Жанр: Боевик
Завтра в россии
... полу — действительно неметенному, — а мои выкрученные руки
нацелились в потолок.
Все происходило очень быстро и практически бесшумно. Я и понять ничего не
успел, как оказался уже в другой комнате и был моментально обыскан с ног до
головы. Затем прямо над ухом послышался голос:
—Он чист.
Меня разогнули, но продолжали придерживать сзади. Я дернулся было, получил в
награду вспышку боли и понял, что надо быть несговорчивее. Фиксировали меня двое,
хотя при их квалификации за глаза хватило бы и одного. Третий и, видимо, главный —
пожилой мужчина в штатском, уютно устроившийся в кресле перед электрическим камином, —
едва заметно поморщился:
—То есть чиста одежда. Оголите его.
У тех, кто держал меня, навык раздеваний клиентов был отменный — куда там самому
опытному любовнику. Наверное, оперативников ФСБ специально натаскивают на раздевание,
как сеттеров на дичь.
Чувство собственного достоинства — это рефлекс. Рефлекторно я задергался. На
этот раз боль была сильнее.
Я взвыл. Затем выматерился.
—Не бойся, мой мальчик, — ласково сказал пожилой. — Тебе не причинят
вреда. Мы только хотим убедиться, что Корпорация не приготовила нам никаких
сюрпризов... за твой счет.
Я остался голым и подвергся тщательнейшему осмотру. Носоглотка. Ушные
проходы. Задний проход. Уретра — и та не избежала пристального внимания. По-моему,
эти двое жалели, что не могут заглянуть мне за глазные яблоки.
— Ничего нет. Разве что просветить его рентгеном.
— Думаю, это лишнее, — сказал пожилой. — Готовьте аппаратуру.
Я почувствовал, что за моей спиной остался только один мучитель. Но это ровным
счетом ничего не меняло. Думаю, при необходимости он легко мог бы держать двух
таких, как я.
И что я буду делать, если предположить невероятное: мне удастся вырваться
из цепких лап? Я не супермен, чтобы уложить троих голыми руками. Попытаться
выскользнуть из квартиры-ловушки и удирать по улице нагишом?
—Послушайте! — воззвал я к пожилому. — Кто вы такие? Что все это значит?
Никакого ответа. Только легкие; едва заметные признаки нетерпения. Или это
мне показалось?
—Ур-р-роды!..
Меня опять потащили, спиной вперед. Я оказался сидящим в каком-то очень уж
жестком кресле с пристегнутыми к подлокотникам руками. Типичная фиксация
допрашиваемого с пристрастием... Какая такая аппаратура? Током, что ли, пытать они
меня собираются? Да я и так все скажу!
"Не думаю, что они заинтересуются именно тобой, — поучал меня Стерляжий на
прощание, — но все может случиться. Если что, не вздумай геройствовать. Нормальный
человек не в состоянии противостоять пыткам, так что правду из тебя добудут в любом
случае. Постарайся остаться неповрежденным ни телесно, ни духовно. Поэтому ломайся
сразу, толково и правдиво отвечай на вопросы. Дрожи, потей и соглашайся
сотрудничать. Единственная просьба — впоследствии шепни мне об этом, и мы сделаем
все, чтобы вывести тебя из-под удара. Помни, за тебя не я один, за тебя вся
Корпорация. Твое мнимое двурушничество лежит в пределах допустимого риска.
Никакой своей игры — и тебя выручат, тебе помогут. Помни: профессиональные способности
своих людей Корпорация оплачивает деньгами, а преданность — той силой, что
стоит у них за спиной..."
Жесткая спинка кресла — вот что пока было за моей" спиной. И еле слышное
гудение. В воздухе повеяло озоном.
— Есть режим, — доложили сзади.
— Начинайте.
Мою голову и шею сдавили захваты. Моргать и сквернословить сквозь зубы — вот
все, что я мог. Кожей я ощутил какие-то присоски, затем на лицо опустился непрозрачный
щиток. Мне было ясно только одно: сейчас со мной сделают что-то страшное,
непоправимое. Не пытка — хуже пытки. Что это за электронное чудовище, которому я
отдан во власть, для чего оно?
А может, оно еще не сработает?..
Робкая надежда всколыхнулась и рухнула. Захотелось рыдающе расхохотаться.
Спасти меня могло только чудо, а чудеса случаются с обыкновенными людьми. Нелепая,
чудовищная ирония: техника, убивающая меня, не могла подвести, потому что имела
дело именно со мной, а не с кем-то другим. В шею больно ударило — вероятно, мне
впрыснули что-то из инъект-пистолета.
