Жанр: Боевик
Скорпион
... пулями - трудно сказать. В конце концов я
вытянул из рюкзака аудикассету и предупредил Собашниковых, что подход к данной
проблеме у них принципиально неверен. И предложил послушать документальное
свидетельство, после чего им будут ясны дальнейшие перспективы на собственную
жизнь.
- Он о чем? - не понял старший. - О чем базарит?
Петечка оказался смекалистее, и скоро вместо классических музыкальных гамм
в кают-компании раздался бархатистый голосок господина Дыховичного, излагающего
свой взгляд на текущие вопросы нашего бытия.
- Не волнуйся, Лева, - успокаивал он мэра. - Все будет тип-топ. - И мелко
смеялся. - Пусть братки ищут товар, пускай. Только не найдут, сукины дети. А не
сыщут - секир-башка, ха-ха.
Братья Собашниковы крепко задумались. Тишина была такая, что было слышно,
как в бухте Янтарная неосторожным мореплавателям сигналят азбукой морзе
дельфины. Потом старший из Собашниковых выматерился так, что я почувствовал себя
сопливым гимназистом в начальном классе. Младшенький был более сдержан и
попросил объяснений.
- А какие могут быть объяснения, господа, - сказал я. - Вас хотят
коцнуть*.
* Убить (жарг.).
- За что?
- Это не ко мне. Это к Папе-духу, - но после того, когда понял, что мои
собеседники нервничают, и сильно нервничают, снизошел к изложению фактов.
Моя версия основывалась на том, что господин Дыховичный являлся
представителем столичных структур, занимающихся бизнесом на "слезах мака".
Понятно, люди эти серьезны и не терпят ни малейшего сбоя в своей коммерции, где
действует закон: не желаешь иметь никаких проблем - руби головы.
Когда была обнаружена пропажа двенадцати килограмм товара, между Папойдухом
и братьями состоялся нелицеприятный разговор, не так ли? После этого
Собашниковы повели активные поиски вора, никак не подозревая Анастасию. В это
время простенькая, как ситец, девочка вышла на подружку Викторию Шкурко, доверяя
ей, как самой себе. Та обратилась к любовнику Суховею. Конечно же, бывший
ментяга в той или иной мере имел информацию о деятельности постояльца "Орлиного
гнезда". Туда он и отправился с лейтенантом Татарчуком и двумя дурехами. Но
перед этим его взяла в крепкий оборот гражданка Милькина, решившая сыграть свою
игру - игру на опережения. Каким-то образом она узнает от бывшего сослуживца
Суховея, где хранится бесценный товар. Последующие события вполне закономерны:
бывшая подполковница мастерит засаду у бухты Янтарная, надеясь таким радикальным
способом завладеть порошком. Не учла Александра Алексеевна опыта и мудрости
Папы-духа, который мгновенно взял ситуацию под контроль, как только ему под нос
кинули для вкусовой пробы упаковку - его упаковку. Чтобы отыграть роль
благородного идальго, которого все обманывают, он потребовал от братьев
Собашниковых совсем мало - вернуть товар. До полудня. И навел тень на плетень,
назвав имя Анастасии, не так ли?
- Так, - ответил старший из Собашниковых. - Но где товар-то, мужик?
- Догадайся с первой ноты, - посоветовал я. - Нота "Па".
И продолжил излагать свою версию событий: господин Дыховичный решил
вернуть не только товар, но и убрать из дела и, может, из жизни провинившихся
братьев Собашниковых, не сумевших как бы соответствовать договору о
сотрудничестве. Для этого была взята в кровавый оборот Вика Шкурко. Под пытками
она назвала место тайника, после чего её изуродованный труп был кинут в
придорожных кустах горной трассы - кто будет искать?
Однако на этом фарт отвернулся от Папы-духа. Нелепая боевая засада у бухты
Янтарная, малопонятный интерес представителя службы безопасности к магазинчику
на перевале Дальний круг, вертолетная круговерть в горах, исчезновение Анастасии
из надежно охраняемого особняка братьев Собашниковых, убийство гражданки
Милькиной, подрыв автомобиля мэра и проч., заставили господина Дыховичного
нервничать и предпринимать ответные меры.
