Жанр: Боевик
Марафон со смертью 3. Марафон со смертью
...дела...
- Но повели они меня не на расстрел. Это они, оказывается, так шутили - пугали меня. Привели в какую-то комнату, там
мужик сидит, судя по всему - их командир. Тот давай меня расспрашивать, кто я такой. Он по-русски всего два слова знает, а
я по-сербски - вообще ни слова. Разговор у нас забойный получился. Я наконец догадался, достаю из кармана записную
книжку, показываю этому мужику номера телефонные, что мне тот братан в Минске еще надиктовал. А он у меня имя
спрашивает. Я сказал, он начинает звонить по телефону, поговорил с кем-то, повесил трубку, повернулся снова ко мне и
отрицательно головой качает - не знают, мол, тебя в Белграде, что ты врешь-то. Кто ты такой, говори правду?
- А в натуре, как доказать-то в такой ситуации, что ты не лысый?
- Ты слушай - самые корки начинаются. Только давай для бодрости еще по одной хряпнем.
- Не против.
- А тост у нас будет отличный, - Александр загадочно усмехнулся, - за нашу доблестную белорусскую противовоздушную
оборону!
- ПВО здесь при чем? - непонимающе уставился на наемника Николай.
- Самое непосредственное отношение имеет.
Ты слушай. Я, значит, снова этому командиру начинаю объяснять - мол, я белорус, приехал воевать за вас. Наемник.
Доброволец. Волонтер. Все слова-синонимы вспомнил. И во время всех этих базаров вдруг случайно упомянул Минск.
- Минск?
- Вот он меня точно так переспросил:
"Минск?" - и весь как-то насторожился. Я говорю - да, Минск. Я из Минска. Он что-то солдатам своим в коридор крикнул,
и через минуту перед нами на столе уже лежала карта Европы. Он мне на нее кивает - покажи, мол, свой Минск, раз ты
оттуда. Я, конечно, нашел Белоруссию, показал ему Минск - смотрю, он на глазах расцветает. Я еще раз говорю -
"Белоруссия, Минск". На паспорт показываю - там же тоже написано, что я из Минской области. Тут - он ко мне бросается,
обнимает, радуется чего-то.
Солдаты его меня тоже уже чуть ли не на руках носят. Волокут тарелку борща горячего, кусок говядины огромный, даже
самогонки бутыль раздобыли. А я ни черта не понимаю, что с ними вдруг стало, чего на них Минск так подействовал.
- А действительно, чего?
- Помнишь, наверное, наша доблестная ПВО шарик с американскими спортсменами-воздухоплавателями под Березой
завалила?
- Да, - Коля действительно слышал что-то такое - как раз во время его переезда в Белоруссию.
- Так вот сербы были уверены, что Белоруссия и Лукашенко сделали это в знак солидарности с сербским народом в борьбе
против американских санкций.
- Ты что, серьезно?
- Еще как серьезно! Меня из этой тюрьмы еще два дня не выпускали - уже, правда, не как заключенного, а как гостя. Все
праздновали и праздновали единение белорусского и сербского народов в борьбе против мирового империализма.
- Вот это действительно корки! - Коля смущенно покачал головой - что-то ему не слишком нравилась такая репутация
Белоруссии.
- Так что мой тост за ПВО ты понял?
- Понял.
Некоторое время они ели молча, и Самойленко успел в этот момент заказать еще бутылку коньяка - он надеялся на
продолжение рассказа. Александра, по-видимому, он тоже вполне устраивал как внимательный и сопереживающий
слушатель, поэтому тот вскоре заговорил снова:
- А хочешь, еще всякий смех порассказываю из моих приключений?
- Давай, конечно.
- Там из-за языка много забавных ситуаций возникает. Братья-славяне, а многое не так. Например, меня там задницей
угощали - очень вкусно.
- Чем?
- Салат такой, - рассмеялся Александр. - Перец, зелень всякая и, главное, как можно больше чеснока. Называется поихнему
задница.
