Жанр: Боевик
Час бультерьера
...лавки, а стулья, самодельные, но симпатичные. И вместо
печурки здесь нормальная русская печь, вместо лежака, одного на всех, удобные
двухъярусные нары. Имеются сундук в углу, буфет с посудой напротив печки и окна
настоящие, со стеклами, за занавесками в цветочек. И полочка с книгами, представьте
себе, присутствует.
- Все вон! - приказал Леший. - Очкарик, останься.
Мужики, с которыми я уже успел сродниться, и курьеры студенческого вида,
толкаясь, вышли в сени, оттуда на крыльцо. По ступенькам крыльца забарабанили
сапоги, гомон разговоров все тише и тише. В "зале", в тишине и уюте, нас осталось
трое - я на столе, будто покойник, хозяин Леший и интеллигент в очках, в редкой
бороденке, с "Калашниковым" на узком плечике.
- Очкарик, достань бинты, вату, антибиотики, нашатырь, - продолжил
командовать Леший, нагибаясь ко мне, тревожно вглядываясь в мое лицо, сохранившее
свежие следы побоев.
Очкарик перевесил автомат с плечика на спинку стула, подошел к сундуку, откинул
крышку, полез шуровать во внутренностях. Большущее спасибо Очкарику - оружие
болтается на кожаном ремешке слева от меня, то есть со стороны моей полноценной
руки. Леший стоит с другой стороны, нагибается ниже, дышит мне в лицо мятой.
Завидую Лешему, давненько я не чистил зубы.
Леший нагнул мохнатую голову еще ниже, чуть ли не по слогам произнося каждое
слово:
- Сэр, вы меня слышите?
Еще бы я его не услышал! Прямо в ухо орет. Отвечаю:
- Йес, оф кос. Слышу, не глухой.
Я решил ожить сразу, без всяких актерских преамбул. А чего тянуть-то, правда? На
фига?
Я ему ответил и схватил полноценной рукой Лешего за бороду. Запустил
растопыренные пальцы в густую растительность, сжал волосы в кулаке и рванул на
себя. И головой мотнул так, чтобы нос ему своим лбом свернуть набок. И коленку
согнул, чтоб одновременно с носовым хрящиком хрустнули ребра хозяина
пятизвездочного приюта наркокурьеров. И согнутый локоть калечной руки повернул
таким образом, дабы напоролся на него Леший желудком. И он напоролся чем надо, и
у него хрустнуло все, что должно было хрустнуть.
Разжимаю кулак, толкаю основанием ладони сокрытый под бородой подбородок
Лешего - похожий на Карла Маркса наркоделец летит кубарем.
Хватаю автомат, благо он под рукой. Сжимаю кулак на конце ствола, соскакиваю
со стола и бью Очкарика автоматом, аки дубиной. Очкарик поворачивается к сундуку
спиной, ко мне очками и получает удар прикладом в висок. Приклад выдерживает,
висок - нет. Тело Очкарика валится в открытый сундук, а душа его отлетает к
небесам. Шагаю к распростертому на полу Лешему, перехватывая автомат стволом
вперед, крепким прикладом под мышку. Шаркаю хромой ногой, мыском бью Лешему
за ухо. Не сильно, чтоб душа его осталась в теле, но сознание "уснуло" на время.
Снимая оружие с предохранителя, устанавливая режим стрельбы одиночными,
хромаю в сени, стволом открываю дверь на крылечко, перешагиваю порог.
Как я и ожидал - наркоинтеллигенция дистанцировалась от наркопролетариев. То
есть Студенты топчутся впереди и справа, раскуривая "Мальборо", а мужики гужуются
впереди - слева, смолят "Приму". Семь голов повернуты к крылечку. Стреляю.
Двум Студентам пули разбивают лбы, третьему затылок, третий пытался удрать.
Поворачиваю ствол влево, командую мужикам по-иностранному:
- Хенде хох! Шнель, маза фака!
Мужики демонстрируют удивительную смышленость. Враз смекнули сиволапые -
ежели их сразу, вместе с наркоинтеллигентами не пришили, знать, не хер и
выпендриваться. Руки подняты до горы, без лишних команд мужики выстроились в
линейку.
