Жанр: Боевик
Контрольный выстрел
...мышь не проскочит. А тут
два человека - Конопля и Сашка - исчезли, как сквозь землю провалились.
- Михалыч! - в бар ввалился здоровенный парень, волоча за собой
бесформенную тушу Вадика. - Гляньте, кого нашли! Еле откачали. Думали сначала,
что вовсе утоп. ан нет, живучий...
Вадим Марксович был, как и ожидалось, совершенно мокр и, как уже не
думалось, жив. Жив, черт возьми! Он дико вращал глазами, хватал ртом воздух и
непрестанно икал. Губы у него были синими, а белки глаз красными. И вообще, он
сейчас здорово походил на свежемороженого окуня.
- Казачок! Милый! Родной! - бросился он ко мне и принялся исступленно
обнимать и целовать.
- Отвяжись! - пробовал я оттолкнуть его, но у меня ничего не выходило.
- Женечка, родненький! Я жив!
- Поздравляю.
- Слышь, унеси его, - обратился Жорик к своему человеку. - Достал, гнида.
Тот легко подхватил грузное тело Вадима и молча унес. Куда - меня теперь не
интересовало.
Я рассказал Жорику всю историю, связанную с ночными гонками по Питеру. О
красной "ауди" и темно-синей "Daewoo". He упомянул лишь про деда Матвея. Пусть
живет себе спокойно, век доживает. Он и так совершенно зря ввязался в эти
разборки. И мало ли чем закончится для него столь мастерски исполненный
отвлекающий маневр. Лучше, чтоб о нем никто ничего не знал.
- Понятненько, - раздумчиво произнес Костыль. - Значит, ты полагал, что
Жорик подослал китайца на твою погибель. За суку меня принял, - неприкрытая
обида сквозила в его словах.
- Ну, ошибся, - пробовал оправдаться я.- С кем не бывает.
- Запомни, дурачок. - Жорик прикурил сигарету и глотнул виски. - Ты в этой
жизни гроша ломаного не стоишь. И нет мне от тебя никакой выгоды. Помогаю,
потому что приглянулся ты мне еще в зоне. Характер в тебе есть. И не хотелось,
чтоб пропал ты ни за понюшку табаку. Обратись ко мне кто другой - не подписался
бы ни за какие коврижки. У меня все есть, Красноармеец. Бабки, девки, дома и
машины. Счета за границей - тоже есть. И заморочек своих без тебя хватает. Ну на
какой ляд ты мне сдался?
- Действительно, на кой ляд? Вот и сюда примчался. Не меня ли спасать? -
наверное, в моих словах прозвучала ирония, потому что Костыль нахмурился.
- И тебя спасать тоже, - сказал он. - Но не только.
- А-а! Значит, есть корысть! Значит, не по доброте душевной!
- Ну, корысть, она всюду присутствует, милый мой. Даром в наши времена даже
папа маму не целует. Я приехал сюда потому, что Витек буранул. Повоевать со мной
решил, рожа козлиная. К тому же китаец в другом свете нарисовался. Проморгал я
его, не раскусил вовремя. А уж когда поговорил с Коноплей по телефону, когда он
стал вешать мне лапшу на уши, что знать не знает, где Вадик и кто такой Сэн, я
сразу понял - жопой крутит. За дурака меня держит. Кто ж такое простит?
- И ты решил навести порядок, да?
- Порядок во всем должен быть. И в наших делах особенно. Конопля лишний. Он
никому не нужен в Питере. Он только мешает и вносит неразбериху в систему.
- О какой системе ты говоришь?
- Я говорю о воровском законе, Красноармеец. Тут все должно быть правильно.
А появление таких, как Конопля, неизбежно ведет к войне.
- Что вам мешает не воевать?
- Беспредел, Отморозков расплодилось - туши свет. И не существует для них
никаких правил, никаких порядков и никаких авторитетов. Им человека убить - как
муху газеткой пришлепнуть.
- Тебя послушать, так и я отморозок.
- Нет. Ты за правое дело убивал.
- Да как ты такое можешь говорить?! - возмутился я совершенно искренне. -
Как может быть убийство правым делом?!
