Жанр: Боевик
Час бультерьера
...ил недалече от многоэтажной каланчи
"Никоса", засек пацана-тяжеловеса с мордой ящиком, перехватил его по дороге к дому
и допросил. Не бойтесь, обошлось без пыток. Из газет я узнал ваши имя и фамилию,
пацан сообщил мне ваше отчество и еще кое-чего. А дальше совсем просто -
радиорынок в Митине, компьютерный CD-диск, сработанный пиратами, с адресами
граждан, и вот я здесь.
- Что с пацаном?
- Жив, здоров. Он у вас вратарем работает, дежурит на проходной сутки, через
двое. Ваше начальство не успеет его хватиться, завтра он сам объявится и расскажет о
возвращении Бультерьера. О наличии в природе двух Бультерьеров я пацану объяснять
не стал, сами понимаете.
- Ни черта я не понимаю, Семен Андреич.
- У меня железобетонное алиби, Зоя Михайловна...
- Об этом вы уже...
- Не перебивайте меня, пожалуйста. Об этом, об алиби, я готов говорить с вами и
только с вами, но... - Ступин щелкнул пальцами, улыбнулся грустно, - ...но фишка в
том, что я предпочту смерть широкому обнародованию своего алиби. Меня убьют, или
я сам погибну при задержании, не важно. Главное - у злоумышленников, которые
меня подставили, сойдутся концы с концами, ферштейн?
- Допустим.
- О'кей, едем дальше. Возникает вопрос: кто такие злоумышленники и чего им
надо? Уж, конечно, не бриллиантовое колье, согласитесь. Про колье журналюги
писали подробно, и, думается мне, его ценность они малость преувеличили. Максимум,
чего сможет выручить за колье мой двойник - сто тысяч баксов. Светиться ради ста
тысяч глупо, согласитесь.
- Допустим, согласна.
- Хрестоматийное правило сыска гласит: ищи, кому выгодно. Кому выгодна
смерть Юдинова? Николаю Маратовичу Казанцеву! Он занял пост президента, он
заявил о том, что Юдинов будет отомщен, он... Чему вы смеетесь, Зоя?
- Я не смеюсь, я улыбаюсь. Я сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Вы совершенно
не представляете, что за человек Николай Маратович. Ему это президентство на фиг не
надо. Он твердо решил на ближайшем совете акционеров поставить вопрос о своей
отставке и заявил об этом.
- Когда ближайший совет?
- Через месяц.
- Я не могу столько ждать. Все на рогах, все меня ищут, неровен час, нащупают
ниточку, которая ведет к дорогим мне людям. Я должен заявить о себе прямо сейчас.
Сегодня, с вашей помощью.
- Ни фига не пойму!
- Зоя, могли бы вы поручиться жизнью собственного ребенка за... Ой, молчумолчу!
Зря я про ребенка ляпнул, простите, пожалуйста, и расслабьтесь. Не нужно
стрелять в меня льдинками из глаз, метясь в сердце. Виноват извините. Сформулирую
по-другому: вы могли бы поручиться собственной репутацией за господина
Казанцева?.. Не спешите отвечать! Подумайте. Вспомните день свадьбы, разве вы,
невеста, думали тогда, что ваш жених окажется... гм-м... Вам лучше знать, кем он
оказался, почему вам пришлось разойтись.
- Ежели вы ставите вопрос столь жестко, то однозначно я не могу поручиться за
Казанцева.
- И, следовательно, скрепя сердце можете допустить, что он причастен к гибели
Юдинова?
- Разве что чисто теоретически.
- Теория - пшик! Словеса и демагогия! Эксперимент - вот настоящий критерий
истины, не так ли?
- К чему вы клоните?
- Я вас вербую, Зоя. Вы мне нужны. Вот что я предлагаю: как только мы
расстанемся, а это случится через минуты, я и так у вас, извините, засиделся, вы
срываетесь с места и мчитесь в "Никос". Вы сообщаете, дескать, к вам на квартиру
явился Бультерьер. Явился без маски, образно говоря - с открытым забралом. Явился
и сказал, дескать, я есть я, меня подставили с помощью двойника. Про алиби я и не
заикнулся, про Казанцева тоже. Я сказал, что желаю разобраться с подставой, но
испытываю острый информационный голод. Я потребовал, чтобы вы скачали на
дискету закрытые следственные материалы и не позднее завтрашнего дня оставили их
в "почтовом ящике".