Чтобы полностью обезопасить себя и свою кураторскую деятельность на
дивноморском побережье, он приказал своим трупоукладчикам зачистить местность.
Те попытались увезти тело Шкурко и неудачно - помешала дорожная бригада. Думая,
что улику будут перемещать по воздуху, Папа-дух отдал приказ подорвать вертушку,
хотя там находился "его" человек, капитан Черных. В это время братья Собашниковы
идут по ложному следу, в результате появляется ещё один труп: Милькина сама
становится жертвой нелепых обстоятельств. Между тем господин Дыховичный
продолжает передергивать карты: обнаружив товар в тайнике магазинчика на
перевале Дальний круг, он желает довести дело до логического конца - конца для
некоторых участников событий.
- А тебе какой прок, мужик? - прерывает меня старший Феденька. - Складно,
аж тошно.
- Мне нужен Папа-дух, живым или мертвым, - отвечаю. - И он вам нужен, и
лучше мертвым. Если ошибаюсь, тогда простите.
- Ошибаешься, мент.
- В чем же?
И выясняется, что господин Дыховичный предложил братьям Собашниковым
следующую сделку: если они не возвращают товар в оговоренный час, он становится
законным владельцем яхты. И никаких проблем - мир между ними навек.
Я смеюсь: вот как надо обтяпывать мелкие делишки, господа. А вы не
подумали: зачем нужны новому владельцу яхты те, кто его уже как бы подвел? Это
первое. И второе, если есть такой уговор, к чему примешивать Анастасию? Ответ
прост: с одной целью вырезать весь род Собашниковых - вырезать до седьмого
колена, как неоправдавших высокое доверие.
Мои столь пафосные речи произвели некоторое впечатление. Старший Федечка,
заглотив рюмаху рома, выматерился ещё раз кучеряво-стальной казематной
проволокой. Младшенький Петечка печально задумался, как студент над конспектом
по сопротивлению материала.
- И что будем делать? - задала вопрос до сих пор безмолвствующая Стелла. -
Делать что-то надо, мальчики. Есть какие предложения? - спросила.
- Есть, - ответил я, menhanter.
Скособоченный рыбачий домик плавал в предрассветном тумане. Химеры
сновидений бродили под его окнами. Анастасия спала - так спит счастливый
ребенок, улыбаясь сахарным ангелочком. Вот бы только не знать, что натворил этот
"ангелочек".
- Это ты, - дрогнули её ресницы, пугая сон. - А я думала, сбежал от меня.
- Хотел, да не получилось, - и поцеловал холодный лоб - холодный, как
утренняя волна.
- А ты больше не уйдешь?
- Весь день наш, - пообещал. - Спи.
Она уснула на моей руке - девочка не могла знать, что я её уже предал.
Руководствуясь интересами дела, а также интересами самой Анастасии, между мной и
братьями Собашниковыми была достигнута договоренность, которая предусматривала
её отлет в Канаду - к любимому дядюшке. Это было единственное условие, мне
поставленное. И я решил выполнить его. Зачем калечить чужую молодую судьбу?
Хотя, если быть откровенным, все это пустые отговорки: для меня прежде всего
дело. Выполнить боевую задачу - вот высшая цель. Выполнить цель любой ценой? И
что потом, menhanter?
И с этой неприятной мыслью проваливаюсь в омут небытия. И топь сна, как
болото, вбирает меня всего. И, кажется, меня нет. Я был - и теперь меня нет. Где
я?
- Эй, соня, - родной голос возвращает меня в солнечную галактику, теплую и
прекрасную. - Хватит дрыхнуть, старик, - и меня хватают за ноги. - Пошли на
море!
- Анастасия, - возмущенно брыкаюсь и выпадаю из домика на берег, песчаный
и пустой. - Я тебе покажу, какой я старик!
- Ну, догони-догони, молодой такой, - и улепетывает по влажной кромки
между небом и землей.
Кажется, я уже такую картину видел в кино: она бежит, он её догоняет.
