Жанр: Боевик
Филин
...дний
момент и пробросит. Так что ты не удивляйся, если у Горбатенко дела в гору идут.
- Его так раскочегарили, что теперь черта с два остановите.
- Мы тебе потом неубиенный козырь в руки дадим.
- Гитлер тоже до конца войны в секретное оружие верил, - усмехнулся
Кабанов, - только шиш ему это помогло. Я, Саша, после того как в политику
ввязался, спать плохо стал.
- Это со всеми происходит.
- И дура моя говорит, на хрена, мол, тебе в депутаты лезть?
Уточнять, кто такая "дура", Скворцов не стал, ясно было, речь идет о жене.
- Неприятные у меня известия, Гриша, появились.
- Говори, я человек военный, все выдержу.
- Что-то они в администрации против нас задумали, копать под нас начали.
- Что именно? Я человек честный, непродажный, на меня ничего не нароешь.
- Ты уверен, Гриша?
- Вот тебе крест, - пообещал Кабанов.
- Не знай я тебя, не поверил бы. Генерал, в группе западных войск служил...
Когда наши из Германии уходили, ты ничего с этого не поимел?
- Обижаешь, Александр. Ты же у меня дома был, все видел своими глазами.
Другие воровали, а я, дурак, думал, что о нас в Союзе позаботятся. Не я, Саша, а
такие, как ты, постарались страну распродать да разворовать.
Скворцова забавляла показная принципиальность Кабанова, но он пытался
остаться серьезным.
Странным образом в генерале уживались два абсолютно разных человека: один
недалекий честный служака, тоскующий по распавшейся стране, где ему жилось
лучше, чем другим, и другой - способный затевать грязную, замешанную на чужих
деньгах политическую интригу вместе с бизнесменом и бывшим политиком,
сохранившим кое-какие связи в правительстве.
"Можно подумать, он отказывается от денег, которые ему Нестеров
предлагает? Можно подумать, он потом бескорыстно в Думе голосовать станет?"
- Я в тебе не сомневаюсь, Гриша, но человек слаб, всякое могло в те годы
случиться.
- Мне бояться нечего.
- Все равно остерегайся, они на нас обязательно с какой-нибудь стороны да
наедут. Главное - момент не пропустить.
- Удар я держать умею, - с гордостью сообщил Кабанов.
- Смотри, Гриша.
Скворцов почувствовал себя неловко, когда доставал из кармана пухлый
конверт.
- Нестеров передал на премии людям из твоего штаба. Студентов найми, чтобы
они твои портреты ночами расклеивали.
- Я придумал, - зашептал Кабанов, - студентам немного сверху приплачу, они
не только клеить будут, но и портреты Горбатенко срывать.
- Этого не надо, - возразил Скворцов.
- Почему?
- Сегодня об этом рано говорить, но не надо срывать.
Нестеров в него деньги сейчас вкладывает.
Пусть он с тобой во второй тур выйдет, тогда мы его и уроем.
- Как? Погоди! Нестеров его тоже финансирует?
- Это хитрый ход такой, Гриша, не переживай, мы на твоей стороне. Все в
свое время сделается, - Скворцов не хотел выдавать Кабакову свои с Нестеровым
планы. Актером генерал был никудышным и поэтому должен был свято верить в то,
что говорит.
Опасения Скворцова насчет принципиальной честности Кабанова не
оправдались: генерал абсолютно спокойно принял деньги Нестерова, особо не таясь,
заглянул в конверт.
- Это хорошо, что мелкими дал, - разглядывая двадцатидолларовые купюры,
проговорил он. - Легче будет со студентами расплачиваться. Не боишься со мной,
Саша, открыто встречаться?
- Какой страх? - пожал плечами Скворцов. - Есть места, где все могут
бывать, быт всех уравнивает: автодром, рыбалка, театр...
- Я в театр не хожу, - гордо сообщил Кабанов.
- Станешь депутатом придется.
- Концерт - другое дело, а в театр - тягомотина...
- Поехал я, - Скворцов вновь ощутил силу генеральской руки. - Людей тебе
хватает?
