Жанр: Боевик
Скорпион
...л?
- Не знаю, не спрашивала.
- Спроси, пожалуйста.
- Пожалуйста, - и, посчитав, что я маюсь дурью, вернулась к группе молодых
людей.
Если не везет, так не везет. И плохо, что будущий геолог удалился один, а
ведь мог уйти с любимой девушкой. Черт, что делать? Неужели потерял квалификацию
и не могу найти пустячного студентика, в сумке которого мотается один миллион $.
Впрочем, дело уже не в many, хотя в них тоже, дело в принципе. Я должен
победить. Победы укрепляют веру в себя. Когда побеждаешь, есть смысл жить. Мой
принцип: никаких принципов. Это дзэн-буддистская житейская позиция мне близка.
- Нет, "дядя" не объявлялся, - сообщила Марина.
- Уже легче, - перевел дух. - Тогда предлагаю посидеть и подождать, когда
труп врага пронесут мимо нас.
Марина вытянулась лицом: что за бред, друг мой? Я посчитал нужным
объяснить, что это китайская поговорка, мной малость перевранная, но по смыслу
верная. Если "дядя" имеет место быть, то он должен проявить беспокойство за
здоровье "племянника".
Я чувствовал, что финал этой истории близок. Она путана, однако знаю по
опыту, что достаточно обнаружить верную ниточку и дернуть за нее, как весь
клубочек в мановение ока размотается до самой до сердцевины.
Право, меня всегда находящегося в засаде, удивить трудно - невозможно
удивить. Но когда приметил мелькающий в кустах больницы знакомый лимузин цвета
манго, не поверил своим глазам. Ба! Господин адвокат Лазаревич, не он ли
является душеприказчиком бедного студентика. Он, больше некому. Теперь понятно,
кто предупредил об опасности Николя Макова, скоренько удравшего из своей
квартиры. Ирвинг Моисеевич, любезнейший, аккомпанирует в четыре руки - знакомая
музыка высших сфер.
- А вот и "дядя", - процедил сквозь зубы и повернул ключ зажигания.
- Где? - спросила девушка.
Поскольку господин адвокат находился под защитой двух телохранителей, то я
решил действовать стремительно и бесцеремонно. Когда он, маленький и компактный,
под присмотром одного из трупоукладчиков отправился к группе молодых людей, я,
приоткрыв дверцу со своей стороны, резко утопил педаль газа. И не успел никто
глазом моргнуть, как адвокатишко, получив профилактический удар в лоб, был
затянут в салон внедорожника. Чтобы закрепить победу, успею выстрелом
продырявить колесо лимузина. На этом каскадерский трюк завершается и наш джип
вылетает из ворот лечебного учреждения.
- Боже мой, - молвила Марина, оглядываясь на заднее сидение, где возлежал
притворщик с шишкой. - Ты его не убил?
Отвечаю: он нам нужен живехоньким, в противном случае, я бы не занимался
пустыми интригами и пристрелил бы Моисеича, не отходя от пункта по приему крови.
Конечно, быть может, я крепко ошибаюсь и наш знакомый всего-навсего прибыл сдать
кровушку, да не верю я в такие случайные совпадения.
Между тем наш нечаянный попутчик разлепил веки и обнаружил себя в
плачевном состоянии. Понятно, никому не понравится, когда тебя низвергают с
пьедестала и тыкают рожей в лепеху повседневного бытия.
- Вы за это... за это ответите, - всхлипнул горбатеньким носом, не до конца
осознавая, кто его стащил с пьедестала сытой и цивилизованной жизни.
- Ирвинг Моисеевич, какими судьбами, - валял ваньку. - Вот так встреча
старых друзей. И Марину хорошо знаете, не так ли?
Аденоидному адвокату сделалось дурно - он покрылся испариной и попытался
нести оправдательную чушь. Я предупредил, что шутки со мной не проходят и лучше
будет, если он, двурушник, повинится во всех грехах.
- Я ничего не знаю, - хлюпал. - Я просто выполняю посторонние просьбы. У
меня такая профессия, молодые люди.
