Жанр: Боевик
Корни травы
...чий картофель в пальцах, и управление не хочет официально расследовать
предположения вроде этого, не подкрепленные убедительными фактами. Но есть
основания для чего-то большего, чем рутинное вскрытие трупа. Надо было бы
привлечь более проницательного патологоанатома, чем наши штатные медицинские
эксперты.
- Но это бы насторожило прессу, - сказал Кин.
- Знаю, но не могу успокоиться. Уже не впервые меня предостерегают от чего-то,
потому что оно обещает много хлопот и расходов. - Хейнс посмотрел на Кина,
который, казалось, и не очень слушал его, а затем перевел взгляд на телевизор,
передающий полуденные новости.
Группа людей окружила кафедру, с которой выступал Дон Беверли Кэлхоун.
- Вот он опять, - сказал Кин.
- О да, его избрали кандидатом от республиканцев штата.
- Да-а, - произнес Кин и повторил: - и вот он опять.
- Он часто выступает по телевидению, - сказал Хейнс.
- Я не это имел в виду, - осветил Кин. - В последние месяцы каждый раз, когда
я чем-то интересуюсь, появляется и он. Его люди пикетировали книжную лавку
Мэнни Пирла перед тем, как Перкерсон попытался уничтожить Мэнни; кое-кто из них
устроил демонстрацию у клиники абортов в тот самый день, когда были убиты доктор
и медсестра; а теперь вот вы говорите, что Уинслоу, возможно, прикончили, и снова в
поле зрения возникает доктор Дон.
- Ну, Мики, - усмехнулся Хейнс. - Это уж самое дикое предположение.
- Ваша правда, - рассмеялся Кин. - Но я вот что
скажу вам, Дейв.: очень меня настораживают всякие совпадения.
- Понимаю, что вы имеете в виду, - сказал Хейнс, вытерев губы и бросив
салфетку на тарелку. - А теперь, если вы меня извините, мистер Кин, я хотел бы
убраться как можно дальше от вас и ваших далеко идущих идей. - Он поднялся и,
проходя возле Кина, хлопнул его по спине. - Желаю удачи, Мики. Больше
разговаривать не будем.
Глава 3
Мики Кин стоял в переполненном зале Баптистской церкви Святого Холма обеих
побережий. Здесь было несколько знакомых газетчиков. Но никто его не спрашивал,
почему он пришел в церковь, и это его устраивало.
Через боковую дверь вошла группа мужчин, они разместились на возвышении
впереди зала. С минуту, впрочем, они постояли все вместе, позируя фотографам. Кин
обратил внимание на одного из них - представительного, высокого, худощавого, с
выправкой, выдающей военного. У него были густые, гладко причесанные седые
волосы, темные брови. Он встал рядом с Кэлхоуном. Красивый мужчина.
- Что за парень возле Кэлхоуна? - спросил Мики репортера из
"Конститьюшен", подпиравшего стенку по соседству.
- Это отставной полковник Джи Стюарт Уиллингхэм, - сказал репортер. - Он
служил в морской пехоте. Предполагалось, что Старина Джеб, как его называют,
должен был принять командование корпусом морской пехоты, но он попал в какую-то
историю во Вьетнаме. В его части были слишком большие потери из-за захвата
плацдармов, самоубийственных вылазок и тому подобного. По этому вопросу
конгресс проводил закрытые слушания, и Уиллингхэма перевели служить в своем
штате. Он вышел здесь в отставку. Руководит какой-то правой организацией. Она
называется "Американцы за сильную оборону"...
- Доброе утро, леди и джентльмены.
Громкий голос навел тишину. Зажглись прожекторы.
Полковник с легкой улыбкой оглядел зал.
