Жанр: Боевик
Корни травы
... еще не вымотался, - заметил Уилл. - Поедем в Атланту. Я предпочёл бы
проснуться там.
- Мы уже заказали здесь номера. Вы не слишком устали для полета?
- Чувствую себя превосходно, - сказал Уилл.
Том развернул машину и направил ее к аэропорту.
Оставалось два дня, но Уилл почувствовал, что кампания для него фактически
закончилась. Впрочем, в зависимости от того, что выложит "Колумбус бикен".
В аэропорту Том подвез их к самолету Уилла, а затем отправился вернуть
арендованную машину. Уилл получил прогноз погоды, выполнил все формальности, а
Том все не возвращался.
Наконец Уилл увидел его перед зданием терминала аэропорта. Там
останавливался большой грузовик с надписью по бортам: "КОЛУМБУС БИКЕН.
ЕЖЕДНЕВНЫЙ И ВОСКРЕСНЫЙ ВЫПУСКИ". Водитель грузовика вышел, прихватил
пачку газет и начал заполнять ими уличные автоматы.
Вскоре Том уже шел к самолету с, газетой.
Вот оно - начинается. Впереди лишь неприятности: публичное унижение и
проигрыш на выборах, лишение звания, бесчестие. "Нужно уехать в Ирландию", -
подумал Уилл. Его семья все еще обладает там собственностью. Обрабатывать
наследственную землю, вечерами читать, чем не жизнь!
Том залез в самолет.
- Нельзя ли немного света? - сказал он.
Уилл включил освещение кабины.
Том развернул первую страницу так, чтобы все могли ее видеть. Крупный
заголовок черными буквами гласил:
"ГУБЕРНАТОР В ЛЮБВИ С ДИКТОРОМ".
- Что такое? - тихо вымолвила Китти. Уилл закрыл глаза и откинул голову на
спинку сиденья.
- Прочитайте нам, Том, - сказал он. Том прочитал:
"Только для "Колумбус бикена", Хьюел Хардауэй. На этой неделе автор получил в
собственность фотографии, снятые частным детективом, которого наняла миссис
Луиз Дин, жена губернатора Мака Дина, с изображением ее мужа в интимной
близости с Шерли Скотт, диктором программы новостей шестого канала
телевидения Атланты. Проверив аутентичность этих фотографий и опросив
детектива, автор смог с разрешения миссис Дин опубликовать эту статью. Эрнст
Дженкинс, имеющий лицензию на проведение частных расследований, в прошлый уикэнд
установил наблюдение за Шерли Скотт, тридцати семи лет, известной
тележурналисткой Атланты. Воскресным вечером он последовал за ней на одну из
ферм округа Гуннетт, к северу от Атланты, которая принадлежит губернатору
штата, Маку Дину, шестидесяти одного года. Там он мог наблюдать, как губернатор
восторженно приветствовал мисс Скотт у дверей гостевого коттеджа.
На фотографиях четко изображены губернатор Дин и мисс Скотт в постели,
совершенно голые, занимающиеся сексом в самых разнообразных его проявлениях.
Миссис Луиз Дин, вторая жена губернатора, замужем за ним уже девять лет.
Губернатор был разведен со своей первой женой одиннадцать лет тому назад из-за
неподтвержденных слухов о связи с нынешней миссис Дин. Миссис Дин, с которой
удалось связаться по телефону в доме губернатора в Атланте, сказала: "Я
подозревала, что мой муж и эта женщина уже некоторое время находились в
интимных отношениях, а теперь фотографии мистер Дженкинса подтверждают
мои подозрения. Я буду подавать на развод по причине супружеской неверности в
понедельник утром в десять часов в здании округа Фултон". Миссис Дин добавила,
что она в это же время проведет и пресс-конференцию.
Губернатор Дин, которого удалось застать в отведенное для прессы время, на
просьбу прокомментировать эти свидетельства и заявление его жены, мог лишь
сказать: "Мне нечего сообщить в настоящее время. Я уверен, что подлинные факты
станут известны с течением времени. Мне бы лишь хотелось заверить население
Джорджии, что я никогда не делал ничего такого, публично, или в частной жизни,
что могло бы бросить тень на положение, которое я занимаю, или на этот великий
штат".
