Жанр: Боевик
Джума
...заметил Лукин, поднимаясь. - Иди, ребята
отвезут тебя на квартиру. А завтра я жду тебя. Как договорились.
Когда Лейтенант вышел, Лукин повернулся к Озерову. Тот нервно заерзал в
кресле.
- Когда-нибудь мы на нем засыпемся, - проворчал недовольно.
Лукин натянуто улыбнулся:
- О таком киллере можно только мечтать. Профессионал высшего класса и...
немой! К тому же без роду, без племени.
- Где ты его вообще откопал? - хмуро бросил Озеров.
- В Москве, на вокзале.
- Приступ человеколюбия?
- Я за ним час с лишним наблюдал, - продолжал Лукин, не отреагировав на
колкость. - Он, вроде бы, безучастный ко всему был, но стоило кому-то его задеть
или толкнуть... Реакция мгновенная. И еще глаза. Наверняка готовили его
серьезные люди, натаскан на уровне подсознания.
- А тебе его не "подвели" часом? - осторожно проговорил Озеров.
- Исключено, - убежденно ответил Лукин. - За это время на нем достаточно
"повисло". На такой беспредел никто бы не пошел.
- Ты хорошо его проверял? - не унимался Озеров. - Сам понимаешь, за такой куш
ему и не то могли разрешить.
- Да он по жизни чокнутый! Оживляется, когда завалить кого-нибудь надо. На
красивой смерти помешан. Я узнавал, он при вокзале месяца четыре жил. Откуда
появился, никто не знал. Может, из госпиталя сбежал. В них после Афгана много
шизиков лежит. А этого заклинило на лейтенантском звании. Отсюда и погоняло его.
- Что, никаких документов?
- Откуда? У него из документов только вши были. Да не переживай, чисто за ним
все. Мои ребята проверили: ничей он.
- Ну смотри, чисто так чисто. Но как бы у него шарики не переклинили. Сам же
говоришь, чокнутый.
- Он спокойнее младенца. Шизить только в "деле" начинает.
Они помолчали.
- О Сотниковой слышно что-нибудь? - вновь подал голос Озеров.
- Пропала баба, - досадливо поморщился Лукин. - И фраерок из больницы, как в
воду канул.
- Да-а... Красиво Рысь сделали. Говорил же ему! Зато теперь точно знаем, что
ни он, ни Немец, ни Горыныч не продались. Значит, Родионов. А ведь его, суку,
как Молохова, так просто не достанешь!
- Достанем. Не мы, так "конторские". У них руки подлиннее наших будут и
покрепче. Пусть только золото вытащит на поверхность, попыхтит с вояками. А как
доберется до него, мы ему счет и предъявим. У нас тоже свои люди есть "наверху"
и неизвестно, у кого "выше".
- С вояками связываться - похлеще, чем с "конторой". Вызовут "нулевку" - и
поминай, как звали.
- Да сказки это все! "Нулевка"... Армию никогда против блатных не бросали.
- Потому что у нее другие заботы были. Государство охранять от врагов. А от
кого теперь охранять, когда Меченый всем, кому мог задницу вылизал и в друзья
набился? Нет у нас теперь врагов, одни сожители остались и сутенеры. Чем не
друзья?
- Нас это не касается, - хмуро бросил Лукин. - Меня другое волнует. Молодняк
слишком шустрый подрастать начал. Ни в Бога, ни в черта не верят! Гребут под
себя всеми четырьмя конечностями. Упустим момент, они потом нас на части порвут,
как акулы. - Он хищно оскалился: - И "нулевке" твоей делать нечего будет.
Озеров выбрался из кресла, подошел к низкому столику с напитками и налил себе
минеральной воды. Выпил жадно и с наслаждением. Потом поставил массивный
хрустальный стакан и из-под лобья посмотрел на Лукина:
- Меня тоже кое-что волнует. Помнишь, Рысь в прошлый раз о Сталине плел?
- Дальше, - мрачно насупился Лукин.
- Вот и я думаю, что дальше... Горыныч умный и грамотный мужик был, с чего бы
это ему от куша отказываться и сказки сочинять о "вожде всех времен и народов"?