- Мое имя Уиллингхэм, - сказал он. - Я председатель совета дьяконов
Баптистской церкви Святого Холма обеих побережий. Должен с сожалением объявить,
что сегодня утром совет принял отставку преосвященного доктора Дона Беверли
Кэлхоуна с постов пастора нашей церкви, ректора Университета веры и главного
исполнительного директора "Фейтс кейбл телевижн. Инк", - Полковник сделал, для
пущего эффекта паузу, затем продолжил: - Наше сожаление, однако, смягчается
сознанием, что в роли кандидата в сенат Соединенных Штатов доктор Кэлхоун будет
вносить еще больший вклад в развитие своего штата и своей страны, и мы считаем, что
должны поделиться талантами этого прекрасного человека с другими согражданами
Америки. Но вместе с тем мы получаем удовольствие пригласить на замену отцу
преосвященного Ральфа Беверли Кэлхоуна. Он до-последнего времени был правой
рукой доктора Кэлхоуна и в церкви и во всей связанной с ней деятельности.
Уиллингхэм повернулся, и на возвышении появилась фигура молодого белокурого
человека. Преосвященный Ральф Беверли Кэлхоун был еще более худ, чем отец, ii
остальном они были поразительно схожи: те же выступающие зубы, та же улыбка.
Правда, на щеке молодого Кэлхоуна красовалась красная шишка, не добавлявшая ему
красоты.
- А теперь, - продолжал Уиллингхэм, - с удовольствием представляю вам
преосвященного доктора Дона.
Кэлхоун в хорошо сшитом синем костюме и ярко-красном галстуке шевельнулся
на кафедре.
- Доброе утро всем вам, - жизнерадостно прогудел он. - С нынешнего дня я
буду просто Доном Кэлхоуном, республиканским кандидатом в сенат Соединенных
Штатов от Джорджии. - Он сделал паузу, как бы ожидая аплодисментов, которых не
получилось, а затем поспешил дальше. - Сегодня я разрываю узы, которые много лет
связывают меня с церковью Святого Холма. Университетом веры и "Фейтс кейбл
телевижн, Инк". В воскресенье я произнесу прощальную проповедь. - Он повернулся
и посмотрел на сына, тот осклабился ответно. - По любезному приглашению нашего
нового пастора, преосвященного Ральфа Беверли Кэлхоуна. Все это, конечно,
означает, что мои деловые и финансовые отношения с этими организациями
закончатся. Мне не будут выплачивать жалованье, и я не буду пользоваться
связанными с моим прошлым положением преимуществами. А теперь я готов
ответить на вопросы журналистов. - Он подал знак молодой женщине в первом ряду.
- Джейн?
- Доктор Дон, значит ли это...
- Пожалуйста, Джейн, - прервал ее Кэлхоун, - называйте меня просто Дон.
- Ну, мистер Кэлхоун, - продолжала та, - значит ли это, что вы больше не
будете летать в реактивном самолете стоимостью пять миллионов долларов, на
котором путешествуете последние пять лет?
- Джейн, этот самолет принадлежит независимой корпорации, она сдавала его на
разные сроки "Фейтс кейбл телевижн, Инк". Если мне понадобится этот самолет в
ближайшее время, руководители моей политической кампании постараются
заключить соответствующее соглашение с названной корпорацией.
- А какова должна быть почасовая оплата аренды этого самолета?
- Ну, можете не сомневаться, мы договоримся, и она будет справедливой. -
Кэлхоун посигналил другому репортеру.
- Док... ах, мистер Кэлхоун... в прошлое году церковь Святого Холма построила
вам и вашей жене дом в двенадцать тысяч квадратных футов на территории городка
Университета веры, только меблировка его, по слухам, обошлась более чем в два
миллиона долларов. Что же, вы теперь переедете оттуда?
- Конечно, вы знаете, Эд, - Кэлхоун просиял улыбкой, - что большую часть
этой мебели мне подарили люди из моего прихода, и я счастлив сказать, что Совет
регентов университета согласился предоставить мне право пользоваться его землей на
девяносто девять лет, а дом я выкуплю.
- Сэр, - прервал его репортер, - ваше заявленное жалованье по всем
должностям, которые вы занимали в церкви, в университете и в "Фейтс кейбл
телевижн, Инк" достигало девятиста тысяч долларов в год, а теперь вы уходите в
отставку с этих должностей. Как вы сможете выкупить дом площадью двенадцать
тысяч футов?
- Что ж, я внесу свою скромную лепту из средств, которые мы с женой накопили
за многие годы, а университет предоставит мне заем на остальную сумму.
- Какова согласованная цена дома и условия займа?