Говорю на ломаном русском с вкраплением иностранщины:
- Один ля мужик, плиз, опускайт хенде хох, энд шнелер собирайт все ружье.
Бистро-бистро, мать ваша фак.
Сиплый первым сообразил, чего требует иностранец, осторожно опустил руки,
скинул двустволку на землю, обошел остальных, снял с них ружья, покидал все стволы
в одну кучу.
- Гут! Зер гут, - похвалил я. - Плиз, майн друга, - указываю забинтованной
культей на Сиплого. - Ю, майн фройнд, снимайт каждый ля мужик ремешок из
штаны, ферштейн? Бистро-бистро привязать каждый синьер к дерево, андестенд?
- Яволь, - сглотнув судорожно, кивнув услужливо, ответил Сиплый.
Процедуру привязывания ремешками к деревьям подельников Сиплый произвел за
пять неполных минут. Сиплый старался, каждого "ля мужик" материл, чтоб плотнее
спинами к деревьям прижимались, сильней руки за спины выворачивали, обнимая ими
дерева. Сиплый вязал надежные узлы на запястьях товарищей, я лично, спустившись с
крылечка, принял у него работу.
- О'кей, моя друга! Теперь ю стенд ап, андестенд?
Сиплый протянул мне свой сыромятный ремешок, подтянул штаны, встал спиной к
сосне, завел руки за спину, прижал локти к коре, и я в момент зафиксировал Сиплого,
ловко орудуя левой, удерживая "калаш" под мышкой, и пообещал всем пленникам:
- Все мужик будят живая, если будят стенд ап тихо. О'кей? Одна ля мужик не
будят тихо, все мужик аллес капут!
- Нешто мы без понятия? - обиделся Сиплый. - Мы люди маленькие,
семейные, нам капут никак невозможно, нам надоть детишек, киндеров, кормить.
Вряд ли натуральный иностранец врубился бы в смысл тирады Сиплого, но
говорил Сиплый столь жалостливо, что в его полную покорность сильному уверовал
бы и зверь дикий. И остальные мужики, солидарные с Сиплым, ему поддакивали,
кивали головами, мямлили типа:
"Не губите, мы на все согласные, нам побоку, перед кем гнуться, мы и так гнутые".
Удовлетворенный состоянием и настроениями простого народа, я вернулся в
терем-теремок. Поднял и усадил на стул Лешего. Он еще не оклемался, сидеть
самостоятельно не мог, пришлось привязать Лешего к спинке стула, точнее -
прибинтовать.
Бинты я отыскал в сундуке, вытащив оттуда Очкарика. В сундуке отыскались
огромные залежи лекарственных препаратов и сопутствующей продукции. Одних
бинтов столько, хоть госпиталь учреждай. Кое-что из аптечного богатства я переложил
на стол. Обшарил карманы мертвого Очкарика и присвоил классную зажигалку
"Zippo". Проинспектировал буфет, отыскал и выставил на столешницу початую
бутылку водки. Прогулялся в сени и там пошуровал, нашел подходящую дощечку,
вернулся в "залу" с досочкой под мышкой, ведром, до краев полным чистой водой, и
кружкой, присобаченной к ведру посредством цепочки.
Скованные одной цепью ведро с питьевой водой и кружку для питья поставил на
стул по соседству с мебелью, к коей прибинтовал Лешего. И сам оседлал стул по
соседству, предварительно раздевшись до пояса. И занялся своей правой калечной
рукой.
Морщась, отодрал от раны на культе старый, пропитавшийся йодом и кровью бинт.
Обработал рану перекисью, просушил. Прижал к предплечью найденную в сенях
досочку, подходящую по размеру, взялся за чистые бинты.
Вспомнилась бессмертная комедия "Бриллиантовая рука". Скоро, очень скоро моя
правая конечность будет выглядеть, как... Ага! Уже выглядит, как у Семен Семеныча
Горбункова. Типа, в гипсе. Кто не знает, тот вовек не догадается, что на самом деле я
таким образом сокрыл свою особую примету - отсутствие правой кисти. Вскоре я
покину перевязочный пункт "Камень", размахивать культей-приметой мне не в кайф,
пусть лучше будущие случайные свидетели рассказывают о моей якобы загипсованной
конечности.