- Серьезно?
- Я когда им объяснил, что такое задница по-нашему - они долго смеялись.
- Я думаю!
- Или еще. Меня уже отпустили, я приехал в добровольческий департамент местный, записали, оформили - все как
положено. Спрашиваю про своего этого корешка - оказывается, он уже приехал и уехал, дальше, на войну. Опять не повезло -
надо добираться в одиночку. А я ж первый раз, ничего там не знаю. Посадили меня в грузовик с сербскими солдатами, и
покатили мы вместе в Боснию, к Сараево.
- Ты там был?
- Я много где был. Короче, слушай. Едем, они на меня косятся - что за тип, думают, в джинсах да кожаной куртке? А мне
курить охота. Я начинаю у них спичку просить. "Спичка есть?" - спрашиваю.
А они в ответ на меня совсем уж странно смотрят. Я им по-белорусски - "палщь, говорю, хочется". Вообще засмущались.
Потом мне уже ребята наши объяснили, что я всю дорогу ругался - у них "спичка" - это ругательство, эквивалентное нашему
"хрену". Ну, ты понял? И "палить" - тоже что-то в том же духе. Вот они на меня и смотрели, как на идиота, Этот рассказ уже
не показался Коле столь интересным, а потому, наполнив рюмки в очередной раз, он спросил напрямую:
- Ну, а на войне ты чем занимался?
- Да разным.
- А все же?
- У нас там команда собралась - что-то типа группы быстрого реагирования, все бойцы бывшей Советской Армии.
Спецзадания сербского командования выполняли.
- Ну например?
- Например, повадился в Сараево один англичанин приезжать. Он был представителем какой-то там международной
организации пожарников, что ли. привозил в Сараево оборудование для пожарных команд, а также медикаменты всяческие.
А сам он бывший то ли майор, то ли полковник спецназа. Крутой. короче, мужик. Несколько раз сербы обстреляли его
команду, хотя они и действовали под флагом ООН их грузы шли по линии гуманитарной помощи. А тут пару его человек
кончили. Ну, он один раз попросил ООН вступиться, второй... Видит - толку нету, так однажды вооружил своих ребят и как
дал сербам прикурить! Человек шесть в бою уложил, восьмерых, что ли, ранил, да плюс ко всему подавил какую-то там
важную огневую точку на каком-то холме.
- Молодец!
- Молодец-то молодец, конечно, только после этого ООН на него обиделась, прервав с ним все контакты, перестав
оказывать ему свое содействие.
А сербы, наоборот, взбеленились - ведь наделал он шухеру такого, как целый взвод или рота хорватов.
Вот за это его и приговорили, а мы должны были приговор привести в исполнение.
- И как?
- Ушел через Сплит в Загреб, а потом резко улетел в свою Британию. Мы не успели достать... Короче, в таком вот духе
операции.
- Ясно... - Коля тяжело вздохнул, не решаясь переходить к главному своему вопросу - ради которого он, собственно, и
потратил столько времени на этот разговор. Но переходить все же нужно было, и как можно скорее - парень мог
распрощаться с ним в любую минуту. - Слушай, Саша, ты только не удивляйся тому, что я тебе сейчас скажу, но сразу и не
отказывайся от моего предложения. Хорошо?
- А что такое?
- Есть к тебе дело. Очень важное.
- Ну?
- Я на телевидении работаю.
- А чего сразу не сказал?
- У меня, поверь, есть на то свои причины - я не могу всем об этом говорить, потому что слишком много людей в этом
городе мной недовольны.
- Допустим. И что?
- Я бы очень хотел, чтобы ты обо всем этом рассказал перед телекамерой, Александр задумался, взвешивая все "за" и
"против", а Николай поспешил добавить несколько веских аргументов:
- Понимаешь, забойная у нас передача должна получиться. А если ты не хочешь, чтобы тебя узнали, мы посадим тебя
спиной к камере и не будем снимать твое лицо. Даже голос твой можем запросто через компьютер пропустить, изменив
тембр и интонации.
