Пригибаясь, Константин двинулся по тропинке к дому. Он оказался рядом с
полуоткрытой дверью и, услышав стук башмаков по деревянному полу, прижался к стене.
Еще один охранник вышел на низенькое крылечко. Он закурил сигарету, огляделся и
крикнул:
- Аладдин!
В следующее мгновение цепкие руки Жигана сдернули охранника с крыльца и уложили в
густую траву. Этот расстался с жизнью еще быстрее, чем предыдущий. Заученным резким
движением Панфилов сломал ему шею.
Ну все. Пора рвать в дом.
Не зная, сколько еще противников может попасться на его пути, Константин зажал в
руках по пистолету. Затаив дыхание, он ступил на крылечко, прошел через темные сени и
остановился возле двери. Никаких голосов не слышно.
Приглядевшись, Жиган понял, что дверь открывается внутрь. С Богом.
Ударом ноги он распахнул дверь и заскочил в большую освещенную комнату. Здесь все
выглядело, как в простой деревенской избе - дощатый стол, полати, выкрашенная известью
деревенская печка.
У стола лицом к двери сидели Матвей и какой-то высокий азербайджанец. Еще один
азербайджанец стоял рядом со своим соотечественником.
У плеча Матвея высился Гренадер. На столе лежали несколько запечатанных,
упакованных в непрозрачный полиэтилен брикетов, рядом с ними - стопка банкнот
характерного зеленого цвета, обтянутых черными резинками.
Эта картина живо напомнила другую, мгновенно всплывшую в памяти Жигана. Но сейчас
ему было не до воспоминаний.
- Руки! - заорал он, направив на врагов оба ствола.
Охранник-азербайджанец резко дернул плечом. Только сейчас Константин увидел
висевший у него за спиной короткоствольный "Калашников". Не дожидаясь, пока в него всадят
очередь из автомата, Жиган стал безостановочно палить из обоих пистолетов.
Все перед его глазами происходило, как в замедленном кино.
Вот опрокинулся навзничь с простреленной головой автоматчик.
Вот Гренадер делает попытку достать из-за пояса пистолет, получает одну пулю в плечо,
другую в живот и еще одну в горло. Нелепо размахивая руками и дергаясь, он падает на пол
около стола.
Вот азербайджанец, сосед Матвея, тянет руку под стол. Пуля перебивает ему руку в локте.
Следующая, угодив в голову чуть пониже глаза, обезображивает все лицо. Он заваливается на
бок, его голова с глухим стуком ударяется о доски пола.
Матвей сидит неподвижно. Лицо его белеет, а страшная вена на лбу раздувается и
вздрагивает, как попавшая под кожу змея.
Жиган подходит к нему и, вытянув руку с пистолетом, прикладывает ствол к этой черной
печати. Он нажимает на курок, явственно слышит удар бойка о капсуль, но выстрела нет. Это
патрон перекосило в патроннике. Обычное дело для китайского оружия.
Но есть еще "Макаров" в правой руке. Константин нажимает на курок, и снова тишина.
Этого и следовало ожидать - все патроны из обоймы отстреляны.
Когда Матвей, дважды за одно мгновение избежавший смерти, осознал, что произошло,
он страшно закричал и бросился на Жигана с нечеловеческой яростью. Резкими ударами обеих
рук снизу и сверху он выбил уже ставшие ненужными пистолеты из рук Константина, жестким
прямым мае-гири сбил его с ног.
Константин упал на спину, уцепившись за ногу растянувшегося через всю комнату
Гренадера. Матвей бросился к нему, намереваясь добить, но Константин отшвырнул его ударом
ноги в живот.
Это дало Жигану выигрыш в несколько драгоценных мгновений. Он смог вскочить на
ноги и занять боевую стойку.
Ярость сыграла с Матвеем злую шутку. Потеряв свое обычное хладнокровие, он пошел в
атаку первым и нанес несколько прямых ударов руками и ногами.
Константин удары успешно блокировал, пропустив лишь один довольно чувствительный
- по голени.
Его противник слишком неосмотрительно пошел на сближение, и Панфилов сумел
поймать его на противоходе смачным ударом в лоб в ту самую Магометову печать, повалив
Матвея на пол.
Заметив, что его поверженный противник делает попытку встать, Константин прыгнул на
него ногами. Его ступня буквально погрузилась в грудную клетку Матвея.
Раздался хруст ломающихся костей и последний вопль врага, полный смертной муки.
Черная вена на лбу Матвея, вздувшись в последний раз, лопнула. Кровь растеклась под
кожей громадным темным пятном.
Панфилов с отвращением убрал ногу, будто только что раздавил ядовитую гадину.
Под столом он увидел огромный, сверкающий никелированной сталью пистолет.
Очевидно, он принадлежал Вахиду, тому самому азербайджанцу, который сидел рядом с
Матвеем, пересчитывая деньги.
Панфилов поднял оружие и осмотрел его. Это была "беретта" с двухрядным магазином и
емкостью на пятнадцать патронов. Константин слыхал об этом оружии, но прежде ему никогда
не доводилось держать его в руках.