Потом я увидел впереди свет и умер.
—Кто ты?
Тяжелый липкий туман неохотно колыхался, пытаясь удержать меня в себе, но
уступал моим усилиям. Я боролся с ним, я выплывал из тумана на голос. На вопрос,
заданный этим голосом, нельзя было не ответить.
— —Кто ты? Берш Олег Сергеевич, майор ФСБ, выполнял специальное задание.
Прошу разрешения доложить...
— Сперва глаза открой, — добродушно посоветовал тот же голос. — Вольно,
майор, лежи. Мы твою память уже выпотрошили и препарируем. Если чего-то не
поймем — спросим, не постесняемся. Голова кружится?
—Есть немного, — признался я и огляделся. Комната была уже другая. Я лежал на
диване, заботливо
укрытый пледом, моя одежда была аккуратно развешена на спинке дивана, а в
кресле напротив помещался мой непосредственный начальник генерал Бербиков, такой
же, как всегда, только с заметнее поседевшим ежиком жестких волос на крупной
голове. В остальном он не сильно изменился. За четыре года немудрено не только
поседеть, но и облысеть,
А я был снова я, сбросив надоевшую личину Свята Горелкина. Святополка
Всеволодовича, тьфу! Надо же было выдумать. Хотя на сей раз наша контора сработала
нестандартно: вовсе не тусклая внешность, запоминающееся благодаря исключительной
редкости имя, шебутной характер — полноте, господа, разве шпионы бывают такими
заметными? А главное, откуда у них природное умение ладить с техникой любого класса и
любой сложности? У них должны быть совсем другие таланты...
Выдуманный человек Святополк Горелкин перестал существовать, во мне
осталась только его память. Я решил, что по окончании операции "Вибрион" не
стану ее стирать без особого приказа — в ней было немало забавного. А главное,
она совершенно не мешала мне и не путалась с моими собственными воспоминаниями;
ее можно было просто убрать в дальний ящик и вынимать оттуда в случае
надобности.
Благодаря Святу мне стало известно кое-что новое: оказалось, что наша контора
еще год назад безуспешно пыталась взять под свой контроль систему "Космический лифт —
"Гриффин" — Луна-Крайняя — Клондайк". Попытка окончилась скверно — теперь я понимал,
что иначе не могло и быть. Получалось, что ювелирно сложная, требующая большого
времени комбинация "Вибриона" с самого начала была затеяна,.. ради подстраховки — на
тот случай, если с проблемой не уда- ' стся справиться наглым нахрапом. Так оно и
вышло. "Вибрион" начался еще тогда, когда органы не имели никакого представления об
энергошнуре, а воображали, будто орбитальная невидимка болтается на привязи, как
собачонка на корде. Что ж, времена меняются. Резервный вариант стал основным, дошла
очередь и до меня...
А если не дошла бы?
Мне были смешны мои прежние страхи: что, если моя стертая личность,
хранящаяся в сейфе на десятке компакт-дисков, по какой-либо причине погибнет и
моим телом всегда будет управлять идиотская, искренне презираемая мною личность
Святополка? Дело не только в новой ментальной матрице, но и в моих подлинных
воспоминаниях, которых Свят Горелкин начисто лишился. Он и не подозревал о потере,
ему было наплевать — а мне?
И что было бы, если бы я так и состарился Святополком Горелкиным? Ведь это
означало бы, что я — настоящий я — умер, причем сам разрешил убить себя...
От таких мыслей надо лечиться либо водкой, либо работой. Я в последний раз
ужаснулся и взял себя в руки. Итак, я Олег, а никакой не Свят. У меня нет
родных, я бывший детдомовец. О том, кто я такой есть на самом деле, знают от
силы пять человек. Мне. снова двадцать семь, а не двадцать два. Тут наша
контора рисковала: тщательная экспертиза в состоянии определить настоящий
возраст, несмотря на все ухищрения косметологов. Но двадцать два так двадцать
два — молоденьким талантливым мальчикам больше веры. Меньше шансов, что сразу же
утопят в дерьме по первому варианту.
Легенда была что надо. Вспоминая подробности жизни Свята, я восхищался, как
ловко его "вели". Подталкивали. Раскладывали приманки. А наивный ведомый дурачок
воображал себе, будто по чистой случайности вышел на Корпорацию, не подозревая о
том, насколько тщательно была подготовлена цепь удачных "случайностей"! При всем
желаний он не раскрыл бы себя — меня! — ни под наркотиком, ни под гипнозом.