- А точно передача получится забойной?
- Если ты все так же расскажешь, как мне сейчас говорил, да еще добавишь некоторые подробности чисто военных
операций - получится то, что надо. А если мы затем снимем еще пару сюжетов про то, как ты отрываешься на отдыхе - будет
вообще полный кайф.
- Так я ж и ругнуться ненароком в камеру могу?
- Это не беда - вырежем.
Александр неуверенно почесал в затылке, и на лице его отражалась теперь вся гамма тяжких раздумий над сложившейся
ситуацией.
- И вся передача про меня будет?
- Да.
- А кассету с ней дашь на память?
- Без вопросов.
- Тогда я согласен. Но чтоб моей морды никто не узнал, ясно? Я же, сам понимаешь, не хочу лишних приключений на
свою задницу.
- Естественно.
- А на "моей" кассете можешь меня и показать, чтобы я мог своим друзьям ее ставить.
- Хорошо.
- А когда снимать будешь?
- Хоть сегодня.
- Тогда вот что. Я сейчас уже немножко не в форме, давай завтра, а?
Коля не верил в свою удачу.
- Давай.
- Тебя можно будет найти?
- Вот мои телефоны, - он протянул Александру свою визитку.
- Хорошо, завтра я позвоню.
- Александр, - Николай поднялся из-за стола, понимая, что разговор окончен, - я, честно говоря, не знаю почему, но очень
хочу тебе верить.
- Спокуха, шеф. Я же сказал - значит, позвоню, ведь я еще не совсем пьян.
- Тогда я буду ждать. Пока. До завтра.
- Давай, жди.
Они пожали друг другу руки, и Николай ушел не оглядываясь. Он просто все еще не верил, что настоящий наемник
придет к нему в студию...
Александр сдержал свое слово, и передача о нем, белорусском наемнике, воюющем на стороне сербов в бесконечном и
беспросветном Балканском конфликте, снятая в рекордно короткие сроки (день разговора в студии и три дня "гуляния" по
городу), удалась на славу.
Получился острый, живой, по-настоящему забойный сюжет о еще одном виде бизнеса, в который бросает безжалостная
судьба наших людей.
Воистину были правы когда-то китайцы - не дай Бог никому на этом свете жить в эпоху перемен...
На следующую тему Самойленко вывел так и оставшийся ему неизвестным один человек. Как-то в студии раздался
телефонный звонок.
- Это Самойленко?
- Да, я.
- Это вы готовите программу "Деньги"?
- Не лично я - наша бригада.
- Но я бы хотел встретиться лично с вами.
- Зачем?
- Мне кажется, вас заинтересует тема, которую я хочу предложить.
Николай на мгновение задумался - после того, как его избили в собственном подъезде, он поневоле стал осторожнее в
контактах. Но, с другой стороны, ничего существенного, достойного внимания и расследования в последнее время не
подворачивалось, и подсказка незнакомца могла оказаться весьма неплохим подспорьем в их работе.
- Хорошо. Когда мы сможем увидеться с вами и где? Может, придете ко мне в студию?
- Нет, мне кажется, будет лучше, если мы встретимся на нейтральной территории где-нибудь в центре. Вы сегодня
сможете, Николай?
- Вы знаете, как меня зовут?
- В титрах указано, в вашей же передаче.
- Да, конечно.
- Так как насчет сегодня?
- Хорошо, давайте сегодня. Но только вечером, после работы, часиков в семь-восемь, не раньше.
- Где?
- Например на площади Калинина, у памятника. Там всегда народу немного.
- Согласен. Буду вас ждать, - ответил голос. - До встречи.
- Эй, погодите! А как я вас узнаю? - поинтересовался Николай, которого все более веселила секретность, которой окружал
обстоятельства их встречи неизвестный, желающий стать информатором.
- Я вас сам узнаю и подойду - по телевизору не раз имел удовольствие лицезреть вашу физиономию.