И баба его, по твоим же словам, советовала забыть про это золото.
- Говори, если знаешь.
- Слушок один прошел, - пристально глядя на Лукина, осторожно начал Озеров. -
Человечек мне один шепнул, что была после войны в Черном яру секретная
лаборатория, биологическим оружием, якобы, занималась. Потом ее за восемь дней с
землей сравняли. А перед этим, ночью под Белоярском на военном аэродроме два
транспортника сели с грузом. Сопровождало их звено штурмовиков. Из одного всю
ночь ящики грузили, машин пятнадцать было. Из другого - всего один достали. И
вояк к этому делу на пушечный выстрел не подпустили, всей операцией
энкавэдэшники командовали. А машинки эти, между прочим, потом к Черному яру
двинули. Вот и скажи мне, зачем было огород городить, если лабораторию все-равно
ликвидировать собирались?
- Сведения надежные? - подался вперед Лукин.
- Ты меня сколько лет знаешь? - набычился вместо ответа Озеров.
- Тогда, тем более, пусть туда сначала Родионов влезет. А мы поглядим, что он
накопает, археолог... - подвел итог Лукин.
Глава шестая
Ориентиры совпадали. Он дал отмашку своей группе остановиться. Восемь
человек. Они входили в спецподразделение "Голубая молния". Несколько часов
назад, самолет, в котором они находились, сел на одном из военных аэродромов
ЗабВО. Еще какое-то время ушло на то, чтобы их группу перебросили вертолетом в
этот район.
Подполковник Краснов достал крупномасштабную карту. Сверился, внимательно
оглядывая окрестности. Затем, удостоверившись, негромко проговорил:
- Начали.
Это было сообщество людей, понимавших друг друга с полуслова, полувзгляда и
полужеста. Географию мира группа Краснова изучала не по учебникам, а воочию.
Правда, с достопримечательностями той или иной страны они, как правило,
знакомились "узкопрофильно", ограничиваясь резиденцией местного правителя или
важными военными объектами. То ли в силу высочайшего профессионализма, то ли
просто везения, а, может, и того и другого, но за все время существования группа
не потеряла ни одного человека. Их путь по странам и континентам был подобен
росчерку молнии на грозовом небе: ослепительно сверкнуть и исчезнуть без следа.
Краснов обладал поразительным даром предчувствия опасности, которое не раз
спасало группу от неизбежных, казалось, потерь. Вот и нынешнее задание, на
первый взгляд, не сулило никаких неожиданностей: прибыть в обозначенный район,
произвести несколько направленных подрывов и в случае обнаружения "чего-то
необычного" - обследовать, ничего "не вскрывая". Для них это был сущий пустяк.
Но именно его "пустячная сущность" не давала покоя руководителю группы -
подполковнику Краснову Ивану Васильевичу.
"Странное задание... А, положа руку на сердце: протухшее и с ощутимым уже
запашком. Какого вообще черта нас сюда кинули? - рассуждал он, отстраненно
наблюдая за бойцами, закладывающими заряды. - Что здесь может быть "необычного",
которое непременно надо "обследовать", но "вскрывать" - ни-ни? "Могильник" с
отходами? Почему тогда спецодежду не выдали? И на фиг их трогать? - Он еще раз
огляделся: - Местечко еще то, честно говоря: кругом сопки, лес стеной стоит, а
под ногами - только земля, чахлая трава и глыбы гранитные. Откуда, спрашивается,
гранит взялся?.."
- Готово, - подойдя, доложил капитан Серебряков.
Группа Краснова замерла, отойдя на безопасное расстояние. Когда подряд
прогремело четыре взрыва, осели комья земли и камней, рассеялась пыль, они вновь
вернулись к месту подрывов. Не доходя метров пятьдесят, подполковник приказал
остановиться.
- Серебряков, Глухов - за мной. Остальным ждать, - приказал он.
Втроем они осторожно приблизились к зияющему провалу, над которым
громоздились куски многотонных гранитных глыб и многослойного бетона. Попытались
заглянуть вниз.
- Вот это да-а... - восхищенно присвистнул Серебряков, приседая на корточки и
с интересом заглядывая вглубь. - Гитлер бы удавился от зависти.
