Жанр: Боевик
Филин
...спален. В одной и
другой спальне стояли огромные кровати - сексодромы, как называли их девушки. И
на одной и на другой кровати Нестерову лежать приходилось.
- Юля, мне, пожалуйста, кофе.
Когда кофе был готов, Нестеров закурил. Девушки ходили вокруг него,
высокие, длинноногие. Женщин Нестеров выбирать умел, он знал, что его партнеры
по бизнесу перед такими бабами не смогут устоять.
- Ну, что, кошки, скажете? - сделав глоток ароматного кофе, спросил
Нестеров.
- Что надо сделать, Виктор Николаевич?
- Как вы смотрите на то, чтобы немного развлечься?
- Развлечься? - удивилась Анжела.
- Развлечься мы никогда не против. Но вы, Виктор Николаевич, наверное,
имеете в виду другое - не развлечься, а поработать, попотеть, постонать?
- И это тоже.
- Надеюсь, на этот раз не с якутами?
- Нет, что вы, девчонки, со славянами.
- Их будет двое? - взглянула на Нестерова Анжела и встала у кресла,
картинно выпятив грудь.
- Двое.
- Мы их знаем?
- Одного наверняка, а вот другого - нет.
Девушки переглянулись.
- Один из двоих - это я.
Юля и Анжела прыснули от смеха:
- Виктор Николаевич, с вами хоть на край света.
- Я знал, что вы не откажете.
- Чур, я с вами! - воскликнула Юля. - Вы такой нежный, такой ласковый, -
она подошла к Нестерову и положила ладони на его плечи.
- Ладно тебе, не сейчас. Разошлась тут мне! Не возбуждай меня без нужды.
Виктор Николаевич Нестеров обладал удивительным свойством - с разными
людьми он разговаривал на их языке. С проститутками разговаривал так, что те
считали его своим, с бандитами - будто он из их среды. Юля принялась
расстегивать Нестерову пуговицы на рубашке и развязывать галстук.
- Хватит, - строго сказал Нестеров, и руки девушки замерли. - Сядьте и
послушайте, что я вам скажу.
Девушки сели на диван напротив Нестерова, прижались друг к дружке, руки
положили на колени.
- Вы сидите как на танцах в деревенском клубе и ждете, когда вас
пригласят.
- Мы прикалываемся.
- Так вот, через пару дней вы мне понадобитесь.
Поедем в баньку. Немножко помоемся, немножко выпьем, немножко
покувыркаемся. В общем, все как всегда.
- А кто ещё будет? - спросила Анжела.
- Мужчина, естественно.
- Ничего хоть?
- Тебе не все равно?
- Если молодой и красивый - это лучше, а если старик...
- Не старик, но и не молодой.
- Куда поедем?
- Хватит задавать вопросы. Вас завезут.
- Сколько это будет стоить? - вкрадчивым голосом спросила Анжелика и,
встав с дивана, двинулась к Нестерову, картинно расставив руки.
- Могу сказать, что вы останетесь довольны. Разве я когда-нибудь вас
подводил?
- Нет, никогда, - сказала Юля, а потом посмотрела на Анжелу:
- Может, мы его завалим прямо сейчас?
- Здесь и сейчас! - воскликнула Анжела.
Нестеров несильно сопротивлялся, ему самому хотелось расслабиться.
Отношения с женой в последнее время не складывались, ему хотелось выплеснуть
эмоции, накопившиеся в его большом сильном теле.
И он перестал сопротивляться.
Как две медсестры, девушки затащили Нестерова в спальню, опрокинули на
огромную кровать и постарались продемонстрировать все, на что способны.
- Хватит, - через час воскликнул бизнесмен, брезгливо отталкивая Анжелу. -
И ты отвяжись от меня, - пошатываясь, он побрел в душ.
- Угадай, сколько он даст? - спросила Анжела у Юли.
- Думаю, как всегда - шестьсот на двоих.
- А я думаю, пятьсот. Спорим? - Анжела протянула руку.
- Спорим, - Юля хлопнула своей ладонью по руке Анжелы.
Минут через пятнадцать Виктор Николаевич Нестеров уже был одет. Его лицо
вновь стало надменным, приобрело прежние черты. Девушки ходили в длинных
шелковых халатах вокруг него как две рабыни.