- Моисеевич, будь проще, - отмахнулся я. - Добрый телок двух маток сосет.
- Александр, вы неправильно истолковываете мое участие...
- А вы неправильно понимаете свое положение, - и предупредил, что терпение
мое не бесконечно.
- Право, я не знаю, - отвечал наш собеседник. - Вы себя ведете, как... как
бандит с большой дороги.
Я рассмеялся: такие времена, любезный господин адвокат, мы вынуждены жить
в предлагаемых обстоятельствах, не более того. Хотя я веду себя так, как считаю
нужным вести. Это тоже моя профессия - быть самим собой. И поэтому задаю главный
вопрос: причина конфликта между двумя семействами - что они там не поделили? И
получил обстоятельный ответ: деньги. Что ещё может быть - деньги и власть.
Мину замедленного действия под нынешнюю ситуацию заложили г.г. Тихий Семен
Самойлович и Фиалко Михаил Яковлевич. На их скромные сбережения государственных
чиновников, отвечающих за развитие химической промышленности страны, был
воздвигнут коммерческий дом "Оргхимбанк". Чтобы не возникали кривотолки,
управляющим всем банковским хозяйством был поставлен Аркаша Тихий. Дела шли в
гору, банк находился в десятке самых надежных и, казалось, что никакие
экономические проблемы не смогут нарушить естественное развитие выгодного дела.
Ан нет! Почил в бозе уважаемый Семен Самойлович, как есть почил. Когда проводили
в последний путь, выяснилось, что он оставил завещание и какое завещание! Его
сын Аркаша и члены Правления взялись за головы: старик явно выжил из ума,
указав, что по прошествию года после его кончины, все банковское хозяйство
должно перейти под руководство господина Фиалко. При единственном непременном
условии: его приемная дочь Марина должна выйти замуж за Андрея Аркадьевича.
- Не так ли, девушка? - вопросил адвокат.
- Бред какой-то, - проговорила Марина. - Такого не может быть? Нет, это
что-то, - всплеснула руками. - Это меня так хотят использовать?
- Родная, дело житейское, - попытался успокоить и задал очередной вопрос.
- А сам Фиалко знает о завещание?
- Нет, разумеется. Хотя в последнее время о чем-то догадывается. Во всяком
случае, высказал желание вернуть из банка свой пай. А пай тот, ой-ей-ей! -
причмокнул от удовольствия господин Лазаревич.
Теперь все на своих делах: на полубредовое завещание можно не обращать
внимания, в крайнем случае, можно отстрелить молодую невесту, а вот когда из
банковского общака выбивают основу основ - денежный мешок.
- А сколько в Правлении банка человек?
- Семь человек, молодой человек, - ответил адвокат и уточнил. - Было.
Само собой разумеется, неожиданный мор напал на членов Правления. За
последний год трое закончили свое тленное существование: один утонул на
побережье Анталии, второй был передавлен неизвестным авто на Рублевском шоссе, а
третий скончался от передозировки героином в собственной постели.
- Надеюсь, вы, Ирвинг Моисеевич, не в Правлении?
- Упаси Боже, - замахал тот ручонками. - Понимаю-понимаю на что вы
намекаете.
Какие уж тут намеки. Передел собственности требует многочисленных жертв, и
они есть и будут. Очевидно, господин Фиалко, тоже, кстати, член Правления,
заподозрил неладное, когда с пугающей закономерностью начали поступать сообщения
о несчастных случаях. Тогда он высказывает неосторожное желание выйти из дела,
прихватив свою долю. Естественно, следует ответный ход. Пристрелить столь
высокопоставленного чиновника хлопотно и опасно, а вот свинтить его с высокой
государственной должности шантажом, чтобы потом пустить пулю в тело рядового
гражданина...
- А почему в банке аккумулируют средства сексуальных, так сказать,
меньшинств?
Адвокат обстоятельно отвечает, что эта такая политика, которую проводил
ещё Тихий-старший. С клиентами нестандартной половой ориентации легче иметь
дело, это во-первых, во-вторых, большинство из них вхожи в высший эшелон власти,
и в-третьих, коллективные деньги играют консолидирующую роль и работают на идею.