- Вроде хватает. Только не нравится, что они одно слово знают - деньги. Ни
шага без денег не сделают.
- Время сейчас, Гриша, такое.
- Тяжелое время, - кивнул генерал.
"Уж кто бы говорил, - подумал Скворцов. - Все за него делают, Кабанову
остается только "да, уж" говорить. И помещение ему находят, аренду оплачивают, и
эфир на телеканале проплатили, и типографии на нас работают. А он ещё недоволен!
В каком Советском Союзе он доллары в конверте получал бы? Тогда за зеленые
бумажки в тюрьму упекали".
Мысль о том, что в администрации президента генералу и двум его тайным
сообщникам приготовили сюрприз, недолго удержалась в голове Кабанова. Он не
привык думать о нескольких вещах сразу.
Несмотря на то что Кристина уже неплохо научилась управлять "Волгой",
генерал для порядка обругал дочь и предрек ей, что в первый же свой выезд она
непременно вдребезги разобьет машину.
- Домой на троллейбусе поедешь, - строго сказал он.
- Ты не подвезешь меня? - ужаснулась Кристина.
- Мне в штаб надо, - гордо сообщил Кабанов, словно это был не предвыборный
штаб, а генеральный штаб.
- Ладно, как хочешь, - неожиданно легко согласилась Кристина.
- Привыкла, понимаешь ли, - негодовал Кабанов, - на машине ездить. В твои
годы пешком ходить надо и общественным транспортом передвигаться.
Оторвались от жизни!
Генерал укатил.
Кристина, дождавшись, пока черная "Волга" отца исчезнет за поворотом,
преспокойно отправилась на стоянку такси. Кабанов не знал, что Нестеров снабжает
его дочь карманными деньгами. Бизнесмен делал это не в целях альтруизма и не
пытался купить расположение Кристины, он рассуждал как любой коммерсант,
вкладывающий деньги в предприятие: если не вложу я, то деньги вложит кто-нибудь
другой. Кто вложил деньги, тот и получил прибыль.
Глава 12
Станислава Нестерова, лишь только её муж уехал, засобиралась. Отойдя от
дома несколько кварталов, она позвонила из телефона-автомата, сверяясь с номером
на картонке.
- Я слушаю, - раздался в трубке мягкий, вкрадчивый голос. "Я" звучало так,
словно изначально предназначалось исключительно Станиславе.
Секундное замешательство женщины, и Серебров выдохнул:
- Это вы? Ну конечно же, я чувствую, звоните вы.
- Я помню, как вы предостерегали меня, - зашептала Станислава, - трубку
"мобильника" я выключила, звоню из телефона-автомата.
- Я мечтаю с вами увидеться, - вставил Серебров.
- Гм...
- Вы не против? Я не слишком назойлив?
- Приезжайте, - и Станислава назвала перекресток, - я хочу вас видеть, -
голос манекенщицы звучал очень сексуально и не вызывал сомнений в том, что если
Сергей Владимирович проявит хоть минимум настойчивости, то близость сегодня ему
обеспечена.
- Буду, обязательно буду.
Станислава успела лишь выкурить одну сигарету и осмотреть содержимое всего
лишь одной витрины магазина, как из машины уже выбирался Серебров с пышной розой
в руке.
- Это вам, - мягко произнес он.
Передавая цветок, он коснулся пальцев женщины, и та ощутила горячую волну,
словно электрический разряд прошел по её телу. Ослепительно-белый цветок на
длинном стебле, казалось, был только что срезан с куста, ни один листик не
помят, ни один лепесток не подсох. И хоть женщина знала, что выращенные на
гидропонике цветы почти не пахнут, поднесла розу к лицу и вдохнула
несуществующий аромат.
- Спасибо, - проговорила она, не зная, куда пристроить цветок. Стоять с
ним в руках как дура посреди улицы она не хотела.
- Неподалеку есть хорошее кафе, - чуть сузив глаза, сообщил Серебров. -
Маленькие столики на двоих, хорошая посуда, неяркий свет и живая музыка, окон в
нем нет.
- Маленькие столики?
- Маленькие, как подносы.