- Ты еще египетских фараонов вспомни! - отчего-то со злостью проговорил
Краснов, словно не замечая удивленных взглядов, какими его наградили Серебряков
и Глухов. Он с минуту размышлял, все больше мрачнея. Затем молча принялся
разматывать длинный, эластичный трос.
Когда его закрепили, к Краснову подошел Серебряков. На его лице читалось
недоумение:
- Васильич, ты... ничего не чувствуешь?
Тот зыркнул и сквозь стиснутые зубы мрачно проговорил:
- Чувствую, портки выжимать придется! А лезть, Никита, все-равно надо.
Максим, - обратился он к Глухову, - останешься наверху. Если через десять минут
не появимся, чтоб духу вашего здесь не было. Прорывайтесь к Орлову, но минуя
этот гребанный их Белоярск.
- Иван Васильевич... - попытался возразить Глухов, но поймав разъяренный
взгляд подполковника, осекся.
Последнее, что увидел Краснов - полные смятения и страха глаза Максима. Он
выругался и, закрепив карабин, стремительно скользнул в провал. Следом за ним -
Серебряков.
Внизу огляделись, включив мощные фонарики. Над головами, на высоте метров
семи, зияла дыра от взрыва и виднелось ослепительно-голубое, без единого
облачка, небо. Лучи фонариков выхватили уходящий в обе стороны и растворяющийся
во мраке коридор, по стеная которого в канальных углублениях, как застывшие,
спящие анаконды, вились толстые разноцветные кабели.
- Прямо "Вервольф"... - с трудом контролируя страх, и почему-то шепотом
заметил Никита.
Они решили пройти несколько метров вправо, затем вернуться и попробовать
обследовать левый коридор. Через метров сто пядьдесят, луч фонарика скользнул по
массивной металлической двери. Она напоминала те, что существуют на подводных
лодках. Подойдя, остановились. Дверь обильно покрывала смазка.
- Откроем? - предложил Никита и натянуто улыбнулся: - Васильич, вдруг там
сортир? Мне бы, ей-Богу, не помешало.
У Краснова на скулах заходили желваки:
- Никита, может, ты объяснишь, что здесь происходит? Мы же и рай, и ад
прошли. Я уже все видел и ничего не боюсь. Но это что?
- Может, хранилище с... психотропным?
- Тогда на кой ляд нас сюда кинули? Мы, что, крысы подопытные?
- Дальше пойдем?
- Время, - кратко бросил Краснов. - Пошли к ребятам.
Выбравшись на поверхность, с облегчением несколько раз судорожно вдохнули
свежий, весенний воздух. Глухов с возрастающей тревогой следил за их бледными,
вмиг осунувшимися лицами, пытаясь по выражению на них угадать, что удалось им
узнать. Наконец, Краснов и Серебряков пришли в себя. Подполковник сделал взмах
рукой, подзывая остальных членов группы. Когда все были в сборе, он сначала
внимательно оглядел их, затем, даже не пытаясь скрыть свою злость, проговорил:
- Ну, хлопцы, кажется, на этот раз мы вляпались серьезно. В такое теплое и
скользкое, что вполне можем и не отмыться. Там, - он кивнул на провал на спиной,
- какая-то дрянь. Так давит на психику, что крышу срывает.
Впрочем, дополнительных комментариев не требовалось. По лицам подчиненных он
понял: провал "фонит" и чувство страха, медленно, но неудержимо, начинает
накрывать его бойцов.
- Вообщем, так: всем принять стимуляторы. Глухов, Садыков, Ауриньш -
остаются. От завала отойти, смотреть в оба. Остальные разбиваемся на пары:
Серебряков-Мелидзе, я и Дранич, и обследуем коридор в оба конца. Встречаемся
через два часа.
Краснов и Дранич, пройдя по правому крылу коридора и насчитав в, общей
сложности, три двери, уперлись в глухую бетонную стену. Подполковник остановился
в задумчивости. "Не вскрывать", - промелькнуло в голове. - Значит, вскрывать
нельзя, а на психику давить можно? - со злостью подумал он. - Но ведь двери не
"вскрывают", а открывают. Эх, была - не была..."
