Жанр: Боевик
Игра без правил серия: (комбат)
...я
чувствительности, и теперь мог без особого вреда для себя выбивать им кирпичи из
стен. Кирпичи кирпичами, а челюсти он ломал с первого удара. Однако на этот раз
блеснуть ему не пришлось. Его левая рука вдруг оказалась завернутой за спину и
вздернутой высоко вверх, как стрела подъемного крана, отчего колени его сами собой
подкосились и он врезался носом в острый серый гравий дорожки.
Комбат четко, как на занятиях по рукопашному бою, нанес два коротких удара
ногой: по локтевому суставу и по шее. Рука с хрустом переломилась, как сырая ветка, и
потерявший сознание Губа безвольно и мягко повалился на землю.
Синелицый, опомнившись от потрясения, выхватил из кармана газовый пистолет,
но было поздно: он внезапно вознесся в воздух и, пролетев несколько метров, с
грохотом обрушился на покатое лобовое стекло своей "Тойоты". Лобовик затрещал,
прогнулся и хлынул в салон водопадом мелких стеклянных кубиков, увлекая за собой
безвольно обмякшее тело бандита.
- Ух ты, - выдохнул наблюдавший за этой сценой Сергей Никитин, с восторгом
и легким испугом глядя на торчащие из разбитого ветрового стекла ноги в дорогих
кожаных туфлях. - Прямо как в кино.
Он ни разу не видел Бориса Рублева в деле, хотя и знал, что драться тот умеет. Но
знать - это одно, а увидеть своими глазами - совсем другое, особенно в тринадцатьчетырнадцать
лет, когда человек еще не умеет по-настоящему видеть и ценить
внутреннюю красоту окружающих, предпочитая ей чисто внешние эффекты. Комбат
еще немного постоял, успокаиваясь и безотчетно шаря по карманам в поисках сигарет
- адреналин гулял по всему телу вместе с кровью, а лучшего средства, чем сигарета,
для того чтобы успокоиться, Рублев не знал.
- Сопляки, - проворчал он наконец и вернулся в кафе.
Бармен, обреченно дожидавшийся возвращения бандитов, выкатил на него
округлившиеся глаза.
- Пять хот-догов, пять гамбургеров и две бутылки "пепси", - как ни в чем не
бывало, повторил свой заказ Рублев. Он даже не запыхался, и бармен никак не мог
взять в толк, что же, собственно, произошло.
- Ну, - спросил Комбат, - что теперь не так?
У меня рога или кисточки на ушах?
- А.. Простите, я сейчас.
Бармен принялся с лихорадочной скоростью выполнять заказ, а Рублев, свинтив с
бутылки "пепси" пластиковый колпачок, присел за столик в углу, потягивая холодный
напиток и заставляя себя не смотреть на витрину, где пестрели разноцветные
сигаретные пачки.
Бармен по собственной инициативе упаковал заказанную Рублевым снедь сначала
в вощеную бумагу, а затем в пластиковый пакет с изображением небритой личности в
стетсоновской шляпе, курившей сигареты "Кэмел" на фоне стоявшего посреди какойто
дикой местности джипа. Мимоходом позавидовав личности, которая, судя по всему,
не изнуряла себя борьбой с пагубными привычками, Рублев взял пакет и выложил на
стойку несколько купюр.
- Что вы, что вы, - отодвигая деньги, сказал бармен. - Это за счет заведения.
- Возьми деньги, - нахмурившись, приказал Рублев, - и вот тебе мой
бесплатный совет: там, возле "Тойоты", на земле лежит газовый пистолет. Пока эти
клоуны не очухались, подбери его и держи под стойкой.
А главное, не бойся его использовать.
- Да, - с кривой улыбкой глядя в сторону, ответил бармен, - использовать...
Знаете, что потом будет?
- Н-да, - с немного брезгливой жалостью глядя на него, сказал Рублев, -
понятно. Ну как знаешь. Я ведь только посоветовал, а жить тебе.
Когда он уселся за руль и снова запустил двигатель, сидевший рядом с
пластиковым пакетом на коленях Сергей восхищенно сказал:
- Здорово вы их. Прямо как по телевизору.