Мило-мило. Да делать нечего - беги, menhanter, беги, солнце уже высоко, оно бьет
в зените, а, значит, часы взрывного механизма уже запущены и скоро произойдет
то, что должно произойти: братья Собашниковы, чтобы спасти свои жизни и жизнь
сестры, напичкали личную яхту тротилом до ватерлинии, решив сделать подарок
запоминающимся для нового владельца быстроходной "Анастасии" - запоминающимся на
всю его оставшуюся мимолетную жизнь.
Господин Дыховичный, разыгрывая умную партию, предусмотрел все, не
предусмотрел лишь одного: меня, menhanter. Того, кто способен для достижения
своих корыстных целей поступиться своими принципами. Впрочем, какие могут быть
принципы у охотника за "духом"? Хотя отсутствие принципов - это тоже принцип.
Анастасия мелькает розоватыми, как фламинго, пятками по мелководью. Она
счастлива и вечна. Я бегаю за этим хохочущим фламинговым счастьем - ловлю его,
обнимаю и падаю с ним в волну.
- Ты меня любишь?
- Люблю.
- И я тебя, - смеется. - Ой, а это что за рыбка?
- Золотая рыбка, солнце мое.
Потом мы валяемся на горячем шелковистом песочке и о чем-то болтаем - о
моде. Я поддакиваю Анастасии, щурюсь в морскую синь и вижу:
как в порт катит автомобильный кортеж из шести импортных лоснящихся
колымаг;
как этот кортеж рулит к яхте "Анастасия", готовой поднять паруса по
приказу нового хозяина;
как из лимузина выбирается он, новый хозяин, в летнем костюме от Версаче,
а вслед за ним торопится восторженно-менуэтная, хитроватая Римма, девушка для
личного пользования;
как они в окружении телохранителей поднимаются на борт яхты, начиненной,
как пирожок фаршем, двадцатью килограммами, напомню, тротила...
- Ты меня не слушаешь, - Анастасия приближает лицо к моим глазам. -
Смотреть прямо и отвечать, о чем я говорила?
Я целую её пересохшие губы и повторяю последние слова о том, что "Элизабет
Харли, невеста Хью Гранта, счастлива, что наконец-то нашла духи, о которых
мечтала всю жизнь. Цветочный аромат Pleasures от Estee Lauder напоминает ей
английский садик..."
- Так, радость моя? - улыбаюсь. - И чем ещё наша Элизабет Харли счастлива?
- Ну слушай.
Я продолжаю делать вид, что чрезвычайно обеспокоен проблемами моды на
туманном Альбионе, а сам возвращаюсь в параллельный мир и снова вижу:
как на причале мрачные братья Собашниковы прощаются со своей плавучей
красоткой;
как она, прекрасная и легкая "Анастасия", отходит от причала для местного
веселого круиза;
как в руках господина Дыховичного победно пенится шампанское в бокале;
как ветер рвет подымающие паруса и солоноватые брызги волн...
- Эй, ты где? - прерывает видение Анастасия.
- Я здесь.
- И я здесь.
- И что? Повторить?
- Нет, повторять ничего не надо, - смеется. - А лучше скажи, сколько нам
ещё в этой дыре сидеть?
- Минут пять.
- Правда?
Анастасия не верит, я вынужден божиться, и она бежит в море, и плещется в
нем, и счастливо смеется - она не знает, что через несколько дней мы
расстанемся. Так сложились обстоятельства и мы вынуждены будем проститься.
Девочка проявит мужество, она не будет плакать, только, уходя к самолету,
недоуменно передернет подростковыми плечами. Я буду смотреть вслед и ждать: вотвот
оглянется - она не сделает этого, и будет права. А пока она счастлива -
выходит из моря.
И когда она, сотканная из смеха, солнца и брызг, выходит из свободного
морского пространства, за её спиной, будто лопается стекло огромного небосклона.
Анастасия удивленно оглядывается:
- Гроза?
- Если он такой умный - почему он такой мертвый? - вещаю себе под нос.
- Что?
- Будет, говорю, дождь, - и поднимаюсь на ноги. - Вперед, радость, нас
ждет цивилизация: бензин-керосин и прочие сульфаты-нитраты!