- Из города никуда не уезжайте, от телефона не отходите, - сказал
Нестеров, допивая кофе. - Вот вам немножко денег. Спасибо, я расслабился, шесть
стодолларовых купюр Нестеров положил на журнальный столик и прижал их блюдечком.
На блюдечко поставил чашку, поднялся с кресла. - Так вы меня поняли? - Анжела
морщилась, Юля улыбалась. - Что это с вами?
- Ничего, Виктор Николаевич, это мы о своем, о женском.
- Смотрите мне, чтобы никуда! Вы нужны мне как воздух.
Девушки проводили бизнесмена до двери и, когда услышали, как щелкнула
дверь лифта, принялись хохотать.
- Интересно, - сказала Анжела, - почему это у него с женой не ладится?
Крупный мужик, здоровый, денег куры не клюют, а он - на сторону.
Одним из ценнейших качеств бизнесмена Виктора Николаевича Нестерова было
то, что если он за что-то брался, то доводил дело до конца, любой ценой, чего бы
это ему ни стоило. Именно поэтому успех сопутствовал бизнесмену в самых сложных
делах.
"Если задумал, просчитал, прикинул, то останавливаться уже не стоит,
действуй", - любил говорить сам себе да и другим Виктор Нестеров.
В избирательном штабе Горбатенко Нестеров появился в половине четвертого.
Работа кипела вовсю.
Уходили и приходили люди, подъезжали машины, в багажники грузились
листовки. Дверь в кабинет Горбатенко не закрывалась.
"Мои деньги работают, - глядя на суету, подумал Нестеров. - Не дай я ему
деньги, сидел бы он в своем вонючем ЖЭСе, злой и мрачный, как волк-одиночка. И
никто бы к нему не ходил, кроме пары-тройки сумасшедших пенсионеров, требующих
добавки к пенсии и пытающихся через кандидата в депутаты решить свои мелкие
проблемы".
Горбатенко, когда ему доложили, что появился Нестеров, вскочил из-за
стола, словно к нему приехал сам Президент России собственной персоной.
- Здравствуйте, дорогой Виктор Николаевич, - Горбатенко двинулся навстречу
Нестерову.
Тот в ответ устало и загадочно улыбнулся:
- Здравствуй, здравствуй, дорогой ты мой кандидат в депутаты. Еще немного,
и дадут тебе красную книжечку.
- Что вы, Виктор Николаевич, - угодливо произнес Горбатенко, - рано ещё
делить шкуру неубитого медведя.
- Медведя мы завалим, и всех остальных тоже.
Еще пару недель изнурительной гонки - и можно будет похлопать в ладоши,
постричь купоны, - произнес Нестеров, прикидывая, куда бы сесть.
Все было завалено пачками листовок, программами кандидата в депутаты, его
портретами, плакатами.
- Минералки с газом или без газа? - промакивая вспотевший лоб, осведомился
Горбатенко.
- Да, да, минералки без газа.
- Тамара, минералки гостю, а мне чай. Покрепче, с мятой.
И минералка, и чай появились через минуту, словно уже были готовы и ждали,
когда хозяин отдаст распоряжение.
- Что, тяжело? - спросил Нестеров, усаживаясь в кресло напротив стола.
- Устал ужасно.
- Надо иногда расслабляться, а то и сердце не выдержит. Ты хоть мужик и
крепкий, - сказал Нестеров, глядя на сгорбившегося над столом Горбатенко, - но и
ты не железный. Сегодня воскресенье, почему бы тебе не сделать свой рабочий день
короче на пару часов.
- Мысль, конечно, хорошая, - сказал Горбатенко, делая глоток горячего чая.
- Но как это устроить?
Дел столько, что и к полуночи не переделаешь.
- Отложи дела, все подвиги не совершишь, всех женщин не поимеешь. А завтра
со свежими силами рванешь и перевыполнишь объем, наверстаешь.
- Кстати, что у меня сегодня? - Горбатенко принялся листать большую
записную книжку, всю испещренную заметками.
- Ты видел последний опрос? - спросил Нестеров, держа на ладони стакан с
ледяной минералкой.
- Нет, ещё не видел.
- Ты оторвал у генерала ещё пять процентов. Молодец, поздравляю.
- Выходит, я его уже на семнадцать процентов обошел?
- Выходит, так, - ответил Нестеров. - Но ты знаешь, все эти проценты и
цифры сегодня выглядят так, а завтра могут выглядеть совсем по-другому.