- Ну-у! - развел руками Жорик. - В таком случае тебе нужно было не ко мне
идти, а писать заявление в милицию: "Помогите, граждане начальнички! Спасите
меня и сохраните!" Вообще, я тебя не понимаю! Сначала ты закидал пол-Питера
трупами, а теперь что, раскаиваешься? Поздно! В дерьме ты по уши! - Что-то
звериное мелькнуло в глазах Костыля.
Я чувствовал, что зашел в тупик. Убивать - грех. Неискупимый, как говорят.
Не убивать - значит, быть самому убитым. Выходит, на убийство меня толкал страх
за собственную жизнь? Но почему я должен быть убитым по прихоти кого бы то ни
было?.. Запутался я, окончательно запутался. Может, действительно, прийти в
милицию, рассказать все от начала и до конца. Пусть меня посадят. Пусть
расстреляют. Но пусть спасут Сашку.
- Так что, друг мой сердечный, не философствуй, - продолжил Жорик. - Ты
помнишь нашего философа с зоны?
- Он за жизнь говорил, которая дается человеку для радости и созидания. А
человек эту жизнь в говно превращает, - сказал я.
- Да-да-да! И тот же философ хранил под подушкой Библию. Читал ее по ночам,
подчеркивал там умности разные. А я как-то заинтересовался. У него на самой
последней страничке записи от руки сделаны. Заголовок такой: "Противоречия". И
написано в два столбика:
"Всякий рожденный от Бога не делает греха... Он не может грешить, потому
что рожден от Бога" (1 Иоанна, 3,9.)
"Нет человека праведного на земле, который делал бы добро ц не грешил бы".
(Еккл., 7, 20.)
Так что понимай как хочешь, - закончив цитировать, произнес Жорик. - Всюду
есть противоречия. Все несовершенно. Ясно одно: никто о тебе не позаботится,
кроме тебя самого. Тебе, можно сказать, повезло, что мои интересы совпали с
твоими. Конопля сумел и мне нагадить. Ничего, он еще ответит. Из-под земли суку
достану.
- Уверен? - с сомнением спросил я.
- А вот скажи, если б люди Конопли на тебя случайно у Вадика не наткнулись,
ты бы не стал его сам разыскивать?
- Зачем?
- Он же за решетку тебя отправил! Ответить должен!
- До сих пор же не искал. И не искал бы вовсе. Я жить спокойно хочу. Не
мешать никому. И чтоб мне никто не мешал.
- И шел бы тогда на завод после зоны! - вспылил Костыль. - Чего к Вадику
поперся ?! Там, где крутятся бабки, не бывает спокойной жизни! А вы все,
чистоплюи, хотите и рыбку съесть, и на хер сесть! На мораль его потянуло!
Раскаяться надумал! - Жорик вскочил со своего места и нервно заходил по комнате.
- Иди! Беги к ментам! Ты же этого хочешь! Пиши заяву, сдавай всех и сам
сдавайся! Но сначала подумай, почему мы сейчас здесь сидим и никого не боимся?!
Здесь же война была! Стреляли! Горы трупов валяются! А мы сидим и не чешемся! -
Жорик бесился. Ярости его не было предела. - Где твои менты? Почему не едут?
Действительно, почему? Где они? Ведь перестрелка наверняка слышна была на
всю округу. Зеленогорск не Питер. Здесь все на виду. Да и источники информации у
ментов свои есть. Наверняка стуканули уже на Литейный, что между Костылем и
Коноплей разборки зреют. Чего ж они не едут? Взяли бы с поличным!
- Так почему? - спросил я у Костыля.
- А потому, - уже спокойно ответил он и вновь присел рядом, наливая себе
виски. - Философ в зоне всю Библию сто раз прочел. А я жизнь эту сраную, как
толстую книгу, перелистал уже тысячи раз. И вот что тебе скажу. Сейчас время
такое: все хорошо жить хотят. И менты тоже. Перед тем как людей своих
собрать-вооружить и сюда отправить, я с одним человечком встретился. На
Литейном, 4, он работает. Посидели, потолковали. Я ему о своих проблемах
рассказал. Он мне о своих. Говорю ему: есть гнида в Питере, всем жить мешает,
Конопля называется. Очень, говорю, хочется к праотцам его отправить. Не
возражаешь?
- А он?
- Он не возражал. Скажу, говорит, тебе по правде, ваши разборки нам на
руку. Вы друг друга мочите, нам работы меньше. Соображаешь?