- Ура! - смеется Анастасия. - Отравимся алюминиевыми огурцами и умрем
через сто лет и в один день.
- В муках я не согласный помирать.
- А мне плевать!
- Плеваться некрасиво!
- Мне все можно, вот!.. Тьфу-тьфу!
- Ах ты, ещё и верблюд!..
- Верблюд - это ты, а я - верблюжонок!
Мы дурачимся и, обнимаясь, бредем по мокрой кромке вечного моря. И такое
впечатление, что мы идем по кромке неба - потому что наших следов на песке уже
нет.
3. Армия любовников, год 1994
Как правило, осенью открывается новый охотничий сезон для menhanter. И
кажется надо радоваться мне, охотнику за скальпами соотечественников, да почемуто
хандрю и от скуки смотрю по ТВ отечественный фильмец "Телохранитель". Есть
ещё американский - претенциозный и глупый, наш мне больше нравится, хотя тоже
сказка для доверчивых взрослых. В жизни все намного прозаичнее, как дождь,
моросящий за окном.
Наверное, моя меланхолия именно от этого дождя? Других причин нет. Я умею
владеть памятью и не рефлексировать по житейским мелочам, хотя могу иногда себе
позволить нырнуть в прореху прошлого. Только зачем? Прошлое не исправить и его
нет, будущее нам неведомо, остается только настоящее. А в настоящем: октябрьский
холодный дождик, под которым мы обречены жить вечно. Такова наша планида и с
этим ничего не поделаешь.
Надо жить в обстоятельствах, которые нам предлагаются. Хотя у меня есть
очередная мечта, и я её, к сожалению, не исполню. Хотя где-то прочитал, что все
желания исполняются, а если не сбылось, то и желания не было. Значит, если понастоящему
захотеть, каждый может исполнить любое желание, каким бы оно не
казалось фантастическим. А если так говорят, значит, оно так и есть на самом
деле. Каждый способен воплотить мечту в действительность. Кроме меня. Моя мечта
несбыточная. Какая же она? Я хочу прожить, как скорпион в пустыне, триста
тридцать три года, чтобы посмотреть на будущее свой родины. Позволю пафос:
неужели великая нация обречена на жалкое существование у хлорированной параши
мировой цивилизации?
Ненавижу запах хлорки. Помню, как мы, семилетние, прятались в общественном
сортире и через щели подглядывали за отвратительными тетками из соседнего
базара. Более омерзительного зрелища трудно было придумать. Но мы, дураки,
храбрились друг перед другом, не понимая, что едкий запах хлорки навсегда
проникает в наши молодые кости, разрушая их природную чистую структуру, навсегда
делает нас безвольными свидетелями чужих, церемониальных испражнений.
Звук телефона прерывает мои столь пессимистические рассуждения. Кто это по
мою душу? Слышу в трубке напряженный и незнакомый, с картавинкой голос:
- Добрый вечер. Господин Стахов?
- Он, - говорю. - С кем имею честь?
И получаю обстоятельный ответ, что меня беспокоит некто Лазаревич Ирвинг
Моисеевич по рекомендации господина Старкова: для меня есть срочная работа.
- У меня отпуск, - говорю. - За свой счет. - И признаюсь. - И дождь:
нелетная погода.
- Простите, мне сказали, что вы таки серьезный человек, - обижается
собеседник.
- Дорогой Ирвинг Моисеевич, - не выдерживаю я. - Моя работа дорого
оплачивается, вам это тоже сообщили?
- Разумеется.
- И какой суммой располагаете? - задаю некорректный вопрос по телефону
исключительно для того, чтобы прекратить переговоры: идти под дождь выше моих
сил.
- Вы меня неправильно поняли, я представляю интересы клиента.
- Сколько? - хамлю.
- Простите, минуточку, - в трубке мелкие электрические разряды, и я
понимаю, что где-то там, в другой жизни, происходит скоропалительное
производственное совещание. - Алло? Все зависит от срока поисков.
- Сколько, господа? - раздражаюсь: все-таки не хочется идти под проклятый
дождь.