Горбатенко сплюнул, постучал по дереву:
- Не надо, чтобы выглядели по-другому, пусть лучше по-другому выглядят
генералы. Пусть мой рейтинг идет вверх, а его - вниз.
- Я говорил с людьми Лужкова.
- И что они? - исподлобья, настороженно взглянул на вальяжного бизнесмена
кандидат в депутаты.
- Пообещали включить административные ресурсы. Это даст тебе ещё шесть или
семь процентов.
Так что можешь рассчитывать на победу даже в первом туре.
- Хорошо бы, - вздохнул Горбатенко, - но я в это не очень верю. Думаю,
второй тур будет.
- А вот я думаю, не будет, - твердо бросил Нестеров, затем приблизился к
столу, оперся о него и посмотрел в глаза Горбатенко лукаво и хитро:
- Слушай, кандидат, завязывай текучку. Я чего приехал, хочу, чтобы ты
немного отдохнул, хочу тебя за город вывезти. Посмотришь на зеленую травку,
птичек послушаешь, поешь, выпьешь, в баньке попаришься. Совсем другим человеком
станешь, а то выглядишь - в гроб краше кладут.
- Предложение, конечно, заманчивое, но у меня, Виктор Николаевич, три
важные встречи.
- Позвони, перенеси на завтра. Все за один раз не переделаешь. Привыкай
свои условия диктовать.
Ты меня понял?
- Там кто-то важный будет?
- Ни-ко-го, - сказал Нестеров, - ты и я. А завтра придешь на работу
свеженький, чистенький, полный сил. Решай, кандидат, и поскорее решай.
- Ладно, - сказал Горбатенко и громко крикнул:
- Сергея позови, Тамара!
Появился начальник штаба Сергей Николаевич Брюзгин.
- Сергей Николаевич, - не вылезая из-за стола, быстро сказал Горбатенко, -
покомандуй тут, скажи, что у меня дела срочные и меня не будет до завтра.
Все встречи перенеси на утро.
- Бумаги подписать надо.
- Давай, прямо сейчас подпишу.
- Но они ещё не готовы.
- Неси бланки, я их подпишу. Тебе я доверяю, впечатай туда все, что
сочтешь нужным.
Подписав две дюжины бланков, Горбатенко принялся сжимать и разжимать
короткие пальцы. Нестеров поглядывал на кандидата в депутаты немного брезгливо,
но, так как бизнесмен сидел против окна, Горбатенко не мог видеть выражение лица
Нестерова.
"Копошишься, уродец, мои денежки транжиришь. Ну, ну, давай, давай, недолго
тебе плясать осталось. И не таких Нестеров сметал со своего пути.
Полетишь ты, Горбатенко, как пешка с шахматной доски под стол. И тогда
можно будет тебя растоптать, раскрошить. Спасибо Кабанову, отличную идею
подбросил".
- Вы что-то сказали? - вскинув голову, оторвавшись от бумаг, спросил
Горбатенко.
- Я смотрю, время идет, а мы сидим здесь, потеем.
- Все, все, я заканчиваю.
"Не здесь ты будешь заканчивать", - подумал про себя Нестеров.
И тут случилось непредвиденное. Позвонил чиновник из мэрии и, сославшись
на то, что сам мэр поручил ему незамедлительно встретиться с Горбатенко,
назначил встречу. Горбатенко чертыхнулся и посмотрел на бизнесмена Нестерова,
как провинившаяся и нагадившая посреди комнаты собака смотрит на хозяина.
- Вот незадача, - сказал кандидат в депутаты, - и хотел бы бросить все, но
не могу.
- Понимаю, дело важное, такому человеку даже я бы не смог отказать. Игорь
Иванович, я за тобой через полтора часа пришлю машину.
Горбатенко вздохнул с облегчением:
- Вот это хорошо, за это спасибо.
- Но не подведи, буду ждать. Есть о чем потолковать.
Нестеров уехал.
Корытин ждал Нестерова в гостиной его загородного дома. Маленькая цифровая
камера лежала у него на коленях. Перед ним стояла бутылка минералки и стакан, в
полной пепельнице дымился окурок. Корытин ждал Нестерова уже часа полтора.
- Я готов, - выпалил он, бережно снимая с колен камеру и кладя на
журнальный столик.
