Жанр: Боевик
Игра без правил серия: (комбат)
...льцев сначала до щеки, а потом до лба. Лоб был
влажный.
- Ну, ты мудак, - переводя дыхание, сообщил он Стручку. - Ну, ты, блин, и
мудак. Дуркуешь, да? Других дел у тебя нету?
- Пиф-паф, - сказал Стручок, делая пистолетами движение, удачно
имитирующее сильную отдачу, и Кутузов снова, в который уже раз, подумал, что у
Стручка водится-таки под черепом пара-тройка тараканов. - Поговори у меня, я тебе
быстро вторую фару разобью.
- Да ты и так ее почти разбил, - буркнул Кутузов, снова трогая щеку. - Что за
шутки, в самом деле?
А если бы правда в глаз?
- Ну и что? - сваливая оба игрушечных пистолета в ящик стола, спросил
Стручок, все еще время от времени хихикая. - Привыкать тебе, что ли?
- В том-то и дело, - понемногу начиная успокаиваться, сказал Кутузов, - что не
привыкать. Третьего-то глаза у меня нету. Что это тебя на игры потянуло?
- Тренируюсь, - лучезарно улыбаясь, сообщил Стручок. - Давно думаю тебя
замочить, когда ты без стука ко мне вломишься, да все боялся промазать. Надо было
проверить, попаду или нет. Шутка, - рассмеялся он, заметив, что лицо Кутузова
начинает понемногу наливаться нехорошим румянцем. - Это я своим спиногрызам
купил. Пусть, значит, привыкают. В профессора им все равно не выбиться.
Кутузов осторожно кивнул. Сыновьям Стручка профессорство действительно не
светило, но Стручок не любил это обсуждать. Иногда Кутузову казалось, что это
происходит оттого, что сам Стручок был с небольшим, но порой вылезавшим наружу
прибабахом.
- Привезли этого кренделя, который Смыка с его пацанами урыл, - сообщил
Кутузов.
- Ну и как он? - оживляясь, спросил Стручок.
- Здоровый бычара, - сказал Кутузов, - накачанный.
- Культурист? - скривившись, как будто отведал неимоверной кислятины,
уточнил Стручок.
- Какой культурист! - отмахнулся Кутузов. - Смог бы, по-твоему, культурист
пятерых наших бойцов уделать? И притом голыми руками Все пятеро в больнице,
рассказывают мусорам, как на них хулиганы напали, а у этого медведя ни царапины,
только кулаки ободраны. Видел бы ты, во что он Моряка превратил!
- Моряк ему что-нибудь сказал? - резко подавшись вперед, поинтересовался
Стручок.
- Хрен его знает, - пожал плечами Кутузов. - Моряк божится, что молчал как
рыба.
- Врет, - убежденно сказал Стручок. - Знаю я эту рыбу: покажи ему кулак,
расскажет все, что знает, да еще и присочинит для убедительности, чтоб наверняка
пролезло.
- Факт, - согласился Кутузов, повалился в свободное кресло и закурил толстую
кубинскую сигару. - Привет от Фиделя, - сказал он, выпуская к потолку облако
синего дыма. - Хочешь?
- Терпеть не могу это дерьмо, - отказался Стручок, выковыривая из лежавшей на
столе белой с золотом пачки сигарету и со щелчком откидывая крышечку зажигалки.
- Моряка надо убирать, - сказал он невнятно, втягивая в себя дым. - Слишком
гнилой. В нашем деле таких держать нельзя, я сто раз говорил.
- Это я тебе говорил, - возразил Кутузов, задумчиво жуя кончик сигары. - А ты
кричал, что Моряк нам нужен.
- Правильно кричал, - не стал спорить Стручок. - Через него мы смогли бы
контролировать этот его "Атлет". Надо было только дождаться, когда он сядет в кресло
управляющего. Этот Ставров мне давно поперек глотки. Ни хрена не боится, сволочь
старая, и денег не берет, козел.
- Ну вот, - сказал Кутузов. - А теперь ты говоришь - убрать.