- На идею? - вскинулся я. - На какую идею? На идею "Голубого братства"?
А почему бы и нет? Любая идея, даже самая завиральная, без материальной
подпитки превращается в буффонадный блеф. События последних дней убедительно
доказывают эту версию: Армия любовников на марше!
Тут я обращаю внимания на свою спутницу: она закрыла лицо руками и,
покачиваясь, будто что-то напевает. Не детскую ли песенку про "голубой вагон",
который катится в неизвестном направлении, интересуюсь я.
С девушкой истерика: она смеется, она захлебывается от смеха, у неё от
смеха слезы. Я вынужден остановить машину и щадящими ударами по щекам прекращаю
эту истерику.
- Мне же больно, - всхлипывает, - за что?
- Было бы за что, убил бы, - просто шучу и обращаюсь к адвокату Лазаревичу
с любезнейшей просьбой: забыть наш разговор; если же его будут пытать, в смысле,
расспрашивать о ЧП, лучше сказать, что ничего не помню, ничего не знаю.
- Конечно-конечно, что я знаю? Ничего не знаю и не помню, - рвался из
автомобильной западни. - Очень был рад помочь.
Я его задержал вопросом: обо мне известно Армии любовников? Меня прекрасно
поняли и ответили, что Аркаша Тихий на сообщение о том, что его оппонент
господин Фиалко нанял частного детектива, рассмеялся: один в поле не воин.
- Тогда ещё одна просьба, Ирвинг Моисеевич, - сказал я. - Передайте
Аркадию Семеновичу, что на него сделан заказ. Именно с целью сообщить об этом,
вы были похищены.
- Заказ? - застыл адвокат. - Вы серьезно, Александр?
- Я похож на того, кто шутит, - удивился. - По-моему, вы убедились в
обратном? - И позволил пафос. - В отличии от многих я держу слово, - и похлопал
по куртке, где оттопыривалась кобура.
На этом мы и попрощались: аденоидный человечек вырвался на свободу и
подпрыгивающей походкой торопко удалился в сторону подземки. Не удивлюсь, если
через сутки господин Аркадий Семенович дернет из страны неограниченных
возможностей. Жить с мыслью, что тебя пристрелят, как собаку, трудно и чревато.
- И чему ты, милая, смеялась? - обращаю внимание на Марину. Она устала и
равнодушно смотрит перед собой, но я беспощаден: - Не от мысли, что женишок
голубой, как небо?
- Прекрати, - морщится. - Какая все это гадость!
- Можно было бы не обращать внимания, да они слишком далеко зашли, -
говорю я. - Давай договоримся, или ты мне сообщаешь все, как врачу, или на этом
наши отношения, прости...
- Они меня убьют, - говорит девушка. - Я их знаю, они меня убьют.
- Нет, - отвечаю я. - Не убьют.
- Почему?
- Убивать буду я, - и уточняю. - Если в этом будет нужда.
Она мне поверила - убеждать я умею, особенно когда дело касается личной
безопасности. Поверив, поведала о своих сложных отношениях с Андреем, который
вел с ней весьма сдержанно как мужчина. Проще говоря, она делала несколько
попыток затащить его в постель - и безуспешно. (Надо признать, этому факту я
порадовался, но скрыл свои положительные эмоции.) Более того теперь она
понимает, что между мальчиками, Андрюшей и Шуриком, существует некая связь... и не
нашла легитимных слов, чтобы произнести их вслух.
- Все понятно, - помог я. - Вот почему кассету передали Шурику.
- Почему?
- Верный голубой друг, - шутил я, - лучше двух натуралов и всех женщин на
свете.
- Саша, я тебя прошу, - страдала Марина. - Как ты можешь шутить на эту
тему?