- Придется ещё подождать.
Они вдвоем обошли дом, наметили точки для съемок. Нестеров ещё раз
предупредил, чтобы сам он в кадре мелькал как можно меньше.
- Корытин, и не дай Бог, чтобы тебя заметил кто-нибудь из гостей.
- А девицы? - спросил Корытин.
- И девицы тоже. Но самое главное, чтобы тебя не заметил мой гость.
- Постараюсь даже не дышать.
В восемь вечера прибыл довольный Горбатенко.
Он сиял как начищенный ботинок. Нестеров пристально на него посмотрел и
хитро подмигнул:
- Порядок?
- Даже сам не ожидал. Мне этот гад из мэрии сказал, что сам мэр
заинтересован в моей победе. Они на меня ставят.
- Ну вот и хорошо.
- Мэрия за меня. Теперь можно и расслабиться.
Пожалуй, я напьюсь.
Корытин в это время сидел в маленькой комнатке на втором этаже, сидел за
закрытой дверью. Ключ от комнаты был у Нестерова. Все развернулось так, как
Нестеров и предполагал. Сели за стол, выпили, поговорили, закусили. Выпили ещё и
еще, опять поговорили. Горбатенко быстро хмелел. Нестеров не забывал подливать
гостю. Вскоре Горбатенко окосел. Галстук уже был снят, верхние пуговицы рубашки
расстегнуты, пиджак валялся на диване.
"Потная скотина!" - подумал о своем госте Нестеров. Он то и дело
поглядывал на часы.
Когда стрелки стали под прямым углом - маленькая уперлась в римскую
девятку, а большая в двенадцать, к дому подъехала машина.
- Кто-то приехал, - небрежно кивнул бывший следователь районной
прокуратуры.
- Кто бы это мог быть? Интересно, - встав из-за стола, Нестеров направился
к входной двери. Когда он её открыл, картинно всплеснул руками и расхохотался. -
Ба, какие гости, одна другой краше! Игорь Иванович, взгляни, кого нам Бог
послал, это же просто сказочный подарок! Двое серьезных мужчин коротали вечер в
одиночестве, и тут...
Горбатенко было уже все равно, кого послал Бог летним вечером в загородный
дом бизнесмена Нестерова. Он даже не стал застегивать рубаху.
- Женщины! - воскликнул он и с трудом смог выбраться из-за стола.
- Милости просим к нашему столу.
Это мой друг, - представил девицам Горбатенко Нестеров. - Величают его
Игорь Иванович, можно просто Игорь.
Мы же не на совещании каком-нибудь и не в Думе заседаем.
Анжела и Юля скромно улыбнулись. Они свое дело знали, недаром Нестеров
щедро им платил.
- Мы проезжали мимо, видим, свет горит. Подумали, проведаем Виктора
Николаевича. Мы думали, что вы обрадуетесь, - сказала Анжела, тряхнув волосами.
- Милости просим к столу.
А мы с Игорем в баньку собрались. Присоединяйтесь, - предложил Нестеров.
- Да, да, присоединяйтесь, мы не против, - развязно бросил Горбатенко,
думая, что своим предложением он испугает девиц. Те переглянулись, словно им
предлагали не в баню сходить, а прыгнуть с двенадцатого этажа, держась за руки.
Затем кивнули:
- Мы согласны.
- Ничего себе! Значит, будет весело, - сказал Нестеров. - Я смотрю, Игорь
Иванович не против?
- Разве я могу быть против? - рука Горбатенко уже легла на колено Анжеле и
заскользила к бедру.
Анжела потную руку гостя не стала убирать, она уже поняла: хмырю она
приглянулась и денежки Нестерова отработает.
Горбатенко взял два бокала и, даже не спросив у гостей, наполнил их
водкой:
- За знакомство, дамы.
И Юля, и Анжела лишь пригубили бокалы. Горбатенко же опрокинул водку в рот
так, словно это была минералка, а его сжигала нестерпимая жажда.
Корытин, сидевший наверху, слышал разговоры, шум, гам, смех, звон бокалов.
Он нервничал и злился:
"Скорее вы идите в баню, мойтесь, трахайтесь, мать вашу так! А то у меня
уже душа извелась. Пьете водку, жрете огненную воду, а мне нельзя. Мне бы хоть
глоточек, хоть полрюмочки, хоть бы язык промочить дали. О, гнусные уроды!"