- Теперь другое дело, - жестко сказал Стручок. - От того, что он все рассказал
этому мужику, нам никакого вреда, но люди должны знать, что мы таких вещей не
прощаем. И плевать я хотел на этот сраный "Атлет"! - вдруг вызверился он. -
Найдем, кем Моряка заменить, а не найдем - спалим это гнездо к чертовой матери,
чтоб клиентуру не переманивали. Моряка надо убрать, - повторил он, - и как можно
быстрее, пока его кто-нибудь не спросил, почему у него морда разбита. Он где?
- Да здесь, - пожав плечами, ответил Кутузов, - где же ему быть?
- Где, где, - передразнил Кутузова Стручок. - В земле, вот где. В могилке. И
если твои козлы опять жмурика в Фонтанку вывалят, я тебе покажу, что не только из
игрушечных пугачей стрелять умею.
- Ас этим бугаем что делать? - спросил Кутузов, благоразумно переводя
разговор на другую тему.
- С этим, как его... Французовым, что ли? - переспросил Стручок. - Да тоже
шлепнуть, конечно.
Ну, может быть, не сразу. Ты говоришь, он махаться может?
- Зверь, - подтвердил Кутузов. - Мы тут с Хряком прикинули хрен к носу... На
нем можно неплохо подняться, если с умом.
- Вы хотите его использовать? - заинтересовался Стручок. - А как ты его
заставишь?
- Так же, как заставил приехать туда, где его наши ребята подобрали. Баба его у
нас, а он за ней кипятком писает.
- Вот баран, - удивился Стручок. - Баб, что ли, ему мало?
- Лох, - подтвердил Кутузов, - но дерется классно.
- Ладно, - сказал Стручок, - надо на него посмотреть. Кто у нас покрепче?
- Бык здесь, - ответил Кутузов, посасывая потухшую сигару. - Это как раз он
его бабу привез.
- А кто с ним ездил? - спросил Стручок.
- Сипатый и Урюк.
- Отлично, - сказал Стручок. - Вот их и давай.
Он снова выдвинул ящик стола и вынул оттуда пистолет - на этот раз настоящий,
ничего общего не имеющий с китайскими поделками, стреляющими разноцветными
пластмассовыми шариками. Поднявшись с кресла, он затолкал "ТТ" в карман брюк.
- Пошли, - сказал он и первым двинулся к выходу.
Вдвоем они прошли по коридору, миновав неприметную дверь, за которой
сдержанно шумел амфитеатр. Внезапно негромкий шум голосов поднялся до
торжествующего рева. Видимо, на арене кому-то крепко досталось. Кутузов подумал,
что не худо было бы поставить на дверь дополнительную звукоизоляцию, а то и вовсе
заложить ее кирпичом от греха подальше.
Если Стручку приспичит самолично понаблюдать за ходом поединка, пусть ходит,
как все нормальные люди, через подвал. А с этим "окном в Европу" недолго и
погореть. Что бы там ни воображал о себе Стручок, сколько бы ни отстегивал направо
и налево, менты - твари непредсказуемые, как бешеные собаки, и рисковать хорошо
налаженным делом из-за того, что кое-кому лень каждый раз давать крюка через
подвал, было просто глупо.
Лестница, которая вела в подвал, выглядела просто шикарно: денег на нее не
жалели, как и на все остальное. В подвале располагалось несколько тренажерных
залов, сауна, душевые, бар - все то, что в официальных документах именовалось
спортивно-оздоровительным комплексом "Олимпия". Сюда можно было попасть с
улицы, спустившись по обыкновенной, хотя и приведенной в относительный порядок:
лестнице, бравшей начало в подъезде жилого дома по Московскому проспекту. Место
было отличное, совсем недалеко от гостиницы "Пулковская", и с клиентурой проблем
не возникало. Скромная фанерная вывеска, приколоченная к кирпичной стене рядом с
дверями подъезда, могла ввести в заблуждение разве что ментов да членов комиссий,
периодически совершавших набеги на "Олимпию".