Подойдя к крайней от тупика двери, вдвоем с Драничем они принялись осторожно
открывать ее. Повернув несколько раз колесо, внезапно услышали громкий щелчок и
дверь сама плавно стала выходить из пазов. Они, переглянувшись, отступали до тех
пор, пока не уперлись спинами в противоположную стену. Наконец, дверь замерла,
перегородив собою чуть не половину коридора. Направив луч фонарика, пораженно
уставились на ее торец. Такой толщины дверь им видеть еще не приходилось. Они
вообще не подозревали, что может быть такая дверь. Вниз вело несколько ступеней.
Краснов, жестом приказав Драничу оставаться на месте, медленно стал спускаться
вниз. Фонарик выхватывал из темноты, что называется, на века сделанный бункер.
Ступени, закругляясь, уходили вглубь. Внезапно подполковник поймал себя на
мысли, что совершенно не чувствует запаха сырости и затхлости, присущих
заброшенным, находящимся глубоко под землей, помещениям. Значит, до сих пор
работала хорошо отлаженная система вентиляции. Дойдя до конца спуска, он
оказался еще перед одной, столь же массивной, дверью. Открывал он ее уже с
каким-то злым упрямством, окончательно решив для себя добраться до "конечной
остановки". За дверью в обе стороны расходился новый коридор.
- Ну ты подумай, какая зараза! - в сердцах воскликнул Краснов. - Прямо
Кносский дворец! Только Минотавра не хватает.
Он решительно свернул вправо. Этот конец коридора тоже заканчивался тупиком.
С той лишь разницей, что в тупике находилась... Еще одна дверь!
"Похоже, кто-то решил всю Землю насквозь пробурить, - подполковником овладело
чувство азарта. - Сейчас открою, а там - Овальный кабинет в Белом доме."
Однако, вместо Овального кабинета за дверью оказалось просторное помещение и
стоило ему переступить порог, как мгновенно везде вспыхнул яркий свет. Краснов
оглянулся: такое же море света заливало и весь коридор у него за спиной.
Подполковник вошел в помещение. Оно было огромным, выложенным толстыми
гранитными плитами. Посередине шла узкая железнодорожная ветка, терявшаяся в
глубине тоннеля. Все остальное пространство занимали уложенные в половину
человеческого роста штабеля из небольших деревянных ящиков. Он подошел к
крайнему, внимательно его изучая. На ящиках отсутствовала какая бы то ни было
маркировка и но все они были закрыты на простые замки, сродни тем, что приняты
на обыкновенных чемоданах. Пломбы тоже отсутствовали. Поколебавшись несколько
минут - "не вскрывать!" - Краснов, тем не менее, осторожно щелкнул замком и
приподнял крышку одного из ящиков. Откинув ее, с изумлением уставился на лежащий
посередине, поверх серой, мягкой мешковины предмет. Он ожидал увидеть все, что
угодно, но только не это. Его замешательство длилось несколько мгновений. И
почти тут же Краснов почувствовал, как кровь ударила в лицо. Он еще не до конца
осознал стремительно ввинчивающуюся в мозг мысль, а тело уже рефлекторно
отпрянуло. Преодолевая затопивший его ужас, подполковник вытащил десантный нож
и, спастическим движением сжав его в руке, лезвием приподнял край мешковины.
Рука его при этом непроизвольно дрогнула. Он почувствовал, как одежда
становится влажной от пропитывающего ее липкого и жаркого пота. Под мешковиной
послышался шелест бумаги. Краснов перевел дыхание,сделав несколькр глубоких
вдоха. Бумага была тонкой, промасленной и вощенной, ослепительно белого цвета.
Концом ножа он завернул края мешковины и бумаги, судорожно сглотнув сухой,
шершавый ком в горле... За спиной послышался шорох. Он резко обернулся. В
дверях стояли Дранич, Серебряков и Мелидзе. Подходя, они с интересом
оглядывались.
- Это когда же здесь такой теремок отгрохали? - ни к кому, собственно, не
обращаясь, спросил Серебряков.
Они были почти рядом с Красновым, когда послышалось отчетливое, нарастающее
жужжание и слишком далеко, чтобы успеть что-то предпринять. Раздался глухой
щелчок: дверь захлопнулась. Их попытки открыть ее, успеха не имели.