Я соображал. Не сказать, чтобы слова Костыля были для меня новостью. Еще в
зоне менты вражду между блатными сеяли. Одна мафия, как там называли
группировки, другую опустит, вот уже их на единицу меньше и стало. Но чтобы мент
с Литейного вот так открыто обсуждал дела с блатным! Что творится, а?
- Дальше-то что? - спросил я Жорика.
- А дальше я его попросил обеспечить мне свободу действий в районе
Зеленогорска. Мои ребята, говорю, пошумят там, ну, то есть здесь, немного. Ты
уж, говорю ему, подстрахуй от местных легавых. Пусть шумят, говорит он мне,
только посторонних не трогайте. Чтоб никто из мирных жителей не попал под ваши
стволы. Он так и сказал: "Из мирных жителей". Ты понял, да? Выходит, менты
относятся к нашим разборкам как к войне. И эта война по большому счету их не
касается. Делаю вывод: у них свой закон, а у нас - свой.
- А вдруг этот твой друг с Литейного тебя же потом и закроет в "Кресты"?
- Ты, Красноармеец, выбирай выражения. Нет у меня друзей среди ментов. Я их
всего лишь использую для достижения своих целей.
- Но и они тебя используют с таким же успехом!
- Хоть бы и так! Что с того? Мне все равно выгоды больше. А закрыть он меня
не закроет. Да еще и заботиться будет, чтоб никто из его корешей меня не принял.
Потому что на первом же допросе я колоться начну. И мусорка того сдам с
потрохами. Есть у них такая Служба Собственной Безопасности... Так вот, посидели
мы с ним, согласовали все. А он как бы между прочим намекает. Дочка, говорит, в
следующем году школу оканчивает. В институт надо устраивать. В дерьмовый,
говорит, неохота, а за приличный такие бабки платить - никакой ментовской
зарплаты не хватит.
- А ты?
- А я? Я ему уже года три как приплачиваю. Наличными и в баксах. Вот так,
мой друг, дела делаются. Не только шашкой надо махать, но и головой думать. Если
б ты не поперся сюда с дружком своим, Лехой покойным, мои бы вломились, Коноплю
раком поставили и девку твою спасли.
- Да он ждал тебя!
- Ну, это понятно. Он каждый день кого-нибудь ждет. Только вы всю его
охрану, что в доме была, перемочили. Один он остался к моменту нашего появления.
Потому и чухнул не глядя. А так бы, может, и посопротивлялся малек. Моих-то
двадцать! А у него четверо.
- Но я поверить не могу, что у Конопли всего четыре человека бойцов было!
- Было их гораздо больше, - с загадочной улыбкой ответил Жорик. - Но я же
говорю тебе: не шашкой махать, а мозгами шурупить. Собираясь позвонить Конопле
по телефону, я уже знал, как он отреагирует. А потому заранее попросил мусорка
своего...
- О чем?
- Чтобы тот людишек Конопли прямо из хат в Питере повыдергивал. Кого по
подозрению, кого еще за что-нибудь. Причины найти можно при желании. Завтра
телик посмотри, радио послушай, газеты почитай. Все трезвонить будут о том, что
в Санкт-Петербурге органами внутренних дел проведена крупномасштабная операция
по обезвреживанию бандитской группировки.
- Ага! Мелочь-то они арестовали. А Конопля?
- Ну, либо умолчат о нем, либо из числа задержанных сами назначат главаря.
Для прессы. Ментам какая разница? Они же знают, что я Коноплю сам теперь достану
и замочу. И вообще, перестрелка здесь, в Зеленогорске, отдельной темой пройдет.
Сообщат, что между двумя организованными преступными группами произошла
разборка, в результате которой все до одного погибли.
- Да бред какой-то!
- Вот увидишь. Все. Хорош трепаться. - Жорик поднялся на ноги. - Пора ехать
отсюда. Мне мусорок на все про все времени дал до пяти утра. А сейчас? - Он
глянул на часы. - Ого! Уже четыре. Валим.
Пять иномарок колонной двинулись из Зеленогорска в Питер. Ни от кого не
таясь, с некоторой даже показушной бравадой. Смотрите, мол, нам все нипочем!
Впрочем, при том раскладе, который мне обрисовал Жорик Костыль, так оно и было
на самом деле.
