Жанр: Боевик
Скорпион
... успел - о своей. Не кормит ли Катышев собой прожорливую фауну моря? Вполне
возможно, если идет такая тщательная зачистка местности. В чем причина подобных
действий? Ответ напрашивается сам: в товаре из Кипра, вернее, в тех двенадцати
кг., легкомысленно стянутых Анастасией.
Я видел: калейдоскопический узор пока не складывается по причине
отсутствия нескольких цветных сланцев. Хотя моя версия приобретает гармонию и
отчетливость. А дело в том, что бывший подполковник МВД тоже решила
поучаствовать в дележе сладкого пирога, припорошенного ядом, воспламеняющим
мозги до состояния ракетного сопла космического челнока, стартующего к звездноалмазным
парсекам. Чтобы убедиться в своих столь грязных инсинуациях, мне
необходимо ответить лишь на один вопрос были ли знакомы Суховей и Милькина, ныне
покойные? Если ответ положителен, то в каких отношениях они находились? Кажется,
у нас Игорь Сергеевич из бывших сотрудников бывшего ОБХСС? Не на узенькой ли
служебной лесенке встретилась эта сладкая парочка?
С этим вопросом отправился в архив управления внутренних дел по
приморскому городку. Поначалу мне не повезло: старенький архивариус Алевтина
Владиленовна Коц встретила меня, как врага народной милиции, и хотела звонить по
телефону самому высокому начальству. Пришлось обаять старушку рассказом о своем
геройском отце, сотруднике МУРа.
Наконец я получил необходимые залежалые папки, пропахшие плесенью, мышами
и бюрократической волокитой. Хотя в данном случае чиновничья старательность
сыграла мне на руку. В середине застольно-застойных семидесятых пути-дорожки
старшего лейтенанта Суховея И.С. и капитана Милькиной А.А. сошлись на год в
отделе по борьбе с расхитителями социалистической собственности. О чем было
задокументировано со всей казенной добросовестностью. Этот факт из далекого
прошлого меня необыкновенно вдохновил - теперь можно восстановить цепь событий
из близкого прошлого.
Попрощавшись с архивариусным одуванчиком, выпал на улицу и обнаружил, что
по центральному проспекту вовсю фланирует франтоватый вечер. Где-то у моря играл
духовой оркестр. Я плюхнулся в теплую, как отмель, машину и медленно покатил по
Дивноморску. Повторю, интуиция играет не самую последнюю роль в моей миролюбивой
работе, тем более, если она подкреплена некоторыми выкладками.
И моя колымага тормозит у автобусной станции, откуда керогазовые "Икарусы"
развозят по всему побережью любителей путешествий. Отсюда же уходят рейсовые в
аэропорт. И не удивляюсь, когда среди желающих спешно унестись аэропланом из
благодатного края, примечаю нервную фигурку Катышева. Молодой человек плохо
владеет собой: замаскировав себя солнцезащитными очками, он жмется среди
свободных пассажиров и беспрестанно смотрит на луковицу часов, висящих над
асфальтированной грязной площадкой.
Надо ли говорить, что нашей нечаянной встречи он обрадовался
необыкновенно. Когда я осторожно взял его под локоток, юноша потерял дар речи и
побледнел, буду не оригинален, как полотно.
- Привет, племяш, - и успокоил, - давай-давай, подкину прямо к самолету.
Нельзя сказать, что мое предложение вызвало у Вовочки восторг: он поник
головой, но таки сел в машину, как на электрический стул.
Аэропорт находился в километрах шестидесяти от моря и у нас было временя,
чтобы задать несколько вопросов и ответить на них. Разумеется, вопросы задавал
я. И от самого первого мой спутник забился в истерике:
- Я не убивал! Не убивал я!
По его словам, утром ушел на кремнистый пляж туристической базы "Факел", и
там жарился до полудня; потом вернулся в бабушкину квартиру и...
- Может, она кого-то ждала? - спрашивал я. - С утра пораньше.
- Не знаю я, - тоскливо ныл, косясь на скалистые жалюзи, мелькающие за
стеклом автомобиля. - Я уходил, она по телефону говорила.