Пока режиссер-неудачник Корытин предавался нервным и скорбным
размышлениям, исходил злобой и завистью, Анжела уже оказалась на коленях у
Горбатенко. Руки кандидата в депутаты скользили по блузке, толстые пальцы
цеплялись за твердые соски.
- Пора остыть, - воскликнул Нестеров, - мы что-то разошлись с тобой, Игорь
Иванович. Девочки, пойдемте купаться?
- С удовольствием, - воскликнули хором Анжела и Юля.
Горбатенко же не хотел отпускать свою жертву.
Его руки вцепились в девушку он ухватил её, как пьяница, потерявший
равновесие и ориентацию, держится за фонарный столб или дерево. Голос Нестерова
был строг, и это немного отрезвило Горбатенко.
Со смехом, с гиканьем и сальными шутками компания, на ходу сбрасывая
одежды, двинулась во внутренний двор к бассейну.
- Секундочку, я сейчас. Вы тут прыгайте в воду, плавайте. Смотри, Анжела,
чтобы Игорь Иванович не утонул.
- Я? Да вы что? Я такой бассейн могу пронырнуть. Прямо в штанах прыгну.
- Ботинки снимите! - закричала Юля.
Горбатенко уже оттолкнулся от бортика и плашмя упал в ярко-голубую воду.
Тысячи брызг засверкали в лучах подсветки.
Нестеров взбежал на второй этаж, открыл дверь:
- Как ты, Корытин?
Режиссер нервно дернул головой, облизал пересохшие губы.
- Нормально, - выдавил он из себя.
- Сейчас будешь снимать. Постарайся, чтобы тебя никто не заметил. Можешь с
балкончика, можешь из окна, а можешь и из сада, с кустов.
- Понял.
Нестеров разделся, нырнул в бассейн, где уже плескались с Горбатенко две
девицы. Юля пыталась стащить штаны с кандидата в депутаты. Бассейн был глубокий,
и Горбатенко нырял как поплавок, то захлебываясь, то отплевываясь, грязно
матерясь.
Наконец штаны с него стащили. Все четверо плавали голые. Девицы как могли
обнимали и ласкали кандидата в депутаты. Они наваливались на него, выталкивали
из воды, хватали за ноги, за руки, вытворяли черт знает что. Нестеров же плавал
от одного бортика к другому, равномерными гребками рассекая бирюзовую воду.
Корытин снимал, как было условлено, то с балкона, то из окна. Затем на
четвереньках заполз в кусты и принялся снимать оттуда. Снимать было интересно,
как-никак, девицы были приятны во всех отношениях. Затем они вытащили Горбатенко
на бортик, помогли ему подняться, и он побежал за ними в дом, в спальню на
первом этаже.
То, что произошло в спальне, Корытин запечатлел с наездами, с
укрупнениями. Ни девицы, ни их жертва даже не догадывались о том, что их
снимают.
- Виктор Николаевич, идемте к нам! - звали девицы Нестерова.
- Вы развлекайтесь, а я на вас посмотрю.
- Виктор, иди сюда, помоги, - завопил из-под Анжелы, оседлавшей его,
кандидат в депутаты.
- Нет уж, дорогой, без меня. Ты мужик крепкий.
А я потом.
Нестеров сидел в халате, в резиновых шлепанцах на босу ногу и наблюдал за
совокупляющимися, смотрел на них пресыщенным взглядом. Так обжора смотрит на
блюдо, от которого его уже воротит.
Так же на всю сцену оргий смотрел и режиссер-оператор Максим Максимович
Корытин. Он даже не возбудился. Порно за свою карьеру он снял предостаточно.
Сцену в спальне он снимал через окно.
- Юля, пойдем со мной! - позвал девушку Нестеров.
- Да, да, забери его, а то я могу не дожить до выборов, - хрюкнув, сказал
Горбатенко и навалился на Анжелу.
После постели ещё пили, затем плавали в бассейне. До сауны дело не дошло.
Пьяный и измученный чрезмерным сексом, Горбатенко уснул на огромной кровати,
свернулся, как эмбрион во чреве, поджав колени к волосатой груди. Изредка он
вздрагивал, что-то несвязное бормотал.