- Что здорово? - спросил Рублев, которому было неприятно, что парнишка
наблюдал за тем, как он расправился с двумя отморозками.
- Деретесь вы красиво, - ответил тот. - Вот бы мне так научиться.
Комбат молча вывел машину на трассу, взял из пакета хот-дог и некоторое время
молчал, задумчиво жуя.
- Ничего красивого в этом нет, - сказал он наконец, с досадой ощущая, что ему
опять не хватает слов для того, чтобы выразить простейшую мысль: человек рождается
и живет вовсе не для того, чтобы бить морды и получать сдачи, и, уж конечно, не для
того, чтобы в конце концов сдохнуть в какой-нибудь грязной подворотне от случайной
пули. - Понимаешь, солдат, - продолжал он, видя, что в ответ на его слова Сергей
лишь с сомнением покачал головой, - я где-то читал, что человек в своей жизни
должен сделать три вещи: построить дом, посадить дерево и вырастить сына. Это
правильно, понимаешь? А драться нужно уметь только для того, чтобы суметь при
необходимости все это защитить. Сначала надо стать человеком, а потом уж решать,
хочешь ты учиться ломать людям кости или не хочешь.
Сергей с сомнением пожал плечами.
- Вы-то умеете, - сказал он.
- Вот черт, - ругнулся Комбат. - Не умею я языком... Ну как бы тебе это
объяснить? К примеру, врача или учителя, если он еще не очень старый, можно
довольно быстро превратить в неплохого солдата, а вот если человек смолоду научился
только драться, то ничего путного из него уже не выйдет.
- Ну и что хорошего в том, чтобы быть врачом или учителем? - пожал плечами
Сергей. - Разве на такую зарплату проживешь? Видели, какая у них тачка? - кивнул
он в сторону оставшегося позади кафе. - А все наши учителя в школу на автобусе
приезжают.
- А это потому, что слишком многие думают, как ты, - сказал Комбат, не найдя
лучшего ответа.
- Вот видите, - с видом превосходства произнес Сергей.
- Вижу, что ты пока что ничего не понимаешь, - сказал Рублев, в последний
момент прикусив язык, чтобы не сказать "дурак". - Ты что же, думаешь, что быть как
все - это правильно? И потом, заметь, что большинство людей все-таки работает, а не
грабит.
- Тогда почему бандиты так хорошо живут?
- А это потому, что каждый за себя, как бараны в стаде. Если бы, к примеру,
торговцы на базаре собрались все вместе и сказали - просто сказали! - рэкетирам:
идите-ка, мол, к чертовой матери отсюда, как ты думаешь, нужны бы им были всякие
восточные единоборства и всякая другая ерунда?
- Ну, это сказки, - протянул Сергей. - Каждый за свой товар дрожит - что я,
не видел?
- То-то и оно, что сказки, - вздохнул Комбат. - Жизнь, брат, сложная штука.
Дай-ка мне гамбургер, что ли. Объемся с горя, и пропади все пропадом Сергей
засмеялся и, пошелестев пакетом, протянул Рублеву еще горячий гамбургер.
Некоторое время оба сосредоточенно жевали, глядя прямо перед собой на дорогу,
время от времени прикладываясь каждый к своей бутылке. В салоне машины было
тепло и уютно, монотонный шум двигателя убаюкивал, и Сергей не заметил, как
заснул, уронив на колени руку с недоеденным хот-догом Покосившись на него, Комбат
улыбнулся и, протянув руку, включил негромкую музыку, чтобы отогнать
подкрадывающийся сон. Время от времени он бросал короткие взгляды в зеркало
заднего вида, проверяя, не гонится ли за ним "Тойота" без лобового стекла, но потом
решил, что это маловероятно: вряд ли после знакомства с ним у бандитов возникло
желание продолжить прерванный разговор. К тому же оба наверняка нуждались в
квалифицированной медицинской помощи, и им было не до разборок.