- Так или иначе, я уверен, что мы придем к согласию в духе христианской любви
и сотрудничества. А теперь у меня остается время для ответа только на еще один
вопрос. - Кэлхоун обернулся к молодому репортеру новостей "Фейтс кейбл
телевижн, Инк". - Да, сын мой, слушаю.
- Мистер Кэлхоун, - сказал молодой человек, читая вопрос с листка бумаги, -
каковы цели и задачи вашей кампании по выборам в сенат Соединенных Штатов?
Репортеры недовольно, заворчали, телевизионные техники начали убирать
оборудование.
- Что ж, ну вот, я рад получить политический вопрос, - захихикал Кэлхоун. -
Кампания моя до самого ее окончания будет христианской.
Кэлхоун продолжал говорить, а Мики Кин продвинулся к открытому окну.
Большой автобус был уже запаркован поперек дороги. Мики выглянул из окна и
махнул рукой. Из автобуса появился Мэнни Пирл и направился к церкви. Он нес
плакат "ОТДЕЛИТЬ ЦЕРКОВЬ ОТ ГОСУДАРСТВА! Л.К.Д.Д!!!", за ним следовала
дюжина красоток в бикини с такими же плакатами в руках.
- Святое дерьмо! - крикнул какой-то репортер, увидев в окно процессию. -
Взгляните-ка на это!
Кэлхоун продолжал гудеть свое, а люди в церкви бросились к окнам. Кэлхоун
запнулся.
- Что такое там происходит? - с яростью вопросил он.
- Ну и девки!!! - прокричал телеоператор, прорываясь к дверям.
Туда же бросилось десятка два газетчиков, опрокидывая ряды кресел. Кэлхоун
спустился с кафедры и поспешил к окну, а за ним его сын и дьяконы. Выглянув,
Кэлхоун повернулся к преосвященному Ральфу Беверли.
- Вызови полицию! - распорядился он. Мики Кин стоял на газоне, надрываясь
от смеха при виде того, как Кэлхоун в сопровождении совета дьяконов и сына
выскочил к дренажной канавке, отделяющей его от оголенных женщин. С полдюжины
телевизионных камер готовы были запечатлеть его прибытие на место происшествия.
- Что происходит? - строго спросил Кэлхоун.
- Обмен любезностями, доктор Дон, - рявкнул Мэнни Пирл. - Вы
пикетировали место моего бизнеса, и я надумал пикетировать ваше: это мои девушки
с "Аллеи Кошек". Приглашаю вас заглянуть в заведение.
- Ради Бога, - кричал Кэлхоун, - накиньте что-нибудь на этих женщин! Они же
почти голые!
- Послушайте-ка, что я говорю: если хотите увидеть все доподлинно, заезжайте
сегодня вечером в "Аллею Кошек", - надрывался Мэнни, видя, что телевизионщики
ведут звукозапись. - В "Кошечку", или в "Дикую Кошку". Мы открыты с пяти часов
вечера до четырех утра шесть дней в неделю!
Послышался вой полицейских машин. Две из них с визгом притормозили перед
церковью. Вылез внушительный сержант.
- Офицер, я требую, чтобы вы сейчас же убрали этих людей с принадлежащей
церкви территории! - прокричал Кэлхоун.
- Ну, Мэнни, - сказал сержант. - Вы позабавились, а теперь забирайте своих
дев и смывайтесь.
Из-за автобуса тотчас же появился молодой человек с портфелем.
- Извините, сержант, - сказал он, - меня зовут Уилкокс, и я адвокат,
представляющий интересы мистера Пирла и этих леди. Я хотел бы указать, что они
находятся не на территории церкви, а на дороге, притом совершенно не мешая
транспорту или проходу.
К Мэнни подскочила женщина-репортер с микрофоном.
- Извините, мистер Пирл, - сказала она, - что означают буквы Л.К.Д.Д?
- Это политический лозунг, - ухмыльнулся Мэнни Пирл: - "Любого, Кроме
Доктора Дона", - вот что они значат.
Девицы разразились криками.
- Любого, Кроме Доктора Дона! Любого, Кроме Доктора Дона! - скандировали
они. К толпе подъехала машина без служебного номера, из нее вышел человек в
штатском. Сержант отдал ему честь.