— Все в порядке, Игорь Васильевич, — сказал я. — Корпорация купилась.
— Надеюсь, — проворчал мой шеф. — Сколько можно терять агентов? Надоело.
Тебя долго проверяли?
— Не очень. И больше заочно.
— У них существует какой-то метод проверки всех новичков. Его сути мы не
знаем, знаем только, что гарантию он дает стопроцентную, куда там "Полиграфу".
Пятеро исчезли. Двое вернулись напичканными наркотиком по самые ноздри — им до
сих пор пытаются вернуть память, для нас они бесполезны. Ты первый, кто принес
информацию оттуда. — Бербиков указал пальцем вверх. —Первый и самый сложный этап
"Вибриона" успешно завершен, поздравляю.
— Служу России!
— Лежи, куда вскочил? Или уже можешь? Моторика в норме? Не подташнивает?
— Полный порядок.
— Ну то-то, — сказал мой шеф. — Мы не Корпорация, по голове без нужды не
бьем. Одевайся. Сейчас чайку попьем. Тридцать минут у нас еще есть.
Вошла давешняя старушенция и внесла аляповатый жостовский поднос с двумя
чашками. На мою наготу она не обратила ни малейшего внимания. Я торопливо оделся.
— Откуда у тебя такая фамилия — Берш? — спросил шеф.
— В детдоме дали, — объяснил я. — Наш директор был фанатиком рыбалки, на том
и тронулся. За ним санитары приехали, когда он за пацанами гонялся и спиннингом
их ловил, одному блесной ухо порвал... А фамилии уж менять не стали. Берш — это
пресноводная рыба, вроде судака. У нас в группе и Карась был, и Сазан, а один
малый имел двойную фамилию: Барабулька-Неклевайло.
Шеф осторожно отхлебнул чай, поморщился и поставил на поднос остывать.
—Интересно было быть Святополком Горелкиным? — спросил он.
— Иногда да.
— Не жалеешь, что вернулся?
— Да что вы такое говорите, Игорь Васильевич! — искренне возмутился я. — Он
же кретин и сосунок.
— Нет? Ну и хорошо. Ты прав, быть собой всегда лучше. Ты пей чай, пей. И
пастилу ешь, она в самом деле домашняя. Не лучше магазинной, нет, а есть в ней
некое своеобразие... А на окна не смотри, они фальшивые...
За фальшивым окном очень натурально смеркалось.
— ...и Корпорации сейчас не бойся. Ты ее потом бойся. Ну, к делу. Что тебе
предстоит, знаешь?
— Знаю. Готов к работе.
— Отлично. — Бербиков взял чашку, подул на чай и сделал большой глоток. —
Тогда обсудим детали...
Пущена за мной наружка или нет — вот о чем я думал, топая до Пушкинской по
раскисшему снегу. От наших — вряд ли, нет смысла, а от Корпорации? И когда на
Тверской какой-то мужик, привязывающий импортную зачехленную елку к верхнему
багажнику "Жигулей", скользнул по мне взглядом, я насторожился.
В ближайшей палатке взял пива, велел откупорить, глотнул. Отражение в стекле не
показало ничего примечательного: мужик укрепил елку, сел в машину и укатил. Может,
показалось?
А впрочем, профессиональную наружку мне не заметить. Слаба подготовка. Для
успеха "Вибриона" от меня требуется другое, и оно всегда при мне. От рождения. По
сути, я был найден, подобран и подготовлен ФСБ ради одной-единственной операции —
важнейшей, ничего не скажешь, и весьма длительной, но одной. Одноразовый агент.
Амплуа: шпион в своей собственной стране. Майора присвоили авансом. Если останусь
цел по завершении операции, мне, вероятно, нацепят орденок и дадут подполковника,
в каковом звании продержат до пенсии в отделе спецтехники, ни на что другое я уже
не пригожусь. Но это дело нескорое, подумать о нем я еще успею...
Ближайшая задача: вторично попасть на борт "Грифа". Для Свята Горелкина тут не
было бы никакой проблемы — а для Олега Берша, играющего роль Свята? Есть один надежный
способ не привлекать к себе внимания: оставаться таким же хохмачом и
шалопаем, каким меня привыкли видеть. Легко сказать! Когда не надо, оно само лезет
в голову" а когда нужно позарез, никаких хохм не выдумывается, кроме совсем уж
натужных. Закон подлости не обманешь — в этом и состоит его главная подлость.