В сенях, я приметил, висит на гвоздике просторный плащ-дождевик, темно-серый,
с капюшоном. Сходил еще раз в сени, надел плащ на голое тело, нормально - рукава
широкие, пусть пока рука в фальшивом гипсе прячется в рукаве. А в кармане плаща
спрячу скрученную из бинтов петельку. Придет время, накину петлю на шею и суну в
нее забинтованную руку. И Семен Андреич Ступин будет вызывать ассоциации с
Семен Семенычем Горбунковым.
Возвращаюсь из сеней, глядь - Леший глаза открыл, разбитым носом хлюпает,
зрачками вращает. Пора приступать к допросу. Присаживаюсь рядом с Лешим,
спрашиваю:
- Говорить можешь? Хочешь? Будешь?
- Вы - русский? - удивился Леший запоздало, слизнул языком кровавую соплю
с губы, брезгливо сплюнул.
- Я - агент Интерпола, - вру, оскалив вставные зубы в улыбке.
- Вы меня не убьете? Нет?
- Хм-м... - Врать ему - язык не поворачивается, и правду говорить нельзя. - А
на что ты, гражданин по кличке Леший, интересно, рассчитывал, когда подписался
участвовать в транспортировке отравы? На долгую жизнь и обеспеченную старость,
да?
- Вы меня убьете... - В его глазах, в его голосе обреченность.
И надо бы ему соврать, очень надо для дела, а не могу! Беру со стола зажигалку,
откидываю металлический колпачок, кручу ребристое колесико, высекаю пламя.
- У меня к тебе всего один вопрос, сука: где прописан Лысый? Адрес, как пройти,
как найти, говори быстро, а то... - Подношу огонек зажигалки к его пышной бороде,
пахнет палеными волосами.
- Я расскажу вам все! Ф-ф-фу... - Леший оттопырил верхнюю губу, дует на
пожирающий его бороду огонек. - Фу-у-уф...
Ставлю зажигалку с чадящим фитильком на стол, беру кружку на цепочке, черпаю
из ведра, выплескиваю воду в лицо Лешему. Капельки катятся по свернутому набок
носу, по окровавленным усам, по густой бороде, шипит, погибая, огонек в волосах, еще
острее пахнет паленым.
- Я все вам расскажу! Все! Я готов свидетельствовать в суде! Я знаю все точки на
трассе! Я скажу вам, кто... Зачем вам водка?! Что вы хотите сделать? Не надо!..
А он догадливый. Я бросил кружку в ведро, взял початую, откупоренную водочную
бутылку, поднял ее, и содержимое медленно, тонкой струйкой полилось ему на
макушку. Пахнуло спиртным. Хуже нет сочетания запахов спиртного и паленого.
Водка журчала, тошнотворная смесь запахов усиливалась, патлы Лешего липли к
щекам, борода впитывала спиртосодержащую влагу, как губка.
- Учти, я намерен проверить все, что ты расскажешь про Лысого. - Отбрасываю
пустую бутылку, она катится по полу, а я берусь за зажигалку. - Я оставил в живых
городских мужиков, они...
- Спросите у Хрипатого! - перебивает Леший. - Он из всех самый умный, он
подтвердит, что я говорю правду! Он на соседней с Лысым улице живет. Я все скажу
правильно! Все! Положите зажигалку! Я вас не...
- Адрес Лысого! - цежу сквозь зубы, играя ребристым колесиком "Zippo". -
Говори быстро, а то...
- Улица имени Ермака! Дом... Номера не помню! Крайний дом, у огородов! С
голубыми наличниками! Номер вам Хрипатый скажет! Я все расскажу! Все остальное!
Все, что хотите! Кому угодно!..
И он заплакал. Он и знать не знал, и ведать не ведал, что я только прикидываюсь
садистом, что его ждет "королевская смерть".
Глава 3
Я - мент
Мотор на корме работает отменно, как часы. Точнее, как очень громкий
секундомер, механизм коего вращает вместо стрелки, и гораздо быстрее, гребной винт.
Лодка плывет весело против течения, я поминутно оглядываюсь, утес, названный
"Камнем", быстро удаляется, мотор-секундомер отсчитывает последние мгновения до
взрыва: 5, 4, 3, 2, мгновение и... Ба-ба-бах-ах-ах-х...