- В каком "почтовом ящике"?
- Об этом позже. Можете сказать, что я не требовал, а просил, взывая к вашему
милосердию, ища у вас сочувствия. Можете, наоборот, заявить, дескать, я вас
шантажировал. Не суть важно. Главное - я требую от вас компьютерную дискету с
закрытой информацией, меня интересует, до чего сумели докопаться частные и
государственные ищейки.
- Допустим, я соглашусь участвовать в авантюре. Допустим. И что случится?
- Ежели я прав и у Казанцева рыло в пуху, тогда Николай Маратович вмешается в
деятельность подчиненной ему службы безопасности и пошлет в засаду к "почтовому
ящику" своих людишек, то есть посторонних головорезов, не имеющих ни малейшего
отношения к штатным костоломам.
- Головорезов из той же компании, что и фальшивый Бультерьер?
- Я не ошибся в вас, Зоя. Вы, ха, чертовски умная женщина. Между прочим, я мог
бы быть и менее откровенным, мог бы в натуре потребовать принести дискету, и баста.
Да, Зоя, Казанцев снарядит в засаду головорезов из той же компании, что и мой
веселый двойник. Казанцеву нужен мой труп. Алиби, помните? Мое алиби - моя
тайна. А вдруг я сойду с ума и шарахну железобетонным алиби по хитроумной, но
шаткой идейной конструкции господина Казанцева? Вдруг я скурвлюсь и сдам к
чертям собачьим дорогих мне людей из... Не важно.
- Что случится, если вы ошибаетесь и в засаду пошлют моих сослуживцев?
- Потому я с вами и откровенен, чтобы не калечить зазря посторонних компашке
Казанцева персоналий. Я скажу, а вы запомните номер сотового телефона. Ежели я
ошибся - позвоните, оставьте сообщение, и я снова возникну из ниоткуда и мы
поговорим, как жить дальше. Теперь о "почтовом ящике", запоминайте...
"Почтовым ящиком" Ступин называл дупло в стволе старого дуба. Дуб рос в
пятистах шагах от заасфальтированной двухполосной дороги в дальнем Подмосковье.
Следовало ехать до приметной березы-великанши с раздвоенным стволом, что
притулилась справа у дороги, ежели двигаться от Москвы. Припарковавшись возле
березы, следовало идти по лесу строго перпендикулярно асфальту, идти и считать
шаги. Пять сотен шагов плюс-минус дюжина, и упрешься в могучий дубовый ствол и
увидишь дупло невеликих размеров. До дупла легко дотянется взрослый человек
среднего роста.
Ступин подробно объяснил, как добраться до искомой дороги, где и с каких шоссе
сворачивать, выехав из Москвы. Закончив инструктаж, Ступин попросил Зою
повторить услышанное, по ходу повторения сделал ряд замечаний и уточнений, назвал
номер мобилы с автоответчиком для односторонней связи, после чего поднялся с
кресла.
- Что ж, обо всем договорились, сударыня Зоя. Засим разрешите откланяться.
- Уходить будете через чердак по крышам? - спросила Зоя, вставая со стула и
позволяя себе улыбнуться.
- Зачем же? - улыбнулся в ответ Ступин. - Пройду мимо консьержки, пущай
меня запомнит. Не провожайте меня, Зоя, не надо.
Отстукивая редкую дробь тросточкой, он похромал в прихожую.
- Постойте! - окликнула Зоя. - Погодите, а как же... а если...
Он остановился в дверях, оглянулся.
- Само собой разумеется, Зоя Михайловна! Само собой, ежели мои догадки
подтвердит жизнь и вы мне поможете заполучить "языка" из компании Казанцева,
разумеется, я появлюсь у вас снова и сообщу, что за сила НАМ противостоит. Ведь мы
с вами в одной команде! Ведь так?
Зоя не нашлась, что ему ответить. В ее душе, у нее в голове бушевала буря
сомнений. Не то чтобы особо яростная, поглощающая естество целиком,
сопровождаемая туманом в сознании и брызгами отчаяния, но все же буря...