- Когда сидишь за ними, то касаешься друг друга коленями?
- Вы спешите?
- Да, я спешила с вами встретиться. Боже мой, две машины - это так
неудобно, - вздохнула женщина, - нам придется ехать порознь.
- Мы подъедем на моей, потом заберем вашу.
Цветок перекочевал на заднее сиденье автомобиля Сереброва, Станислава села
рядом с ним. Проехали всего два квартала. Все произошло так быстро, что женщина
даже не успела увидеть вывеску кафе, настолько оказался обходительным Серебров.
Он распахнул двери темного зеркального стекла, и манекенщица очутилась в
небольшом темном холле, посреди которого виднелся освещенный красноватым светом
то ли люк, то ли нора, что на поверку оказалось крутой винтовой лестницей с
гулкими металлическими ступенями.
- Я боюсь, - Станислава видела перед собой резко уходящие вниз ступени, -
оступишься и сломаешь шею.
Серебров придержал женщину за локоть, как в танце прижал её к себе.
- Главное - ступать в унисон.
- Мы спускаемся в ад? - Станислава прислушалась к странной, доносящейся
из-под земли музыке - флейты и ударные.
- Кто знает, где рай, где ад? Почему вы решили, что преисподняя находится
под землей?
Станиславе казалось, что она почти не продвигается вперед, а лишь
вращается, ввинчиваясь в узкий канал лестницы. Она боялась выпустить из руки
толстый канат, укрепленный в стене вместо перил.
Они миновали узкую арку и оказались в зале кафе. Стены, выкрашенные
глубоко черной краской, несколько колонн, мигающие световые трубы, стойка бара
посередине зала и маленькие столики по периметру, отделенные друг от друга
невысокими деревянными ширмочками.
Метрдотель, знавший Сереброва в лицо, тут же предложил ему столик, но
сделал это так, что женщина могла и не понять, часто ли Серебров наведывается в
кафе. Метрдотель усадил гостей и подумал про себя: "Еще не случалось, чтобы он
пришел сюда с одной и той же женщиной дважды".
- Вы голодны?
- Нет, - быстро ответила Станислава, тщательно следившая за своей фигурой.
- Тогда, как я понимаю, вы предпочли бы минералку.
- Даже без газа, - улыбнулась Станислава.
- А мне кофе и ананасовый сок.
Столик был таким маленьким, что не коснуться друг друга коленями было
невозможно. Мужчина и женщина весело посмотрели в глаза друг другу.
- Близость уже началась, - Серебров коснулся губ женщины указательным
пальцем, затем приложил его к своим губам. - Теперь я могу тешить себя мыслью,
что поцеловал вас ещё раз, - от Сереброва исходила такая уверенность, что
Станислава даже перестала бояться. До этого нервная дрожь била её.
- Нас видят.
- Ну и пусть, - Сергей властно взял руку Станиславы. Их пальцы
переплелись. Женщина увела сцепленные руки под стол.
- Так будет лучше.
- Безопаснее, но не лучше.
Принесли кофе, воду, сок.
Вновь заиграла музыка. На небольшом возвышении разместился квартет -
виолончель, скрипка, флейта и ударные. Станислава, благодаря своей профессии
знавшая толк в музыке, никак не могла понять, что же именно исполняют. Она и не
заметила, как ладонь Сереброва уже лежала на её колене.
- Я хочу сказать, что это мне не нравится, - сообщила женщина.
- И соврете. Я же вижу ваши глаза.
- Уберите руку.
- И не подумаю.
- Почему?
- Я всегда исполняю желания женщины.
- Я хочу, чтобы вы убрали руку.
- Вы это сказали, но вы этого не желаете.
Станислава через силу улыбнулась:
- Вы правы.
- Я чувствую вас.
- Может, вы ещё и мысли читать умеете? - кокетливо склонила голову
женщина.
- Вам хочется откровенности, что ж... - Серебров ощущал, что женское колено
под его ладонью становится теплее и скоро сделается горячим. - Вы не из тех
женщин, кто просто дразнит мужчин, вам нравится и вы умеете заниматься любовью.
- Звучит несколько пошловато.