И те и другие неизменно оседали в баре, откуда их приходилось выносить и
развозить по домам. Что-что, а пускать пыль в глаза Стручок умел, и никто из
проверяющих ни разу даже не заглянул в неприметный проход, начинавшийся сразу за
душевыми. Такое расположение прохода было не слишком удобным для публики, но
вполне устраивало хозяев: повернув вентиль в душевой, можно было в течение
полутора минут выпустить всю воду из бассейна при сауне прямо в этот подземный
проход, затопив его почти до потолка. Раз в год вентиль поворачивали для проверки
работы системы, и каждый раз потом приходилось несколько часов подряд гонять
насос, откачивая воду, так что амфитеатр и примыкающие к нему помещения были
надежно укрыты от посторонних взглядов, не считая, конечно, этой дурацкой двери
наверху, прорубленной по прихоти Стручка.
- Французов, Французов, - бормотал Стручок, идя подземным переходом. Вид у
него был озабоченный. - Запоминающаяся фамилия. Где я мог ее слышать?
Кутузов в ответ только пожал плечами, уверенный, что у Стручка в голове просто
зашевелился один из его тараканов, щекоча извилины и вызывая короткие замыкания.
С натугой отвалив тяжеленную стальную дверь бывшего бомбоубежища, украшенную
настолько, насколько вообще можно украсить подобную деталь интерьера и от этого
ставшую похожей именно на то, чем она и была на самом деле, а именно - на
размалеванную во все цвета радуги стальную гермодверь, он пропустил Стручка
вперед и вошел следом, заперев дверь за собой и приветственно кивнув охраннику с
бульдожьей физиономией и короткоствольным автоматом поперек похожего на
надутый желудочными газами дирижабль брюха. Охранник кивнул в ответ, сохраняя
каменное выражение лица.
Они прошли мимо забранного частой решеткой поверх пуленепробиваемого стекла
окошка кассы, где озабоченные кассиры подсчитывали выручку, обменялись
приветствиями с еще одним охранником и вошли в следующую дверь. Здесь опять стал
слышен шум амфитеатра, похожий на прибой, и Кутузов подумал, как много звуков
могут издавать каких-нибудь сто человек, если их как следует завести. Кутузов
поманил охранника за собой и жестом указал ему на одну из нескольких дверей,
выходивших в рекреацию. Гремя связкой ключей, охранник отпер замок и взялся за
засов, но Стручок остановил его.
- Погоди, - сказал он. - Найди Быка, Урюка и Сипатого и пошли их сюда.
Охранник кивнул и исчез. Стручок закурил и привалился плечом к стене возле
двери.
- Подождем, - сказал он.
Глава 11
Юрий Французов прошелся из угла в угол камеры, нервно похрустывая суставами
пальцев. Помещение, в котором его заперли, не было тюрьмой в прямом смысле этого
слова, но иначе, как камерой, назвать его было трудно. Это была узкая комнатушка без
окон, сплошь из серого бетона, в которой не было никакой мебели, а только железная
глухая дверь и голая электрическая лампочка, свисавшая с потолка на грязном витом
шнуре.
Лампочка сильно обросла пылью, и свет ее, и без того слабенький, казался от этого
совсем сумеречным.
Капитан понимал, что его заманили в примитивную ловушку, выйти из которой
можно было только ногами вперед. Он понял это уже тогда, когда услышал в
телефонной трубке срывающийся голос Ирины и, схватившись за распоротый ножом
Смыка нагрудный карман, обнаружил, что лежавший там паспорт пропал. "Недаром
разведчики, уходя за линию фронта, всегда сдают документы и личные вещи старшине,
- подумал он. - А ты, капитан, не разведчик, а самонадеянный лопух, которого
только ленивый не проучит. Ты сам говорил, что непобедимых бойцов не бывает. Вот
и настал твой черед упасть мордой в собачье дерьмо".
Что бы он ни думал теперь, ничего нельзя было поделать с тем простым фактом,
что, взявшись действовать на свой страх и риск, он невольно подставил под удар
Ирину, дороже которой у него не было никого на всем свете. Он не имел понятия о
планах захвативших его бандитов, но не сомневался, что в живых его не оставят:
теперь он знал слишком много. Это его не очень волновало: капитан давно перешагнул
через страх смерти, привыкнув к мысли о том, что он не вечен, но сознание того, что
вместе с ним наверняка погибнет Ирина, заставляло его метаться по узкой камере, не
находя себе места.