"Вот ведь чертовщина, - думал он, глядя на стремительно несущееся навстречу
дорожное полотно, - опять я встрял в историю. Стоило пообещать себе, что буду
тише воды, ниже травы, как - здрасьте-пожалуйста - опять драка. Хорошо хоть, что
с милицией разбираться не придется. Вряд ли эти ребята станут жаловаться. Я бы на их
месте точно не стал."
Примерно на полпути он свернул на заправку и залил полный бак: мелочиться
Рублев не любил. Большая, ярко освещенная заправочная станция была по-ночному
пустоватой и какой-то не вполне настоящей, напоминая талантливо выполненную
декорацию к фантастическому фильму, съемки которого должны были вот-вот
начаться. Наблюдая за тем, как мелькают, сменяя друг друга, цифры на счетчике
бензоколонки, Комбат улыбался в усы: неприятное происшествие мало-помалу стало
забываться, зато впереди ждали встречи с друзьями и близкими. Он представлял, как
обрадуется Юрка Французов. К сожалению, позвонив в училище, Рублев не застал его
на работе, а дома у капитана телефона не было. "Что ж, - подумал Борис Иванович,
завинчивая крышку бака, - значит, это будет сюрприз.
Так, наверное, даже лучше." Они въехали в Петербург на рассвете. Двигаясь по
начинающему просыпаться Московскому проспекту, машина Рублева, не
притормаживая, миновала гостиницу "Пулковская" и неприметный дом напротив, на
углу которого была укреплена табличка с указателем. Стрелка указателя загибалась
вправо и вверх, приглашая желающих посетить ФОК "Олимпия" с десяти до двадцати
двух часов ежедневно, кроме понедельника.
Глава 13
Напившись крепкого чая. Комбат посмотрел на часы и с хрустом потянулся, не
вставая с табурета. В окно кухни заглядывало утреннее солнце.
- Может, все-таки покемаришь часок-другой? - спросил Андрей Рублев у брата,
зная, впрочем, каким будет ответ.
- Я что, спать сюда приехал? - возмутился Борис Иванович, крепко растирая
ладонью сначала одну, потом другую щеку. Щеки были шероховатыми от
проступившей за ночь щетины, и Комбат поморщился. - Вот побреюсь и поеду к
Французову, пока он в свое училище не умотал.
- Так день же нерабочий, - сказала Наташа.
- Это у вас, штатских, он нерабочий, а вся армия сейчас на плацах подметки
топчет, к параду готовится.
- Ой, правда, - спохватилась Наталья Рублева, - а я и не подумала.
- Не расстраивайся, - обнимая жену за плечи, рассмеялся Андрей Иванович. -
Твое дело женское - поддерживать уют в доме, хранить, так сказать, семейный очаг, а
думать должен мужчина. С тобой съездить? - повернулся он к брату.
- Да ладно, - отмахнулся тот своей похожей на лопату ладонью, и Наташа в
очередной раз поразилась тому, какой все-таки у ее мужа огромный брат. - Сиди уж,
мужчина... думай. Если Серега проснется, вы его тут не обижайте.
- Не беспокойся, - заверил его Андрей. - Хороший у тебя парнишка. Я, честно
говоря, сомневался.
Связался, думаю, Борис с шантрапой...
- Да тише ты, - цыкнул на него Комбат, пугливо оглядываясь на дверь спальни.
- Услышит же. Какая он тебе шантрапа? Несчастный парень. Семья погибла, да и сам
чуть было...
- Да, я помню, ты рассказывал, - кивнул Андрей. - Я же говорю: хороший
парень. Мы его тут чем-нибудь займем.
- А давайте я ему город покажу, - предложила Наташа. - А то у вас,
мыслителей, только планы всегда глобальные, а как соберетесь, так, кроме бутылки да
разговоров на полночи, от вас ничего не дождешься.
- Обижаешь, - развел руками Андрей. - Почему бутылка? Ящик - это да, а то
- бутылка...
- Дельная мысль, Наталья, - похвалил Комбат. - Может, так оно и лучше будет.
Он, конечно, парень уже не маленький, но без женской руки ему тоже нельзя.
Все со мной да со мной, как в казарме. Ладно, я поехал, а то так и засну тут у вас на
табуретке.