- Судя по вашей интонации, - почувствовал вдруг себя задетым Николай, - мой "фэйс" не произвел на вас особого
впечатления.
- Давайте поговорим с вами обо всем при встрече. До свиданья, Николай, - ив трубке раздались короткие гудки отбоя...
Вообще-то Коля уже привык к подобным звонкам.
Девяносто девять процентов таких сообщений было заведомой дезинформацией или, в лучшем случае, результатом
разыгравшегося воображения.
Самойленко, например, стал искренне сочувствовать "кагэбэшникам", которые придумали "телефон доверия" - тот бред и
стопроцентная клевета, которую с удовольствием были готовы "поставлять" бывшие советские граждане на своих соседей;
друзей или знакомых, могли свести с ума кого угодно, если только не относиться к звонкам "доброжелателей" с
определенной долей скепсиса и юмора.
Но встречались среди подобных звонков и такие, какие подпадали для журналиста под разряд настоящих находок - как с
тем скандальным видеосюжетом из сауны, например. Поэтому Коле волей-неврлей приходилось "отрабатывать" те
сообщения добровольных информаторов, которые, как он полагал, порой могут привести к успеху...
Без пяти семь Самойленко, оставив машину в ближайшем переулке, вышел к памятнику - одному из многих образчиков
соцреализма, торчавших в этом городе, как в заповеднике социализма, буквально на каждом шагу. Задумчивый,
одухотворенный и целеустремленный четырехметровый "всесоюзный староста" шагал куда-то, грозя вот-вот спрыгнуть со
своего гранитного постамента.
Николай не спеша прошелся взад-вперед перед памятником, поминутно оглядываясь по сторонам и приглядываясь к
проходившим мимо людям, - кто же все-таки вызвал его на эту встречу?
Прошло примерно двадцать минут, но "доброжелатель" не появлялся.
На холодном ноябрьском ветру Николай здорово продрог и, чтобы хоть немного согреться, быстрым шагом направился к
расположенному неподалеку газетному киоску, поторчал около него, но так ничего и не купив, вернулся к памятнику, снял
перчатки и стал растирать замерзшие руки.
"Черт! Жду еще пять минут - и сваливаю", - категорически решил он, взглянув на часы - минутная стрелка подбиралась
уже к половине восьмого.
Но и через пять, и через десять минут незнакомец так и не появился.
Чертыхаясь про себя и злясь на собственную доверчивость, Коля, плюнув, быстро направился к своей "БМВ",
расстроившись из-за того, что потерял столько времени вместо того, чтобы провести этот длинный осенний вечер со своими
девчонками - Наташкой и Леночкой.
Он уже открыл замерзшими негнущимися пальцами замок машины и взялся за ручку дверцы, собираясь сесть за руль и
рвануть побыстрее с этой проклятой площади к себе домой, в родную Малиновку, когда за спиной у него вдруг раздался
знакомый голос:
- Николай?
Самойленко вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.
- Да. Это я. Это вы мне звонили?
- Я.
- Насколько я помню, мы договаривались на семь, а сейчас уже, - Коля глянул на часы, - без двадцати восемь.
- Я тоже пришел ровно в семь, - спокойно ответил незнакомец, невысокий пожилой мужчина в дорогом пальто и норковой
шапке, в очках в золоченой оправе на ухоженном лице, - но мне нужно было время, чтобы убедиться, что вы не привели за
собой хвост.
Только теперь Коля разглядел, что нос и щеки у незнакомца, как и у него самого, покраснели от холода - видно, и впрямь
он торчал все это время где-то рядом.
"Хорошо, что хоть дождя сегодня нет", - почему-то вдруг подумал Самойленко.
- Про какой хвост вы говорите?
- Про наблюдателей.
- Господи, кому мы нужны.
- Уж поверьте, нужны. Но слава" Богу, что наша встреча, видимо, окажется для них сюрпризом.
- Да вы можете говорить толком - для кого?
Кому вы здесь готовите сюрпризы?