Грянул взрыв, и нависшая над речкой глыбина утеса ухнула в воду. Брызги до
небес, облако пыли, оседающая вслед за камнем земля, гулкое, протяжное эхо. Ну, вот
и все, исчезла примета под названием "Камень", и плоскость, пригодная для посадки
вертолета. Хрен теперь где поблизости сумеет приземлиться винтокрылая машина.
Впрочем, взрыв я устроил вовсе не ради того, чтоб уничтожить примету наркокурьеров
и напакостить гипотетическим вертолетчикам. Уничтожение и пакость -
сопутствующие эффекты. Взрывом развеяло в пыль изрядные запасы оружия и
боеприпасов. И того и другого в сарайчике, что выстроен меж теремком и банькой,
отыскалось немерено. Ну не оставлять же все это богатство нетронутым, правда? Тем
паче что среди прочего нашлась и самодельная бомба с часовым механизмом.
Я отвязал от сосны сиплого мужика по прозвищу Хрипатый, попросил его на
иностранной тарабарщине перенести добро из сарайчика в грот, обнаруженный мною у
основания утеса. Хрипатый, разумеется, охотно согласился ишачить, сразу, без лишних
вопросов. Единственный вопрос, который задал мне Хрипатый: "Как ваше имя? Имя
ваше какое, интересуюсь". Я удовлетворил его интерес, назвался Гарри Поттером.
Хрипатый ишачил под молчаливым присмотром Гарри Поттера. Перетаскал и
стратегический боезапас, и автоматы Студентов, и двустволки мужиков, все перенес в
грот. Расспрашивать Хрипатого, уточняя городской адрес Лысого, я не стал, зачем? Я
уверен - Леший дал верную наколку. И как подойти незаметно к домику с голубыми
наличниками, сообразительный Леший подробно объяснил, прежде чем отведал,
каковая она, "королевская смерть". Правда, я не собираюсь подбираться к Лысому
незамеченным, но все равно, спасибо Лешему за сотрудничество. "Спасибо", конечно,
на хлеб не намажешь, однако я, благодарный, не пожалел для Лешего "кокса", прежде
чем сделал контрольный выстрел. Вообще-то, можно было и без контрольного пифпаф
обойтись, это я так, перестраховался. Помер Леший от передозировки, и, помоему,
справедливо, что наркодельца убили наркотики, очень справедливо.
Я использовал Хрипатого в качестве ишака и после вырубил его в сарайчике.
Хрипатый очнется вскоре, развяжет узлы на запястьях земляков, и мужики пешочком
отправятся к дому. Их плавсредства я притопил, предварительно выбрав для себя
лучшую из лодок.
Между прочим, кроме оружия и боеприпасов, в сарайчике хранилось и много всего
другого полезного, в том числе и целый гардероб разнообразных одежд, вплоть до
маскарадных. Я подобрал себе и штаны, и сапоги, и телогрейку впору, прибрал к рукам
и маскарадный костюм, шитый персонально для Лешего, с которым мы, хвала Будде,
одних приблизительно габаритов.
Костюмчик в узелке, рюкзачок с найденными в хозяйстве Лешего крупами, чаем,
алюминиевой кружкой и прочими мелочами, а также с американскими дензнаками,
которые пришлые Студенты должны были передать местным мужикам, и некоторым
количеством упаковок "кокса" - все это добро лежит на носу. Ближе к корме я
положил канистру с горючим и рюкзак, откуда позаимствовал кокаин. Я специально
пронес пузатый рюкзак с наркотой мимо мужиков, привязанных к деревьям, чтоб они
его видели, чтоб знали - товар Гарри Поттер присвоил так же, как и их деньги. Я
сижу на корме, правлю лодкой и закусываю. Еще триста верст переть против течения,
еще успею утопить наркоту, когда придется останавливаться, чтобы подкормить
горючим лодочный мотор, а пока сам поем свежих яств. Готовясь к встрече
иностранного экспедитора. Леший создал целый ряд кулинарных шедевров, их-то я
сейчас и поедаю, аж за щеками трещит.