Девицы получили деньги и отбыли в город, вполне довольные собой. Даже
ночевать, как они предполагали, не пришлось. Максим Максимович Корытин с камерой
в сумке, но без кассеты отбыл в Москву следующим рейсом.
Нестеров брезгливо укрыл пьяного, дрожащего Горбатенко пледом и уже хотел
удалиться наверх в спальню, но тут к дому подъехала машина, и в дом вошла
Станислава.
Ее лицо исказило негодование и презрение к мужу:
- Что, напился, да ещё с каким-то уродом? И вообще, что здесь происходит?
- Тихо, дорогая, тихо, - сказал Нестеров, - я делом занимаюсь.
- Делом, говоришь? Я вижу, каким делом, - она заглянула в спальню.
- Не буди, это кандидат в депутаты.
- А мне начхать, кандидат он, или депутат, или министр, он лежит на моей
кровати, пьяная свинья! - Станислава смотрела на стол, на бокалы и рюмки,
испачканные губной помадой. - Понятно, какие у вас тут дела с депутатом и
кандидатом. Что, он губы красил? Ты превратил дом в бордель!
- Замолчи! - рявкнул Нестеров. - Я тебе говорю, я занимался делом. Того, о
чем ты думаешь, здесь не было.
- Значит, это было в другом месте? А что было здесь?
- Тебе об этом знать не надо. Собирайся и уезжай в город. - Нестеров зло
вертел в руках отснятую кассету, даже не замечая этого.
- Я уеду, - Станислава хлопнула дверью и покинула дом.
Виктор Николаевич Нестеров заскрежетал зубами:
- Черт подери, глупо все получилось. И объяснить ничего не объяснишь. Не
станешь же супруге рассказывать, для чего я это все устроил, какие цели
преследовал. Ведь не поймет, осудит. Она и так меня мерзавцем считает.
Глава 19
Белая "Тойота" Станиславы мчалась из загородного дома в сторону Москвы.
Стрелка спидометра дрожала на цифре 140. Если бы сейчас случилась на дороге
мало-мальски сложная ситуация, то наверняка белая "Тойота" улетела бы в кювет
или разбилась бы вдребезги. Но женщине везло, дорога к Москве оказалась
пустынной. Станислава кусала губы, её руки дрожали.
- Мерзавец.., мерзавец, - бормотала она одно и то же слово. - Грязное
животное! - думала она о своем муже. - Ты купил меня за деньги и хочешь, чтобы я
была твоей рабыней, безмолвной, покорной? Так не получится, так не будет
никогда! Я человек, я хочу, чтобы меня уважали, чтобы меня не обманывали.
Мерзавец, мерзавец, мерзавец! - то тихо, то громко говорила женщина.
Несколько раз пищал мобильный телефон, но Станислава не притрагивалась к
нему.
"Никого не хочу слышать, никого не хочу видеть!
Всех ненавижу, а в первую очередь презираю себя. Я сама виновата в том,
что случилось. Не надо думать, что кто-то или что-то причина моих несчастий,
причина моих унижений. Сама и только сама".
Подъехав к городу, она немного успокоилась.
Ехать домой ей не просто не хотелось, а было противно. Она понимала, что
может заявиться Нестеров, опять начнет врать, оправдываться и от этого на душе
станет ещё горше.
"Домой я не поеду ни за что, никогда"
Белая "Тойота" кружила по городу, по щекам Станиславы текли слезы. Она
понимала, что если остановится, то уткнется головой в баранку и разрыдается, как
ребенок, как девчонка, изнасилованная и оплеванная.
"Надо двигаться, надо ехать, нельзя останавливаться".
Белорусский вокзал, Тверская, Киевский вокзал, ВДНХ, гостиница "Космос",
Малое Садовое кольцо.
Станислава уже не понимала, который час.
"Я никому не нужна, абсолютно никому. Я противна даже сама себе, - и тут
появилась спасительная мысль, предельно простая. - Мне надо выговориться, мне
надо найти человека, который меня выслушает, который сможет меня успокоить. Я
отомщу мужу, так дальше продолжаться не может. Не все в этой жизни решают
деньги. Конечно же, не все!
В жизни существуют ещё другие отношения, чистые и спокойные, - она
вытряхнула из сумочки мобильный телефон, продолжая вести машину. - Вот здесь я
остановлюсь", - она воткнулась между двумя машинами, взяла телефон и набрала
номер.
В горле пересохло, словно рот был забит сухим горячим песком.