- Так, - ответил вместо нее инвалид по кличке Бультерьер. Сказал, будто гвоздь
вбил, и вышел из гостиной.
Стук-перестук тросточки в прихожей, щелчки открываемых замков, хлопок
закрывшейся двери. Зоя осталась одна в квартире.
Тик-тик - тикают тихо-тихо настенные часы. Ж-ж - жужжит случайно
проникшая с лестничной клетки в жилой простор жирная муха. Зоя борется с бурей
мыслей, преодолевает шторм чувств. Что он ей предложил - предательство?.. И да и
нет... Хочет ли она наказать того... нет - тех, кто шантажировал ее, угрожал ее
ребенку?.. Однозначно - да!.. Можно ли верить Ступину так же, как верят в него его
друзья, тот же Коробов, например?.. Хотелось бы... Очень... Очень-очень-очень...
Зоя встряхнула головой, сбрасывая с плеч лишний груз сомнений, шагнула к
подоконнику, где стоял домашний радиотелефон, взяла трубку с пумпочкой антенки,
женские пальцы пробежались по клавишам, набирая номер, она прижала трубку к уху.
Гудок... еще один... третий...
- Алло, да! Пушкарев слушает...
- Евгений Владимирович, от меня только что ушел Ступин.
- Алло, Сабурова! Громче, плохо слышу. Какой Сукин?
- Сукин сын Семен Андреевич Ступин. Бультерьер. Хромой и однорукий.
- Что?! Сабурова, щас!.. - Она услышала, как Пушкарев, отстранив трубку от
лица, выкрикивает распоряжения: "Машину к Сабуровой!.. Куда?" Из микрофона
Зоиной трубки звучит вопрос: - Ты где?
- Дома!
- Домой к Сабуровой машину, срочно! С охраной!.. Алло, Сабурова, к тебе едут!
Рассказывай пока, слушаю! Подробно рассказывай!..
- Он требует дискету.
- Кто?
- Бультерьер.
- Какую, японский городовой, дискету?! Алло! Подробно рассказывай, я сказал!
С начала! Как появился, чего делал. Излагай по порядку.
- Ладно. Излагаю...
Зоя начала изложение, стоя у окна, глядя в небесные выси и согревая щекой
пластмассу стационарного радиотелефона с домашним номером. Посланные за
Сабуровой коллеги примчались поразительно скоро. Зоя прервала разговор, досказав
наполовину - наполовину! - выдуманную историю до середины. Быстренько - три
минуточки! - приняла душ, в ускоренном темпе - как пожарный! - переоделась, в
рекордные сроки - пять минут всего! - "сделала лицо", привела в порядок - семь
минут гудения фена, и пошли все к черту, лахудрой Зоя никуда не поедет! - волосы,
продолжила прерванный разговор с начальником, спускаясь по лестнице, -
Корастылев, пока Зоя собиралась, успел снять показания с консьержки, молодец какой!
- тиская мобильник, закончила рассказ, полный подробностей, сидя в машине, уже
когда машина подъезжала к зданию "Никоса".
Коллеги-секьюрити проводили Зою до дверей кабинета Евгения Владимировича
Пушкарева. За дверями до отрыжки знакомая казенная обстановка и никого. "Шеф
побежал к Казанцеву с докладом", - догадалась Зоя. Последние месяцы, первые
месяцы своего президентства, Николай Маратович Казанцев засиживался на
президентском рабочем месте допоздна, а то и ночевал в "Никосе", на "гостевом
этаже". В работоголика Казанцева превратили, конечно же, не только заморочки,
связанные с поисками Бультерьера, хотя по поводу этих поисков Николай Маратович
устраивал две ежедневные летучки, утром и вечером. После смерти Юдинова у
"Никоса" возникли некоторые проблемы делового характера, что неизбежно и
закономерно. Бразды правления штука такая - попадают в другие руки, и, покуда не
появятся на новых руках мозоли, бразды удерживать архитрудно.
В гордом одиночестве Зоя слонялась по кабинету начальника службы
безопасности. Постояла у окошка, раздвинув пальцами полосочки жалюзи, посмотрела,
как солнце садится в тучи. Села за начальственный стол, пощелкала клавишами
ноутбука господина Пушкарева. Забавно - Зоя смогла бы сейчас запросто
скопировать все практически информационные материалы, наработанные следствием.