- Доброе утро, лейтенант, - сказал он. - Боюсь, мы в затруднительном
положении.
- Эй, Харви, - крикнула одна из девиц лейтенанту. - Не видела вас с прошлой
ночи! Как дела?
Лейтенант побагровел.
- Ол-райт, - сказал он. - Все пикетчики арестованы. Непристойное поведение.
Молодой юрист выступил снова:
- Лейтенант, на молодых леди пристойные бикини, принятые повсеместно в
нашей стране для появления на публике.
- Но я-то не арестован, - воскликнул Мэнни Пирл. - По крайней мере, пока!
- Всем в автобус, - скомандовал лейтенант. - Сержант, ваша машина впереди,
остальные за ней. Остановка у городской тюрьмы! Остальное обсудим в присутствии
судьи!
Мики Кин просто катался от хохота, когда Мэнни и его девицы шумно
погружались в автобус, а Дон Беверли Кэлхоун уводил свою паству обратно в церковь.
- Преосвященный Ральф! - кричал Кэлхоун. - Позовите моего юриста.
Уилл созвал всех на десять утра в понедельник.
- Ну вот, - сказал он, - мы в совершенно новой игре. Неделя на то, чтобы
сориентироваться и найти новые подходы. - Он повернулся к отцу. - Пап, начнем с
тебя. Как с финансами?
Билли Ли прокашлялся.
- У нас в банке немногим более ста десяти тысяч долларов; а если учесть
неоплаченные счета, получится около семидесяти.
- И это все?
- Да, - сказал Билли. - Кстати, я помню, что требуется миллион долларов,
чтобы пройти всеобщие выборы.
- Это моя вина, Уилл, - сказал Том Блэк. - Я настаивал на том, чтобы
выложить почти все на телевещание за две недели до первичных выборов. Но Мака
вдруг пригвоздили без нас, и конкурентом выступит не Уинслоу, с которым было бы
проще сладить. Я попытался было отказаться от телепередач в последние два дня
перед первичными выборами, но телестудии и слышать не хотели о возврате денег.
- Что ж, вы не могли предвидеть всего. Как и я. Никто не мог предвидеть.
- Есть и другие новости на финансовом фронте, - сказал Билли, - но они
разного свойства.
- Начни, пожалуйста, с хороших.
- Лартон Питтс и его группа передали демократической партии полмиллиона.
- Новость хороша, - заметил Уилл. - Но получим ли мы это?
- Боюсь, что нет, - сказал Билли. - Исполнительный комитет демократов
выделил мам сто тысяч долларов.
- Что?
- Они говорят, что им, мол, надо что-то еще финансировать. Это, конечно,
чепуха.
- Не понимаю, - сказал Уилл. - Я одолевал их засидевшегося губернатора еще
до того, как он сам себе навредил. Неужели они полагают, что я не смогу победить
телевизионного проповедника?
Билли продолжил:
- Группа Лартона Питтса передала полмиллиона также и республиканской
партии.
- Что же, они работают на обе стороны? - с недоверием спросил Уилл.
- Я еще не закончил, - сказал Билли. - Говорят, что республиканцы хотят
передать Кэлхоуну эти полмиллиона целиком, поскольку, дескать, он начинает с
пустого места.
- Проклятие, - вымолвил Уилл. В комнату вошел Мосс Малле, руководитель
опросов общественного мнения.
- Извините, что я запоздал, Уилл, - сказал он. Слово взяла Китти Конрой.
- Я думаю, лучше свыкнуться с мыслью, что Кэлхоун сможет истратить больше
денег, чем мы. Он в свое время сумел мобилизовать задень сотни тысяч долларов для
своих телепередач. Между прочим, видел ли кто вчера его "прощальную проповедь?"
- Я пропустил, - сказал Уилл.
- И я тоже, - откликнулся Том.
- Она была похожа на тридцати минутную речь в политической кампании по
свободному телевещанию, - сказала Китти. - Бог там был упомянут всего однажды,
когда Кэлхоун заявил, что раздавит всех своих врагов. Думаю, он имел в виду вас.
- Думается, мне надо к этому привыкнуть, - улыбнулся Уилл.