Усилием воли он заставил себя остановиться и начать думать. Информации для
размышлений у него было предостаточно, вот только выводами поделиться было не с
кем.
Он сел на холодный бетонный пол, привалившись спиной к такой же холодной и
шершавой стене (бояться геморроя или радикулита в сложившейся ситуации следовало
в последнюю очередь), и закурил. В пачке оставалось еще три сигареты, и Юрий решил
не экономить.
Глупо трястись над куревом, когда не знаешь, сколько дней, часов или минут
отделяют тебя от выстрела в затылок. То, что у него не отобрали сигареты и даже
ключи от квартиры, не вселяло оптимизма: бандиты явно не считали его опасным, пока
в их руках была Ирина, и наверняка не собирались надолго оставлять его в живых.
Снаружи вдруг донеслись шаги и голоса. Слов было не разобрать.
В замке с громким шорохом провернулся ключ, но дверь осталась закрытой. Юрий
бесшумно вскочил и, подойдя к двери, осторожно толкнул ее, но железная пластина не
подалась ни на миллиметр. Видимо, с наружной стороны на ней имелся засов. Однако
то, что кто-то отпер замок, могло означать только одно: его судьба должна была
решиться в ближайшие минуты.
Он не стал возвращаться на свое место у стены, а остался стоять возле двери,
настороженно прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам. Связку ключей он
зажал в кулаке, выставив из нее длинный винтовой ключ от нижнего замка, врезанного
в дверь квартиры полгода назад, после того как кто-то пробовал взломать ее, не то
действуя наугад, не то введенный кем-то в заблуждение. Он приготовился убивать, как
только дверь откроется: терять было нечего.
Ждать пришлось не больше пяти минут. Лязгнул отодвигаемый засов, завизжали
ржавые петли, и дверь медленно открылась. Капитан рванулся вперед, но остановился
как вкопанный, увидев Ирину. Наброшенный на плечи чужой плащ не скрывал
разорванного надвое платья и видневшейся из-под него наготы, волосы в беспорядке
рассыпались по плечам, на левой щеке темнел похожий на тень птичьего крыла синяк,
а глаза припухли и покраснели от слез. Увидев Юрия, она инстинктивно рванулась
вперед, но стоявший рядом бандит с восточными чертами узкого лица грубо рванул ее
за волосы и ткнул в висок стволом пистолета.
Всего, не считая Ирины и Французова, в помещении .было три человека:
долговязый тип с восточными чертами лица, удерживавший Ирину, длиннорукий и
вислоплечий бандит, который, глумливо поглядывая то на Ирину, то на Юрия,
поигрывал милицейской дубинкой, и перекачанный амбал с тяжелыми, бычьими
чертами лица, кожаная куртка которого едва не трещала по швам под напором
выпирающих чудовищными буграми мышц.
Судя по всему, распоряжался здесь именно качок.
- Спокойно, козел, - сказал он. - Будешь дергаться, мы ее разложим прямо тут,
при тебе. Ты как, порнушку смотреть любишь? А может, ты и сам поучаствуешь?
Юрий незаметно спрятал торчавший из кулака ключ в ладони. До бандита с
пистолетом было не допрыгнуть, он все равно успел бы нажать на курок. В принципе,
это не имело значения. Так или иначе, им с Ириной обоим суждено было погибнуть, но
Французов давно привык действовать так, как научил его когда-то командир его
батальона майор Рублев. "Никогда не сдавайся, - говорил он, сидя на раскаленном
камне так свободно, будто под ним было мягкое кресло, и экономными затяжками куря
сигарету без фильтра. - Оцени обстановку, и, если со всех сторон глухие стены,
выбери ту, в которой есть трещинка... Или это только тебе кажется, что она там есть...
Короче, любую из четырех, и иди напролом, как будто перед тобой открытая дверь.