- Надо попробовать через тоннель, - первым опомнился Краснов.
Они кинулись к нему, но по пути внимание группы привлек открытый
подполковником ящик.
- Осторожно! - нервно выкрикнул Краснов. Все трое одновременно обернулись. -
Руками ничего не трогать, - добавил он пересохшими губами.
Подчиненные, вытянув шеи, заглянули в ящик.
- Вот это да-а... - восхищенно протянул Мелидзе. Но тут его взгляд упал на
еще один предмет. - А это здесь... зачем? - И он в упор посмотрел на Краснова.
Остальные тоже заметили и теперь смотрели на подполковника. Их взгляды были
более чем выразительные. Краснов молчал. Он впервые не знал, что ответить.
Подойдя, стал аккуратно расправлять ножом бумагу и мешковину.
- Я думаю, будет лучше, если мы прямо сейчас забудем все, что видели, - не
глядя на офицеров, проговорил подполковник.
Последующее произошло настолько молниеносно и неожиданно, что никто из них
ничего не смог понять. Из-за штабеля стремительно взметнулось что-то огромное и
черное и с дикой яростью всей массой рухнуло на Краснова, отбрасывая его на
стоящих рядом членов группы. Падая, он с ужасом увидел, как нож, описав дугу,
кончиком подхватывает лежащий на мешковине предмет и тот, подброшенный в воздух,
начинает разваливаться на две части. Раздавшийся затем тонкий звон показался ему
оглушительным взрывом многотонной авиабомбы. "Не вскрывать!" - пронеслось в
затухающем сознании, на которое уже жадно набрасывалась антрацитовая,
непрницаемая тьма...
Несколько минут они изумленно, с возрастающим интересом смотрели друг на
друга. Зажав рукой рот, тряся головой, она сквозь слезы поминутно повторяла:
- Не может быть... не может быть... не может быть...
Потом медленно приблизилась к кровати и внезапно лицо ее осветила радостная,
шальная улыбка. Она наклонилась и в неосознанном порыве крепко обняла Сергея.
- Слава Богу! - прошептала облегченно и отстранилась.
Молодой человек с недоумением и некоторым испугом продолжал смотреть на нее.
- Сережа! Что же, ты, молчишь? Ну скажи хоть что-нибудь! Ты можешь говорить?
- в ее взгляде проскользнула тревога.
- Могу, - выдавил он охрипшим голосом. - Где я?
- Сережка! - взвизгнула она ошалело, вновь прижимая его к груди. - Господи,
вот дядя обрадуется! Есть, есть Бог на свете... Кушать хочешь? - спросила она,
заглядывая ему в глаза.
Он отрицательно покачал головой и спросил:
- Вы кто?
- Ой, ты же ничего не знаешь. - Она замолчала, мучимая сомнениями. - Сережа,
скоро приедет дядя или Ерофей Данилович. Они тебе обо всем расскажут.
- А вы - кто? - повторил он свой вопрос.
- Меня зовут Наташа, я - племянница Георгия Степановича.
- А где ребенок?
Она с недоумением взглянула:
- Какой ребенок?
- Была женщина... В красной накидке, с ребенком. В синем таком... платье.
- Да что, ты, Сережа, - махнула рукой Наталья, отстраняясь. - Здесь только мы
с тобой. Нет никого больше.
- Но была, была же женщина! - упрямо повторил он.
- Это тебе, наверное, в бреду привиделось. Сережа... - она выжидающе застыла.
- Ты, правда, князь? - спросила тихо, почти шепотом.
На лице его отразилось смятение:
- Князь?
Она загадочно подмигнула:
- Ты не бойся. Георгий Степанович тебя не сдаст. Он, скорее, сам умрет, чем
выдаст тебя. - И, позабыв о своих сомнениях, она принялась подробно рассказывать
историю его появления на Оленгуе.
Он слушал ее, временами закрыв глаза. А когда открывал, в них начинало
проскальзывать такое странное, необъяснимое с точки зрения человеческих чувств,
выражение, что Наталья, в конечном итоге, смутилась и замолчала.