- Алло, алло! - прошептала она в трубку прерывающимся голосом и
закашлялась.
- Слушаю, это я, любимая, - раздалось в трубке.
Станислава вздохнула с облегчением.
- Это я, Станислава.
- Добрый вечер, Станислава, - спокойно произнес Серебров. - Я как раз о
тебе думал.
- Что ты обо мне думал?
- Я давно тебя не видел и, честно говоря, скучаю. Я не люблю говорить
такие вещи, но тем не менее это так.
- Ты где?
- А ты? - задал вопрос Серебров.
- В городе.
Сейчас сориентируюсь.
Я в трех кварталах от Тверской, за Белорусским вокзалом, на Большой
Грузинской.
- Что ты там делаешь? - спросил Сергей.
- Сижу в машине, тебе звоню.
- Почему ты не дома?
- Это долго рассказывать, Сергей, это очень трудно рассказывать.
- Что-то случилось, да? - вкрадчиво и ласково спросил Серебров.
- Случилось, Сергей. Со мной все время что-то случается. Можно, я к тебе
приеду?
- Можно, конечно, - сказал Сергей.
- Где это?
Серебров объяснил, как добраться, и уже минут через тридцать он стоял у
подъезда. Когда белая "Тойота" подъехала, он открыл дверь, помог Станиславе
выбраться, взял её за плечи и заглянул в глаза.
- Ничего не говори, пойдем в дом.
Они поднялись в квартиру. Станислава дрожала.
- Мне кажется, тебе следует выпить.
- Может быть.
- Надо выпить, обязательно. Ты напряжена. Держи, - Серебров налил в бокал
коньяк и подал Станиславе. Усадил её в кресло, погасил верхний свет, оставив
включенным лишь торшер в дальнем углу.
Станислава немного успокоилась. Как-никак, Серебров не видит её
заплаканного лица, искусанных губ.
- Сергей, я его ненавижу, я желаю его смерти.
- Успокойся. Зачем желать кому-то смерти? Всегда отыщется возможность все
изменить.
- У меня нет такой возможности, он меня не отпустит.
- Как это не отпустит?
- Не отпустит и все. Он держит меня в своих руках, он сделал так, что я
полностью от него зависима.
- Погоди, Станислава, не спеши принимать решение. Расскажи все по порядку.
Чего ты решила броситься с места в карьер? - Серебров держал в руках бокал с
коньяком и не спешил прикоснуться к нему губами. - Тебе надо поспать,
успокоиться.
Как говорится, утро вечера мудренее, и решение принимать следует, все
хорошенько взвесив, на холодную голову.
Станислава залпом выпила коньяк и протянула бокал мужчине. Серебров налил
еще. Станислава курила одну сигарету за другой, курила нервно, не обращая
внимания на пепел, который падал ей на туфли.
- Я поехала в поселок, в большой дом, хотела побыть немного в тишине. Мы в
последние дни примирились с ним. Я звонила Нестерову несколько раз, чтобы
предупредить, но трубку он не брал. И я не знала, где он. В офисе его не было, я
поехала за город... - и Станислава рассказала все, ничего не утаив. - ..Это
животное лежало на моей кровати. Представляешь, абсолютно голое!
- Кто?
- Кандидат в депутаты.
- Станислава, погоди...
- Я не помню, как его зовут... Горбатенко, кажется, маленький такой,
мерзкий... Все знакомые моего мужа - это конченые идиоты, мерзавцы и подлецы.
У них на уме политика и деньги, деньги и политика.
Серебров сделал вид, что не обратил внимания на фамилию кандидата в
депутаты.
- Мне кажется, ты все преувеличиваешь, может, оно было совсем не так.
- Сергей! Там были мерзкие шлюхи, такие же, как на Тверской, как у
Белорусского вокзала. Мерзкие уличные девки!
Сереброву все стало ясно. Его ловушка сработала, значит, генерал Кабанов
смог-таки выдать Нестерову его, Сереброва, мысли.
- Ладно, Станислава, давай я тебя уложу. Ты немного отдохнешь.
- Я не смогу спать, Серебров. Слышишь, не смогу. Я не смогу спать одна.
"Вот тебе и на, - подумал Серебров, - она обвиняет мужа, а сама поступает
точно так, как он. Но если сегодн
...Закладка в соц.сетях