Была б только с собой дискета, а времени навалом.
Зоя скучала в кабинете Евгения Владимировича около часа. Коротала время, тыкая
маникюром в клавиши ноутбука, раскладывая пасьянс на жидкокристаллическом
мониторе.
Она была совершенно спокойна. Бурю в душе и в голове сменил полный штиль.
Решение принято, и нечего зря теребить душу, незачем напрасно напрягать мозг. Зоя
сработала, как и просил Бультерьер. Настоящий Бультерьер. Оригинал, которого
подставили. Она могла бы, конечно, поступить и по-другому, например... К черту!
Штиль так штиль! И не фига зря гнать волну, нельзя волноваться, бесполезно. Что
сделано, то сделано. Аминь... Черт, валет трефовый мешает, пасьянс не складывается...
Топот в офисном коридорчике, отрывистые, невнятные голоса, дверь открывается,
в казенную вотчину входит хозяин.
- Сабурова, чем ты тут занимаешься?
- В картишки с вашим компьютером играю, Евгений Владимирович.
- М-да, нервишки у тебя - позавидуешь.
- Вы от Казанцева?
- От него... Сиди, Сабурова. Оставайся в моем кресле, а я сюда вот сяду, на стул
для посетителей... Кушать хочешь?
- От кофе не откажусь.
- Я заказал. Скоро кофейник принесут, колбаски, сырка. Перекусим и по
рюмашке тяпнем, оттянемся. Чего глазами хлопаешь? Отдыхай, Максику Смирнову
поручено найти добра молодца, который разболтал Ступину твои данные, Корастылева
я подрядил Максу в помощь, усилил группу Перловским. Шурик давно рвется в бой,
Смирнов с ним созвонится, захомутает, Перловский будет счастлив. Остальных я
отпустил отдыхать. Наслаждайся покоем и спокухой, Сабурова. Казанцев отстранил
службу безопасности от операции по захвату Бультерьера возле "почтового ящика".
- То есть?
- Есть то, что есть. Есть приказ президента "Никоса". Три богатыря - Смирнов,
Корастылев, Перловский - роют носом землю, ищут похищенного Бультерьером
вратаря, остальные отдыхают. Ловить Бультерьера будут люди Казанцева.
- Какие люди?
- А я знаю?!
- И как это понимать, Евгений Владимирович?
- Как мудрость верховного руководства и никак иначе. Не хотел тебе говорить,
Сабурова, но придется. В службе безопасности "Никоса" есть засланные казачки.
Среди нас есть и были Штирлицы, которые стучат черт знает кому о наших
внутренних делах. Слишком ответственное дело - захват Бультерьера, чтобы
рисковать, подключать к операции подчиненных мне людей. Такова логика Казанцева,
и он прав.
- Но если вы отпустили всех отдыхать, то...
- Отставить! Не учи отца, сама знаешь чему. Контингент отпущен с
формулировкой: набираться сил для великих дел. Ребят, которые везли тебя ко мне и
слушали невольно твой телефонный доклад, я изолировал на гостевом этаже. В
Смирнове, Корастылеве и Перловском я уверен. К тому же перед ними стоит задача
искать вратаря без уточнений о личности похитителя. А вообще-то, Сабурова, я не
обязан перед тобою отчитываться.
- Люди Казанцева устроят засаду возле "почтового ящика", да?
- Скорее всего - да. И все, и хорош меня допрашивать. Я и так сказал тебе
больше, чем следовало. Ты сегодня ночуешь на гостевом этаже. Покушаем, коньячка
тяпнем, и ты онемела, ясно? Ни с кем ни слова. Пока я не разрешу рот разевать.
Зоя закусила губу. С одной стороны, все произошло в точности, как и предсказывал
Ступин, с другой - резоны Казанцева понятны, логичны и объяснимы.
"Кто я? - думала Зоя. - Предательница, в течение получаса завербованная
хромым Мастером боя? Или я единственная из всех сотрудников "Никоса",
вступившая в борьбу с НАСТОЯЩИМ врагом?.."