- Наташа, - он смотрел печально и виновато, - вы приняли меня за кого-то
другого. Я, действительно, Астахов Сергей Михайлович. Я... не знаю, чем
объяснить мое сходство с князем Рубецким. Но, понимаешь, о Рубецких я знаю не по
учебникам истории. Сергея Михайловича Рубецкого хорошо знала моя бабушка...
Досказать он не успел. С улицы послышался шум мотора, затем условный сигнал
клаксона - длинный, три коротких.
- Это кто-то из наших, - радостно подхватилась Наташа. - Ой, что сейчас
будет... - она вихрем вылетела в сени.
Через минуту дверь широко распахнулась и в дом ввалилась толпа народу.
- Где он? Дайте я на него посмотрю!
К кровати стремительно приблизился седой, слегка сгорбленный, но все еще
статный, старик. Он сел на стоящую рядом табуретку и, склонив голову набок,
молча замер. Сергей увидел в его глазах слезы.
- Вы - Георгий Степанович? - спросил, протягивая руку и пальцами стараясь
дотянуться до Артемьева.
Тот в волнении схватил его за руку и, уже не скрывая слез, обернулся к
стоящим за спиной людям:
- Вот он, его шанс! И говорит... Вы только подумайте, он - говорит! - Георгий
Степанович вновь взглянул на Сергея: - Ты не бойся, мы обязательно что-нибудь
придумаем. Теперь главное, чтобы ты встал на ноги, поправился. Сережа...
Сереженька...
- Георгий Степанович, мне очень жаль, поверьте. Но я - не внук Рубецкого.
Мне, действительно, очень жаль, - он смотрел на старика с отчаянием и мольбой.
Артемьев невольно отшатнулся и растерянно оглянулся на приехавших с ним
мужчин:
- Но позвольте... Как же это?..
Один из них, значительно старше, невысоко роста, с крепкой, ладной фигурой,
тронутыми сединой темно-русыми волосами, приблизился к кровати. И Сергею стало
неуютно под взглядом его проницательных, холодно-серых глаз. Он не выдержал и
тихо проговорил:
- Я - Астахов. Сергей Астахов.
- Откуда вы знаете столько языков?
- Но я же историк, - проговорил он несколько удивленно.
- А я - начальник уголовного розыска Белоярска, - ответил тот. - И хоть
работаю в области права, но латынь не знаю.
- Могли бы и выучить, - неожиданно для себя, дерзко ответил Сергей. Но тут же
вскинул удивленный взгляд на мужчину: - Начальник уголовного розыска? А что...О,
Господи! - дошло до него. Он вспомнил рассказ Наташи. - Я же, по-вашему, кого-то
убил...
- Есть такая версия, - кивнул, присаживаясь рядом, мужчина. - Кстати, зовут
меня Петр Андреевич Иволгин. А это, - он представил сотрудников: - Костиков
Александр Николаевич и Приходько Игорь Васильевич. - Вы как себя чувствуете,
Сергей?
- Допрашивать будете? - усмехнулся тот. - У меня эти допросы уже в печенках
сидят! - яростно вырвалось у Сергея.
- И как прикажете понимать ваше заявление? - спокойно отреагировал майор.
- Я по горло сыт войной, - устало проговорил Сергей. - И не хочу снова
возвращаться в этот ад. Не хочу никаких допросов и признаний, версий и
предположений. Я и в Белоярск приехал только потому, что ненавижу войну и тех
негодяев, которые наживаются на ней. Хотел написать книгу и назвать ее "Джума".
По-турецки, это значит "чума". Потому что война и есть чума.
- Чем же вас привлек в этом плане именно Белоярск?
- Прежде, я хотел все выяснить о самой чуме, как заболевании. А в Белоярске в
начале века останавливалась экспедиция русских врачей под руководством Даниила
Кирилловича Заболотного. Здесь осталось много архивных материалов. В 1910 году
русские врачи работали в Харбине во время вспышки там чумы. Многие из них
погибли. Среди них была и моя бабушка - Анна Снежкова.
- Вы помните еще какие-нибудь фамилии из той экспедиции? - взволнованно
прервал его Георгий Степанович.