Я не шутил, какие могут быть шутки, когда развязка приближалась к финалу,
мне пока неизвестному. Чтобы все закончилось успешно для меня и моей спутницы,
необходимо счастливое стечение обстоятельств. Главное, чтобы Андрюша не стал
играть на стороне родного папы. Надеюсь, он ненавидит его со всей
максималистской страстью, на какую способен. Тогда все в порядке: выдергиваю
Тихого-младшего из ночного клуба "Арлекино" и с его помощью разыскиваю
неуловимого Лонго. После произвожу обмен: компрометирующую пленку господину
Фиалко, моим далеким детям - денежное довольствие: маленькому Славику на
памперсы, дочери Машке на свадебное путешествие. На мой взгляд, обмен вполне
удачный, особенно для высокопоставленного любителя порно. Правда, возникает
вопрос: имею ли право пользоваться "грязными" деньгами? Увы, я вынужден жить по
правилам, не мною измышленным. Если общество больно, почему я должен быть
непорочным, как монах?
Чтобы исключить любую неожиданность, угрожающей безопасности моей
спутнице, я предложил Марине поехать на конспиративную квартиру СБ. Там она
будет находиться под надежной защитой тети Клавы.
- Боже мой, какой ещё тети Клавы? - вспыхнула девушка. - Не хочу я никаких
теть, понимаешь.
Я рассмеялся: по-моему, кто-то кого-то ревнует; дурочка моя, обнял её за
плечи, тетя самый верный наш товарищ, вы подружитесь.
- А ты?
- А что я? Выполняю спецзадание и... женюсь.
- На тете Клаве?
- На вам, в смысле, на вас! - и целую в щеку. - Я самый завидный жених,
однако.
- Чем же? - прыскает девушка. - Пистолетом в штанах?
Словом, через час я уже знакомил Марину с Клавдией Петровной, которая
трудилась на невидимом фронте с незапамятных времен. Была сухонька, энергична,
смешлива и крашена в цвет абрикосового повидла.
- Под вашу ответственность, тетя Клава, - предупредил я.
- Ой, отстань, Алекс, - смеялась. - Ты знаешь, у меня пулемет Дегтярева,
отобьемся. Да, Мариночка?
Той ничего не оставалось делать, как согласно кивать. То есть было много
смеха и здорового оптимизма. Потом женщины ушли на кухню готовить обед на скорую
руку, а я, сделав несколько необходимых телефонных звонков, совершенно
подготовился к ночной акции.
По сведению информаторов, господин Тихий-средний заметно нервничает,
усилив охрану вокруг себя, дома и вверенного ему банка. Поиски студента Лонго и
Марины Фиалко по его приказу прекращены. Андрей Тихий жив-здоров и находится под
домашним арестом. Четыре сотрудника-секьюрити "Оргхимбанка" срочно отправились в
ночной клуб "Арлекино" для предварительной диспозиции на местности. И так далее.
И без особого на то анализа было ясно, что противник стремится сделать
все, чтобы разрешить проблему одним ударом. Ну-ну, вы, господа, слишком уверены
в своих силах, а такая самоуверенность ведет к поражению. Возможно, повезло, что
против меня действуют непрофессионалы и любящий отец. На месте Аркадия
Семеновича я бы расплющил пальчики строптивому сыночку, чтобы убедиться в его
лояльности к общему делу. У меня тоже есть сын, он мал и живет далеко от меня,
однако я буду делать все, чтобы он меня никогда не предал.
... Я ушел из теплой домашней квартиры, когда за окнами начали сгущаться
сумерки - они были тяжелые, пропитанные дождями, и казались бархатнотеатральными.
- И сколько мне здесь, - спросила Марина на прощание, - куковать?
- Пока не вернусь.
- А вдруг не вернешься, - брякнула. - Прости, я не то хотела сказать.
- Потерпи, - обнял. - Метни с тетей Клавой картишки. В "подкидного
дурака", к примеру. Она у нас игрок экстра-класс, но ты победишь, я знаю.
- Главное, чтобы ты победил, - целует в щеку. - Вот когда вернешься, мы с
тобой в "дурака" и метнем... на раздевание.
- На раздевание, как интересно, - и пообещал поучаствовать в азартной
игре, хотя карты не люблю, но что не сделаешь для любимой.