Свернешь шею - значит, так тому и быть, хуже все равно не станет. Ну а вдруг да
прорвешься?" Сейчас, когда выхода, похоже, и вправду не было, Юрий так явственно
услышал голос комбата, что ему захотелось оглянуться по сторонам. Тогда у них тоже
не было выхода, духи загнали их в ущелье, которое кончалось тупиком, и методично
обстреливали из, минометов, кроша каменные стены над их головами и постепенно
выбивая людей одного за другим. Прорваться через устье ущелья не было никакой
возможности: на голых камнях их перещелкали бы, как куропаток, и Рублев,
дождавшись ночи, в кромешной темноте вывел группу из ущелья по непроходимым
козьим тропам. Этим он не ограничился. Утром, зайдя духам в тыл, они положили всех
до единого. Юрий помнил, с каким мстительным удовольствием собственноручно
опустил гранату с выдернутой чекой в еще горячий после утреннего обстрела ствол
миномета.
- Что ты от меня хочешь, урод? - словно со стороны услышал он собственный
голос.
- Я хочу, чтобы ты извинился, - сказал качок. - Наши ребята из-за тебя попали
в больницу. Нехорошо быть таким драчуном.
- Да, действительно, - сказал капитан, - нехорошо. Мне очень жаль. Надеюсь,
когда ты окажешься с ними в одной палате, ты передашь им, что я сожалею.
Не дожидаясь ответа, он резко швырнул увесистую связку ключей прямо в лицо
державшему Ирину бандиту. Растерявшийся от неожиданности Урюк инстинктивно
прикрыл лицо рукой с зажатым в ней пистолетом, другой рукой продолжая держать
Ирину за волосы, и тогда капитан прыгнул, вложив в этот прыжок все годы
тренировок, больше похожих на самоистязание, и весь свой боевой опыт. Пистолет,
звякнув о бетон, отлетел в сторону, и Урюк, не успев даже схватиться за сломанную
руку здоровой, получил страшный удар в шею чуть ниже уха. Он еще падал, когда
подбежавший с занесенной дубинкой Сипатый нарвался на прямой, без затей удар в
челюсть и плашмя рухнул на бетон, с треском ударившись затылком.
- Ах ты, сучий потрох! - взревел Бык, со щелчком открывая пружинный нож.
Юрий оттолкнул Ирину в сторону и улыбнулся Быку.
- Ты напрасно грубишь, приятель, - сказал он, - Не годится умирать с такими
словами.
Ирина, не проронив ни звука, наблюдала за этой сценой. Она предполагала, что
Сипатый, а может быть, и Урюк мертвы или умрут в ближайшее время: у Урюка была
под неестественным углом вывернута шея, а под головой у Сипатого медленно
расплывалось огромное кровавое пятно. Она никогда не думала, что сцена убийства
может доставить ей хоть какое-то подобие радости, но то, что она испытывала сейчас,
было именно радостью - мрачной, окрашенной в черно-багровые тона радостью
возмездия.
- Убей его, - хрипло сказала она мужу, - убей его, Юра.
Французов, услышав это, снова улыбнулся Быку.
Сжимавшая нож рука бандита дрогнула, когда он увидел эту улыбку.
- По-моему, вы, ребята, обидели мою жену, - сказал капитан. - Надо бы
извиниться.
- Убью суку! - прорычал Бык, неуклюже бросаясь вперед с удивительной для его
неповоротливой туши скоростью. Юрий легко увернулся от этого живого тарана и, не
мудрствуя лукаво, в последний момент выставил вперед ногу. Бык, споткнувшись,
воспарил над бетонным полом и плашмя обрушился на жесткую земную твердь.
Капитан кошкой прыгнул ему на плечи и свернул шею прежде, чем бандит пришел в
себя и смог оказать сопротивление.
Когда раздался отвратительный мокрый хруст шейных позвонков, Ирина коротко
вскрикнула, прижав к губам сжатые в кулаки ладони.
Французов выпустил бессильно упавшую на бетонный пол голову Быка и,
метнувшись в сторону, подхватил лежавший у стены пистолет. В этот момент дверь
напротив той, из которой его вывели, со скрипом отворилась, и в помещение шагнули
двое, одетые как преуспевающие бизнесмены. У одного из них, огромного, когда-то,
видимо, посвятившего много времени накачиванию мускулатуры, но теперь
совершенно заплывшего жиром субъекта, правый глаз был закрыт аккуратной черной
повязкой. Другой был худощав, зачесанные назад волосы неопределенного цвета
открывали бледный с залысинами лоб, из-под которого остро поблескивали маленькие
настороженные глаза. Ирине это лицо показалось знакомым, более того, она была
уверена, что где-то уже встречала этого человека, только никак не могла вспомнить
где. В его опущенной правой руке тускло поблескивал вороненой сталью пистолет.