Плыву, жую, представляю, как мужики будут шагать вдоль речного бережка. Суток
восемь им предстоит топать, а то и дольше. Доберутся до мест, где находятся их банки,
их денежные вклады, откопают запасы и, едва появятся в городе, сразу же дадут женам
команду: уезжаем отсюда срочно! Само собой, "срочно" растянется на недельку. Ясен
пень, экстренные сборы сразу четверых грузчиков могут вызвать подозрение и у их
коллег, и у правоохранительных органов. Возможно, коллегам-курьерам мужики и
шепнут про Гарри Потгера, но мусорам ни словечка не скажут, даже ежели те каким-то
образом прознают про замаринованные в банках баксы. Неохота мужикам на зоне
пайку хавать, ежу ясно. Наркомафия, кто в сомневался, рано или поздно мужиков
достанет, и, я уверен, с мафиози наркокурьеры будут предельно искренни, озадачат
больших боссов сказочкой про Поттера с отсеченной жестоким китайцем кистью
правой руки.
Наевшись от пуза, посочувствовав устроителям наркотрассы, коим откровения
мужиков свернут мозги набекрень, я подробно прокачал в уме план предстоящих
вскоре деяний и весь отдался созерцанию.
И было чего посозерцать, право слово! Чудо, что за пейзаж! Красотища, как в
первый день творения. Птички чирикают аж громче мотора, солнышко светит ярче,
чем вчера, а от воды веет приятной свежестью. Небо - сплошь ультрамарин! Весна!..
...Жаль, ночью Весна сама на себя не похожа. Особенно под утро молодуха Весна
становится несносной. В преддверии утренних сумерек пышущая многообещающим
здоровьем в разгар дня молодка жутко похожа на свою унылую сестренку по имени
Поздняя Осень.
Хромаю по окраине городка. Не таясь, хотя к дому Лысого можно было
подобраться и огородами. Но после того как побываю у Лысого, я планирую
совершить променаж по городу, и все равно придется светиться, так зачем же,
спрашивается, тратить лишнее время на дебютные тайные перемещения? Правильно
- незачем.
Заплечный мешок заметно увеличился в объеме и потяжелел, к изначальному
содержимому прибавились свернутые тугим клубком плащ, телогрейка, теплые штаны
и свитер. Лямка мешка режет левое плечо, правое плечо свободно, ибо на правой руке
фальшивый гипс. Мешок похож на горб, а сам я смахиваю на Квазимодо в
милицейской форме.
Я закатал правый рукав милицейской рубахи, я немного порвал рукав, когда
пропихивал в него свой "гипс", однако надрыв незаметен. Милицейский китель я надел
по-гусарски: левая рука в рукаве, правый рукав свободно болтается, китель застегнут
на одну пуговицу, поверх него "гипс" висит на скрученной из бинтов веревочке,
которая трет мне шею. Правый капитанский погон съехал за спину, левый смят лямкой
мешка. Зато стандартная милицейская кобура хорошо видна, в ней - стандартный
"Макаров". Завершают ансамбль ментовские форменные брюки, заправленные в
сапоги, и фуражка с кокардой.
Во внутреннем кармане кителя лежит ментовская ксива с фотографией Лешего. Я
долго не узнавал его на фото, поскольку фотографировался для липового
удостоверения наркоделец в одних усах и с короткой стрижкой. Кстати, помимо
ментовского карнавального костюма в памятном сарайчике имелась еще и форма
офицера внутренних войск, опять же с фальшивой ксивой в кармане, снабженной фото
Лешего, но уже без усов. Нормально придумал Леший, правда? Превращается из
патлатого бородача в стриженого усача и какое-то время перемещается по нашей
доверчивой Родине под личиной мусора; сбривает усы и становится армейским
офицером; снимает армейскую форму, и он уже честный гражданин. Здорово, да?
Противно моросит мелкий дождичек, под ногами хлюпает размякшая грязь, из-за
заборов убогих частных владений меня, мента-Квазимоду, с разной степенью
служебного рвения облаивают собаки. Редко в каком окошке горит свет, и фонарей на
одноэтажной окраине, разумеется, ни единого. Ежели какая страдающая бессонницей
старушка и разглядит сквозь забрызганное дождичком стекло и темень одинокого
прохожего с рюкзаком, то прежде всего запомнится ей, что я мент, а потом все
остальное.