- Ты же побриться хотел, - напомнил Андрей. - И вот что, возьми-ка ты с
собой мой мобильник.
- Это еще зачем? - остановившись в дверях ванной, спросил Борис.
- На всякий случай, - пожал плечами тот. - Вдруг заблудишься или еще что. -
Я не заблужусь, - сказал Комбат, - и насчет "еще что" постараюсь поаккуратнее, но
телефон, пожалуй, возьму. Зачем отказываться, когда дают?
- Эй, эй, - заволновался Андрей, - не насовсем!
- Вот жлоб, - доверительно пожаловался Борис Иванович Наташе. - И как ты
только за него замуж вышла?
- Это у меня профессиональное, - важно надувая щеки, изрек Андрей. - Что я,
не буржуй, что ли? Наталья, где мой цилиндр?
- В штанах у тебя твой цилиндр, - ответил за Наташу Борис Иванович, и та
прыснула в кулак.
Через десять минут, гладко выбритый и посвежевший, Борис Рублев спустился во
двор, сел в машину и направился к дальнему микрорайону, в котором жил Юрий
Французов. Он торопился, рассчитывая застать бывшего сослуживца дома. Поскольку
еще не было семи утра, он надеялся, что это ему удастся.
Улицы уже наполнились людьми, по проезжей части катился сплошной поток
транспорта. Постепенно Рублев начал понимать, что ошибся, рассчитывая время, и
вряд ли успеет добраться до дома Французовых раньше половины восьмого - он не
принял во внимание обилия личных автомобилей, плодившихся прямо на глазах, как
тараканы. "Вот ведь бестолочь, - мысленно обругал он себя, - Как будто Питер в
этом отношении хоть чем-то отличается от Москвы. Там в час пик по дорогам не
проехать, и тут то же самое. Прямо ралли Париж - Дакар, да и только..." В том, что он
опаздывал, не было ничего страшного, в конце концов, Французов его не ждал -
просто не хотелось терять время, добираясь до училища и прорываясь на его
территорию. "Могут ведь и не пустить, - подумал Рублев, - и очень даже запросто.
Придется либо ждать у КПП, пока Французова разыщут, либо снимать часового к
чертовой бабушке и брать училище штурмом, под крики "ура". Заодно и посмотрим,
чему их там Юрка научил. Вот только если учил он их хорошо, то похвалить его уже не
удастся: затопчут."
Комбат скептически усмехнулся: как-то все-таки не верилось, что вчерашние
школьники смогут с ним сладить, будь их хоть сто человек.
"Ну, - подумал он, - сто не сто, а десяток-другой мне еще вполне по плечу. Черт
знает что в голову лезет.
Называется, приехал человек отдохнуть: сидит за рулем и прикидывает, сможет он
силой прорваться на территорию военного училища или не сможет. Детский сад."
Оставив машину на площадке перед домом Французова, Комбат вошел в подъезд,
порадовавшись тому, что дверь до сих пор не оборудовали кодовым замком.
То есть, по большому счету, радоваться тут было особенно нечему: подъезд
находился в ужасном состоянии, а лифт явно регулярно использовали в качестве
туалета, но в данном случае для Комбата, не знавшего кода, это было вполне удобно.
Заглянув в кабину лифта, Рублев брезгливо сморщил нос и отправился на восьмой
этаж пешком, по дороге изучая настенные росписи, которыми были богато
изукрашены лестничные марши. Помимо обычной, писанной от скуки похабщины,
сопровождавшейся неумелыми натуралистическими изображениями отдельных
органов и целых композиций из двух и более фигур, здесь порой встречались и
довольно интересные высказывания, и целые стихотворные отрывки, посвященные
предметам воздыхания авторов. Еще здесь помещалась целая антология музыкальных
стилей и направлений, в которых Рублев ничего не понимал и даже был не вполне
уверен, что, к примеру, две взаимоисключающие надписи - "Рэйв - это вышка и
полный кайф" и "Рэйв - дерьмо, я от него блюю", сделанные одна под другой,
относятся к музыке, а не к стилю одежды или какому-нибудь экзотическому напитку.