Мисс Скотт, с которой связались в ее доме в Северной Атланте, на вопрос
автора о полученных свидетельствах лишь сказала: "Вы негодяй".
Том отложил газету, взглянул на Китти. И они оба разразились хохотом.
- Так ему и надо, молодец Шерли! - воскликнула Китти. - Удивляюсь, что он
опубликовал ее ответ.
- Это слишком хорошая реплика, чтобы опустить ее, - простонал Том. - Боже,
Уилл, почему вы не сказали, что у них нет ничего на вас?
Уилл медленно поднял голову.
- А вы бы поверили мне?
- Вероятно, нет, - засмеялся Том. - Боже, у меня еще не было такого ужасного
дня, как нынешний.
- У меня тоже, - сказала Китти. - Но это все же не такой плохой день, как для
Мака Дина.
- Бедный старина Мак, - вздохнул Уилл.
- Не растрачивайте ваши симпатии, - сказал Том. - Он получил то, что
заслуживал. Уилл покачал головой.
- Я не думаю, что кто-нибудь заслуживает такого. Его жена должна
действительно ненавидеть его.
- Оскорбившаяся женщина, - сказала Китти. - Пусть это будет уроком для вас
обоих.
- Что ж, думается, можно перестать беспокоиться о первичных выборах, -
сказал Том. - При такой близости кандидатов при опросах нас выведут наверх голоса
одних лишь возмущенных женщин.
Уилл завел двигатель и посмотрел на календарь.
- До первичных выборов остается два дня, - сказал он по внутренней связи. -
Если мы научились чему-либо в этой кампании, так это тому, что все еще может
случиться.
Глава 29
Гаролд Перкерсон сидел в засаде в предрассветной темноте. Звезды уже исчезли.
Все предвещало жаркий, туманный день, обычный для сентябрьской погоды в
Джорджии.
Он ощупал толстую холщовую трубку, сшитую вручную и наполненную песком.
Она весила фунта два.
Когда забрезжил свет, он встал и распрямился. По утрам он в течение недели бегал
на милю, но не особенно надеялся на свои ноги. Мышцы могла свести внезапная
судорога. Он перебросил трубку с песком из руки в руку. Тихий инструмент! В
кармане куртки было еще одно приспособление, а в другом резиновый жгут.
Затем Перкерсон пошел через лес, переходя от дерева к дереву так, чтобы его не
было видно с дороги. Он спрятался за большим дубом ярдах в девяти от крутого
поворота дороги и стал ждать. Прошло семь или восемь минут. Как раз в половине
седьмого, в сотне ярдов на дороге появился человек с редеющими седыми волосами, в
очках, с коричневатой кожей; узкоплечий, высокий, на вид лет пятидесяти. Он шагал
быстро, легко. Перкерсон надел темные очки, поднял капюшон куртки, сосчитал до
пяти и бросился бежать через лесополосу, стараясь, не шуметь. На дорогу, в длинный
туннель, обрамленный деревьями, в конце которого гудрон уже освещало рассветное
солнце, Перкерсон вынырнул в двадцати ярдах позади человека, шагавшего
тренированно и ритмично. Следовало перехватить его до выхода на открытое место.
Перкерсон ускорил движение. Человек оглянулся и легко махнул рукой.
Солнечный свет был уже недалеко, и Перкерсон побежал. Человек улыбнулся,
взглянув на него вполоборота.
- Доброе утро, - воскликнул он, - вы меня нагоняете, приятель?
- Конечно, нагоняю, - ответил Перкерсон и взмахнул трубкой.
Она опустилась на шею человека у основания черепа. И он упал на дорогу, потеряв
сознание еще до того, как ударился оземь.
Следов удара на затылке не должно было оставаться, и упавший скоро придет в
себя. Перкерсон заспешил. Вынув из кармана хирургический резиновый жгут, он
перетянул им левую ногу человека немного выше колена и подсучил штанину на ней.