Он взвесил пистолет на ладони, попробовал подержать на вытянутой руке. По своим
габаритам и весу он был, конечно, куда внушительнее пистолета Макарова, но в ладони лежал
удобно. Предохранитель, так же как и у Макарова, расположился на затворе.
"Пригодится".
Преодолевая отвращение, Константин обшарил карманы Матвея. Он не представлял
точно, что ищет, но твердо знал: со смертью Матвея маленькая война, которую начал Жиган,
еще далека до завершения.
Нащупав в одном из карманов небольшой кусочек плотного картона, Панфилов вытащил
его на свет.
Это была визитная карточка. "Совместное советско-германское предприятие
"Интермедсервис". Елизаров Михаил Константинович. Заместитель начальника отдела". Внизу
был указан рабочий телефон.
- Здравия желаю, товарищ капитан.
- Жиган! Ты никак опять воевал?
Раскрасневшаяся физиономия Терентия вытянулась от изумления. Увидев перед собой
Константина, испачканного мелкими брызгами крови, он отступил на шаг назад.
- Заходи, что ли...
Панфилов вошел в квартиру своего давнего друга и, прислонившись к стене, тяжело
выдохнул:
- Устал...
Прислушавшись к гомону голосов на кухне, он вопросительно посмотрел на Терентия.
- Это мы тут с пацанами сидим... Братков поминаем.
- Что за пацаны?
- Гоша и Сухой, которые у Чернявого были. Да ты не обращай внимания, лучше
расскажи, что стряслось.
- С Матвеем только что разобрался.
- Это тот, который на твоего дружбана из подвала наезжал? Так ты что, его замочил?
- Другого выхода не оставалось. У тебя шмотье какое-нибудь есть? Мне переодеться
надо.
- Найдем. Ты бы хоть сполоснулся, что ли... Руки все в кровище...
Константин глянул на окровавленные суставы.
- Проволокой порезал, а так - цел.
- Это, значит, чужая? - Терентий ткнул пальцем в темные следы брызг на куртке.
- Хер ее знает...
- Ну иди в ванную. Я сейчас.
Спустя четверть часа посвежевший Жиган вышел из ванной комнаты и направился на
кухню.
Терентий выделил ему из своих запасов измятые, но довольно чистые брюки и рубашку с
рукавами, не доходившими до запястий.
На кухне стоял густой дым. Гости Терентия беспрерывно курили. Стол, забросанный
яблочными огрызками и недоеденными кусками колбасы, скрипел и шатался. Прозрачной
жидкости в бутылке оставалось только на самом донышке.
- Это Жиган, - представил друга Терентий. - Мой кореш.
Константин, закатывая короткие рукава рубашки, уселся на подоконник.
Гоша и Сухой, до этого оживленно обменивавшиеся мнениями по поводу собственного
будущего, умолкли.
Константин понял, что они опасаются говорить при малознакомом человеке.
- Чернявого где похоронили? - спросил он.
- На городском, рядом с остальными, - ответил Гоша. - А че?
- Да я на похоронах не был... Чьих рук дело знаете?
- Весь город знает, - мрачно сказал Сухой. - "Обезьяны", суки, мало мы им вперли в
"Агдаме"...
- Ты там был? Гоша ухмыльнулся.
- Мы оба там были, - ответил он.
- Стволы еще остались? Гоша и Сухой переглянулись.
- А че?
- Дело хочу предложить. Одному, боюсь, не управиться.
- А че делать надо?
- Жиган войну начал, - вставил Терентий. - Он у нас герой.
- Помолчи, - закурив, сказал Константин. - Мне нужны стволы и люди.
- А че, завалить кого-нибудь хочешь? - спросил Гоша и глянул на Сухого. - Ты как?
- Если б на "обезьян" - пошел бы. Мы с "азерами" еще рамсы не развели.
- Уже развели, - сказал Жиган.
Он коротко поведал браткам о происшедшем час назад на северной окраине города.
- За слова отвечаешь? - спросил Гоша.
- Отвечаю. Братки повеселели.
- Тогда за нами должок. А долги, по понятиям, надо платить.
- Верный базар, - заметил Сухой. - Так что, собираемся?
- Тачка во дворе, - сказал Жиган. - Едем в Москву.
- Ну, крутняк! - восхищенно сказал Сухой. - Столицу бомбить будем!..
... Закончился вечер восемнадцатого августа. Наступило девятнадцатое...
Машина мерно покачивалась на изгибах шоссе. Жиган почувствовал, что его начинает
клонить в сон, и включил магнитолу.
Из динамиков донесся хриплый голос:
- Алеша, ша...
Терентий, кимаривший на переднем сиденье, вскинул голову.
- А?.. Что?..
- Спи еще, - сказал Константин. - Не приехали пока.
Терентий покосился назад.
- Спят братки...
- Вы сколько водки выжрали?
- Два пузыря. Не много.
- Отдыхай.
Ближе к Москве пришлось сбросить скорость, а потом и вовсе остановиться возле
шоссейной развязки.
Справа на Москву шла колонна бронетехники.
Константин протер глаза, решив, что это ему снится.
Нет, на самом деле в столицу шла громадная войсковая колонна. Вгрызаясь гусеницами в
пр
...Закладка в соц.сетях