- С кем?
- Не знаю я.
- Вспомни, как называла того, с кем говорила?
- Ну, кажется, "милочка"?
Не была оригинальной покойная бабушка Александра Алексеевна, это факт.
Могла бы называть собеседницу хотя бы по имени отечеству. И сообщить внучку
адрес проживания "милочки", усмехаюсь собственным гаерским измышлениям. И задаю
основной вопрос: интересовалась ли любимая бабуля откуда у Вовочки появился
"товар"?
- Интересовалась, - признался со вздохом. - Она очень кричала, бабушка, -
и рассказал, что произошло после его досрочного освобождения из камеры СИЗО.
Я оказался прав: бывший подполковник милиции проявила необыкновенный
интерес к факту появления в руках любимого внучка порошковой героиновой пыльцы.
- И ты назвал Анастасию, - переспросил юного дуралея. - И рассказал, как
помогал ей разгружать амфоры с яхты, так?
- Так, - ответил. - А что?
Если бы умел красиво драть горло, напел бы веселенькую песенку: "У той
горы, где синяя прохлада, у той горы, где моря перезвон". На то у меня были
серьезные причины: гражданка Милькина и её присные оказались именно той третьей
силой, которая с автоматическим оружием в руках вторглась в сложные
взаимоотношения между "продавцом" и "покупателем".
Подозреваю, что подполковник (б) решила поворотить ситуацию таким образом,
чтобы выгадать для себя самую максимальную выгоду. А получила убыток - удар
финкой в свою квадратно-доверчивую спину.
Южный аэропорт встречал нас куцеватым памятником В.И. Ленина на площади,
яркими огнями на взлетной полосе, провинциальным стеклянным вокзальчиком, где
пахло отхожем местом, вареными курами, и... тишиной.
- А самолеты, должно, не летают, - пошутил, выбираясь из машины. - А если
летают, то падают.
Мой юный спутник кислился и был далек от праздничного предлетного
настроения. И его можно было понять: я оставался на грешной, но надежной земле,
а ему предстояло рисковать в алюминиевой керосиновой бомбе, посасывая от страха
барбарисовые леденцы.
- Спасибо, я сам, - убеждал, - уеду.
Однако я не хотел появления в окрестностях аэродрома лишнего трупа и
провел бойскаута к месту регистрации. Там мы узнали, что самолеты отправляются
по расписанию и точно в подтверждение этому над летным пространством возник
тяжелый искусственный гул. Взбодрившиеся пассажиры взялись за свой багаж.
- Ну, прощай, Вова, - и почувствовал спиной чей-то заинтересованный
взгляд.
В таких случая нельзя проявлять панических настроений. Возможно, какаянибудь
миленькая пассажирка ищет приятного собеседника для совместного полета в
кучевых облаках. Обняв любимого "племяша", я покрутил его от чувств и не
приметил ничего подозрительного, разве что шумели от ветра деревья за
стеклянными полотнами порта.
- Вы... вы чего? - опешил провожаемый.
- Прощай, дорогой друг, мы будем помнить тебя всегда, - продолжал шутить.
Мой юный спутник окончательно потерял присутствие духа и побрел в зону
посадки, как приговоренный к казни. И даже будущий стремительный подъем на
высоту десяти тысяч метров над уровнем моря не радовал его - не понимал дуралей
своего счастья.
Когда самолетик с мигающим малиновым сигналом под брюшком растворялся в
темнеющем небе, я уже катил в авто по трассе. Свет фар искажал мелькающий
придорожный мир и возникало впечатление полета среди галактической космической
пыли. Я чувствовал себя превосходно, точно астронавт, которому предстояло
совершить героический плюх на неведомой планете. Для меня наступало время Ч. -
время действий. Общие контуры обстановки определились и теперь все зависело от
личных качеств звездоплавателя.
Освещенный огнями городок Дивноморск пластался на побережье, словно
красивая морская звезда. И как любая красивая вещь, он привлекал внимание.