- Привыкайте не только к этому, - сказала Китти, - но кое к чему еще.
- К чему же?
- Он сильно налегал на борьбу с гомосексуалами, не упоминая имен, но можно
было вычислить их. Разглагольствовал насчет либералов, извращающих
предназначение правительства, и как он лично собирается очищать нравственность в
штате. Судя по его запалу, он ни перед чем не остановится.
- Ол-райт, Мосс, а что дали опросы на прошлой неделе?
- Что ж, - Мосс Малле разложил перед собой листы бумаги, - вот данные,
полученные в четверг после стриптиза у церкви и до утренней проповеди Кэлхоуна в
воскресенье.
- Боже, разве этот стриптиз не был изумителен? - сказал Том. - Я давно так не
смеялся.
Уилл суеверно постучал по столу пальцем:
- Не дай Бог, нас еще увяжут с этим Мэнни Пирлом и его девчонками. Проверьте
источники денежных взносов. Я не хочу получать от Мэнни ни цента. Это нанесет
нам смертельный удар.
- Я рад, что вам понравился стриптиз, Том, - сказал Малле. - Но многим
избирателям он не понравился, по крайней мере, несколько кадров, показанных в
телевизионных новостях. Это уже сыграло свою роль. Во всяком случае, в пятницу
телефонный опрос шестисот вероятных избирателей дал вот какую картину: Кэлхоун
имеет сорок шесть процентов голосов, а вы, Уилл, - тридцать девять.
- Хотите сказать, что когда после первичных выборов было объявлено о
выдвижении Кэлхоуна, мы сразу отстали от него на семь пунктов?
- Может быть, и всего на три пункта в зависимости от степени ошибки, - сказал
Малле. - Но учтите, только пятнадцать процентов опрошенных не определили свое
отношение. Это беспокоит меня. Если бы выборы состоялись в пятницу, вам для
победы понадобилось бы восемьдесят процентов голосов из этой категории, а
Кэлхоуну нужно было бы около трети. Всего.
- Ну, я не верю, - сказала Китти.
- Сожалею, - ответил Малле, - я просчитал все дважды. Мои люди
интервьюировали некоторых избирателей, применив проверенную методику. Все
подтверждается. - Он пожал плечами. - Полагаю, вы платите мне за правдивую
информацию.
- Конечно же, Мосс, - сказал Уилл.
- А где мы котируемся хорошо, и где - хуже? - спросил Том.
Малле взглянул на цифры.
- Лучше всего в самой Атланте и в городах с населением более ста тысяч -
Саванне, Огасте, Колумбусе... Хуже всего в маленьких городках и на периметре
Атланты - в Мариетте, округе Кобб, Лоренсвилле и округе Гуннетт. Это похоже на
кольцо республиканцев вокруг Атланты.
- Есть ли что-то обнадеживающее? - спросил Уилл.
- Ну, черные не любят Кэлхоуна и не доверяют ему, там вы получаете
восемьдесят процентов. Затем, я думаю, вы получите голоса гомосексуалов. Ни один
из них не станет голосовать за Кэлхоуна.
- Да-а, - протянул Том, - а если они еще нас поддержат финансово, Кэлхоун
обрушится на нас, как кирпич с высоты.
Уилл со вздохом сообщил:
- Мои новости еще хуже. Сегодня утром я получил письмо от судьи Боггса. В его
календаре возник перерыв; он наметил суд на утро понедельника в конце октября, то
есть за восемь дней до выборов.
- Негодяй, - бросил Том. - Почему он идет на это?
- Откажитесь вести дело! - сказала Китти.
- В таком случае судья упрячет его в тюрьму за неуважение к суду, - сказал
Билли. - И кампания будет проиграна наверняка. Уилл не сможет ее завершить.
Думаю, судья работает на республиканцев и лгал Уиллу с момента, когда Уилл
объявил о своем намерении баллотироваться.
Группа погрузилась в горестное молчание.
- О, я совсем забыла, - сказала, наконец, Китти довольно безразлично. - Утром
мне звонил управляющий кампанией Кэлхоуна. Он предлагает нам теледебаты.
- Однократно? - спросил Уилл.
- Да, один раз.