Увидев пистолет, Юрий вскинул свое оружие и нажал на спуск. Сухо щелкнул
боек, опустившись на пустой патронник. Французов выругался так, что изумленная
Ирина на миг забыла о смертельной опасности (раньше она не слышала таких слов не
только от мужа, но и вообще не подозревала, что они существуют). Молниеносно
передернув затвор, Юрий снова нажал на курок. Стоявший в дверях человек с
пистолетом искренне рассмеялся, и Французов, поняв, что попался на старый фокус,
которым самолично воспользовался не далее как сегодня вечером, с отвращением
отшвырнул свой разряженный пистолет.
Он лихорадочно думал, что предпринять, и вооруженный человек, видимо, прочтя
что-то на его лице, отрицательно покачал головой и указал глазами на что-то,
находившееся за спиной Юрия. Капитан стремительно обернулся и увидел охранника в
спортивном костюме, который, прижавшись щекой к гладкому коричневому прикладу,
не мигая смотрел на него через прорезь автоматного прицела. Лицо его было
серьезным и сосредоточенным, а палец замер на спусковом крючке.
Французов медленно выпрямился и отряхнул колени. Он молчал, предоставляя
хозяевам этого подземелья первыми начать разговор.
- Браво, капитан, - лениво сказал человек с пистолетом, ставя "ТТ" на
предохранитель и убирая его в карман. - Уведите бабу, - бросил он в пространство,
- нам с капитаном надо поговорить.
Стоявший у него за спиной одноглазый обернулся и отдал какое-то короткое
распоряжение. Мимо него протиснулись двое охранников. Один из них грубо схватил
Ирину за локоть и толкнул к выходу. Французов подался вперед, но второй охранник
вскинул ему навстречу короткоствольный автомат, и Юрий отступил, понимая, что
шансов нет. Стручок, а за ним и Кутузов посторонились, пропуская Ирину и
охранников.
- Куда ее? - спросил Кутузов у Стручка.
- К тебе на дачу, - ответил тот. - Головой за нее отвечаешь.
- Вот спасибо, - в сердцах сказал Кутузов.
- Не за что, - ответил Стручок.
В дверях Ирина почему-то замешкалась, и охранник снова грубо толкнул ее. Ирина
вскрикнула, но не потому, что ей сделали больно, и не от испуга.
Она узнала человека с пистолетом, и была уверена, что тот рано или поздно узнает
ее, если уже не узнал.
Шансов остаться в живых не было.
Когда Ирину увели, Стручок немного расслабился и опять закурил, задумчиво
разглядывая кончик сигареты. Кутузов прошелся между лежащими на полу телами, с
кряхтеньем нагибаясь и щупая пульс. Закончив эту процедуру, он разогнулся и с
ненавистью посмотрел на Юрия.
- Готовы, - сообщил он Стручку. - Все трое.
- Браво, капитан, - повторил Стручок. - Ты выполнил нашу работу. Эти трое
слишком много знали.
Кроме того, кто-нибудь мог заметить их возле твоей квартиры. Однако на этом,
мне кажется, пора остановиться. Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей женушкой чтонибудь
приключилось? Кстати, никак не пойму, почему она кажется мне такой
знакомой. Где я мог ее видеть, а? Впрочем, ладно. Возможно, это оттого, что мне все
красивые женщины кажутся с детства знакомыми и родными.
- Замолчи, тварь, - процедил Юрий.
- А чем ты недоволен? - изумился Стручок. - По-моему, у меня совершенно
правильная сексуальная ориентация. Однако оставим в покое вопросы полового
воспитания. Все равно, если кто-нибудь в нашем с тобой возрасте страдает
отклонениями, то перевоспитывать его поздновато.
- Зачем вы нас сюда привезли? - спросил Юрий.