Затем извлек шприц и запустил иглу в вену. После инъекции вытер пальцем
выступившую каплю крови, снял жгут, опустил брючину на ногу и стал ждать. Все
должно было занять секунды. Но человек застонал, приходя в себя.
Перкерсон больше не хотел его трогать. И все обошлось: лежащий замычал,
дернулся, подтянув руку к груди, затем обмяк и будто растекся по гудрону. Все
кончилось быстро.
Раздался шум, вдали появилась машина, Перкерсон наклонился к мертвому
пешеходу, повернул его на спину и приложил ухо к его опавшей груди. Машина
остановилась рядом.
- Что случилось? - крикнул водитель.
- Не знаю! - крикнул в ответ Перкерсон, не оглядываясь. - Я только видел, как
он схватился за грудь и упал, наверное, сердечный приступ! Можете помочь?
Водитель, выскочив, упал на колени около тела. Он тронул пульс на шее
лежавшего, затем дважды резко ударил его по груди.
- Да, - сказал он, - могу. Вы возьмите мою машину и вызовите "скорую". -
Он наклонился и начал дышать рот в рот лежавшему.
Перкерсон впрыгнул в машину. Выехав из туннеля деревьев, он развернул ее у
магазинчика и телефонной будки, вошел, набрал 911.
- Аварийка, - ответил голос. - Какая услуга вам нужна?
- "Скорая".
Включилась "Скорая помощь".
- Здесь упал тренировавшийся в ходьбе мужчина, подозрение на сердечный
приступ, Нортсайд-драйв, сразу после развилки; нуждается в экстренной помощи.
Поняли?
- Да, но нужна дополнительная информация.
Перкерсон повесил трубку, оглянулся и бросился в лес, где оставил собственную
машину.
Уилл просыпался медленно. Утро принадлежало ему. Телефон был отключен, Том
и Китти находились в Атланте.
Он сел и зевнул. Правая рука слегка распухла от сотен пожатий, выше локтя она
болела до самого плеча. Он почувствовал себя старым и бессильным.
Десять минут под горячим душем, несколько вялых движений, и он почти
проснулся, взял газеты.
С первой страницы "Атланта конститьюшен" мужественно улыбалась Луиза Дин,
брюнетка лет сорока пяти. Она стояла перед зданием суда округа Фултон, вокруг
поднимался лес микрофонов. Она с наслаждением рушила остатки политической
карьеры своего мужа. Уилл уже видел все это на экране телевизора в интервале между
своими вчерашними выступлениями. Она рассказала всему штату Джорджия и
большей части остальной страны о многолетней неверности своего мужа, о его
слабости к бутылке, о его личной и политической некомпетентности. Уилл молил
Бога, чтобы она не вздумала назвать его имя и поддержать его как конкурента своего
мужа. Но она благополучно нырнула в здание суда, удовлетворенная проделанной за
утро работой.
В это солнечное и раннее утро понедельника одна из бульварных газет появилась в
каждом супермаркете штата и по всей стране с цветными фотографиями Мака Дина и
Шерли Скотт при совокуплении. Интимные места были прикрыты черными
заплаточками.
Днем в двенадцатичасовых новостях президент шестого канала, удостоверясь, что
Шерли развлекалась с губернатором еще до его телевизионных дебатов с Уиллом Ли,
заявил, что мисс Скотт вопреки желанию покинула работу на телестудии и выехала из
города, используя накопившиеся отпускные недели. Мак Дин скрывался в одном из
номеров отеля "Пич-три Плаза", и телефонистки не пропускали к нему звонков. Никто
не видел его с субботнего вечера за исключением официантов отеля. Они в свое
неслужебное время выступали перед телекамерами. Старина Мак, утверждали они, не
отрывается от бутылки.
Покончив с завтраком, Уилл побрился и приоделся для своего единственного
появления на публике в этот день. В городе он остановил машину перед
избирательным участком ровно в десять минут первого, как было заранее договорено
Китти Конрой с телевизионщиками. Его ждало с полдюжины телевизионных камер.
Что-то слишком их много, подумал он.
- Доброе утро, леди и джентльмены, - сказал он, излучая улыбки. - Или уже
послеполудня? Я долго спал.