Придется подумать над "домашними заготовками" и расходовать их поэкономнее
— тогда я смогу лицедействовать должным образом какое-то время, но не попадусь
только в том случае, если мне не устроят повторной проверки. Для испытуемого
объекта проверка предположительно незаметна, принцип ее непонятен, эффективность
близка к абсолютной. Это все, что нам о ней известно. Даже через Эвелину
Гавриловну не удалось узнать больше. Приходится считаться с вероятностью того,
что проверка ведется непрерывно или же автоматически с периодом порядка
нескольких дней. Эту вероятность генерал-майор Бербиков считает небольшой и
готов пойти на риск.
Я тоже. Только последствия для меня и генерала будут немного разные. И я
всегда знал, на что подписался. Любопытно, склонили бы меня к сотрудничеству, если
бы я сам не склонился к нему — без особой охоты, впрочем, но и без протеста?
Не знаю и никогда уже не узнаю. Кто не падал в воду, тому невдомек, каково
это — тонуть.
"Мама" встретила меня внимательным взглядом и едва заметно кивнула. Со
значением. Я мысленно пообещал себе написать на нее рапорт — преступная
неосторожность была налицо. Она что, считает, что шторы на окнах гарантируют
приватность жестов? Вообразила себе, что Корпорация ограничится простым
прослушиванием?
—Что так долго?
— Капитолина Мефодиевна чаем поила, — объяснил я.
—Только чаем? — подозрительно спросила "мама".
— Aгa. С домашней пастилой. Ну еще пива выпил на обратной дороге, одну
бутылку всего. Светлого пива, ма. Чес-слово, чтоб я сдох. Какой там алкоголь,
смех один...
— Вот с такого-то "смеха" все и начинается, — назидательно-недовольно сказала
сотрудница ФСБ. — Сначала пива изредка, потом каждый день, а потом каждый день
уже не пиво...
— Да знаю я, ма, знаю, — проскрипел я с отвращением. — И про цирроз все знаю. Ты
меня за какого-то слабовольного держишь, ей-богу!
— Все так говорят, — непримиримо отрезала "мама". — Иди прими горячий душ, не то
простынешь. Да, совсем забыла... Тебе звонил какой-то Стерляжий. С работы, что ли?
Вот и началось, стукнуло у меня в голове. А я-то надеялся, что у меня в
запасе еще несколько дней-Тем лучше. Меньше дрожи в коленках.
— Он просил что-нибудь передать?
— Нет. Сказал, что перезвонит позже.
Глава 3
Убежден: весьма натуральные охи и причитания "мамы" по случаю очередной
длительной командировки "единственного сына" настоящий Свят стерпел бы куда легче,
чем я. Нет, я тоже отыграл сцену как надо, но покинул дом не в лучшем
расположении духа.
На территорию Корпорации я попал через склад одного из магазинчиков в
подземном торговом центре на Манежной. Меня ждали и уже через десять минут
доставили в назначенное место. Похоже, руководство Корпорации с параноидальным
упорством стремилось упрятать под землю все, что могло. Наивные люди.
— Познакомьтесь, — сказал Стерляжий. — Тот дохляк, который сидит, — Аскольд,
специалист по контактам с живыми объектами. А тот разгильдяй, который стоит и
таращится, — Святополк, специалист по контактам... с неживыми объектами.
Тощий и нескладный парень с внешностью альбиноса суетливо вскочил и пожал
мне руку.
— Очень рад. Аскольд меня зовут. Э... рад, в общем.
— А Рюрика за компанию не нашлось? — ворчливо поинтересовался я у Стерляжего.
Тот посоветовал мне заткнуться. А Аскольду порекомендовал не обращать внимания
на выходки "этого фрукта".
Фрукт так фрукт. Не возражаю. Более того, постараюсь не выходить из роли. С
точки зрения фруктов, у них только одна неприятная особенность — их едят.
Когда, слегка запыхавшись, вошла Надя, я здорово удивился — она-то тут при
чем? Все-таки неумение мыслить логически — страшный бич. Как раз специалиста по
контакту с людьми и не хватало группе Стерляжего для полного комплекта. Три спецаконтактера
плюс спец по прошибанию лбом каменных стен. Команда.
Из закоулков моего сознания к Наде тут же потянулся Свят, но получил по
рукам и сгинул. На меня появление Нади не произвело никакого впечатления, кроме
появившегося чувства легкой тревоги.