Ближе к шестому этажу вдохновение наскальных живописцев понемногу стало
иссякать, а на восьмом ему удалось обнаружить только нарисованный из
пульверизатора круг с точкой в центре и надпись под ним, сообщавшую, что какой-то
неизвестный майору Рублеву Сека, оказывается, имеет не правильную сексуальную
ориентацию.
Перед дверью квартиры Французовых Комбат не стал переводить дыхание. Он
совершенно не запыхался, поднявшись по восьми лестничным маршам. Он позвонил,
подождал ответа, снова вдавил белую пуговку звонка и долго слушал мелодичный
перезвон, доносившийся из квартиры.
"Вот черт, все-таки не повезло, - подумал он, опуская руку. - Он уже уехал.
Однако, а куда же подевалась Ирина? В школе-то сегодня точно выходной.
Или им тут, в Питере, Москва не указ?"
Он спустился вниз и с полчаса бродил у подъезда.
Ирина Французова могла с утра пораньше отправиться в магазин за покупками.
Когда часы у него на руке показали девять, Комбат понял, что дальнейшее ожидание
становится бессмысленным. "Может, Юрка взял какие-нибудь отгулы, и они с Ириной
завеялись в Приморск, к его тетке? Вот это будет сюрприз. Не ехать же туда за ними, в
самом-то деле. Места там, конечно, исключительные, но приехал я сюда ради Сережки,
чтобы он город посмотрел. А в Приморске, кроме сосен и моря, смотреть особенно не
на что. Правда, кирха у них там красивая, в которой теперь клуб, да финские
развалины попадаются интересные, но это, конечно, не замена Эрмитажу. Зато какая
рыбалка!"
Рублев мечтательно закатил глаза, вспоминая, как они с Французовым
браконьеретвовали на ручье, впадавшем в Финский залив в полукилометре от дома, в
котором коротала старость тетка капитана. В ручье водилась красная рыба, и Комбат с
Юрием, облачившись в резиновые водолазные костюмы, по полдня простаивали по
грудь в ледяной воде с острогами в руках.
Теткин дом стоял на склоне схваченной сосновым лесом песчаной дюны,
противоположный склон которой полого спускался прямо в залив. В воде лежали
огромные плоские валуны, зеленые от водорослей, с которых было удобно забрасывать
удочки.
Рублев пошевелил усами от приятных воспоминаний и снова посмотрел на часы.
Было пять минут десятого, весеннее солнышко все ощутимее пригревало шею и плечи,
и от этого Комбата клонило в сон.
"Старею, - думал он, идя к машине. - Всего-то ночь не поспал, а уже клюю
носом, как девяностолетний дед. Еще немного, и засну на солнцепеке, как бродячий
кот после ночного концерта."
Он вставил ключ в замок зажигания, и тут взгляд его упал на лежавший на
соседнем сиденье сотовый телефон. Некоторое время он с сомнением разглядывал
аппарат. "Позвонить, что ли, в училище? - думал он. - Так пока они там Французова
найдут, Андрей без штанов останется. Цены-то у связистов ого-го какие. Ехать? А
вдруг его там действительно нет? Так весь день и потеряю, а их у меня всего три,
между прочим. Нет, надо звонить. Как-нибудь наш банкир не разорится, в случае чего
взломает там у себя сейф, и вся недолга..."
Он по памяти набрал номер училища. Трубку сняли сразу же.
- Дежурный по училищу майор Костырев, - сказал официальный голос, от
которого на Комбата так и повеяло знакомым духом казармы и муштры.
- Добрый день, - поздоровался Рублев. - Послушайте, майор, как бы мне
поговорить с капитаном Французовым?
- Кто его спрашивает? - сухо осведомился майор.
Рублев чуть было не спросил, какое ему до этого дело, но сдержался: в конце
концов, Костырев был на службе, что бы он под этим словом ни понимал, и выполнял
свои прямые обязанности.
- Это его бывший сослуживец, - сказал он, - майор Рублев.
- Сослуживец по училищу? - уточнил майор.
- Нет, по десантно-штурмовому батальону, - начиная понемногу терять
терпение, ответил Комбат. - Слушай, майор, что за допрос?