- Все в свое время, молодой человек, все узнаете, не спешите. Может, зайдем во двор этого дома - там есть лавочка, сядем,
поговорим.
Коля аж содрогнулся от ужаса, представив себе, что снова придется торчать на этом проклятом пронизывающе-колючем
осеннем холоде.
- Э, нет. Не согласен. Садитесь ко мне в машину - я смотрю, вы тоже замерзли. Хоть погреемся немного.
- В вашей машине, молодой человек, может быть установлен микрофон подслушивающей аппаратуры. Мне кажется, нет
смысла рисковать.
- Послушайте, не знаю, как вас зовут, но вы же убедились уже, что никаких хвостов за мной нет?
Кончайте играть в шпионов - нет никакого микрофона в моей машине, - Николай не на шутку рассердился - его стала
раздражать маниакальная подозрительность этого субъекта.
Он похлопал свою "БМВ" по капоту:
- Я ее как свои пять пальцев знаю, перебирал уже не раз каждую мелочь, и особенно в салоне - недавно магнитолу менял.
Нет там никаких подслушек, поверьте мне, ее хозяину. Это во-первых. А во-вторых, почему вы уверены, что дворик
безопаснее, чем машина? Вы когда-нибудь про направленные микрофоны слыхали? В ста метрах от вашей лавочки "Волга"
остановится, и каждое ваше слово будет записано. Если это действительно кому-то так уж важно и нужно.
- Что ж, возможно, вы и правы.., если по-настоящему серьезными делами еще не занимались, - спокойно ответил
незнакомец, обходя автомобиль и усаживаясь на переднее сиденье.
Николай чуть не задохнулся от возмущения - что этот без пяти минут старикан себе позволяет?
Он, чертыхаясь про себя от злости, быстро запрыгнул в салон, захлопнул за собой дверцу и, запустив двигатель на полную
катушку, включил регуляторы печки.
- Насчет "серьезных дел"... Если бы вы смотрели наши передачи повнимательнее, видели бы тогда, серьезными мы
занимаемся делами или нет.
- В том-то и дело, что смотрю я ваши программы исключительно внимательно.
- И что, вас они не убедили в нашей серьезности? - Коля злился и не скрывал этого. - Послушайте! А какого черта вы
тогда со мной связывались?
Зачем мы мерзли, играя в каких-то шпионов? Зачем мы оба теряем сейчас наше драгоценное время?
- Я смотрю ваши программы внимательно, поэтому знаю, что вы прошли мимо "темы номер один" для вашего цикла - а
именно: мимо того, как делаются не просто большие, а огромные состояния, - невозмутимо, будто не заметив раздражения
журналиста, сказал незнакомец.
- Один из героев моей программы имеет в разных видах собственности почти на миллион долларов! Это что, по-вашему, -
не огромное состояние?
- Это, по-моему, большие деньги, но никак не огромные. Сейчас, Николай, существуют люди, которые "стоят"
значительно дороже.
- Как вас зовут? - вдруг повторил свой вопрос Николай, чувствуя себя немного неуверенно перед спокойствием и
невозмутимостью незнакомца.
- Пожалуй, знать мои имя и фамилию вам совсем не обязательно.
- С анонимщиками не работаю! - патетики в голосе журналиста, конечно, было слишком много, и едва заметная улыбка -
одними глазами - мелькнула за стеклами золоченой оправы этого необычного "информатора".
- Николай, поверьте, вы будете спать куда как спокойнее, если я для вас останусь просто незнакомцем, с которым вы
встретились случайно на площади Калинина. Этот вариант будет лучшим для всех.
Николай задумался - уж очень темнит этот его странный "клиент", а ведь еще ничего толком и не сказал, что могло бы его
заинтересовать. С другой стороны, его спокойствие и весь его вид... Ведь возможно, что именно так и должны выглядеть те,
кто знает, где и как зарабатывать не просто большие, а огромные состояния.
- Хорошо, я вас слушаю. Что вы конкретно можете мне предложить?