Для любимой? Не слишком ли ты, охотник за юбками, донжуанист? Но думаю,
что мои душевные порывы все-таки понятны, органичны и не противны природе, а все
остальное ханжество и фарисейство.
Вечерний город залит огнями рекламы, люди праздны и даже в дождливую
погоду готовы бродить по улицам, посещать театры и прочие увеселительные
заведения, включая ночные клубы. Вот туда мне как раз и не надо.
Моя поездка по арбатским переулочкам имеет конечной целью небольшой
особнячок XYIII века, аккуратно отремонтированный. Территория огорожена чугунной
изгородью, дворик ухожен, на его площади находится небольшое стадо импортных
авто, у парадного подъезда дежурит человек в макинтоше. Окна желтеют от
рассеивающего света рожковых люстр. В этом особнячке проживает семейство Тихих.
Я сижу в машине и отслеживаю обстановку. На память почему-то приходит анекдот:
"Вовочка первый раз в жизни попал на кладбище. С интересом читает надписи на
памятниках и, наконец, удивленно спрашивает: А где же похоронены плохие люди?"
Да, плохих людей как бы нет, есть плохие обстоятельства и дурные привычки.
Деньги, страх, месть, страсть - вот что заставляет человека забывать, что он
венец, так сказать, природы. Не открываю ничего нового: мы все находимся на
самом примитивном уровне развития общества близком к животному миру, где
побеждает или самый сильный, или самый хитрый, или самый подлый. Два первых
определения относятся ко мне, последнее - к моему теперешнему противнику, к
которому не испытываю никаких чувств, кроме брезгливости. Они напоминают мне
клошаров, копающихся в чане с говном в надежде найти там золотую монету.
Наверное, во мне говорит прирожденная классовая ненависть к нуворишам, я бы их
любил братской любовью, но как можно с пиететом относится к всеядным говноедам?
К акции я подготовился основательно: рядом работала невидимая никому и мне
тоже группа специалистов по технологическим провокационным действиям. Возглавлял
эту группу бывший ГРУшник Катаев. Группа работала на коммерческой основе и
выполняла всевозможные заказы, связанные с проблемами связи, коммуникаций и с
прочими техническими вопросами. Я знал, что в обговоренное время весь барский
особняк обесточится и вспыхнут шашки с углекислым газом. Упрощаю себе работу, да
нет времени для более аристократического вторжения.
И в час назначенный особняк погрузился в пучину тьмы, иначе не сказать. Я
легко перемахнул через ограду и оказался у парадного подъезда, где метался
человек в макинтоше, пытающийся связаться с коллегами по шепелявой радиостанции.
Чтобы прекратить нервотрепку соглядатая, я ударом отправил его в мир грез. Потом
послышались хлопки, звон стекла, парадные двери распахнулись и по мраморной
лестнице кубарем принялись скатываться фигуранты, спазматически задыхающиеся.
Примерный план дома мне был известен из объяснений Марины. Я натянул на
лицо противогаз и, подсвечивая себе путь полевым фонариком, нырнул в газовую
камеру.
Представляю, какие положительные чувства испытал молодой человек, читающий
на ночь Монтеня в подлиннике, когда погас свет, послышались душераздирающие
вопли и когда в комнату начал заползать слезоточивый газ. И все это в центре
города-героя Москва. Было с чего потерять голову: я обнаружил юношу у открытого
окна с весьма неопределенными целями: прыгать или не прыгать?
- Андрюха! Привет от Марины, - гаркнул ему в ухо, напугав до смерти. - Я
её друг. - И натянул на юное прыщеватое личико противогаз. - За мной!
Понятно, что мои слова были восприняты нервно и неверно, поскольку я тоже
был запакован в проклятую резину. Юноша попытался оказать сопротивление и мне
пришлось сделать ему больно, выкрутив руку. По времени подобная акция должна
быть скоротечной, обычно через две-три минуты профессиональные службы готовы к
адекватному ответу, так что мои грубые действия по отношению к любителю
классической философии были правомерны.