- Дело в том, - проигнорировав последний вопрос Рублева, сказал майор, но
голос его едва заметно потеплел, - что капитан Французов в данный момент
находится на больничном.
- Где, где? - не поверил Рублев. - Французов - на больничном? Он что,
объелся или перепил?
На всякий случай он не стал ставить майора Костырева в известность о том, что
Французова нет дома. "Вот симулянт, - подумал он, - сделал себе липовый
бюллетень и смотался на рыбалку. Оно и понятно, парадов и строевой подготовки он
всю жизнь не любил."
- Вообще-то, я не имею права давать такую информацию, - с сомнением
протянул Костырев.
- Слушай, майор, будь человеком, - сказал Рублев. - Я приехал в Питер на пару
дней, а ты тут разводишь секретность, как будто мы в тылу врага. Он что, в больнице?
- В больнице, - неохотно подтвердил майор. - Только не в Питере, а в
Приморске. Поехал на прошлые выходные к какой-то своей родственнице и ухитрился
сломать ногу. В понедельник позвонил и сказал, чтобы не ждали.
- У тетки, значит, - задумчиво сказал Рублев.
- Наверное, - согласился майор. - Двойной перелом голени, так что полежит
месячишко.
- К нему кто-нибудь ездил? - спросил Комбат.
- Да ты что, майор, там же погранзона! - сказал Костырев. - Въезд только по
пропускам, по вызову.
- Валенок ты, Костырев, - проворчал Комбат. - С Финляндского вокзала туда
дизель ходит. Два с половиной часа, и ты на месте безо всяких проверок. Другое дело,
что никому из вас это на хер не надо, господа офицеры. Но за информацию все равно
спасибо Не дожидаясь ответа, он отключился и запустил двигатель машины. Теперь
все было ясно: Французов лежал в больнице в Приморске, а Ирина, конечно же, уехала
на выходные к нему. Он с силой почесал затылок. Если расписание не изменилось,
дизель на Приморск должен был отправиться где-то в половине первого. Только вот
вернуться сегодня вряд ли удастся...
Он побарабанил пальцами по рулю. Получалось неловко: притащил парня в чужой
город и бросил с незнакомыми людьми, но решение следовало принимать поскорее
Двойной перелом - не сахар, Французову там, наверное, тоскливо, а Питер, в конце
концов, простоял почти триста лет, и ничего ему не сделается, если постоит еще
немного Серега парень хороший, должен понять, а если тоже захочет прокатиться, тем
лучше. Приняв решение, он вывел машину из двора и поехал к брату.
Добравшись до квартиры Андрея, он обнаружил, что Сергей с Натальей уже
отправились в Петродворец.
Андрей сказал, что они не собирались возвращаться до вечера.
- Ты знаешь, - с некоторым удивлением сообщил он, - по-моему, они отлично
поладили.
- А ты что, ревнуешь? - хитровато усмехнулся Комбат.
- Тьфу на тебя! Ну что за солдафонские шуточки?
Кстати, что у тебя на уме? Я же вижу, тебе что-то не дает покоя.
- Да ерунда, - отмахнулся Комбат. - Французов, понимаешь ли, уехал в
Приморск и там сломал ногу.
Лежит теперь в больнице.
- В Приморске?
- Угу. В нем самом.
- И ты, конечно, должен навестить умирающего.
- Нечего скалиться, - огрызнулся Борис Иванович. - Мы с ним через столько
прошли, что не грех заехать, споить инвалиду бутылочку пива.
- Пива? - с сомнением переспросил Андрей.
- Не твое дело. Ну может, и не пива...
- Да ладно, - рассмеялся Рублев-младший и хлопнул брата по плечу. - Какие
проблемы? Мы с Натальей свободны, так что туристские радости твоему Сереге
обеспечим по полной программе.
- Вот спасибо, - сказал Борис. - А я все думаю, как тебя об этом попросить.
Просто гора с плеч.
- Тоже мне, гора.. На дизеле поедешь?
- На машине боюсь, как бы пограничники не завернули. Я ведь даже не знаю,
стоят там сейчас блокпосты или их уже сняли.