- Мой отец был врачом, но он рано умер. Как и мама. После них осталось много
материалов и семейных альбомов. Долгое время мы жили в Ашхабаде. Потом я попал в
детский дом, из которого меня позже забрали родственники отца и я жил в
Ленинграде. Но те самые альбомы и семейные архивы мне удалось разыскать.
Конечно, помню, Георгий Степанович. В них часто упоминались Володя Михель, Илья
Мамонтов, французский врач Жерар Мени и, конечно же, князь Рубецкой со своим
лучшим другом - Степой Артемьевым...
В комнате повисла напряженная тишина. Сергей непонимающе переводил взгляд с
Георгия Степановича на Иволгина.
- Что... что-то не так?.. - в его голосе послышалась тревога. - Я, правда,
Астахов, - попытался он в который раз убедить приезжих.
- Сергей, - переходя на "ты", обратился к нему Иволгин, бережно кладя руку на
плечо доктора, - перед тобой сидит сын Степана Артемьева. И ты обязан ему до
гробовой доски!
- Георгий Степанович! - воскликнул Сергей. - Степанович... Надо же! Сын Степы
Артемьева... - он попытался подняться, но со стоном откинулся на подушку.
- Лежи уже, Аника-воин, - нахмурясь, бросил Иволгин.
Сергей открыл глаза и с усилием проговорил:
- Петр Андреевич, я готов. Спрашивайте...
- Ты ж по горло сыт войной, - усмехнулся тот.
- А, - отмахнулся Сергей, тяжело дыша. - Как говорили старые пираты: "Кому
быть повешенным на рее - тот не утонет."
Артемьевы - Георгий Степанович и Наташа, деликатно удалились в другую
комнату. Напоследок доктор бросил на Петра Андреевича строгий взгляд. Тот
покачал головой и засмеялся:
- Все в порядке будет. Не волнуйтесь. - Затем обратился уже непосредственно к
Сергею:
- Меня интересует главное: что произошло в тот вечер?
- Да поскользнулся я на этом чертовом тротуаре! - в сердцах бросил Сергей. -
Еще днем, когда шел в библиотеку, подумал: хоть бы песком кто посыпал. И как
напророчил! Темно было, понимаете? Чувствую, нога поехала, а в руках у меня
пакет с книгами был. Ну, думаю, сейчас изваляю их все - неудобно как-то будет, -
он смущенно опустил глаза. - Я ж не местный, мне и так навстречу пошли,
разрешили на квартиру взять, поработать. Вообщем, ноги едут, руками машу, а
зацепиться не за что. Потом - будто кто топором по голове огрел и все... Провал
полный. - Петр Андреевич, можно воды попить?
Когда Игорь Приходько напоил его, Иволгин спросил:
- Может, перерыв сделаем?
Сергей отрицательно покачал головой:
- Не надо. Давайте все сразу выясним.
- Сразу не получится, милостивый государь, - Иволгин поперхнулся, так как
последние два слова явились неожиданностью даже для него самого. "Вот уж,
воистину, с кем поведешься... Да и этот "пациент", твою дивизию, нехай! - на
латынь намекает. И с кем я, скажите, пожалуйста, на ней разговаривать буду?" -
Может, ты, Сергей, встретил кого по пути? - продолжал он.
- Да кого я мог встретить? - уныло заметил тот. - Темно было, холодно. Все по
домам сидели. Нет, - покачал он головой, - не было никого. Хотя... постойте...
Был мужик! Точно был, Петр Андреевич! Я его и накануне встретил, - волнуясь,
быстро заговорил Сергей. - Он, наверное, живет где-то поблизости. За день до...
ну, вообщем, как мне головой стукнуться, он из машины выходил. Жигули"шестерка",
возле детской площадки стояли. А в тот вечер он мне при входе в арку
встретился.
- Откуда куда? - подался вперед Иволгин.
- Я заходил, а он мимо прошел из арки, на соседнюю улицу.
- Узнать сможешь?
- Не знаю, - неуверенно ответил Сергей. - Свет падал с дороги, но вряд ли. -
Он с минуту размышлял: - Петр Андреевич, он может быть бывшим военным.
- Почему ты так решил?
...Закладка в соц.сетях