Припарковав машину в горбатом переулочке имени III-го Интернационала, я
прогулочным шагом направился в сторону мэрии. И надо признаться - не на прием.
Потому, что на прием к господину мэру с рюкзачком, где находится сто грамм
радиоуправляемого пластита, не ходят.
На автомобильной стоянке били в южную ночь два прожектора -
высокопородистый автотранспорт будто лоснился от света. Весь этот фейерверочный
антураж мог напугать лишь шкодливого угонщика. Перерезав кусачками косметическую
сеть заграждения, я проник на запретную территорию. Те, кто стоял на страже
казенного имущества на колесах, не обращал внимания на тени деревьев - охрана
была глупа, самоуверенна и считала, что нет силы, способной угрожать хозяевам
приморского края.
Потом я вернулся в переулочек имени III-го Интернационала и со спокойной
душой отправился в тихую рыбачью дыру. Ветер усиливался - небо очищалось от
облаков и зарождались новые звездные безделицы.
- Как ты долго. Почему? - встречала Анастасия. - Меня утром не разбудил.
Почему?
- Ты спала, как сурок.
- Я здесь одна, как дура.
- Я был с тобой, - признался. - В мыслях. - И чмокнул персиковую щечку. -
Благодарю за службу! - И вручил пакет с продуктами, которые приобрел в городке.
- Гуляем и поем!
- А есть повод?
Я отвечал не без пафоса, что повод всегда найдется, было бы желание -
желание быть вместе. Скоро на берегу пылал костерок из лодочных дощечек,
пенилось "Советское шампанское" и рвалась душевная песня про гору, где синяя
прохлада и моря перезвон.
- Ха-ха, и неба тоже перезвон, - смеялась Анастасия, задирая голову. - Мы
так всегда будем?
- Как?
- Вместе?
- Всегда, - солгал я.
Потом через несколько часов на рыбачьих лодках приплыло новое утро -
чистое и обещающее жаркий денек. Я поцеловал спящую Анастасию в затылок,
пахнущий недавним детством, и снова неслышно удалился из домика.
Последующие события вызвали у администрации Дивноморска чудовищную панику.
В 15 часов 24 минут у парадного подъезда банка "Олимпийский" был подорван "BMW"
господина Каменецкого - подорван в тот самый достаточно счастливый момент, когда
Лев Михайлович и его водитель Гоша направлялись в мраморное здание коммерческого
учреждения. Повезло им необыкновенно по той причине, что, если бы они
задержались на несколько секунд в автомобиле... А так лишь легкие контузии от
взрывной волны, подсмолившей лысоватый семитский череп мэра.
Понятно, что все правоохранительные службы были подняты на ноги. На
срочное совещание в мэрию срочно вызвали их руководителей. Само место
происшествия было оцеплено от зевак, норовящих утащить кусочки расплавленного
металла - на память. В развороченном лимузине лазали пиротехники. Из своей
машины я понаблюдал за производственной суетой своих же коллег. Трудились они со
всей ответственностью и добросовестностью, точно надеясь в искореженной
автоутробе найти смысл преступного замысла.
А он был прост: злоумышленнику, то бишь мне, необходимо было смятение в
умах мэра и его сподвижников по олимпийскому движению. Когда человек страшится
за собственную шкуру, он, как правило, совершает ошибки. Я надеялся и верил, что
Льву Михайловичу не свойственна поза героя и он обратит свой взор к благодетелю
своему: заслуженному наркобарону республики господину Дыховичному. Более того
поспешит в "Орлиное гнездо", чтобы потребовать объяснений. Все зависит от
степени контузии мэрской головы. Следовательно, есть возможность предельно
откровенного скандала. А именно в такой бузе и открывается истина.
Поэтому мои боевые действия в 15 часов 24 минут были вполне миролюбивы -
от мертвого врага никакой пользы как от дохлого льва.