- Конкретно? - он снова спокойно улыбнулся, и Николай в который раз за вечер испытал чувство глухого раздражения. -
Конкретно - ничего.
- Так... - начал было в ярости Николай, но незнакомец перебил его:
- Я вам просто предложу несколько простейших схем и объясню некоторые механизмы, дам некоторые наводки. А дальше
вы будете работать сами - на то вы и журналист-аналитик, исследователь серьезных проблем и пороков, которыми болеет
наше странное общество.
Он сказал все это не без иронии, и Коля в очередной раз почувствовал себя задетым. Он решил отплатить незнакомцу той
же монетой.
- Несмотря на все ваши громкие слова и многочисленные предостережения, вы мне пока не сказали ничего стоящего.
Кажется, зря я с вами связался...
Кстати, не проверялись ли вы у врача на предмет страдания манией преследования или манией величия?
- Вы хотите узнать, как делаются в этой стране большие деньги? Хорошее желание. Но здесь надо идти логическим путем,
потому как все, что лежит на поверхности, что заметно с первого взгляда, - мелочь, а не деньги. И успокойтесь, Николай, не
стоит так нервничать.
- Хорошо, я согласен, не буду нервничать, и давайте идти логическим, как вы выражаетесь, путем. С чего начнем в таком
случае?
- Экономика нашей страны довольно странно устроена, не так ли? С одной стороны - вроде бы появились бизнесмены,
предприниматели, частные структуры и частные капиталы. Но с другой - жесткий контроль со стороны государства за
каждой мелочью, идиотские, совершенно невообразимые налоги и откровенно неприязненное отношение президента,
который, по его известному выражению, отряхнет всех этих бизнесменов, как "вшивых блох". Так?
- Так.
- Значит, настоящие деньги можно сделать лишь там, где сливаются интересы государства или его чиновников и
предпринимателя, верно?
- Верно.
- Значит, и копать надо там, где бизнес-структуры работают под крышей государства.
Коля опять согласно кивнул - в этой схеме все выглядело безупречно.
- Теперь следующий момент - кто конкретно в государственном аппарате имеет влияние на экономические процессы, или
кто уполномочен подписывать контракты, давать налоговые и прочие льготы?
Кто распоряжается зданиями, а значит, офисами?
Кто держит в руках все обеспечение государственных органов? Как вы считаете. Верховный Совет?
- Нет, уж точно не он, про что говорить! - ответ был настолько очевиден, что Николай даже энергично завертел головой,
зная, что нет подобных возможностей у бесправных и запуганных белорусских депутатов. - Тогда кто? Кабинет министров?
- В какой-то степени вы правы. Да, многие внешнеэкономические контракты или соглашения подписывает Кабинет.
Многие распоряжения тоже принимает Кабинет. Но кто руководит Кабинетом?
- Премьер...
- Чисто номинально. А кто назначил премьера и кто ему дает втык в случае чего? А кто распоряжается даже такой
мелочью, как служебный автотранспорт или средства связи для министерств и ведомств, не говоря уже о помещениях? Кто
всесилен и всемогущ в этой стране?
- Президент?
- Наконец-то! - удовлетворенно кивнул незнакомец. - Но не забывайте, молодой человек, что короля делает окружение.
Было бы наивно думать, что какая-то фирма, которая заинтересована в государственной помощи, обратилась бы к самому
президенту.
- Конечно!
- Плюс ко всему характер у президента таков, что он готов сколько угодно пользоваться государственным обеспечением,
ни на секунду не задумываясь, во сколько он обходится налогоплательщику, но никогда не заимеет своей, частной,
собственности - он же классический "совок", который готов гордиться и кичиться собственной нищетой.
- Да, это заметно.
Коля уже начинал догадываться, к чему клонит незнакомец, и не мог не признать, что его "логический подход" выглядит
весьма убедительно и серьезно. Теперь ему было весьма интересно, какие конкретно схемы сотрудничества частного бизнеса
и государственных чиновников предложит этот, судя по всему, весьма сведущий в подобных делах человек.