- Вы довольно часто задумываетесь, любите ли вы своего мужа.
- И это правда.
- Вам кажется, что вы не умеете любить, вернее, разучились, поскольку
настоящая любовь осталась в прошлом.
- В недалеком прошлом. Я ещё молода.
- Возраст - это не годы, не морщины, которых у вас нет, это эмоции и
впечатления. Случается пустая жизнь, как сельская дорога, ведущая через поле, а
бывает насыщенная, как городская улица, где на сто метров приходится жизненного
материала на целый роман. Поэтому я бы не сказал, что мы с вами молоды по
количеству изведанных эмоций. Не будем обманывать друг друга.
- Мне иногда кажется, что я уже прожила не одну жизнь, - вздохнула
Станислава, отпивая маленький глоток минералки.
- Вы умудряетесь жить в нескольких измерениях одновременно. Быть желанной
для сотен мужчин - мечта каждой женщины. Но, когда она реализовывается,
возникает много неудобств.
- Если бы вы знали, как тяжело избавляться от навязчивых типов!
- Вроде меня?
- Нет, вы милы, хотя я никогда не позволяю обходиться с собой так, как
обходитесь вы.
- Почему?
- Даже сама не знаю.
Это кафе Серебров открыл для себя в Москве два года тому назад. Идеальное
место, словно построенное по его специальному заказу. Плюс первый - нет окон,
значит, меньше риска быть случайно замеченным ревнивым мужем или соперником. Вовторых,
полная изолированность от внешнего мира. Попадая сюда, человек забывал,
что наверху продолжает существовать огромный город, забывал о том, день над
головой или ночь.
Серебров помнил, как в первый раз, когда он попал сюда, его воля оказалась
подавленной черным цветом стен, непривычной музыкой, мягким мельтешением
разноцветных огоньков. Интерьер наверняка проектировал какой-нибудь сумасшедший
дизайнер, поставивший себе цель простыми средствами заставлять людей
почувствовать свою незащищенность перед внешней силой. Так действуют на людей
огромные соборы, где кажешься себе песчинкой на берегу моря, и только священник,
уже привыкший к храму, знающий все его закоулки, чувствует себя в нем как дома.
Серебров уже умел не обращать внимания на странности в оформлении
подземного зала. Лишь иногда у него возникала легкая раздвоенность, вроде того,
будто все, что происходило внизу, могло происходить и во сне.
- Вам не кажется, что мы сейчас спим?
- В смысле - занимаемся любовью, - рассмеялась женщина, - или в смысле -
видим сны?
- Мы с вами видим один и тот же эротический сон, - Серебров сказал это и
подумал: дай почувствовать ей, что она имеет над тобой власть.
Его пальцы на колене женщины сжались, но тут же он расслабил их, как бы
боясь, что причиняет Станиславе боль.
- Мне непреодолимо хочется передвинуть руку немного выше.
Манекенщица отрицательно качнула головой.
- Нет.
- Нет - вообще или нет - здесь?
- Я не стану отвечать на этот вопрос.
- Поехали за город, у меня там небольшой домик, - предложил Сергей и
внутренне напрягся: "Если Станислава решила отомстить мужу, то должна сделать
это по максимуму. И если я правильно рассчитал, она не согласится заняться
любовью у меня, она выберет кровать, принадлежащую мужу".
- Я думаю, - женщина прикрыла глаза, - мне стыдно слышать такое
предложение.
- Вам стыдно слышать слова, а не их суть.
- Вы правы.
И дальше Станислава повела уже абсолютно деловой разговор. Так можно
договариваться о покупке пары обуви, о доставке холодильника на дом. Главное -
решиться на дело, а детали утрясаются сами собой. План Нестеровой не отличался
особой изысканностью, но зато учитывал сопутствующие неудобства. Чувствовалось -
план применялся не один раз и отработан до мелочей.
Вышли Серебров и Нестерова из кафе по отдельности. Подниматься по крутой
лестнице не так страшно, как спускаться по ней, хотя менее опасной она не
становится.