Расчеты оказались верны. На развалюхе я покатил к перевалу Дальний круг и
там занял потайное местечко для удобного наблюдения. Когда с гор опустились на
сиреневых парашютах сумерки, по вновь заасфальтированному серпантину прошел
автомобильный кортеж. Моя колымага поковыляла за ними, и очень даже резво
поковыляла: буквально парила над планетой, будто орбитальная станция "Мир",
готовая вот-вот бултыхнуться в бездну Мирового океана.
На охраняемую территорию санатория я прибыл на плечах противника. Вопервых,
в его рядах наблюдались общие панические настроения, во-вторых, в темной
комнате все кошки черны, так и мой автомобильчик, должно быть, показался на
строгом КПП новой скандинавской моделью, и поэтому проблем у меня не возникало.
Припарковав машину под елями, я направился к главному санаторном корпусу, рядом
с которым расположился боевой отряд господина Каменецкого.
Здание, построенное в духе социалистического конструктивизма, напоминало
огромный куб, украшенный гипсовыми чашами благоденствия всего трудового народа.
Судя по тому, что большинство окон неприятно темнело, эра всеобщего процветания
закончилась. Наступили суровые будни капитализма и по этой причине
расточительный свет пылал только на втором этаже. Нетрудно было догадаться, кто
оплачивал счета за электричество и прочие коммунальные услуги.
Маскируясь под ночными деревьями, я извлек из рюкзака портативную
подслушивающую систему, которую приобрел по случаю года два назад у выпивохиполковника
из МВД по смешной фамилии Жигайлович. Слухач снимал с оконного стекла
тембры голосов и переводил речь на аудиопленку - для тех, кто все хочет знать.
После того, как миниатюрный лазерный ушастый зайчик запрыгал по невидимо
дребезжащим от голосов стеклам, я нацепил наушники и принялся слушать музыку
высших сфер. Поначалу прошли бытовые звуки и пустые слова приветствий, затем
раздался спокойный и бархатистый голос, мне ещё незнакомый:
- Лев Михайлович, подозреваю, желаете говорить конфиденциально?
- Мечтаю, Дмитрий Дмитриевич, - буркнул глава городской администрации. - С
глазу на глаз.
- Мечты надо воплощать в жизнь, - согласился господин Дыховичный, он же
Папа-дух, и приказал ближайшему окружению удалиться из апартаментов.
- Папочка, я останусь, - неожиданно услышал женский знакомый голосок и
ахнул: Римма из сельпо!
Как интересно: искал недостающее звено в последних событиях и нашел в
самом невероятном месте. И в лице кого?
- Только молчи, киса, - предупредил Папа-дух и обратился к главе городской
администрации: - Какие проблемы, Лев Михайлович?
- И вы меня спрашиваете? Безобразие, - пыхнул тот от возмущения. - Какие
проблемы?! Меня хотели убить! Вы это понимаете?! Убить! Кто, я бы хотел знать?
Дмитрий Дмитриевич саркастически рассмеялся:
- Что за намеки, Лева? Это не мы, клянусь памятью мамы!
- А больше некому, да-с! - истерически вскричал господин Каменецкий. - Вы...
вы Милькину... А теперь моя очередь?!
- Ша! - поморщился заслуженный наркобарон республики.
- А я этого не позволю! Вы меня ещё не знаете! Да-с!
Наступила пауза - зловещая. Потом раздался скрип паркета, настоящий хозяин
приморской зоны выдерживал знаменитую МХАТовскую паузу.
- А зачем тебя, плешь, гробить, - наконец проговорил с угрозой. - Мы тебя
купили с потрохами, сучь! - Очевидно, приблизился к собеседнику. - На сто лет
вперед! И если ты!..
- Прекратите мне угрожать, - взвизгнул мэр. - Я... я на службе! Меня люди
выбрали!
- Лев Михайлович, душка! - неожиданно хохотнул господин Дыховичный. -
Прости, зарапортовался. Вас люди выбирали, а я без уважения, - и с новой
угрозой. - Думаю, этим людям, которые тебя выбрали будет интересно на какие
такие капиталы...
- Прекратите, Дмитрий Дмитриевич, - страдал народный избранник. - Мне
плохо, меня хотели взорвать. Эти трупы, трупы, трупы, а вы обещали стабильность,
напоминаю вам.