"Вольво" Жорика возглавляла колонну. За рулем сидел крепкий широкоплечий
парень. Жорик со мной на заднем сиденье. Вадика везли во второй машине.
На выезде из города впереди замаячил пост ГАИ. Я внутренне сжался. Вдруг
остановят. Вдруг начнут проверять, как меня прошлой ночью. В машинах битком, и
все с оружием. Да и один мой внешний вид чего стоил! Я так и оставался в
гидрокостюме. А на коленях лежал тот самый автомат, который вручил мне Лешка.
Но гаишники повели себя странным образом. Завидев нашу колонну, они
разбрелись кто куда. Один, подняв капот служебной машины принялся копаться в
моторе. Другой присел на корточки и стал перевязывать шнурки на ботинках. Третий
отошел в сторону как бы по малой нужде. А четвертый попросту отвернулся,
прикуривая и закрываясь от ветра, которого не было. Либо они действительно были
проинструктированы не трогать бригаду Костыля, либо не захотели связываться,
учитывая превосходство сил возможного противника. Ежу понятно, что сдаваться в
данном случае никто бы не стал. Гаишники пали бы здесь смертью храбрых. А кому
это надо?
Пост мы проскочили. Я еще долго смотрел в зеркало заднего вида, настроив
его таким образом, чтобы было видно с заднего сиденья. Дорога здесь изгибалась
дутой, так что обзор открывался великолепный. И то, что я увидел, еще более
потрясло меня.
Замыкающая, пятая машина, проехав мимо поста, притормозила и сдала задним
ходом. Тут же к ней подбежал гаишник. Кажется, тот, что занимался шнурками. Из
иномарки вышел человек и что-то сунул милиционеру в руку. Тот козырнул. Человек
снова уселся в салон. Замыкающий автомобиль быстро догнал нас и пошел, как и
прежде, выдерживая небольшую дистанцию. Во дают! Бардак!
- Ты что-то сказал? - спросил у меня Жорик.
- Нет, ничего, - ответил я. Дурная привычка - высказывать свои мысли вслух.
Или это нервы сдают?
Если верить Жорику, то все обойдется. И Сашку они найдут, и Коноплю
достанут, чтобы наказать. Но о каком законе мне толковал Костыль, если по
блатному закону западло с ментами общаться? Жорик, он же с участием ментов все
это сделал! Да схавали бы его мусора с Литейного и не подавились бы! Как ни
крути, а мораль двойная выходит. И чего это он со мной так разоткровенничался?
- Слышь, Костыль, - повернулся я к нему, как только мы миновали пост ГАИ, -
с какой радости ты мне про мента своего рассказал? Дело-то как бы тайное.
Рискуешь.
- Ничем я не рискую, Красноармеец. Или как тебя лучше называть - Казачок?
- Казачком меня Вадик называть любил. А ты зови лучше по имени. Мне так
больше нравится.
- Так вот, Жека, я не рискую. Имени мента ты не знаешь. И не узнаешь
никогда. А деваться тебе от меня все равно теперь некуда. Ну не попрешься же ты
в самом деле на завод болванки точить! Твое место в бригаде. И я тебе его
предлагаю. Ты же без войны не можешь.
- Могу! - крикнул я в ответ. - Осточертело все! Тишины хочу!
- Во разорался! - лишь усмехнулся в ответ Костыль. - Мне кто-то
рассказывал, что солдаты, участвовавшие в боевых действиях, потом не могут
устроиться в мирной жизни. Их тянет убивать. Синдром войны это называется. Вот
так и ты не сможешь жить в тишине. И не спорь со мной. Я не случайно у тебя еще
в доме Конопли спросил, почему ты пошел к Вадику, а не на завод. Ты жить не
можешь без адреналина в крови. И вот это, - он ткнул пальцем в лежащий на моих
коленях автомат, - единственное, что ты умеешь делать профессионально. У тебя
есть что возразить?
- Я не соглашусь идти к тебе в бригаду.
- Согласишься. Тебе еще нужно Сашку найти. Без моей поддержки ты не сможешь
этого сделать. А даже если и найдешь, с Коноплей теперь будет значительно
труднее сладить. Он загнан и взбешен. А бешеная собака очень опасна, поверь мне.
- Если Сашка-с ним, он сам на меня выйдет и, прикрываясь ею, все-таки
попробует меня убить.
- И убьет, если ты дураком окажешься и отвергнешь мое предложение.