- Спасибо и на том.
Пикеты появились незамедлительно. "БОГ РАЗРУШИЛ СОДОМ И ГОМОРРУ",
"НЕ ПУСКАЙТЕ ГОМОСЕКСУАЛОВ В ПРАВИТЕЛЬСТВО" - кричали плакаты. Уилл
проходил сквозь пикеты едва ли не каждый раз перед своими выступлениями по всему
штату. Он отвечал на любые вопросы в любой аудитории, местные телестанции
неизменно освещали его "городские встречи".
В Саванне после его выступления из первого ряда встала какая-то женщина и
напористо заявила:
- Мистер Ли, не могу отделаться от впечатления, что вы в своей речи не были
искренни насчет гомосексуализма. Может, вы бы лучше открыто признали свою связь
с покойным Джеком Бахенаном, и скажите, были ли у вас другие гомосексуальные
связи?
Уилл взглянул на камеру телевидения, там уже горел красный сигнал. Следовало
перейти в контратаку.
- Мадам, - твердо произнес Уилл, - то, что вы сказали, основано на лжи, а я
пришел в этот зал отвечать на честные вопросы, а не изобличать ложь.
- Отвечайте на вопрос! - закричал кто-то из конца зала. Уилл обратился к
женщине в первом ряду, которая еще стояла.
- Может быть, назовете ваше имя, - сказал он.
- Маргарет Тсермонд. Я учительница в школе, и я училась в колледже вместе с
Милли Бахенан, вдовой Джека Бахенана, и я заметила, что Милли не так уж вас
защищала в этом деле.
- Милли Бахенан потрясена, охвачена горем, ей теперь приходится самой растить
детей. Я не просил ее помощи. А вы повторяете злобную сплетню и почему-то этого
не стыдитесь.
- Отвечайте же на вопрос! - повторил мужчина из задних рядов.
- Какой вопрос? - спросил Уилл. - Я не слышал вопроса ни от нее, ни от вас.
Если у вас ко мне вопрос, задайте его!
- Вы гомосексуал? - прокричал мужчина.
- Нет, - ответил Уилл, - а вы сами?
- Нет, черт возьми!
- Что ж, я вижу, вам нравится отвечать на ложные обвинения не больше, чем мне,
- сказал Уилл.
Кто-то в зале рассмеялся, некоторые стали даже аплодировать.
- А теперь, когда прояснилась сексуальная ориентация - моя и ваша - не
перейти ли нам к действительным проблемам нынешней встречи?
Один из подсаженных Томом людей был уже на ногах, и Уилл ответил ему на
вопрос, касающийся местных дел...
Уже в машине Китти сказала:
- Меня беспокоит, что слова "гомосексуал" и "педераст" прозвучали несколько
раз, что и попадет в газеты. У многих в памяти застрянет в связи с вашим именем
только это.
- Я проверял насчет школьной учительницы, - сказал Том. - Она училась с
Милли Бахенан в одном колледже, но, как вы заметили, не сказала, что разговаривала
с Милли. А сейчас она преподает в одной из так называемых христианских академий,
устроенных правыми для того, чтобы их дети не ходили в школы вместе с черными.
Все это дело кажется мне подстроенным. Но ведь не докажешь.
- Хотелось бы найти способ покончить с этими вопросами раз и навсегда.
- Боюсь, такого способа нет. Разве что вы нападете на улице на нескольких
женщин. Думаю, лучше с этим управляться по ходу дела, именно так, как сегодня.
Получилось хорошо, когда вы обернули вопрос на того парня и заставили людей
рассмеяться. Может быть, подготовить варианты ответов, если так будет
продолжаться?
- Невеселая мысль, - сказал Уилл.
- Том прав, - сказала Китти. - Дьявол, почему вы не разведены с женой, как
другие?
Отчаяние подсказало Мики Кину идею. Он просто выдохся. И подумал, что, если
второй пешеход на дороге был Перкерсон, его усики означали, что Перкерсон изменил
свою внешность. Это предположение имело смысл. Опознать торчавшие уши и
длинный нос находящегося в розыске преступника мог любой полисмен. Но эти уши и
нос не появлялись с тех пор, как Перкерсон скрылся. Между тем стрельба у клиники
абортов была наверняка его работой.