- Все будет, как и прежде, уважаемый Лев Михайлович, - проговорил Пападух.
- Тихо и спокойно, как на кладбище.
- Шутите?
- Какие могут быть шутки, Лева. Надо разбираться. И будем это делать,
обещаю.
- А что происходит? - продолжал нервничать господин Каменецкий. - Кто
посмел Александру Алексеевну, эту замечательную женщину во всех отношениях?
- Вы про Милькину? - хмыкнул наркобарон. - Не смешите людей, дорогой. Эта
красная шапочка* сама заварила такую кашу, что нам расхлебывать и расхлебывать.
* Демобилизованный из войск МВД (жарг.).
- Так и знал, - взвизгнул мэр. - Это вы ее?..
- Если бы мы, никаких проблем, - последовал убедительный ответ.
- Тогда кто?
- Пока не знаю, - и господин Дыховичный принялся рассуждать о последних
событиях, случившиеся в Дивноморске и его окрестностях - весьма подозрительных
событиях.
Есть мнение, что братья Собашниковы зарвались, решив заняться выгодным
бизнесом самостоятельно. Чтобы скрыть свои грязные замыслы, они прикрываются
младшей сестрой Анастасией и клянутся, что ничего не знают о десяти килограммах
порошка. Впрочем, братьям можно и поверить - так нагло и опрометчиво могли
действовать только люди без всяких мозгов.
- Представляете, Лев Михайлович, - веселился господин Дыховичный. -
Приходят тут двое и на стол упаковочку плюх, как свежую рыбу. Не желаете ли? Мне
- мой же товар, ха-ха.
- Что вы говорите? - не верил глава городской администрации.
- Вот такие наши простые люди, - ухмыльнулся Папа-дух. - А у меня
состояние, предынфарктное.
- Боже мой! - всхлипнул Лев Михайлович.
- Нет-нет, вы обо мне плохо думаете, Лева! - протестующе вскричал господин
Дыховичный. - Вы же знаете мой принцип: никаких мокрых дел.
- Но ведь столько трупов, Дмитрий Дмитриевич, - с детской
непринужденностью воскликнул мэр. - У нас такого испокон веков...
Да, согласился заслуженный наркобарон республики, покойников многовато
будет на один квадратный километр побережья. Предварительное расследование
показало, что это госпожа Милькина, проявив недюжинную смекалку, попыталась при
помощи некого Суховея урвать себе медовый кусочек. Ее подельник, из бывших
ментяг, совершил ошибку, доверившись любезной Александре Алексеевне. Та же
потребовала от него ликвидировать любовницу - зачем болтуха в подобных
доверительных сделках? Потом в голову бывшего подполковника МВД приходит старая,
как мир, мысль: зачем вообще делиться, и у бухты Янтарная пристраивается боевая
засада.
- А вы, Лева, говорите, "замечательная во всех отношениях", - усмехнулся
Дыховичный.
- Тогда кто ее? - не унимался любознательный донельзя мэр. - И меня кто
хотел?..
- Вот над этим и работаем, Лев Михайлович, - ответил Папа-дух - А пока мои
мальчики будут вас охранять - охранять днем и ночью.
- Днем и ночью, - потерянно проговорил руководитель городской
администрации. - Ничего не понимаю?
- Не желаете на посошок?
Я понял, что моя миссия под ночными деревьями успешно завершена и можно
удалиться на покой - пока не вечный. Хотя кому-то не терпелось отправить меня на
вечный: в наушниках раздался новый голос:
- Хозяин, чужой на территории?
- Что?
- Пацаны колеса обнаружили.
- И что?
- Там чегось тикает!
- Тикает, мать вашу! - выругался Папа-дух. - Как запустили-то? Теперь
ищите. И мне его - живым или мертвым.
Перспектива для меня возникла самая радужная. Кажется, охотник
превращается в зверя, за шкурой которого...
Закинув за плечи рюкзачок, легким шагом переместился в местности,
насыщенной южной растительностью. На аллеях суетилась охрана с автоматическим
оружием и фонариками, она была непрофессиональна и при крайней необходимости для
многих из мелькающих теней эта ночь могла бы стать последней.