Так-с... кажись, во-о-он те хоромы под крышей, крытой шифером, схожи по
описанию с жилищем Лысого. Подхожу ближе, щурюсь... Кажется, наличники
выкрашены в голубой цвет. И собаки за низким забором нету, что тоже является
приметой. Воровато оглядываюсь, перепрыгиваю через заборчик.
Лысый маскируется под одинокого военного пенсионера, перебравшегося в
таежный городок, дабы коротать остаток дней за любимыми забавами - охотой и
рыбалкой.
Поднимаюсь на крылечко под жестяным козырьком, стучусь в дверь... Тишина за
дверью. Стучу громче и настойчивее, слышу шаркающие шаги.
- Кого черт принес? - спрашивает сварливый голос за дверью.
- Друга, - отвечаю неискренне. - Я от Лешего.
- Заходи. - Дверь скрипнула, приоткрылась. Слышу, как хозяин поспешно
отходит подальше от двери.
Захожу, вспыхивает лампочка под деревянным потолком, щурюсь, сквозь прищур
вижу Лысого.
Надо ли говорить, что человек с такой кличкой лыс, как бильярдный шар? Надо,
ибо его лысина меньше всего ассоциируется с шаром. Голый череп весь какой-то
бугристый да шишковатый, впервые вижу этакую халтуру природы.
Лысый высок и крепок, встречать незваного гостя вышел в трусах и с обрезом.
Трусы семейные, до колен, две дырочки обрезанных стволов направлены мне в живот.
- Заряжено картечью, - предупреждает Лысый.
- Это правильно, - киваю понятливо, обвожу взглядом сени. - От картечи в
этой тесноте спасения нету.
- Дверь замкни.
- Момент. - Скидываю рюкзак с плеча на пол, поворачиваюсь беззащитной
спиной к вооруженному хозяину, закрываю засов.
- Ты кто таков будешь? - Стволы внимательно следят, как я отворачиваюсь от
двери, как нагибаюсь к брошенному у ног рюкзаку.
- Я-то? - Нагнулся, берусь левой кистью за лямку вещевого мешка, снизу вверх,
из-под козырька фуражки гляжу в дырочки на конце коротких стволов. - Я -
капитан Пронин, внук майора Пронина.
Заметно шевельнув бедрами и незаметно кистью, швыряю тяжелый рюкзак.
Быстрее, чем он спускает курки. Объемистый вещмешок подбивает стволы снизу,
заряд мелкой металлической дряни уходит в песок, стонут поверженные доски,
разбивается лампочка, грохот бьет по ушам, по носу шибануло кисло-сладким запахом
пороха.
Выполняю практически фехтовальный выпад, на блин фуражки сыплется тонкое
стекло разбитой лампочки, и пусть, лишь бы за шиворот не попало. Рука-рапира метит
и попадает в горло хозяину домика с голубыми наличниками. Сомкнутые пальцы
пробивают гортань, рука опускается, подхватывает с пола рюкзак. Разворачиваюсь
кругом, бью на развороте ногой по бугристой лысой голове, нога чувствует смещение
шейных позвонков, не совместимое с жизнью. Рюкзак повис на локтевом сгибе левой
руки, единственной пятерней открываю засов, толкаю дверь, прыжком перемещаюсь
на крылечко и спрыгиваю на мокрую землю. Короткая пробежка, перемахнул через
заборчик, закинул рюкзак за спину и чинно хромаю вдоль темной улочки, ежусь под
дождичком.
Пока разбуженные сдвоенным выстрелом соседи Лысого проснутся, пока
повылезают из теплых постелек, я успею доковылять до тех домов, обитатели которых
не расслышали канонаду. Пока ближайшие соседи лысого покойника будут пялиться в
окна, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-то, пока будут думать, стоит ли
выходить под дождь, во тьму, я буду уже далеко.
Иду, ковыляю, а в небе первые предрассветные проталины. Прибавляю скорость,
дышу ритмично и воображаю, как застремаются наркобоссы, узнав про смерть
здешнего лысого эмиссара. Ах, как они застремаются!