Паника в осенней ночи, потравленной нервно-паралитическим газом, тем
хороша, что все участники событий заняты исключительно своим здоровьем и не
обращают внимания на окружающий мир. Без проблем я перетянул юношу из смрадного
особнячка под защиту внедорожника, кинул его на заднее сидение и был таков.
Мой новый спутник долго не понимал, где он и что с ним происходит?
Очевидно, из-за резинового предмета, облепившего его интеллигентное личико.
Наконец я догадался сорвать противогаз и передать повторный привет от Марины.
- От какой Марины?
Я выматерился про себя, поскольку пощадил общественное мнение и слух
утонченной натуры.
- Ах, от Мариночки, - вспомнил после моих деликатных объяснений. - А где
она? Мы же договаривались в "Арлекино"?
- "Арлекино" отменяется, - сурово ответил я. - Лучше скажи, где нам найти
Шурика Лонго?
- Какого Лонго?
Пришлось таки материться вслух: меня тотчас же прекрасно поняли, вспомнив
все, что только можно было вспомнить о приятеле по студенческой скамьи - но в
разных институтах.
Как мы искали неуловимого Лонго по всей столице, это отдельная
анекдотическая история. Своими неурочными ночными вторжениями мы до смерти
напугали две порядочные семьи, дети которых неосторожно дружили с Шуриком, потом
гуляли по бесконечным этажам МГУ, посетили дискотеку в ночном клубе "Шанс" со
специфически-ориентированной в половом вопросе молодежью и, наконец, в полночь
прибыли в бар "Голубая устрица".
Я чувствовал, как кипит моя кумачовая кровь от ненависти к этому
фантомному Лонго, в существование коего я практически уже не верил. Какое же
было мое удивление, когда видение материализовалось в щуплого маловыразительного
студентика с хвостиком на затылке, восседающего за стойкой бара с такими же
чахлыми друзьями. В момент поисков у меня возникло нестерпимое желание придушить
Лонго сразу, как я его увижу, не дождавшись ответа на главный вопрос, где
видеокассета? Увидев доходягу в потертой джинсе, я потерял интерес к его шее, но
загорячился по отношению к тряпичной сумке.
- Где кассета, придурок? - рявкнул, срывая тряпку и потроша её. - И не
говори, что ты не знаешь? Убью, не отходя...
- А вы кто? - слабым голосом поинтересовался Лонго. - Что это за псих,
Андрюшенька?
- Поговори у меня, козел, - продолжал наступление. - Не вижу кассеты? Где
она? - Выражался я, конечно, более экспрессивно для скорейшего дружеского
взаимопонимания.
Публика и охрана попытались обратить мое внимание на себя. Я без лишних
слов вырвал пистолет из кобуры и предупредил, что стреляю без предупреждения.
Меня прекрасно поняли и сделали вид, что ничего экстраординарного в тесном
устричном мирке бара не происходит. После чего я получил ответ на свой вредный и
настойчивый вопрос.
- Я отдал кассету, - промямлил зачуханец и сообщил, кому именно.
- Кому? - не поверил я своим ушам.
- Дине Штайн, - повторил студентик и объяснил, что часа как три назад она
нашла его в ДАСе. Нашла и попросила вернуть кассету. Вернуть по просьбе Марины
Фиалко.
- ДАС - это что? - спросил я и не узнал своего голоса; было такое
впечатление, что мне кое-что передавили чуть выше колен.
- Дом аспиранта и студента, - объяснил Тихий-младший.
В подобных случаях говорят, что земля разверзлась под ногами: именно
разверзлась и так разверзлась, что аж до самой до оси, которая своим заостренным
концом...
- По просьбе Марины, говоришь? - скрипел резцами от бессилия, сердечной
боли и понимания, что по моему профессиональному самолюбию нанесен
сокрушительный удар. Такой силы удар, что от него чертям стало тошно в подземной
коптильне, а что говорить обо мне, человеке?