До охраняемого поселка, в котором располагался дом Нестеровых, от Москвы
было полчаса езды. Нестерова приехала первой. Охранник знал и хозяйку, и её
машину, поэтому даже не стал выходить из будки, а сразу же поднял шлагбаум.
"Красивая баба досталась Нестерову, - подумал он, - хотя при его деньгах
он мог бы позволить себе и девочку помоложе".
Охраннику показалось, будто Станислава прочла эту мысль в его глазах и
специально притормозила, чтобы сделать замечание. С виноватым видом он подошел к
машине. У Нестеровой была плохая память на имена, она обычно запоминала людей
под какими-нибудь кличками. Этого охранника она называла Спаниелем из-за
вытянутого лица и грустно-виноватых, постоянно слезящихся глаз.
- Если муж приедет, ты мне в дом перезвони. Хорошо?
- Не вопрос.
Охранник не был приучен вдумываться в смысл распоряжений и просьб жильцов
поселка. Ему платили деньги лишь за охрану, а не за аналитические изыски.
Легкий голубоватый дымок из глушителя окатил охранника, и Станислава,
удерживая дрожь в руках, тронула машину с места. Она объехала дом и поставила
машину вплотную к стене - так, чтобы её не видели другие жильцы поселка. Пока
что она ещё ничего предосудительного не совершила, но к чему подавать лишний
повод пересудам, зачем, если кто-то потом, не подумав, бросит её мужу: "Это было
вчера, когда ваша жена приезжала в поселок одна".
Манекенщица остановилась перед большим зеркалом и скроила в него рожу.
Высунула язык, приставила растопыренные кисти рук к голове и замычала:
- Му-у! Я тебе, сволочь, рога наставлю, в двухстворчатую дверь с ними не
пройдешь!
Женщина поднялась наверх, в спальню, перестелила кровать, огромную,
широкую, вполне пригодную для посадки на неё небольшого вертолета. Нестеров во
всем любил размах, даже двери в доме были сделаны по индивидуальному заказу - на
целых пятнадцать сантиметров шире общепринятого стандарта.
Насчет того, что в доме нет подслушивающей аппаратуры и телекамер,
Станислава была уверена на все сто процентов. По рассказам соседки и подруги
Аннушки - вдовы банкира, взорванного год тому назад в машине вместе с охранником
и водителем, Нестеров сам иногда привозил в дом девочек поразвлечься.
Виктор Николаевич в технике не смыслил ни шиша и поэтому не желал
рисковать. Кто-нибудь из обслуги спокойно мог потом использовать записанное и
снятое для шантажа. В этом вопросе Нестеров был щепетилен, раз или два в месяц
нанимал специальную бригаду, которая проверяла и городскую квартиру, и дом на
предмет жучков и камер.
Станислава подняла жалюзи и увидела сидевшую на балконе в соседнем доме
Аннушку. Вдова покойного банкира расположилась в полосатом шезлонге.
Из одежды на ней были лишь узкие, как шнурки от стильных ботинок, трусики.
Свободная женщина могла себе позволить появиться на балконе в подобном виде,
Нестеров устроил бы Станиславе грандиозный скандал. Манекенщица помахала рукой
подруге, мол, молодец, как и договаривались, сидишь, мне помогаешь.
За домом покойного банкира располагались теннисные корты, дальше блестела
гладь искусственного озера, а ещё дальше, за узким проездом, у самого забора,
рос дикий малинник.
У дырки, прорезанной в заборе перочинным ножом, с биноклем дежурил человек
Саламахина - лейтенант. Вот уже десять минут, как он пребывал в напряжении.
Машина, которую он толком и не успел рассмотреть, заехала за дом Нестеровых, но
так и не появилась оттуда. Лейтенант раздумывал, стоит ли тревожить приятелей.
Уверенности, что приехал кто-то из Нестеровых, у него не было.
И вот распахнулось окно на втором этаже, сдвинулись планки жалюзи, и
женщина помахала кому-то рукой. Лейтенанту показалось, будто она приветствует
его.
"Жена. А сам-то Нестеров где?" - лейтенант принялся шарить биноклем по
территории, пытаясь отыскать, кому же Станислава все-таки машет.