Буря забушевала в душе с утроенной силой. Страшно вдруг заболела голова,
заломило в висках. Ни разу, никогда в жизни Зое еще не было так паршиво, как сейчас.
Так из ряда вон погано. Хоть плачь, хоть вой, хоть вешайся!..
Глава 2
Мы - охотники
Улыбнувшись консьержке, я вышел на улицу и похромал за угол. Интересно,
смотрит ли сейчас в окно Зоя Сабурова? Склонив голову, прижавшись лбом к стеклу,
прищурившись, ищет ли она глазами мою махонькую, плохо контрастирующую с
асфальтовым фоном, колченогую фигурку? Хреново ей сейчас, сочувствую и всем
сердцем надеюсь, что я ее уболтал, что она примет правильное решение, нужное.
Нужное для меня.
Поворачиваю за угол, ковыляю к припаркованному недалече "Запорожцу" модели
"ушастый". Машинка, простуженно чихнув мотором, пукнув выхлопом, двинулась мне
навстречу. Поравнявшись со мной, "ушастый" притормаживает, складываюсь пополам,
залезаю в кабину чуда хохлацкой автомобильной техники, и узкоглазый молокосос за
рулем давит на газ что есть мочи. "Запор" катится по асфальтовой дорожке на пределе
доступных для этакой развалюхи скоростей. Стрелка спидометра дергается между
цифрами 40 и 50.
- Ким Юльевич, а ну как я тебя выпорю за лихую езду на антикварном
транспорте? А ну как движок не сдюжит и взорвется к чертям собачьим? Сбрось-ка
скорость, автогонщик.
- Отец волнуется, - оправдывается Ким, однако стрелка спидометра смещается к
цифре 20. - Семен Андреевич, я хочу побыстрее успокоить папу.
- Плохо же ты, Кимушка, своего батьку знаешь. Сбрось-ка, дружок, еще скорость
до чирика. Едем чинно и солидно, сообразно возрасту автомобиля. Соответствуем
картинке с чайником на заднем стекле.
Юлик, папаша корейского юноши Кима, дожидается нас в соседнем дворе. Мы
договорились - ежели собеседование с девушкой Зоей пройдет нормально, я сажусь в
"Запорожец", а если не очень, то я хромаю в соседний двор к "Волге" Юлика, отпрыск
коего остается в припаркованном за углом "ушастом" и некоторое время бдит, смотрит,
как быстро и кто примчится к Сабуровой или же когда она сама выпорхнет на улицу. С
другой стороны Зоиного дома ремонтники раскопали трубы теплотрассы, и как ни
крути, а мимо узких глаз Кима фиг бы кто проскочил.
Ради пущей конспирации малец Ким заранее потрудился закрутить романтическую
интрижку со смазливой отроковицей, проживающей на втором этаже интересующего
нас жилого дома, и еще вытребовал у папаши поддельные документы со своей
фотографией и с узбекской фамилией, и светошумовую гранату требовал на случай,
если придется отрываться от погони. Джеймс Бонд, право слово! Шило в заднице и
черт-те что в мозгах у парнишки. Серьезное дело предстоит, а он в шпионов играет.
Шебутной пацан, однако он мне нравится. На него глядючи, узнаю себя в молодости.
Даром что у нас разный разрез глаз, но и у меня точно так же пылал взор в его
прыщавом возрасте, и кулаки чесались биться за Справедливость с заглавной буквы.
Что же касаемо папаши корейского вьюноши, с ним у нас отношения более
сложные. Для Кима я кто? Для пацана я Великий мастер, прошедший огонь, воду и
канализационные трубы современной действительности. А кто я для Юлия? Для
человека, который в первый день знакомства представился: "Зови меня Кореец". Для
корейца по кличке Кореец я инструмент отчасти. А отчасти - друг. По его милости я
стал калекой, с его же помощью приобрел больше, чем потерял. В философскобытовом
плане, конечно. Кисть правой руки мне уже никто не вернет, и хромать я буду
до самой смерти.
И в то же время, ежели настигнет меня костлявая старуха с ржавой, затупившейся
от веков работы косой, скажем, через час, я уверен - кореец Юлий позаботится о
дорогих мне женщинах, о Кларе и ее дочке Машеньке. Моей, пусть и не родной
дочери.