Там, где Свят не обнаружил бы ничего особенного, я отметил сразу: комната
была звукоизолирована. Насчет скрытых камер не уверен, но если они и были, их
установила не наша контора.
— Теперь все в сборе, — сказал Стерляжий. — Надя, ты в порядке?
— Десять дней форсированной реабилитации. С кем побегать наперегонки?
Она улыбнулась так, что у любого разом отпали бы все вопросы. Но не у
Стерляжего.
— Тогда почему опоздала?
— Спроси у водителя, — парировала Надя. — Пробки на дорогах. И все равно он
ездит быстрее, чем я бегаю. Что ты хочешь? Меня сюда привезли прямо с базы.
Запыхавшаяся, выглядела она восхитительно. Я очень понимал влюбленных в нее
мужиков, как понимал и то, что на борту "Грифа" она не отдаст предпочтения никому.
По сути, все ее искусство природного психолога сводилось к тому, чтобы не
допускать драк между претендентами. Любуйся ею, отдыхай душой возле нее — и
отвали, не ревнуя, если кому-то надо поправить расшатанную психику больше, чем
тебе. Не знающий специфики Бербиков прямо спросил, трахался ли я на "Грифе" и
каково заниматься этим в невесомости. Не знаю. Не имею ни малейшего представления.
Там даже мысль о сексе не приходит почему-то в голову — возможно, в пище
присутствуют определенные добавки. Оно, пожалуй, и к лучшему.
Стерляжий воздвигнулся над нами и толкнул вступительную речь — мол, мы
добровольцы и знаем, на что идем, задание сложное, опасность для жизни вероятна,
конкретная информация в жестком дефиците, ручаться ни за что нельзя, а кто
передумал, пусть заявит об этом прямо сейчас, не опасаясь за последствия. Таковых
не оказалось.
Есть вопрос, — сказал Аскольд. — Сколько примерно времени может продлиться
наша миссия?
Не знаю! — отрезал Стерляжий. — Ни точно, ни примерно, ни приближенно.
Вернешься ты оттуда или нет — этого я не знаю тоже. Мне известно одно: Ваня
Песков не вернулся, и никто не знает, как он погиб. Что погиб, это почти
несомненно...
Я сунулся в память Свята и извлек нужный фрагмент. Верно: Стерляжий однажды
сказал, что Песков, первый русский на Луне, погиб при испытании новой техники.
Хм... В расширительном смысле под определение новой техники попадает и Кошачий
Лаз...
—Отказаться не желаешь? — совсем другим тоном спросил Вадим Вадимович. Ну
просто добрый папочка. — Я же понимаю, все мы люди, все мы человеки...
Аскольд решительно помотал головой. Ну-ну, знаем мы таких... тихих
мальчиков, вообразивших себя храбрецами. Их книжная храбрость держится до первого
удара по соплям. Лично я предпочел бы в напарники кого-нибудь покрепче.
Разумеется, в том случае, если бы мне на самом деле предстояло совершить
разведрейд по чужой планете.
Как раз этого мне нечего было опасаться. Операция "Вибрион" вступала в
решающую фазу. Через сутки Корпорация лишится орбитальной станции вместе с
космическим лифтом. Они сменят хозяев. Уже одно это даст России мощный рывок вперед,
но этого мало. Останется Луна-Крайняя и, главное, установленный там Кошачий Лаз —
выход к Клондайку, Грыже или как там на самом деле зовут ту планету... Выход к
золоту и платине. Прочие миры подождут. С персоналом лунной станции, видимо, не
будет серьезных проблем — сдадутся сами, голубчики, как проголодаются, и будут
эвакуированы лифтом на условиях сотрудничества. Угрозы уничтожить Кошачий Лаз на
Бербикова не подействуют. Бывают яростные и убежденные патриоты стран, патриоты
идей — не бывает патриотов фирм, когда данной фирмы уже не существует...
Моя задача на ближайшие часы была проста: делать, что прикажут, и не
выходить из образа Свята Горелкина. Что может быть проще?
—Смотрите.
Компьютерная мышь начисто утонула в огромной лапе Стерляжего. На монитор
пошел видеоролик. Снято было непрофессионально — изображение то и дело дергалось, а
качество его наводило на мысль о заурядной бытовой видеокамере.
Замелькал ландшафт. Ни человека, ни животного, ни строения — лишь холмы и
зелень. Секунд через пятнадцать все кончилось.
— Похоже на Дальний Восток, — подал голос Аскольд.
— Это не Дальний Восток.