Когда же он увидел приближенные мощной оптикой чуть ли не к самому лицу
соски Аннушки, лейтенант даже облизнулся, - так аппетитно они выглядели.
Осторожно, боясь потерять женщину из вида, он опустил бинокль. Теперь весь обзор
занимали стройные, плотно сведенные вместе ноги. Лейтенант прямо-таки прикипел
взглядом к упругим, как часовые пружины, волоскам, выбивавшимся из-под узкой
полоски трусиков.
Тем временем к полосатому шлагбауму подъехал Серебров. Охранник покосился
на незнакомые номера, напустил на себя строгий вид и выбрался из будки. И только
хотел спросить: "Вы к кому?", как Серебров привел его в полное замешательство.
Легко выпрыгнув из машины, крепко пожал руку.
- Добрый день, - не успел охранник опомниться, как уже курил дорогую
сигарету. Дверца машины при этом оставалась открытой, труба дымила. - Я, блин, к
Аннушке еду. Знаешь, у вас тут вдовушка живет? Познакомился с ней, пригласила... -
Серебров говорил рублеными фразами, но тем не менее охранник понимал его куда
лучше, чем если бы Сергей изъяснялся внятно. - Баба - закачаешься, первый раз
такую встретил. Ты мне шепни, к ней мужики часто ездят? - и Серебров подмигнул
охраннику, прозванному Спаниелем.
- Да как вам сказать... - замялся тот.
- Значит, часто, - сокрушенно покачал головой Серебров, - не выйдет у нас
любви, - и махнул рукой.
Охраннику показалось, что мужчина готов сесть в машину и уехать обратно,
ему стало жаль любовника-неудачника.
- Не так чтобы часто. Но женщина она свободная.
- Ладно, звони ей. Если не счастье светит мне, то хоть удовольствие
получу.
- Его она доставить умеет.
Охранник позвонил Аннушке:
- К вам гость, - и тут же запнулся, сообразив, что даже не узнал, как
представить мужчину.
- Да, я жду его, пропускай скорее, - нетерпеливо бросила в трубку вдова
банкира, наученная женой Нестерова.
- Конечно, порядок, она ждет вас.
- Молодец, - Серебров проехал раньше, чем шлагбаум успел подняться
окончательно, чуть ли не царапнув по нему крышей автомобиля.
"Невтерпеж мужику. Чем баба красивее, тем стервознее", - решил охранник, с
удовольствием затягиваясь дорогой сигаретой, сам-то он курил недорогие,
отечественные.
Сергей поставил машину, как и было договорено, возле дома, принадлежавшего
Аннушке. Любопытная женщина смотрела на нового любовника соседки, перевесившись
через балконные перила. Серебров запрокинул голову, и на мгновение увесистая
грудь Аннушки с большими темными сосками показалась ему парой любопытных глаз.
- Здравствуйте, - томно произнесла вдова, колыхнув бюстом. - Вам туда, -
шепотом произнесла она, оттопыренным мизинцем указывая на дом Нестеровых. - Не
беспокойтесь, все в порядке, она одна, - и Аннушка игриво подмигнула. Серебров
тоже подмигнул.
"Хороша, чертовка, - подумал он, - только слишком развязна. Станислава, и
та ведет себя сдержаннее".
Он не поднимал глаз, когда шагал к дому; лишь мельком взглянув на фасад,
отметил, что окно на втором этаже открыто.
"Спальню проветривает. Лучше будет, когда мы окажемся в постели, окно не
закрывать, лишь задернуть шторы. Ветер.., свежий воздух.., они возбуждают во
время любви... Какой любви, не входи в роль, - тут же поправил себя Серебров, - во
время секса перемещения масс воздуха в помещении действуют на женщин дурманяще.
Красивые слова прибереги для дам, они любят романтические заморочки".
Крыльцо, гостеприимно приоткрытая дверь, полумрак в холле. В доме было
трудно сориентироваться сразу, такой он был огромный.
"Нестеров - идиот, - подумал Серебров, - держать рояль в гостиной - это
нужно быть или композитором, или придурком. Поскольку бизнесмен музыки не
сочиняет и в оркестре не играет, значит, у него не все в порядке с головой".