- Да, рисковать не стоит, - согласился Андрей. - Давай-ка я тебя покормлю.
Поспать бы тебе, конечно, не мешало...
- В поезде посплю, - отмахнулся Комбат.
Бордово-серый дизель-поезд, в последний раз вздохнув пневматическим приводом
дверей, остановился у коротенького перрона Немногочисленные пассажиры вышли из
вагонов и через пару минут растворились в лесу, стеной окружавшем железную дорогу.
"Не знал бы - нипочем не сообразил, что здесь город", - подумал Борис Рублев,
вдыхая напоенный запахами моря и хвойного леса, кристально чистый воздух.
Здесь было по-настоящему тепло, и Рублев вспомнил слова Юрия Французова,
утверждавшего, что в самом Приморске и вокруг него расположена зона
микроклимата, который в сочетании с прекрасным воздухом в два счета вылечивает
любую хворь. Комбат стащил с себя джинсовую куртку и, забросив ее за плечо, легко
зашагал вслед за своими уже успевшими скрыться из виду попутчиками.
Оказалось, что лес слева от железнодорожной ветки довольно густо населен.
Рублев был здесь не впервые, но его до сих поражала та легкость и непринужденность,
с которой лес вдруг превращался здесь в городскую улицу, оставаясь при этом лесом
- таким же густым и незахламленным. Обшитые досками одноэтажные дома с
мансардами, во дворах которых, полностью затеняя их, росли столетние сосны и ели,
чередовались с неказистыми двухэтажными постройками барачного типа. Вскоре
незаасфальтированная дорога пошла под уклон, и впереди блеснуло море, похожее на
расплавленное золото.
Французов однажды рассказывал, как рыбаки с консервного завода зимой ловят
рыбу на заливе. Они выходят на лед на снегоходах, за которыми на длинных тросах
волочатся ярко-оранжевые буйки на тот случай, если снегоход вдруг провалится в
полынью, - по буйку можно будет определить место, где он затонул...
Спустившись с косогора, Рублев оказался на улице, тянувшейся в общей сложности
километров на пять вдоль берега залива. Здесь, в черте собственно Приморска, она
называлась Набережной, плавно переходя затем в Береговую, бывшую когда-то просто
дорогой, соединявшей город с поселком Манола, ставшим теперь одним из городских
районов, но не сделавшимся от этого ни больше, ни цивилизованней По существу,
Манола представляла собой два ряда неплотно поставленных частных домов,
тянувшихся вдоль дороги и половина выходивших задами на залив, а вторая половина
- в лес, где, по слухам, трудолюбивые финны когда-то собирали камни и
выкладывали ими берега ручьев. Именно там, на самой северной оконечности этой
улицы, которая, казалось, так и будет тянуться без конца, пока не упрется в финскую
границу, жила тетка Юрия Французова. Как обычно, попав сюда, Рублев подумал, что
лучшего места для дачи не найти, вот только далековато и погранзона все-таки...
Решив не ждать городского автобуса, который мог вообще не появиться в
ближайшем обозримом будущем, Комбат повернул направо и решительно зашагал
вперед.
Слева, на конце далеко выдающейся в море каменистой косы, возникло огромное,
сложенное из неподъемных валунов, островерхое, заметно сужающееся от фундамента
к кровле, построенное на века, как пирамиды, здание кирхи, изуродованное прибитой
над дверью доской, извещавшей о том, что здесь находится городской Дом культуры.
Посмотрев направо, Борис Иванович увидел на пригорке, с которого недавно
спустился, казавшиеся отсюда белоснежными корпуса зданий небольшого
микрорайона, который, вкупе с рыбоконсервным заводом и обслуживавшим несколько
окрестных поселков автобусным парком, видимо, давал Приморску право именоваться
городом. Если в Приморске была больница, то она наверняка пряталась где-то здесь.
Рублев отправился на поиски, решив задавать поменьше вопросов: времена теперь,
конечно, уже не те, но все же оставался, пусть минимальный, риск, что какой-нибудь
энтузиаст из старшего поколения или успевший подрасти пионер-герой без лишних
разговоров сдаст чужака пограничникам
...Закладка в соц.сетях