- Миллион.
- Рублей? - брякаю.
Мне ответили с нервным смешком - долларов. Я не удивился, если у кого-то
возникли тяжелые, как свинец, проблемы, их надо решать. И по возможности
мгновенно и за любые деньги. Хотя миллион вечнозеленых это даже по нашим
мошенническим временам резво и резко. Что же эта за проблема, оцененная в столь
нескромную сумму?
Моя отличительная черта - любознательность. К тому же у меня есть свои
материальные проблемы и лишний "лимончик" в кармане сюртука не помешает.
Все это вместе заставляет меня выбраться из теплой домашней конуры и
совершить вихляющую пробежку между луж, отсвечивающих свет мещанских окошек.
Дождь сечет по лицу, точно шрапнелью. Прыгаю в подержанный джипик "Гранд чероки"
(черный металлик), прикупленный по случаю. Исключительно удобное средство
передвижения по столичным проспектам, улицам и переулкам, забитым транспортом.
Чувствую себя в нем, как в Т-34, жаль только, что нет крупнокалиберного пулемета
на крыше, а так не машина - мечта menhanter.
Поеживающийся от мороси вечерний город искрится рекламой, витринами,
светофорами. Мой внедорожник мчится по Садовому - час пик закончился, и основная
транспортная артерия свободна, как млечный путь для звездоплавателя.
Естественно, прежде чем пуститься в неведомое странствие я нашел по
сотовому телефону полковника Старкова.
- Господин Лазаревич? - удивился он. - А кто это? - Потом вспомнил. - Ах,
Ирвинг-Ирвинг, знаю-знаю такого козлика.
- И что это?
- Адвокатишко. И довольно известный там.
- Где?
- В верхних эшелонах власти, Алекс, - и поведал о том, что у неизвестного
ему клиента господина Лазаревича возникли проблемы ну очень личного порядка.
- То есть?
- Хрен их знает, в подробности не вдавался, - отвечал товарищ. - А в общем
- шантаж. Хотят найти какого-то шантажиста, но чтобы доверительно и без
скандала. Контора нынче дать таких гарантий не может и я вспомнил о тебя, Стах.
А что, какие-то проблемы?
- Пока никаких, - и промолчал: кроме цены.
Миллион долларов - детишкам на молочишко. Если удачно обтяпаю
подозрительное дельце отправлю равноценные суммы в американский штат Калифорния
и в канадский город Монреаль. В первом случае дочери на потенциальную свадьбу,
во втором двухлетнему сыну на игрушки.
Когда-то я был на море, там на жестких и мокрых водорослях случилась
скороспелая love story c девушкой по имени Анастасия. Тогда эта история, к
сожалению, не могла иметь будущего, остался лишь горький вкус воспоминаний.
Анастасия уехала на постоянное место жительство в страну кленового листа и там,
как я узнал позднее, родила богатыря в три килограмма шестьсот грамм. Такая вот
неожиданная история. И теперь у меня имеется ещё Славик, так юная мама назвала
сына: в честь затерявшегося в обширных российских просторах папаши Вячеслава
Ивановича.
Черт знает что, Алекс: жизнь твоя не жизнь - анекдотический случай. И
ничего пока нельзя сделать, кроме одного: отслеживать судьбы своих детей на
расстоянии в десять тысяч миль.
Так что вышеназванная сумма, деленная пополам, будет им кстати. И с этой
положительной мыслью я на комфортабельном джиповом танке въезжаю на площадь
Белорусского вокзала - здесь должна состоятся наша конфидециальная встреча с
господином Лазаревичем. По его словам он прибудет на лимузине марки "Кадиллак
севиль STS" цвета светлого беж. Как говорится, жить красиво не запретишь.
Привокзальная часовая луковица утверждала, что я прибыл на четверть часа
раньше обговоренного срока. Вот что значит материальный стимул - шучу, конечно.