Получив подтверждение, помчался к джипу с невероятными проклятиями: тебя
сделали, menhanter, сделали! И кто - какие-то две... Ну нет слов! Остались только
многоточия: ... ... ...!.. ...!
Марина?! Этого не может быть? Неужели ничего не понимаю в женщинах?
Ничего?! Нет, скорее всего мадам Штайн решила сыграть свою игру - кто она
вообще?
"Рад с вами познакомиться, а вас любит солнышко", вспомнил прощальный ужин
со свечами. Тьфу ты, чтобы тебя, охотник за юбками!..
И, набирая по сотовому номер телефона конспиративной квартиры, я молил
Бога, чтобы Марина была там, в противном случае - пуля в лоб: от стыда и досады,
от срама и вечного позора.
- А её нет, - ответила Клавдия Петровна.
- Нет? - и мир под ногами рухнул.
- Она в ванной, - услышал и мир вознесся к звездам и я вместе с ним.
- Точно там? - был глуп до чрезмерности.
- Что значит "точно там"? - удивилась тетя Клавдия. - Что случилось,
Алекс?
Все, схема действий этого прусского крашенного мопса мне стала предельно
ясна. Пользуясь доверием Марины, как бы дипломат-журналист все прознала о
криминальном шантаже господина Фиалко и... без зазрения совести влезла в наши
исторические события. Вот это мастерица! Вот это игра в "дурака", все остались с
носом! И с самым большим ты, ничтожный охотник за миллионами. Да, черт с ним,
этим миллионом, главное другое: потеря лица. Бесчестье и пепел на мою голову!
Нет, хватит стенаний - надо действовать и действовать, и снова перебираю
номера на сотовом. Если эта подозрительная дама Штайн ещё на нашей родной земле
- она, земля, будет гореть под её ногами.
Увы-увы, через несколько минут выдается информация, что гражданка
Германии, пройдя по "зеленому" коридору в качестве дипломата, села в кресло №
24-а самолета немецкой компании "Lutgafe" и уже как двадцать минут находится в
ночном воздухе.
- А что такое, Алекс, забыли попрощаться? - позволил пошутить информатор,
услышав мою анафему ночному небу и той, которая находилась в дюралюминиевом
гробу с крыльями.
Ничего не остается, как шутить, это так. Надо держать удар и лишь
убедиться: случилось именно то, что случилось. Впрочем, ровным счетом ничего не
случилось - кто-то теряет, кто-то находит. Не удивлюсь, если выяснится, что
мадам Штайн сотрудница немецкой службы безопасности (БНД), решившая поправить
свой личный счет в банке, скажем, Мюнхена. То есть беспокоиться за неё не стоит,
вопрос в ином - что потерял я? Сумму, на которую мечтал прикупить гору памперсов
для сына и необитаемый островок для медового месяца дочери. Да черт с ними,
миллионами на шоколадный арахис! Наживное это все дело. Я потерял лицо, повторю,
а это, точно стальной ножовкой по тонким струнам души, выражусь не без
изящества.
Чтобы до конца убедиться в своей версии, я потревожил господина Фиалко
сначала телефонным нервным звонком, а после явлением собственной нервозной
персоны в знакомых инкрустированных дачных стенах - далеко за полночь.
- А в чем дело, Александр? - не понимал заспанный высокопоставленный чин.
- От вас приезжала дама. Очень милая особа, право, деловая и решительная.
- Да, - только и сказал я. - И что?
- Как что? - удивился господин Фиалко. - Ах, да, простите, она просила
передать письмо лично вам в руки, Александр, - и направился к камину, где тлели
малиновые головешки, похожие на затухающие планеты в галактической системе
Гончих Псов.
- А пленка-то где? - не понимал ни черта.
- Как где, здесь, - и указал на головешки в камине. - Сжег, проклятую! -
Передал мне конвертик. - А вам, Александр, отдельное спасибо. Работали
великолепно, не ожидал, да-с. Быстро, решительно.
Оказалось, что приятная во всех отношениях дама в обмен на видеокассету
получила оставшуюся сумму от оговоренного ра
...Закладка в соц.сетях