Кин не раз видел в кино такие истории; пластические операции помогли
преступникам менять облик. Конечно, это - в кино, но других идей не было, и если
отбросить эту, расследование заходило в тупик.
Полиция имела бы право при необходимости опросить всех хирурговкосметологов
Большой Атланты, но Кин работал в одиночку и - частным образом.
Пришлось углубиться в телефонный справочник. Изучая его, он для начала отбросил
известных в городе специалистов, работающих в центральных, престижных
госпиталях. Затем исключил докторов южной части города, населенной
преимущественно черными. Перкерсон не пошел бы к черному доктору. Декатур и
северо-восточные пригороды, где живут люди среднего класса, Кин отнес на
последнюю очередь проверок, а для начала, рассудил он, можно заняться поиском в
Мариетте, северо-западном пригороде Атланты. На референдуме жители Мариетты
голосовали против присоединения к транспортной системе скоростного сообщения с
центром города, чтобы, как тут объявили, не привлекать в Мариетту черных. В
Мариетте было полно магазинов оружия и сдавалось в аренду коммерческое
стрельбище. Можно было снять его хоть на часок. Подходящее, словом, местечко для
темных дел.
В Мариетте, судя по справочнику, работало восемнадцать хирургов подходящей к
случаю специализации. Нужно было каждого проверить. Кин ездил, согласно своему
списку, весь день из офиса в офис. Там за стеклянными переборками сидели
медицинские сестры, а в приемных, как правило, кроме журналов можно было увидеть
доски с прикрепленными к ним карандашами: пациенты могли записать и оставить
свои имена, адреса, телефоны.
За день работы Кин едва освоил половину списка. К вечеру он устал от пустых
разговоров и нудных встреч с равнодушными людьми. На другое утро, однако, он
выпил две чашки крепкого кофе и снова выехал в Мариетту.
Первый же офис, куда он заехал с утра, был в другом стиле, чем все вчерашние. Он
показался Кину слишком большим для одного врача, а на табличке значилось только
одно имя: Леонард Оллгуд, доктор медицины. Среди журналов в приемной лежали
иллюстрированные издания с рекламами разных видов оружия и политическая
периодика. Нашелся армейский журнал и один, которого Кин никогда не видел до
этого, называющийся "Он гард", с подзаголовком "Журнал американцев,
выступающих за сильную оборону". Ожидая приемщицу, вызванную по телефону,
Кин полистал его и обнаружил имя издателя-редактора: "полковник морской пехоты
Стюарт Уиллингхэм (в отставке)".
Кин показал приемщице свой значок.
- Доброе утро, - сказал он, вынимая коричневый конверт. - Посмотрите,
пожалуйста, на фотографию. Не был ли этот человек вашим пациентом в последние
несколько недель или месяцев?
Грудастая женщина в форме медицинской сестры слегка смешалась, как, впрочем,
многие обыкновенные люди, которым внезапно предъявляют полицейский значок. На
пластиковой карточке, прикрепленной к ее халату, значилось, что она - Сузи Эдемс.
- Конечно, я посмотрю, - бодро сказала она.
Кин вынул фотографию из конверта и показал ей, не отводя взгляда от ее лица.
Глаза медсестры расширились, почти неуловимо дрогнули ноздри, она задержала
дыхание.
- Никогда его не видела, - предельно искренне сказала она, покачав головой. И
поднялась: - Посмотрим, может быть, его доктору знает...
Кин не выпустил из рук фотографию.
- Я хотел бы повидать доктора, - любезно сказал он, - если он найдет для меня
минутку.
- Минутку... - повторила она, исчезая в дверях. Как только она вышла, в офис
вошли три женщины, одна из них была забинтована, они расписались на листе бумаги.
Первые пациенты сегодня, понял Кин. Медсестра открыла дверь и пригласила Кина
войти.
- У доктора есть минутка до начала приема, - сказала она. - Пойдемте.
Она повела его по длинному коридору, в который выходили двери нескольких
комнат. Доктор, подумалось Кину, должно быть, набирает пациентов целыми кучами.
За последней дверью отк
...Поділитися у соцмережах