- А если я все же откажусь, ты ведь сам убьешь меня, скажи правду?
- Нет, Женя. Ты сам себя убьешь. Попомни мое слово - полезешь на рожон,
выручая свою девочку. И ничем хорошим для тебя это не кончится.
Жорик пристально посмотрел на меня, и я понял, что он, если ему это
понадобится, приговорит, не моргнув глазом, кого угодно. И выбора у меня в
очередной раз не оставалось. Идти к ментам? И Сашке не помогут, и меня
расстреляют. Отказать Жорику - тоже крышка. А может, выкручусь?
- Костыль, я могу немного подумать?
- Я не тороплю. Думай...
- Спасибо, - поблагодарил я. А Костыль добавил:
- ...Пока едем. Дорога длинная.
А дорога от Зеленогорска до Питера не такая уж длинная. Как и вся моя
бестолковая жизнь. И сколько той жизни осталось?..
Глава пятая
НА КОНТРОЛЕ
- Господя! Да чаво же ты творишь, нехристь окаяннай! Да чтоб у тебя руки
отсохли! Охолонись, ирод!
- Отвали, дед! Зашибу!
- Я те зашибу! Ишь, чаво удумал! Иуда ты!
- Уйди, говорю! Без тебя тошно!
Дед Матвей бегал вокруг меня, ругаясь на чем свет стоит. Хватал меня за
руки и пытался оттянуть в сторону. С каждой секундой темперамент его все
возрастал. К тому моменту, когда он решился-таки произнести самое изысканное
свое ругательство, частота его телодвижений была сравнима разве что с
электровеником.
- Шланг ты непутевый! - тявкнул дедок и устало опустился на днище
перевернутой лодчонки.
А я тем временем столкнул красную "ауди" с крутого бережка в озеро. Машина
чуть качнулась на встревоженной водной глади и, словно захлебываясь, пошла ко
дну.
- Чаво ж ты натворил, скаженный! - сокрушался старикан, хватаясь руками за
свою кудлатую голову. - Как жа мне теперича перад Лехай отбрехатися? Чаво ж я
скажу яму-у-у?..
Я подошел к деду и увидел, что тот плачет, по-прежнему сидя на своей лодке
и раскачиваясь из стороны в сторону. Я обхватил его седую голову, прижал к себе.
Матвей старался вырваться, но я не давал ему этого сделать до тех пор, пока он
не успокоился.
- Ну пошто ты машину Лешкину утопил? - поднял на меня дед выцветшие
заплаканные глаза. - Ведь вернется он, спросит с меня. А чаво я скажу яму?
- Не вернется, - ответил я.
- Уехал куда али занеможило чаво? - захлопал дед ресницами, начиная
догадываться, что я принес ему тяжкую весть.
- Слышь, дедусь, - начал я осторожно, - ты только держи себя в руках.
Сиди-сиди. - Дед хотел подняться, но я вновь усадил его на ребристое днище.
- Где Леха-то? - севшим голосом спросил он, не сводя с меня глаз. И глаза
его говорили: ты не пугай, парень, все ведь обойдется, правда?
- Умер Леха,- потупил я взгляд;- Убили его.
- Слухай, ты чаво, шуткуешь? - Деду все же удалось встать.
- Нет, дед. К сожалению, это правда. Вчера ночью он погиб.
- Господя! Да на кой я вас туда повез?! Да чаво ж это творится?! - Больше
дед не сказал ничего. Он молча ходил вокруг своей избушки и тихо всхлипывал.
Решив ему не мешать, я присел в сторонке на пенек и покуривал. Приехал сюда
лишь с одной целью: уничтожить все следы пребывания здесь Лешки Звонарева. Что
менты, что бандиты Конопли - если пронюхают, замучают старика. Пусть хоть он в
стороне останется от этого кошмара.
Сидя так, я вспоминал минувшие события и не мог поверить, что за несколько
дней со мною произошло столько страшного. Но что я? Сашка не найдена. Конопля
утащил ее невесть куда. Жива ли? О плохом думать не хотелось, но дурные мысли
сами лезли в голову. В горестных раздумьях я не заметил, как подошел старик.
- Слухай сюда, шланг непутевый. Пойдем-ка в хату, помянем Лексея по
русскому обычаю.