Ушел от дома убитого мною эмиссара километров на несколько, иду все время
околицей и начинаю нервничать - неужели Леший меня обманул? Неужели соврал,
отвечая на мой второй вопрос? Мог и соврать, скотина. Я же говорил ему, мол, всего
один вопросик к тебе имею, а узнал адрес Лысого и придумал второй вопрос. Ответить
правильно на первый его сподвигнул страх, а на второй... Нет! Не соврал Леший,
правильно меня сориентировал в городской топонимике - небо посерело самую
малость, и зрение угадывает в относительном далеке очертания кирпичных гигантских
дворцов за высокими заборами. Я иду в правильном направлении.
Не стоит задерживаться возле самого высокого дворца со множеством нелепых
архитектурных излишеств. В сей дворцовой постройке "герычом" не торгуют. В этой
главенствующей над остальными шикарными крепостями не иначе царствует местный
"боро". Цыганское словечко "боро" представители других национальностей часто
путают с более привычным "барон", отсюда и ошибочное "цыганский барон". В корне
ошибочное, так как "боро" у цыган в отличие от "барона" у дворян вовсе не титул, а
скорее должность, причем выборная. "Боро" в переводе на русский означает
"Большой". С большой буквы Большой, пардон за каламбур. "Большого" выбирают
старейшины рода на общей сходке. Он что-то типа президента, и его резиденция
должна соответствовать должностному наименованию.
Прохожу мимо самой большой цыганской цитадели, иду в конец цыганской улицы.
Хотя "улицей" компактное поселение цыган на окраине таежного городишки называть
нельзя. Классическая улица предполагает наличие двух рядов жилых построек с
дорогой посередине, а здесь имеет место быть один ряд, справа от меня. Слева -
кусты да одичавшие яблони. Видимо, когда-то встарь тут, слева, теснились
крестьянские домишки, которые стерло с лица земли беспощадное время, а яблоньки
пожалело. И возник дикий яблоневый сад, который, я думаю, до появления цыган
пользовался большой популярностью у местных мальчишек и влюбленных. Сейчас же
он, этот садик, ясен перец, популярен прежде всего среди городских наркоманов.
Очень удобно - пробираешься садиком, шмыг к калитке крайнего цыганского дома,
обменял деньги на дозу героина и обратно под яблоньку, колоться.
Иду вдоль ряда цыганских дворцов-крепостей, перебрасываю рюкзак из-за спины
на грудь, залезаю здоровой рукой во внутренности вещевого мешка, достаю оттуда
упаковку "кокса" и как раз подхожу к последнему, крайнему в ряду цыганскому забору.
Точнее - к последней краснокирпичной высоченной стене, огородившей крайний
цыганский участок с двухэтажным каменным доминой посередине.
Прохожу мимо крепкой калитки с "кормушкой" типа тех "кормушек", что врезают
в двери тюремных камер. Стучит наркоман в цыганскую "кормушку", посмотрит на
него сквозь "глазок" черное цыганское око, узнает, и произойдут между наркошей и
чавелой товарно-денежные отношения. Сколько денег перекочевало туда и сколько
героина оттуда - страшно даже представить.
Двигаясь к кирпичному углу, прижимаюсь поближе к стенке, чтоб из темных
дворцовых окон на втором этаже меня сложнее было заметить. Перекидываю упаковку
"кокса" через стену, на цыганском участке лает, судя по всему, пес никак не меньше
сенбернара.
Лезу за следующей упаковкой и думаю: "Вот обалдеют чернобровые, найдя во
дворе мои подарки! То, что с неба свалился благородный кокаин в целлофане, они
определяют на раз и, уж конечно, в уборную подарочек хрен выбросят. Рано ли, поздно
ли, но устроители тайной таежной наркотрассы прознают про то, что городские цыгане
разжились их законным товаром, и тогда..."
Додумать приятную мысль до логического конца, а также выудить из вещевого
мешка вторую упаковку дурманящего зелья мне помешал звук за углом - быстро
приближающееся натужное гудение автомобильного мотора.
Вытаскиваю пустую руку из вещмешка, перекидываю рюкзак за спину, спокойный
и вальяжный заворачиваю за угол, меня слепят фарами...
Тш-шы-ы - шумят, пробуксовывая, колеса, автомобиль останавливается,
разворачиваясь ко мне капотом, останавливаюсь и я, стоим - авто
...Закладка в соц.сетях