- Мистер Ли, - сказала молодая женщина, подсовывая микрофон к его лицу, -
что вы скажете...
Уилл не планировал обсуждать затруднения Мака Дина и приготовился обойти
эту тему, но она продолжила неожиданно:
- Можете ли вы прокомментировать смерть вашего республиканского
оппонента?
- Прошу прощения? - удивился Уилл, подумав, что не понял ее.
- Сэр, может быть, вы еще не слышали, что у Джима Уинслоу был сердечный
приступ, и он умер сегодня рано утром, занимаясь спортивной ходьбой?
Уилл безмолвно стоял перед камерами.
- Уилл, - сказал молодой репортер, отстраняя женщину, - вы явно еще не
слышали, что сегодня после шести утра на Нортсайд-драйв некто, тренировавшийся в
ходьбе, был обнаружен без сознания другим пешеходом и водителем машины. "Скорая
помощь" доставила его в госпиталь Грейди. Жена мистера Уинслоу пошла его искать
в семь часов и сообщила о его исчезновении в семь тридцать. Опознан он был только в
морге примерно час тому назад.
- Что ж, я поражен, - искренне ответил Уилл. - Я не очень хорошо знал Джима
Уинслоу, но, судя по всему, что я слышал о нем, он был прекрасным человеком. Я
ожидал, что окажусь лицом к лицу с ним на всеобщих выборах, если, конечно,
выиграю сегодня. Я могу лишь выразить свои симпатии и сожаления его семье и
друзьям. А теперь, с вашего позволения я пройду внутрь и проголосую. - И он
поднялся по ступенькам Коммьюнити-Билдинг, раз или два остановившись для
рукопожатий. Внутри он поприветствовал голосующих местных жителей,
проголосовал сам и покинул здание. Телекамеры снова были направлены на него.
- Мистер Ли, что вы думаете о известных событиях последних дней?
- Ну, честно говоря, я изумлен. Суббота и воскресенье выдались, конечно, для
меня очень трудными, времени для раздумий не было. Но я продолжаю надеяться, что
народ не забудет о выборах, и сегодня люди пойдут и проголосуют. Большое вам
спасибо.
Он пробрался к машине и направился в аэропорт.
Ближе к вечеру Уилл прибыл в отель "Омни" в Атланте.
Родители его были уже там, они говорили по телефону со штаб-квартирой, откуда
Том Блэк связывался с руководителями кампании по всему штату.
- Явка избирателей слабая, - информировал Том. - Мы могли этого ожидать,
но я думал, что-то изменится после сообщений о скандале с Маком. Разрозненный
учет голосов пока дает нам немного больше шестидесяти пяти процентов; но люди
еще пойдут голосовать после работы.
- Да-а, - протянул Уилл. - Хотел бы я получить от всего этого большее
удовольствие. Сказать по правде, я бы предпочел, чтобы Мак был в конце кампании на
ногах, а я бы мог использовать при голосовании свои собственные возможности.
- Последний опрос в пятницу показывал, что вы опережали его на три пункта при
возможной ошибке в четыре пункта. Если нуждаетесь в утешении, скажу, что вы бы
так и так победили.
- Что ж, спасибо и за это. Том.
- Говорят, Исполнительный комитет республиканцев соберется уже сегодня, но я
думаю, что мы не сразу узнаем, кто будет их кандидатом. Трудно представить, что они
выберут этого клоуна - Кэлхоуна.
- В прошлый раз он был вторым.
- Да, но и последним из кандидатов. Но не могут же они быть столь безумными.
- О'кей, поговорим позднее. Я попытаюсь вздремнуть. Я еще не в себе.
Уилл спал, пока мать не разбудила его к обеду. В восемь пятнадцать позвонил
Том.
- К моему телефону подключены все три телевизионных станции, - сказал он.
- Они планировали полностью освещать выборы с девяти часов, но теперь, при таких
односторонних результатах, уговаривают нас сделать раннее заявление.
- Это меня устраивает, - сказал Уилл. - Но я думаю, что сначала мы должны
что-то услышать от Мака.