Мы пили с ним дешевую вонючую водку и закусывали вяленой рыбой, отдирая
куски зубами прямо от тушки. На грубо сколоченном столе стоял наполненный
граненый стакан, покрытый сверху куском ржаного хлеба.
Я рассказал деду Матвею обо всем, что произошло той ночью в особняке на
другом берегу озера.
- Ox, Лексей! - вздохнул дед, и глаза его увлажнились. - Ён мне за сынка,
почитай, был. Водку вон таскал, папиросы. Сетку подарил знатную. Ох, Лексей! Я
сразу так и подумал, что неладное стряслось, когда на зорьке моторку на воде
услыхал. Ну, думаю, бегёть от того берега ктой-то.
- Что за моторка?! - встрепенулся я.
- Моторка как моторка, - махнул дед рукой. - Мужик в ей драпал с того
бережку. Ентот, как его, Витек!
- А ты что ж, знаешь его? - окончательно обалдел я.
- Кто ж его тута не знаить? - удивился дед.- Мне жа тады Лексей так и
сказал: бабу поедем воровать у Витька, невесту дружковую. Твоя невеста, что ль?
- Дед закурил "беломорину".
- Моя, дед, - выдохнул я. - Ты давай говори быстрее, с ним в моторке еще
кто-нибудь был?
- Кажись, был ктой-то. Но я не рассмотрел. Лежал ктой-то в лодке связанный.
- Мужик лежал или баба?
- Да говорю жа - лежал! Не разглядеть было.
- Ну, потом что? Куда они потом пошли?
- А я знаю? - развел руками дедок. - Они не здеся чалились. Правее. У моей
хаты, кто драпаить, не притыкается. Ко мне жа милиция захаживат. Бздють все.
Опять жа причал какой - сам видишь. Обрыв форменный. Не кажный смогёт. Тута
изловчиться, присноровиться надотить.
- Давно милиция-то была? - испугался я за то, что менты могли видеть здесь
оставленную Лешкой машину, которую я только что утопил.
- Да ты не боись. Я не лыком шит. Чужака за версту носом чую. И не было
почитай как шесть днёв никого.
- А там, где они причалить могли, дорога есть? Куда ведет?
- Да ты чаво, захмелел совсем? Тута жа одна дорога - на Ленинград!..
Я приехал из Зеленогорска в Питер к вечеру. В ночном клубе меня ждал
Костыль. То, что он не в духе, было видно, как говорится, невооруженным глазом.
Жорик сидел за столом в той самой комнате, обшитой финской фанерой и устеленной
синтетической соломой. Он был хмур и сделал вид, что не заметил моего появления,
чересчур внимательно рассматривая давнишний шрам на кисти своей левой руки. Но я
знал: Костыль ждет именно меня. Еще при входе старший смены охраны протараторил:
- Где шляешься? Михалыч четыре раза спрашивал.
- Зачем?
- Иди в гостевую. У него и спросишь. Я вошел в комнату и присел за столом
напротив.
Жорик продолжал хмуриться и молчать.
Еще вчера по приезде в Санкт-Петербург Костыль повторил свой
вопрос-предложение:
- Ну так что, идешь ко мне?
До конкретики в делах дойдет, думаю, не сразу. И согласился. Мне ведь
главное - пока в ящик не сыграл, Сашку разыскать и освободить.
- Сколько платить будешь? - спросил только. А Жорик в ответ разоржался,
словно застоявшийся мерин. И шофер его решил подхихикнуть. Я взглядом его одарил
соответствующим. Враз улыбку с хари смело. Вообще, я умею так посмотреть, что
сразу становится понятно: Борис, ты не прав.
А сейчас вот Жорик за столом сидит передо мной и делает вид, что не
замечает. С чего бы вдруг?
- Что-то не так?
Он оторвал взгляд от своей руки и наконец-то посмотрел на меня:
- Это ты? Все в порядке.
- Чего хмурый?
- Не хмурый. Нормальный.
- Я же вижу, что ты не в себе.
- Тебе показалось.
- Значит, я ослеп!
Мне надоела эта словесная бестолковщина, и скопившееся раздражение как-то
само собой вырвалось наружу. Я вообще ненавижу в общении между людьми
недосказанность и теперь чувствовал, что Жорик о чем-то умалчивает.