Решаю размяться перед ответственным разговором и, выбравшись из машины, иду по
лужам вдоль живого торгового ряда нищих старух и гвардейских молодух, сбывающих
с рук залежалые харчи пассажирам дальнего следования: от фальсифицированной
водки до пирожков с домашними пушистыми котятами. Из музыкального ларька рвется
модный мотивчик - гимн железной дороги: о мальчике, который хочет в Тамбов, ты
знаешь чики-чики-чики-чики-та. Возле ларька нетрезво пританцовывают странные
фигуранты. Это бомжики, опустившиеся донельзя: нечистоплотные оборвыши с
краснознаменными пробойными рожами. Один из них долговязый и похожий на ершик,
которым чистят туалетные гнезда, вскинул руку и завыл:
- Командир, дай каких-нибудь денег. На пропитани-и-и-и! Не местные мы - из
Адессы-мамы!
- Там море, - вспомнил я.
- Море-море! Ой, какое море, жемчужина у моря! - продемонстрировал рот с
металлическими зубами.
- Жемчужина у моря, говоришь, - рассмеялся и вытянул ассигнацию с ржавой
подпалиной.
Бомж от неожиданного счастья забыл закрыть рот и туда сеял серебристый
дождик. Потом долговязая фигура подпрыгнула в луже и возрадовалась не своим
голосом:
- Людок, мой сучок! А у меня денюжка, гуляю я! Вот люди какие не жадные,
мамочка моя!
Картонные мокрые залежи у ларька вдруг отворились, точно створки морской
раковины, и оттуда явилась новая персона наших печальных дней с битым
мелкотравчатым личиком вконец спившийся злыдни.
- Пашечка, денюжки наши, наши денюжки, - плаксиво запела она.
- Мои!
- Наши-и-и!
- На-ка выкуси.
Как говорится, жизнь отбросов общества во всей неприглядной красе. Что
делать: каждый сам выбирает путь развития и самосовершенствования. Возможно, эта
сладкая парочка, куда счастливее тех, кто сейчас панически мечется в поисках
выхода из критического положения и готов выложить за решение вопроса все
несметные богатства мира.
Купив сок манго в качестве предмета для условного пароля, возвращаюсь на
стоянку и вижу, как там появляется лимузин цвета экзотического напитка. Я
поднимаю руку в приветствии, мол, я тот, кто готов решить все ваши проблемы,
господа, не жалея живота своего.
- Александр? - адвокат выглядывает из машины и не собирается выходить на
мокрый ветер.
- Прошу к моему шалашу, - требую. - Так будет лучше.
- Вы так считаете?
- Я в этом уверен, Ирвинг Моисеевич.
Адвокат мал росточком и с носом, похожим на Горбатый мосток, что у дома
Правительства. Человечек подвижен и держит у пуза кожаный саквояж. Я улыбаюсь:
приятно иметь дело с ярким представителем своего лукавого народца и
интеллигентной профессии.
Мы размещаемся в джипе по той причине, что он оснащен средствами против
прослушивания конфиденциальных разговоров, об этом я доверительно сообщаю
господину Лазаревичу.
- Что вы говорите? - всплескивает ручками.
- А какие у вас проблемы? - спрашиваю и предупреждаю, что мне необходима
вся информация, и правдивая, как на исповеди у святого отца.
- Видите ли, дело весьма деликатное, я бы сказал, щекотливое, -
адвокатишко принимается копаться в саквояже. - Я бы сказал, дело государственной
важности...
- Мне это неинтересно, Ирвинг Моисеевич. Попрошу факты и ничего, кроме
фактов.
- Видите ли, - и вытащил из саквояжа очки, которые напялил на горбатенький
свой шнобелек, - видите ли...
- Пока ничего не вижу, - рассмеялся от такой беспомощности. - Последний
раз прошу изложить суть проблемы.
Очевидно, я требовал слишком многого. Мой собеседник сморщился, точно
щелкнул зубами ампулу с цианистым калием, потом извлек из макинтоша огромный
грязноватый платок и принялся вытирать запотевшие стекла очков и плешь, при этом
стыдливо покашливая и подпрыгивая на месте, будто сидел на каленных гвоздях. Я
понял, что случай нелегкий и мне самому необходимо расслабиться и получать
удовольствие. Что я и сделал, открыв пакет сока, залил его содержимое в пылающий
от тихого гнева организм.