- Приезжайте сюда, а я свяжусь с управляющим его кампанией.
В штаб-квартире был полный сбор. Никто больше не интересовался сведениями о
ходе голосования. Уилл пробрался через толпу своих сторонников и помощников. Том
помахал перед ним листком бумаги.
- Можете называть это телеграммой. Мак сам продиктовал это мне пять минут
назад. Голос его звучал отвратительно.
Уилл прочитал заявление о поражении.
- Телевидение хочет продолжать передачи в восемь пятьдесят, следовательно,
они могут возобновить работу по расписанию в девять часов. Я согласился.
- Хорошо, - сказал Уилл.
Следующие несколько минут он принимал поздравления, а затем, по сигналу
сотрудника телевидения, взобрался на письменный стол.
- Спасибо всем за то, что пришли, - прокричал он. - Прежде всего, я знаю, что
все вы присоединитесь ко мне в выражении искреннего сочувствия семье Джима
Уинслоу. Почтим его память. - Он сделал паузу. - А теперь я хотел бы кое-что
прочитать вам. У меня телеграмма, в ней говорится: "Я хочу выразить сегодня свои
поздравления вам, вашей матери и вашему отцу и всем участникам пашей кампании.
Вы провели прекрасную и честную кампанию и завоевали право представлять
демократов на всеобщих выборах. В предстоящем ноябре вы получите мою полную и
неуклонную поддержку". Подпись - губернатор Мак Дин.
Уиллу пришлось немного помолчать, слушая поздравительные выкрики, тем
временем из своего кабинета вышла Китти Конрой и отвела в сторону Тома Блэка. Том
махнул Уиллу рукой: закругляйтесь.
- Я хочу поблагодарить всех вас за напряженную работу во время кампании, -
продолжал Уилл, спрашивая себя, что же могло еще произойти, - а также всех, людей
по всему штату, которые упорно работали и вносили на эту кампанию свои
заработанные трудом доллары. - Он взглянул на Тома, который опять подавал ему
сигнал заканчивать. - И, наконец, я хотел бы сказать, что приблизительно в это время
во вторник в ноябре, я, видимо, устрою для вас значительно более крупный прием, чем
сегодня!
Уилл спрыгнул со стола, обнял отца и мать и, пожимая руки и целуя щечки, стал
прокладывать себе путь сквозь телекамеры и толпу. Том и Китти ждали его в
кабинете. Том закрыл дверь.
- Китти позвонил один из ее друзей, - сказал он. - Исполнительный комитет
республиканцев достиг соглашения в отношении своего кандидата в сенат.
- Они не подождали, когда остынет тело Джима Уинслоу?
- Нет же, - сказал Том. - Они не планируют объявлять это до завершения
похорон, но кандидатом стал преподобный Дон Беверли Кэлхоун.
- Это плохо, - сказал Уилл.
- Более того, - заметила Китти. - Они уже запланировали его первое появление
в кампании. Он проведет похороны Джима Уинслоу.
Книга третья
Только в соборе Святого Филиппа на похоронах Джима Уинслоу Уилл понял,
почему Том и Китти настояли, чтобы он прибыл туда. На похороны приехала добрая
половина политических деятелей штата. Еще до того, как они покинули автостоянку,
отец, бывший с ним, представил ему дюжину людей, и знакомства продолжились в
соборе. В церкви были все члены семьи Уинслоу, четыре телевизионных команды и
происходило нечто вроде совместного заседания сената и палаты представителей
штата Джорджия. Рядом с вдовой и двумя дочерьми Уинслоу сидел губернатор Мак
Дин. Он выглядел больным.
Билли Ли вырвался из кружка законодателей, чтобы проводить Уилла к скамье.
- Говорят, - шепнул он, - что в конце концов доктор Дон не будет вести
службу.
- Что же случилось?
- Очевидно епископ связался с председателем комитета республиканской партии
и недвусмысленно объяснил ему, что ориентирующийся на самого себя
священнослужитель так называемой Баптистской церкви обоих побережий с
сомнительной докторской степенью, полученной от новоиспеченного Библейского
колледжа, не уполномочен проводить епископальные религиозные службы.