И нельзя забывать, что, помогая мне, спасая меня, Кореец одновременно спасает и
себя. Второй раз, между прочим, спасает. Впервые он... Хотя, пардон: история о наших
былых заморочках - в прошлом. История укрощения Бультерьера длинная, и она уже
однажды мною рассказана.
Вернемся-ка, господа, в злободневное настоящее. Точнее - к предисловию
сегодняшнего, теплого по-летнему московского вечера.
Когда концерн "Никос" раздул рекламную антикампанию, посвященную
кровожадному Бультерьеру, кореец с погонялом Кореец и древнеримским имечком
Юлий встревожился не меньше моего. Как уже я намекал выше - мы связаны
Судьбой, мы вынуждены помогать друг другу. При этом мы еще и друзья, что... Миль
пардон! Я опять углубляюсь в многоступенчатость и сложность наших
взаимоотношений.
Короче говоря, Кореец встревожился, отрядил специальных людей искать меня в
бескрайних таежных просторах, а сам занялся сбором дополнительной информации
касательно инцидента с "Никосом".
Надобно сказать, что Юлику всегда было кем командовать. И в бытность его
командиром при погонах, и после ухода в отставку. Всегда были и есть в его
распоряжении специальные люди. Не так, чтобы очень уж много, однако достаточное
количество. И, к чести Юлика, спешу обмолвиться - он рискует своими людьми
только в исключительных случаях. К примеру, предстоящую операцию нам придется
провернуть вдвоем. Ким-оболтус не в счет, у пацана роль в грядущих событиях
ответственная, однако без риска для жизни... Прошу прощения, я опять не о том.
Операция еще предстоит, мы с Юликом подробно разработали... Опять я сбиваюсь с
мысли! А виновата в мешанине мыслей пресловутая предстартовая лихорадка, чтоб ее
и так и этак...
В общем, найти меня в таежных далях соратникам Корейца не удалось. Покамест я
сам не нашелся, Юлик продолжал копить информацию, но ни фига практически не
накопил сверх общедоступного. Однажды утром я возник у Юлика на ранчо, как
чертик из табакерки, и вплоть до полудня следующего дня перечитывал газетные
вырезки, просматривал видеозаписи телевизионных передач, слушал аудиозаписи
радиопрограмм. Знатную PR-кампанию против сволочи Бультерьера замесил господин
Казанцев. Снимаю шляпу в восхищении.
Более суток я смотрел, читал и слушал, потом поспал часок - снились ужасы - и
снова слушал, на сей раз живую речь Юлика. Он поведал мне о некоторых своих
аналитических выводах, поделился парой гипотез, выдвинул тройку версий. Не могу
сказать, что я сразу и во всем с ним согласился, но... Все!
Все! Мой внутренний монолог пора заканчивать. Прелесть мысленных
скороговорок, обращенных к воображаемым собеседникам, в том, что за пару минут
успеваешь высказаться и подвести черту под прошлым, подготовиться к старту в
будущее. Вслух и с живым собеседником общаться порой ой как не просто, а
воображаемый слушатель - он заведомо тебе симпатичен, терпелив и благожелателен.
Этакий халявный психоаналитик, который...
- Семен Андреич! - Ким нажатием на педаль остановил "ушастого",
окончательно прервав мои вербально-повествовательные мысли.
- Да, я вижу. Вон он, твой папка, маячит за тонированным лобовым стеклом
"волжанки". Арриведерчи, недоросль. Все помнишь, как и что делать?
- Все, Мастер.
- Не называй меня "Мастером", о'кей? Слово "мастер" у меня ассоциируется в
последнее время с вечно бухим начальником бригады маляров.
Я выкарабкался из "запора", сделал пять с половиной шагов вдоль газончика и с
превеликим удовольствием забрался в салон самой престижной советской
автомашины. После убожества кабины "ушастого" я почувствовал себя прям-таки
кронпринцем в шикарной карете.
- Чего ты сказал такого Киму на прощание, от чего у сына физиономия
вытянулась? - спросил Юлик, запуская мотор.
Под капотом "Волги" размеренно загудел движок отнюдь не отечественного
производства.