Когда за спиной раздался отрывистый лай псов, пришло время действовать
более радикально; и через мгновение радиоуправляемый заряд пластита разорвал в
клочья несчастное отечественное авто. Плазмоидный огненный шар вспух над
деревьями. Многократно усиленный горным эхом звук взрыва ударил по окнам -
мелодично зазвенели лопнувшие стекла. В схожих ситуациях трудно сохранить
самообладание, возникает впечатление, что тебя обстреливают турки из базук и
ракетных установок. Есть с чего потерять голову, иногда в буквальном смысле
этого слова.
Счастливо покинув опасную зону "Орлиного гнезда", я выкарабкался по камням
на трассу и перешел на бег трусцой, поскольку час был полночный и движения
общественного и личного транспорта не наблюдалось.
Потом услышал за спиной приближающий звук мотора. Определив на расстоянии
модель, перешел на шаг и сделал вид, что я турист, нечаянно заблудившийся в
горах. Старенькие "Жигули" притормозили на взмах руки. Открыв дверцу, с улыбкой
приготовился произнести дежурную фразу и позабыл все слова на свете.
Во-первых, в мой опрометчивый лоб метил ТТ, находящийся в руках какого-то
юного душегубца, а во-вторых, за рулевым колесом благоухала чайной розой...
Стелла:
- Привет, котик, - покривила губы в многообещающей усмешке. - Что-то не
так, Савелий?
Не люблю, когда молодые дураки угрожают мне оружием. Я без лишних слов
нанес упреждающий удар пальцем в шею юнца, и он тотчас же обмяк на заднем
сидении.
- Какими судьбами, Стелла? - проверил боеготовность ТТ.
- Проезжала мимо, - ответила спокойно. - Садитесь-садитесь, Вячеслав
Иванович, или как вас там? Я по вашу душу.
Что тут говорить - говорить нечего. Лучше молчать и делать вид, что ничего
поразительного в мире не происходит. Единственное, что понял: ситуация вышла изпод
моего контроля. Однако сделал вид, что все идет своим нормальным ходом и,
пав на переднее сидение, поинтересовался:
- По мою душу, как интересно? И кому она нужна?
- Братьям Собашниковым.
- Петечке и Федечке, - обрадовался. - Надо же такому счастливому
совпадению, я их тоже мечтаю увидеть.
- Увидишь, Савелий, - пообещала.
- А тебя как зовут, милочка? - пытался уяснить смысл происходящего.
- Если ты Савелий, я - Стелла, - ответила со значением.
- Значит, наша первая встреча под луной не случайна? - был на удивление
проницателен.
Со мной согласились: в этом мире все происходит по высшим законам любви. Я
чертыхнулся, такое впечатление, что участвую в комедийно-пошлом водевиле на
ревматических досках провинциального театра. Интересно бы ещё знать, в качестве
кого?
- Я - Вячеслав Иванович, - признался. - А ты кто?
- Тогда я Сусанна Эразмовна.
Я рассмеялся: нельзя сказать, что постановщики водевиля были оригинальны.
И назвал их имена: Петечка и Федечка, не так ли? Конечно же, они - больше
некому. Как они могли оставить без внимания и последствий наглое вторжение на
личную яхту и нападение на особняк, с последующим умыканием младшей сестренки?
- А не работал ли Васек Татарчук на вас, родные? - догадался.
- Теперь это не имеет никакого значения.
- Ничего не имеет значения, дорогая? - переспросил. - И наша жемчужная
ночь?
Таинственная незнакомка пожала плечами: дело прежде всего, чекист. Она
была права: братья Собашниковы вели свою коммерцию лучше, чем я мог
предположить. Почувствовав угрозу, они сразу же взяли на прихват пришлого, и без
особых проблем. Я испытывал некое постороннее присутствие, например, в
аэропорту, да не придал этому значение. Сейчас главное другое: знают ли они о
забытом рыбачьей домике? Думаю, нет. Если бы знали, не допустили такого
привольного поведения Анастасии. Или эта девочка тоже является одним из
персонажей водевиля?