Уилл попытался не рассмеяться:
- Не шутишь?
- Тем не менее, - продолжал отец, - руководящие деятели партии, вопреки
возражениям вдовы, добились от епископа, чтобы он разрешил Кэлхоуну произнести
панегирик.
- Это скверно.
- ...Если он обещает не подходить к могиле.
Служба была внушительной. В ней были помпезность, яркость и похвалы
покойному: вовсю старался хор мальчиков Атланты, епископ лично воздавал должное
личности Джима Уинслоу, а затем представил преосвященного Дона Беверли
Кэлхоуна, представляющего, как он сухо добавил, республиканскую партию
Джорджии.
Уилл никогда лично не встречался с Кэлхоуном. Тот в действительности был
выше, чем казался на телеэкране. Одет он был в очень строгий черный костюм при
черном галстуке и белоснежной рубашке. Манжеты рубашки были накрахмалены.
Кэлхоун обвел аудиторию долгим взглядом.
- Друзья мои, - начал он обманчиво мягким, хорошо поставленным голосом, -
сегодня мне выпала задача говорить не о том, что означал Джим Уинслоу для своей
семьи и для своих друзей, это хорошо было сказано утром. Меня просили рассказать
вам, что он значил для своей партии, своего штата и своей страны. Меня просили при
этом быть кратким. Это трудно сделать, когда жизнь человека значила так много, но я
постараюсь выполнить просьбу. - Кэлхоун повысил голос. - Джим Уинслоу лучше
большинства понимал, в какой беде сегодня наша страна после чередования многих
руководителей безбожников, после многих проигранных битв, потери многих жизней,
загубленных в мельницах-абортариях - этом позорище нашей страны. Слишком
много троп проложено коммунистами, либералами и так называемыми мирскими
гуманистами, слишком много молитв запрещено в школах, в то время как убийцы,
насильники и торговцы наркотиками получили полную свободу в обществе при
содействии слабых законов и либеральных судей. - Кэлхоун сделал паузу.
Уилл заметил, что епископ ерзает на своем месте.
- И, - продолжал Кэлхоун, - если бы Джим Уинслоу жил, он бы что-нибудь
предпринял в этом отношении в сенате Соединенных Штатов.
В глубине собора какие-то люди начали было аплодировать, но на них зашикали.
Епископ выглядел несчастным.
Кэлхоун опустил глаза, помолчал, выждал тишины.
- А следовательно, - продолжил он, - это дело доверено нам, кто остался на
земле. Мы должны поднять упавший факел и нести его к свету. И. следовательно, нам
осталось донести идеи борьбы Джима Уинслоу до каждого уголка нашего штата! И,
следовательно, нам осталось повести Америку к свету нового дня - под руководством
Бога.
Кэлхоун склонил голову для минуты молчания, затем отступил и вернулся на
место.
Хор мальчиков начал заупокойный гимн, а носильщики понесли гроб по проходу,
затем к поджидавшему катафалку; за ними следовали семья Уинслоу и губернатор
Мак Дин. Законодатели также потекли наружу, и церковь опустела. К тому времени,
когда Уилл и Билли очутились на улице, все уже поехали на кладбище.
- Ничего подобного я не слышал за всю свою жизнь, - сказал отец.
- И никто другой не слышал, - ответил Уилл. Перед ними возникла
телевизионная команда, и какой-то репортер поднес к лицу Билли микрофон.
- Губернатор Ли, что вы подумали о сегодняшней службе?
- Я думаю, что епископальная служба прекрасно воздала должное хорошему
человеку, но должен сказать, что панегирик Кэлхоуна был скорее похож на
политическую речь, может быть, даже на речь в предвыборной кампании. Можно
задаваться вопросом, было в ней что-либо, чего он еще не говорил.
Репортер повернулся к Уиллу.
- Уилл Ли, вы являетесь кандидатом демократической партии в сенат, думаете ли
вы, что доктор Дин станет вашим оппонентом от республиканцев?