Гостиная была высокая, на два этажа, её опоясывала галерея. Станислава
появилась наверху в неподпоясанном халате, скрестив на груди руки. Достаточно
было развести их в стороны, как распахнувшиеся полы позволили бы заглянуть
глубже.
- Вы приехали, - проговорила женщина, и руки её разошлись в стороны, как
крылья птицы перед полетом.
Полы халата качнулись, но обнаженного тела Серебров не увидел - черное
трико, плотно облегающее, проявившее даже фактуру тела, но абсолютно
непрозрачное.
Станислава засмеялась:
- Вы так легковерны, вас легко провести. Поднимайтесь. Или вы хотели бы
сперва немного выпить?
Бар в гостиной.
Серебров, стоя внизу, снял пиджак и легко взбежал по деревянной лестнице.
Сквозняк развевал занавески в спальне. Не говоря ни слова, он обнял женщину,
властно прижал её к себе и медленно поцеловал. У него было такое ощущение,
словно теплом собственного тела он размягчал воск. Твердые губы постепенно
сделались мягкими, нервно напряженная спина потеплела, расслабилась. Серебров
прошелся пальцами по телу женщины так, как пианист-виртуоз проходится по
клавишам, и не обнаружил ни одной застежки, ни намека на белье.
Он медленно отстранился от Станиславы, изображая учащенное дыхание, взял
её за руку.
- Вы как Мессинг, - произнесла Нестерова, когда они оказались в спальне, -
по руке чувствуете, куда меня нужно вести.
- Нет, нас привел сюда случай, счастливый случай.
Серебров подошел к окну и плотно сдвинул шторы. Целуя, обнимая Станиславу,
он успел осмотреться в спальне. На глаза ему попались две папки с документами и
коробка дискет, стоявшая на ночном столике. В плоском экране выключенного
компьютера отражались он сам и Нестерова.
"Хозяин любит просмотреть на ночь деловые бумаги, любит удостовериться в
сохранности своих счетов - компьютер подключен к Интернет. Теперь следует
расслабиться и получить максимум удовольствия. Забыть о делах, иначе она мне не
поверит".
И Серебров запустил пальцы под ворот трико.
Тонкая трикотажная материя легко, как чулок, соскальзывала с женщины.
Обычного в таких случаях "не спеши" Нестерова не произнесла. Ей оставалось
лишь удивляться тому, как мужчина, знавший её всего лишь один день, впервые
толком обнявший, так точно понимает, чего ей хочется.
Такого не случалось даже с мужем, не говоря уже о других любовниках.
Иногда Сереброву удавалось предвосхитить её желания, проявить ощущения, о
существовании которых Станислава и не догадывалась.
- Мне кажется, я люблю тебя, - прошептала она в ухо Сергею.
- Иначе и не могло случиться, - ответил он.
Лейтенант так увлекся разглядыванием прелестей Аннушки, что чуть было не
пропустил появление Сереброва. Когда вдова банкира поднялась из шезлонга и
нависла над перилами, лейтенант послушно, как привязанный, перевел бинокль на её
ягодицы и лишь через полминуты сообразил, что женщина с кем-то разговаривает.
Он успел увидеть Сереброва со спины, входившего на крыльцо дома
Нестеровых, а через какое-то время увидел его и Станиславу в спальне. Затем
шторы плотно закрыли окно.
Лейтенант, ломая кусты, побежал к товарищам. Те играли в карты, сидя на
траве, возле замаскированной ветками машины.
- Все, Нестеров пришел, они в доме! - выпалил лейтенант.
Капитан, собиравшийся оставить в дураках сержанта, бросил карты, вскочил
на ноги.
Сержант, избежавший позорного поражения, поинтересовался:
- Кто они?
- Он и Станислава. Что с бабой делать будем?
- Ничего, припугнем, она и заткнется.
Через пару минут все трое уже перебрались через забор. На мужчинах были
невнятные комбинезоны цвета хаки с надписью на спине "Озеленение" и черн
...Закладка в соц.сетях