— Я же сказал: похоже. Такие же сопки.
— Сопки — да, а растительность? — Стерляжий погнал ролик снова и остановил
кадр. — Вон то дерево на отшибе —какой породы?
— На пальму похоже...
— Это не пальма, — сказал Стерляжий. — Это вообще неизвестно что. На Земле
таких деревьев нет. А вон тот рыжий цветок? Согласен, качество записи скверное,
но все-таки можно почти со стопроцентной уверенностью заявить, что у него семь
лепестков, какое-то семейство гептацветных. Цветик-семицветик. Ничего подобного
на Земле не встречается. Зато вон там, насколько можно судить, растет заурядный
земной бук, трава как трава, одуванчики как одуванчики... Что это — Земля? Ролик
снят через Кошачий Лаз чуть больше года назад.
—А если и вправду Земля? — спросил я.
—Тогда Ваня Песков давно объявился бы, — отрезал Стерляжий. — Он сунулся
туда на свой страх и риск и не вернулся. Хотел всего-навсего потоптаться там минут
пять. Кошачий Лаз спонтанно закрылся. Инженеры Луны-Крайней сумели заставить его
вновь открыться в тот мир лишь спустя несколько недель. Пейзаж не изменился, но
Ваня Песков исчез. Думаю, навсегда.
Вадим Вадимович сделал паузу. Мы молчали.
— Поиск его входит в нашу задачу лишь в рамках общей разведки. Первый этап
сугубо предварительный: пройдем Кошачьим Лазом, послоняемся в том мире часдругой
— и достаточно. Может, сумеем понять, почему там растут земные растения.
Свят! Твоя задача — техническая часть операции, главным образом работа с
Кошачьим Лазом. Мы должны быть абсолютно уверены, что попадем именно туда, куда
планируем, и хотя бы на восемьдесят процентов уверены, что вернемся. Кроме
того, на тебе связь, дыхательные маски и прочее оборудование. Аскольд, ты
держишь нос по ветру и занимаешься тамошней биологией, помня главное: лучше
вернуться с минимумом результатов, чем не вернуться вообще. При необходимости
вы с Надей обеспечиваете огневое прикрытие. Командую я. Мы отправляемся на
"Гриф" сегодня ночью, оттуда через двое суток отбываем на Луну-Крайнюю.
Вопросы?
— Существует какая-нибудь техническая документация? — спросил я.
— На блок управления Кошачьим Лазом — да. У тебя будет время с ней
ознакомиться. Еще вопросы?
— Прививки? — спросила Надя.
Решено отказаться. В пробах воздуха и почвы не найдено опасных
микроорганизмов. Если мы все-таки заразимся, то скорее всего какой-нибудь
неизвестной хворобой. На всякий случай придется поскучать в карантине на ЛунеКрайней.
Премиальные и компенсационные — как всегда. Плюс особая плата за страх.
— Много? — заинтересовался я.
— На пиво хватит. Если немного останется, купишь виллу на Багамах. Вопросы по
существу еще есть?
— Вилла это да, вилла это хорошо, — сказал я. — На воблу, значит, не
хватит?
Надя прыснула, зато Стерляжий потемнел.
—Замолчи. Еще вопросы?
Больше вопросов не оказалось. У меня вдруг возникло ощущение абсолютной
несерьезности происходящего. Собираемся в чужой мир, словно на пикник... Разве
такой должна быть подготовка?
Дилетантство. Чего и ждать, когда во главе Корпорации стоят чуть-чуть
подучившиеся чайники. Я прекрасно запомнил их по фотографиям: Георгий Митрохин и
Рашид Исмаилов — два бывших геолога, набредших на артефакт. Я ненавидел обоих. Жаль,
что Исмаилов при знакомстве с артефактом потерял только палец, а не всю руку.
Лучше бы голову, как тот старатель.
На каком основании они присвоили себе то, что принадлежит стране, и создали
свое собственное государство в государстве — Корпорацию? Это было вопиющей несправедливостью.
Почему только они двое, а не все мы?
Стоп, стоп! Я, кажется, начал искать какие-то моральные оправдания "Вибриону"
и своей роли в нем. Не моего ума загвоздка. Я служу, просто служу.
Достаточно веры в то, я служу правому делу.
Меня успели бегло ознакомить с историей Корпорации. Выходило, что Митрохин и
Исмаилов ухитрились обойтись без привлечения солидных денежных средств — просто-напросто
взяли небольшой кредит и част
...Закладка в соц.сетях