Ах, водевиль-водевиль, как поется в песенке. Надо полагать, что братья
Собашниковы, попавшие волею случая, под жестокий пресс господина Дыховичного,
решили изобразить на подмостках свою буффонаду. Не с помощью ли коверного в моем
лице?
- Как понимаю, мы были не только в одной койке, - сказал своей спутнице. -
Теперь в одном окопе?
- Но на разных фронтах, - отшутилась та, которая в мановение ока
превратилась из курортной глупой курочки в боевую воительницу.
Я оценил шутку и задал очередной простодушный вопрос: не она ли пырнула
финкой свою фронтовую подругу Милькину, так неосторожно оборотившуюся к ней
спиной.
- Какая теперь разница, - поморщилась.
- Для Александры Алексеевны никакой, - соглашался я. - А мне нужно для
общего развития.
И воительница ответила, что бывший подполковник стала жертвой собственной
глупости и жадности. Она попыталась перехватить товар, ей не принадлежащий, и за
это поплатилась.
- А где десять килограмм гаррика? - полюбопытствовал. - Испарился куда?
Небось, обманула всех бывшая ментовка?
Женщина за рулем вынуждена признаться: да, Милькина надула её, назвав
тайник на даче, где якобы находился порошок. И теперь для братьев Собашниковых
возникла критическая ситуация: Папа-дух требует вернуть товар в самое короткое
время. В противном случае, цена - Анастасия.
- В каком смысле? - не понял я.
- В самом прямом, Вячеслав Иванович. Ее жизнь.
- Кровожаден, однако, Дмитрий Дмитриевич, - возмутился я. - Отчего так?
- В назидание всем.
Я задумался: ситуация упрощалась. Теперь понятно, почему братья
Собашниковы идут на контакт со мной - ищут сестру. Зачем?
- Не знаю, - пожала плечами Стелла. - Во всяком случае не для того, чтобы
сдать в багаж Папы-духа.
Что только не случается в нашей многослойной жизни. Иногда диву даешься и
не веришь тому, что происходит. А как не верить, если сам являешься активным
участником событий.
Усиливающийся знакомый йодистый запах утверждал, что мы уже находимся на
побережье. Освещенная сигнальными огнями яхта тихо покачивалась на дремлющей
волне.
- Надеюсь, все предупреждены, что я вооружен и очень опасен, - пошутил,
вылезая из машины.
- Надейся, Савелий, - улыбнулась женщина. - Будь, пожалуйста,
благоразумен. - И, приказав трем подошедшим бойцам вытащить из салона на свежий
морской бриз молоденький полутруп, взяла меня под руку. - Ну что, Вячеслав
Иванович, готовы к встрече на высшем уровне?
- Всегда готов, - был предельно честен.
Меня ждали: в кают-компании теплились уютные ночники, звучала классическая
музыка господина Шопена и ямайский ром плескался в фужерах. Если бы кто-нибудь
из Собашниковых листал господина Шопенгаэура в подлиннике, я бы удивился самую
малость.
Братья были совершенно не похожи друг на друга. Петечка был энергично рыж,
молчалив и смахивал на англосаксонского злобного шкипера, шхуна которого
разбилась в щепу на коралловых рифах мыса Огненной Земли. Федечка наоборот был
радостен, беспечен и всем поведением вечного неопрятного студента доказывал
лояльность к окружающему миру - и в частности ко мне.
- С ЧК играть себе дороже, да, - говорил он. - И с Анастасией это личное
твое дело. Нас интересует товар, товарищ. Если мы его не сдадим завтра к
полудню...
- Кобздец! - выплюнул старший, выразившись, конечно, куда точнее: - Нам
пи... ц, мужик.
- У меня нет товара? - удивился я.
- Анастасия есть. Анастасия припрятала, - высказали предположение. -
Больше некому.
- И что?
- Где она?
- Кто?
Как мы не продырявили друг друга
...Закладка в соц.сетях