- Так что, я ослеп? - переспросил я, доставая из кармана сигареты и
прикуривая.- Ты можешь мне объяснить, что произошло?
- Ну хорошо, - вздохнул Жорик. - Где ты был весь день?
- Я обязан отчитываться?
- Обязан!!! - рявкнул Костыль и прихлопнул левой ладонью по столу. Да так,
что шрам, напоминающий по форме здоровенную кляксу, побелел. - Со вчерашнего дня
ты всем мне обязан! И запомни это! Я, слышишь, я теперь отвечаю за тебя, за
каждый твой поступок, за каждый твой шаг! Ты теперь мой человек! И попробуй хоть
шаг ступить без моего ведома. - Последнюю фразу Костыль произнес, в отличие от
всех предыдущих, очень тихо. Я кое-как расслышал ее. - Говори, где был?
Похоже, я попал. Судя по всему, Жорик Костыль мне и шагу вольно ступить не
даст. Будет держать под контролем от и до. Что же мне делать теперь, бедолаге?
Придется отвечать на поставленный вопрос. А чего, собственно говоря, скрывать?
Может, вообще люди Жорика за мной следили и уже доложили ему о каждом моем шаге.
Нет, с Костылем шутки плохи. Надо говорить правду.
- Я был в Зеленогорске.
- У кого?
- На другом берегу озера, у деда Матвея.
- Зачем?
- Водки попили...
- И все?
- Все.
- Да-а! Не хило, видать, попили,- скривился в полуулыбке Костыль.
- А в чем дело-то?
- Ты пей, конечно,- уже нормальным голосом сказал Жорик. - Но меру знай.
- А я что, пьяный в дымину? Ты меня упрекаешь, будто я сюда на четырех
костях приполз и весь клуб облевал!
- Ладно, не суетись, - примирительно произнес Жорик.- Ну посидели вы со
стариком, ну выпили, рыбкой закусили, Лешку твоего помянули...
У меня засосало под ложечкой. Откуда Костыль мог все это знать? Ведь я
только что оттуда приехал! Значит, за мной точно следили. И настолько
профессионально, что я этого не заметил. Хорош дружок, нечего сказать. Все под
контролем держит.
- Слушай, Костыль! - повысил я голос. - Скажи, а посрать я без твоего
разрешения могу сходить или в сортире тоже за мной наблюдение выставишь?
- Ты не ори. - К моему удивлению, Жорик никак не отреагировал на дерзость.
- Надо будет - и в сортире выставлю. Ты же без контроля не можешь. Тебе только
волю дай - начинаешь глупости творить.
- Да какие глупости?!
- Зачем машину в озеро скинул?
- Но я подумал...
- Что ты говоришь?! У тебя есть чем думать? У тебя мозгов нет! Эту тачку
мои пацаны в шесть секунд перековали бы и двинули куда-нибудь в ближнее
зарубежье. А теперь что?
- Что?
- А то, что менты, ну совершенно случайно даже, обнаружат ее и копать
начнут! И раскопают! Ну ответь мне, как эта "ауди" оказалась затопленной у самой
хибары деда Матвея?
Теперь я понимал, что совершил глупость. В словах Жорика был резон.
- Извини. Я не подумал.
- Вот и я о том, - уже абсолютно спокойно ответил он. - Да ладно. Хрен с
ней. Я пошлю туда в ночь своих. Разберутся. Что-нибудь придумаем. Я искал тебя
совсем по другому вопросу. Потому и пришлось вычислять, где ты... Как видишь,
нашел.
- А для чего искал?
- Я братве команду дал. Сашкину мать похоронили прямо сегодня. Заключение о
смерти сделали такое, что она, мол, умерла у себя дома. Как и было - от
инфаркта.
- Но как? Там же какие-то справки нужны, загсы всякие, место на кладбище...
Очередь, говорят.
- Все не дороже денег. Похоронили на Сестрорецком. Временно металлическую
стелу поставили, пока холмик осядет. И оградку. Через год, думаю, из гранита
что-нибудь придумаем, посолиднее.
- Жорик! - Я был потрясен его поступком. Костыль открылся передо мной
совершенно другим человеком.
- Что Жорик? Конечно, ты думал, что я тварь последняя. Сам водку поехал
жрать, машины топить! Завтра захочешь поезда под откос пускать! А Жорик за тебя
отдуваться буде
...Поділитися у соцмережах