- А ты не догадываешься? Во-первых, мне хотелось вблизи посмотреть на ту
сволочь, которая влезла не в свое дело, перекалечила моих людей и заставила меня
отказаться от услуг человека, на которого я возлагал большие надежды.
- Это Погодин, что ли? - пренебрежительно спросил Юрий.
- Может, да, а может, нет, - уклончиво ответил Стручок. - Кстати, он много
тебе рассказал?
- Вполне достаточно, - ответил капитан. Он не видел никаких причин, по
которым ему следовало бы выгораживать менеджера "Атлета".
- Так я и думал, - кивнув, сказал Стручок. - Что ж, тогда тебе известно, чем мы
занимаемся. В нашем бизнесе крутятся большие деньги, а ты своим вмешательством
поставил все под угрозу. Устранение Погодина - это, помимо всего прочего,
сокращение притока новых кадров, а значит - прямые убытки.
- Мне очень жаль, - насмешливо сказал Юрий. - Прямо слеза прошибает.
- На твоем месте мне действительно было бы жаль, - с угрозой произнес
Стручок. - Ты вполне заслуживаешь того, чтобы тебя шлепнули, но это не возместит
моих убытков, правда? У тебя отличная подготовка, и ты мог бы чуточку нам помочь...
- Даже и не мечтай, - сказал капитан.
- А почему? - спросил Стручок с казавшимся вполне натуральным изумлением.
- Ты что, за дурака меня держишь? - усмехнувшись, вопросом на вопрос ответил
Юрий. - Конец-то все равно один.
- Не скажи. Ты, конечно, крепко нас обидел, но, если дело пойдет, я мог бы об
этом забыть. Ты бы подзаработал... хорошо подзаработал, да и жена была бы цела и
невредима. Она ведь во всей этой истории ни сном ни духом - не понимает даже,
бедняжка, что произошло и почему. Неужели тебе ее не жалко? Ты-то мужик
железный, я вижу, тебя мордовать бесполезно, но она-то чем виновата? Как тебе
понравится, если ее у тебя на глазах начнут на ленты резать? Ты подумай, капитан: с
одной стороны, деньги, каких ты в глаза не видел, а с другой - сам знаешь что.
Пойми, это только менты трубят: бандиты, мол, ни стыда, мол, ни чести и ни совести,
подонки, дескать, зверье... утюги на живот ставят, мать родную за доллар живьем в
землю закопают... Нет, бывают, конечно, отморозки, не спорю, сам таких держу для
грязной работы, но я, поверь, дружить умею.
Кутузов при этих словах отвернулся, чтобы никто не видел выражения его лица:
оно могло стоить ему жизни.
Стручок терпеть не мог, когда над ним смеялись. Он приходил от этого в ярость и
полностью терял контроль над собой. Начав смеяться где-нибудь за накрытым для
банкета столом, закончить можно было уже на том свете, поэтому, прежде чем снова
обернуться, Кутузов изо всех сил постарался придать лицу самое что ни на есть
похоронное выражение.
- Так что ты выбираешь? - продолжал между тем Стручок. - Деньги или...
- Деньги, - решительно сказал Французов.
- Вот и молодец, - обрадовался Стручок. - Все правильно, времена
великомучеников кончились, туда им и дорога... Да и за что тебе умирать-то? Чтобы
отомстить? Вроде у нас тут какого-то твоего знакомого заломали? Точно не скажу, но,
возможно, было дело. Ну и что? Кто его сюда направил? Правильно, Погодин. Где
Погодин? Думаешь, дома? Врешь, не угадал. Нет больше никакого Погодина, лопнул,
исчез. А кто твоего кореша замочил?
- Вы, - не удержавшись, сказал Юрий.
- Да ничего подобного! Загордился твой дружок, решил, что сильнее его никого
на свете нету, вот и свернули шею... Все было честно-благородно, а то, что он помер...
ну, сам понимаешь, бои у нас без правил. Да что тебе объяснять, вон они, ребята, на
полу валяются, не остыли еще, наверное... Что, я тебе не нравлюсь? А чем? Неужели
только
...Закладка в соц.сетях