- Чего сказал? - переспросил я, ерзая, устраиваясь в переднем кресле для
пассажиров. Переспросил и усмехнулся. - Ха! Да так, ерунду. Воспользовался
моментом, чтоб лишний раз полечить твоего отпрыска от возвышенного романтизма.
- Благодарю за участие в воспитании сына. Мастер Семен.
- Ха!.. Не за что, мастер-ломастер Гай Юлий Кореец.
Коробка "Волги" с фирменной начинкой от лучших мировых автопроизводителей
разъехалась с ушастым недоразумением и покатилась вон из тихого московского
дворика к смердящему бензином проспекту.
- Не нравится мне твое веселое настроение, - произнес Кореец, сворачивая на
простор проспекта, поворачивая в сторону МКАД.
- Юлик, ты играешь в покер?
- Нет, я не люблю карты.
- Напрасно. Житие наше весьма схоже с карточными играми. Слишком многое
зависит от того, какая масть пришла, какую ставку объявляешь, как умеешь считать и
блефовать. А блефовать, Юлик, лучше всего улыбаясь. Слабый - плачет, сильный -
смеется заранее. Последним смеется тот, кто к игре в жизнь относится с улыбкой.
- Ты блефуешь, - кивнул Кореец. - Ты прячешь за улыбкой прочие чувства, а
меня учили при любых раскладах оставаться невозмутимым. Как Будда.
- Это где ж ты видел невозмутимого Будду? Все его канонические изображения
улыбаются...
Мы ехали за город и философствовали. Обменивались фразами и фразочками,
развлекались, играя в словесный пинг-понг. Пересказывать Корейцу мою трепотню с
Зоей Сабуровой - бессмысленно, ибо раз я подъехал к "Волге" на "Запорожце",
значит, считаю целесообразным реализовать операцию под кодовым, предложенным
мною ради шутки названием "шок и трепет".
Мы оба прекрасно понимали, что "шок и трепет" легко обернется "провалом и
позором" в том случае, ежели сударыня Зоя решит поступить как-то по-своему, учудит
нечто отличное от того, о чем я ее просил. А о чем я ее просил, Корейцу было, конечно
же, известно, ведь это он детально разрабатывал план операции, искал место для
"почтового ящика", придумывал систему для связи и так далее и тому подобное.
- Приготовься, Семен. Подъезжаем.
Я стиснул коленями металлическое древко инвалидной тросточки, сильно надавил
на загогулину для руки, с трудом ее повернул. Рукоять-загогулина повернулась
относительно древка ровно на девяносто градусов, раздался тихий щелчок, и пружина,
препятствовавшая вращательному движению, перестала тягаться силами с моей
единственной пятерней. Далее рукоять тросточки можно было вращать легким
движением пальца. И ежели повернуть ее еще на девяносто градусов, то сокрытый в
полости древка заряд бабахнет - мало не покажется. Разнесет в клочья, к чертовой
бабушке, и меня грешного, и Юлика, и "Волгу".
Существовала смехотворно малая, однако, вероятность того, что Зоя Сабурова
связалась с начальством "Никоса", едва за мною захлопнулась дверь на лестничную
клетку, и начальство сразу же направило к приметной березе в пятистах шагах от дуба
с дуплом группу боевиков или же связалось с подмосковными ментами, а могло выйти
на связь и с областным отделом ФСБ, не суть важно, кто теоретически, чисто
теоретически, может перегнать нашу "Волгу", с какими силами, каких ведомств, опять
же - чисто теоретически, мы можем столкнуться возле березы-маяка, однако можем.
Пусть и теоретически, пускай и с вероятностью, близкой к нулю. И ежели таковое
столкновение, увы, случится, вступать в бой не имеет смысла. Учитывая тот факт, что
Казанцеву нужен труп Бультерьера, проплаченные менты, коррумпированные
фээсбэшники (а с робингудами из мусарни, с донкихотами из ЧК "Никос" вряд ли
тесно сотрудничает) или боевики без чинов и званий, без разницы, кто конкретно
будет стрелять на поражение, нас однозначно станут поливать шквальным огнем, и
придется нам с Корейцем постараться успеть самоликвидироваться. Придется успеть
исчезнуть с планеты
...Закладка в соц.сетях