- Это дело Исполнительного комитета республиканцев штата, и я уверен, что они
сумеют выждать надлежащим образом, прежде чем выдвинут своего кандидата. В
конце концов этот день вряд ли подходит для политической деятельности, - сказал
Уилл, как он надеялся, не слишком ядовито.
Они извинились и прошли к машине.
- Предстоит дьявольски тяжелая кампания, - сказал отец. - Кажется, я тебе не
завидую.
Мики Кин вошел в закусочную на Пичтри-роуд и обнаружил, что детектив,
приглашенный им на ленч, уже поджидает.
- Привет, Дейв, - сказал он.
Детектив по убийствам Дейв Хейнс пожал его руку. Они сели за столик недалеко
от бара.
- Как вам эта работа? - спросил Хейнс.
- Пирл приличный парень. Я работал на многих похуже.
- Ну, надеюсь, вы не имеете в виду вашего возлюбленного капитана, - заметил
Хейнс.
- Ну, - в том же тоне ответил Кин, - я никогда не имею его в виду.
- Как проводите время?
- Просматриваю газетенки.
- Я видел объявления. Но вы получаете массу хлама.
- Можно было предвидеть. Что у вас происходит?
Хейнс оглянулся и понизил голос.
- Забавные дела, - сказал он. - О, не слишком, в пределах допустимого, но то
тут, то там бывает забавно.
- Расскажите-ка мне что-нибудь посмешнее.
- С Джимом Уинслоу случился приступ, когда он шагал по дороге, - сказал
Хейнс.
- Что же тут забавного? - простецки спросил Кин, медля над своим салатом. -
Ничуть не смешно, когда здоровые парни падают мертвыми, не закончив утренних
тренировок. Шел-шел и упал.
- Да, но у тех парней вены с тромбами. У Уинслоу же чистые, как свисток.
- Что сказал эксперт?
- Специальные слова, означающие, что время от времени какой-нибудь парень в
хорошей форме падает из-за причуд сердечной деятельности.
- А есть иные предположения?
- Ничего существенного. Набор своеобразных мелочей.
- Вроде?
- Вроде следующего. Уинслоу занимался спортивной ходьбой каждое утро при
восходе солнца всю свою жизнь зимой и летом. Об этом все знают. Если бы вы
захотели прихватить Уинслоу, как бы вы это сделали? С восходом солнца, отвечу я
вам, когда разносчик газет прошел, а остальные спят, или еще не вышли на улицу.
- Интересный поворот мысли, приятель.
- О'кей, вот его и находят двое. Один из них - сосед, который спешит на ранний
самолет в аэропорт Хартфилд. И когда этот самый сосед подъезжает к упавшему, он
там видит другого парня, ухо которого приложено к груди Уинслоу.
- Другой тренировался тоже. Все, вроде, естественно.
- О'кей, конечно. Но на этом другом были капюшон и темные очки. В теплое
влажное утро. Затем этот парень уезжает на машине соседа, вызывает "Скорую" и -
исчезает.
- Не хотелось вляпаться в эту историю. Такое случается.
- Я обошел всю округу. Такой человек не живет там. Никто в округе не
занимается спортивной ходьбой на восходе. По дороге ходил один Уинслоу.
- А дал вам этот сосед описание другого парня? - Не очень-то многое. Вроде бы,
тот был усатый. Это почти все; парень был в серой шерстяной одежде. Ну и капюшон,
темные очки...
- А что на записи номера девятьсот одиннадцать?
- Минимум. Человек упал, место, вызов "Скорой помощи". Он повесил трубку,
прежде чем оператор смог выяснить что-нибудь еще. Выговор южный, глубокого Юга,
но произношение четкое, будто он давно привыкает правильно говорить.
- Подобно южанам в армии, наемным парням, которых там обучают говорить?
- Похоже.
Кин посмотрел на Хейнса с демонстративной серьезностью.
- Конечно, вы знаете, что это дикое предположение.
- Забавно, что именно так и сказал наш возлюбленный капитан. - Хейнс
отложил свою вилку. - Черт возьми, я знаю, что этого недостаточно, чтобы
продолжать расследование. Я также понимаю, что это политические дела, то есть
горя
...Поділитися у соцмережах