Собственно, ничего страшного не происходит, Алекс. Прояви сочувствие к
гражданину адвокату. Быть может, его высокопоставленный клиент развязал новую
войну на окраине распавшейся империи и теперь они не знают, что делать: то ли
просить покаянного прощения, то ли обрабатывать непокоренный кус земли
термоядерными зарядами.
- Не желаете, Ирвинг Моисеевич, - протянул пакет сока. - Очень полезно.
- Нет-нет, спасибо.
- Кстати, почему вас зовут Ирвинг? - решил снять напряжение глупым
вопросом.
- Ааа, это родитель родной, царство ему небесное, - беспомощно засмущался.
- Трудился в американском, так сказать, торгпредстве.
- А вы, значит, пошли по другой стези? - хотел отвлечь нервного
собеседника от проблем. - И сколько на круг получается?
- Как?
Я сделал выразительный жест пальцами: many-many. Меня поняли - все зависит
от договора с клиентом. А так - известный адвокат получает около трехсот баксов
в час.
- Значит, нам не нужно торопиться? - пошутил я.
- Нет-нет, что вы, напротив, - снова занервничал господин Лазаревич. -
Дело безотлагательное. Промедление смерти подобно.
Я развел руками, пока мы стоим на месте во всех смыслах и напел:
- Мальчик хочет в Тамбов, чики-чики-так. Или не так?
- Да-да, я вас понимаю, - и выудил из саквояжа тоненькую папочку. - Вот
собрали, так сказать, необходимые материалы на разыскиваемого. Ну того, кого вам
надо...
- Я понял, - и протянул руку к папке. - Разрешите полюбопытствовать.
Ничего интересного не обнаружил: цветная фотография молоденького педераста
с крашеными баками и несколько страничек, где излагалась биография клиента и
прилагались адреса возможного его пребывания.
- Не густо, - вынужден был признать и попросил изложить существо дела.
Внимательно выслушав сбивчивое повествование адвоката, я задал несколько
уточняющих вопросов, после чего заявил, что мне необходимо встретиться
непосредственно с заказчиком.
- Нет-нет, - запаниковал господин Лазаревич. - Это исключено.
- Почему?
- Потому, что мой клиент, так сказать, доверил лично мне вести все
переговоры.
- В противном случае ищите сами, - и махнул рукой на дождливый город. -
Найти иголку в стогу сена на основе вашей, простите, Ирвинг Моисеевич, ахинеи?
- Я... я все вам рассказал, - вскричал адвокат.
- Все-все, да с чужих слов, - прервал. - Ситуация пикантная, но вполне
разрешимая, если относится к ней серьезно. Решайтесь, господин Лазаревич, -
посоветовал. - Или вы со мной и получаете не только результат, но и свой
гонорар, или...
Я умею убеждать людей: проклиная все на свете, защитник интересов
высокопоставленного шалуна, взялся за сотовый телефончик. Разговор с невидимым
клиентом напоминал беседу доктора с душевнобольным пациентом, не понимающего,
что клистир с хлоркой ему прописан в его же жизненных интересах.
- Михаил Яковлевич, дорогой мой человек, - мучился адвокат. - Я прошу,
ради всего святого. Мы имеем дело с очень порядочным специалистом в своей
области. - Я млел от таких слов. - Нет-нет, все предельно доверительно, ни одна
живая душа-с... - И наконец, закончив треп, с облегчением сообщил, что нас ждут на
государственной даче № 6, скрытой в подмосковных сосновых лесах.
Разумеется. Как я и предполагал, ситуация для одного из провинциальных
выдвиженцев, кинутых во власть, настолько худая, что он готов душу заложить
дьяволу в карминном кушаке.
Из путаного изложения адвоката я понял следующее: Михаил Яковлевич Фиалко
питал самые нежные чувства не только к родине, но и к однополым её гражданам.
Проще говоря, относился к тем, кто имел нетрадиционную сексуальную ориентацию.
Ну а, если выражаться без всяких адвокатских обиняков: был высокопо
...Закладка в соц.сетях