- За спиной нашего президента стоят другие люди, гораздо более умные в том плане, что понимают - гособеспечение не
вечно, и пока есть возможность, надо усердно трудиться над собственным благополучием.
- Кто именно? В какой стороне, в каком кресле искать? Вице-премьеры, которые пришли из президентской команды?
Глава администрации президента, непотопляемо сидящий при смене любого режима? Кто же?
- Вы такое выражение "президентский завхоз" когда-нибудь слышали? Знаете, кто это?
- Ну-у! Обижаете! Кто же не знает нашего дорогого Андрея Андреевича?
- Вот здесь и ищите. , - Например? - Самойленко проницательно взглянул на незнакомца - когда же тот перейдет от теории
к конкретным, реальным делам?
- У Андрея Андреевича, как вы его назвали, слишком много возможностей. Вы только представьте себе - обеспечение
всей государственной машины!
- Это я знаю.
- К примеру, возник вполне закономерный вопрос, на каких автомобилях ездить белорусским чиновникам - "волги"
слишком неэффективные и неэффектные, но что взять взамен? Этим вопросом занимался "завхоз".
- И что?
- А вы не слышали разве про широко разрекламированный контракт с "Вольво"?
- Что-то слышал краем уха, но, честно говоря, в подробности не вникал.
- Теперь рекомендую вникнуть.
- Ну а вкратце, чтобы я знал, где искать, можете дать наводку?
- Контракт заключался не с самой фирмой-производителем, что естественно, а с так называемым дилером, даже не
авторизованным - то есть с простыми торговцами, которые выбрали себе в качестве объекта продажи "Вольво".
- И что?
- Две машины были предоставлены администрации президента бесплатно, остальные (а первая партия была определена в
шестнадцать автомобилей) должны были выкупаться у фирмы-дилера государством почти по себестоимости - без
таможенных и налоговых накруток.
- Ну, это же естественно...
- Вы так считаете? А по-вашему, зачем было этим дилерам терять на двух "Вольво-440", доставшихся бесплатно, как
минимум двадцать тысяч долларов? Богатые, что ли, слишком, деньги в карман не вмещаются?
- Не знаю, - откровенно развел руками Николай, действительно не врубаясь, к чему клонит этот все знающий и все
понимающий незнакомец.
- Очень просто - фирма получила право ввоза в Белоруссию и продажи своих "вольвочек" практически без налогов, с
полным освобождением от таможенных сборов. В их распоряжении оказались практически бесплатные машины! Вы
представляете? Все конкуренты (а их тут всего - раз-два и обчелся) положены на обе лопатки - их машины в любом случае
стоили как минимум на пять тысяч больше. Это раз. С другой стороны - темпы продаж получились просто колоссальные,
потому как выложить двенадцать - четырнадцать тысяч долларов за ту же четыреста сороковую энное количество людей
может себе позволить.
- То-то я смотрю, в последнее время много этих моделей в городе развелось!
- А представьте себе еще одну цифру - на продаже более дорогой модели, например девятьсот шестидесятой или
восемьсот пятидесятой, навар фирмы составляет десять - пятнадцать тысяч долларов чистыми! Впечатляет?
- Да, здорово, конечно! - откровенно признался Николай, представив себе, сколько машин продается в Минске за год - а
ведь Минск обеспечивал новыми, с завода, тачками практически всю Белоруссию.
- А знаете ли вы такую организацию, как "Белмагистральавтотранс"?
- Нет, честно говоря.
- Или еще целый ряд подобных фирм, только уже частных - они занимаются междугородными и международными
автотранспортными перевозками.
- Дальнобойщики?
- Они самые. Как вы думаете, какая марка машины за это время стала самой популярной у этих фирм?
- "Вольво", конечно, - догадался Николай, понимая, сколько стоит новый магистральный тягач, особенно в стра
...Закладка в соц.сетях
